["Кринж"] | ходы игроков | Погружение на дно

Дело происходило в зале космической таверны на станции «Свалка». Последний из барменов – лысый и сильно растолстевший, играл на кларнете из кают-компании. На заднем плане мигали разноцветные огни космолетного бара. Справа у стены стояла огромная картонная колонна, расписанная космической символикой и украшенная неприличным текстом. Пары танцевали под музыку. Музыканты играли медленно и печально, но их музыка заставляла танцевать. А дальше в полутьме за сценой, недалеко от своих обычных мест, пил вино молодой, симпатичный унтер-старший лейтенант. Циу-Цзы, трясясь всем телом, под звуки кларнета вышла на сцену и положила свои белые перчатки к его ногам. Некоторое время они танцевали молча. Молодой офицер деликатно смотрел в сторону и иногда чуть прикасался к ее ногам – но не более того. Эль-Кули , стараясь не терять достоинства, прыгал вокруг них и строил такие гримасы, что было ясно – бедняга согласен страдать в любом месте, но только не в обществе стареющей проститутки. Гуся попробовал вступить с Циу-Цзы в разговор, но она попросила его уйти. Гуся пожал плечами и отошел к столику с пивом. Равентус, так и не снявший плаща, проследовал за ним. Гуся коротко рассказал ему о Циу-Цзы. Некоторое время Равентус пил пиво. Гуся думал о том, как унизительно быть таким ущербным существом в глазах другого такого же ущербного существа. Но, банкет на космической станции неожиданно прервался: где-то раздался хлопок, и стало темно.

Но, банкет на космической станции неожиданно прервался: где-​то раздался хлопок, и стало темно. Вскоре включилось аварийное освещение, и за иллюминаторами замигали звезды, а в помещениях послышался топот, крики и звон разбитого стекла. Космический автобус уже перестал быть космическим автобусом, он превратился в погребальный поезд с железной плитой на крыше.

Циу Цзы испуганно вскрикнула и прижалась к молодому офицеру. « Что это, как не спланированная и исполненная воля Великого Императора?!» - пронеслось у него в голове, и он невольно вскочил на ноги. Женщина, однако, сильно напугала его - она затряслась и закрыла лицо ладонями. « Может быть, я сошел с ума?» - подумал он. Затем раздался громкий стук в дверь. Вошел один из офицеров связи, пилот самолета. И сказал:
- Со станции только что передали, что они сами стали жертвами неконтролируемого излучения. Как вы думаете, имеет ли смысл лететь дальше?
Офицер же ответил:
- На все воля Великого Императора.
- А как нам понять, что это воля Императора? - спросил пилот.
- Если в небе окажутся два электрических заряда, - ответил офицер, - считайте, что он милостиво кивнул головой. На всякий случай на борту остается взвод десантников, чтобы пресечь возможные эксцессы. А мы летим дальше. Летим, пилот.

Посетители космо-таверны испуганно переглянулись между собой и устремились к выходу. Циу Цзы снова стало страшно, и офицер заметил это. Он улыбнулся ей и погладил по голове.

Гуся и Равентус тоже были перепуганы случившимся. Но они, очевидно, считали, что главная ответственность за происходящее лежит на пилоте. Эль-Кули же начал понимать, в чем дело. Он взял его за руку и тихо спросил:
- Гуся? Гуся? Ты слышишь меня?

Эль-Кули начал понимать, что вызвало отключение штатного электроснабжения на космической станции. Он взял Гусю за руку и спросил: – Гуся? Гуся? Ты слышишь меня?
Гуся поднял на него взгляд.
– Слышу,– сказал он. – Чего вы меня теребите?
Эль- Кули не ответил. Он думал. " Они меня чувствуют? Или это какая- то программа?"
Потом он сообразил. Вспомнились все те бесчисленные видения, которые мучили его последние месяцы. Мертвецы, которых он отправлял на встречу с Аллахом, все эти покаянные движения рук, эти изощренно- наглые фразы... Это были не его мертвецы. Это были мертвые программисты, их он посылал на встречу с Аллахом. Он имел дело с мертвой программой. Это были вирусы, выращенные коллективным умом. Их было слишком много, чтобы он мог что- то изменить. Дело было в ограничении, в каком- то повороте воображения. Оно напоминало систему зеркал и давало сбои. Но с зеркалами-то Эль-Кули знал что делать! С мертвяками тоже. А с программистами так – понимал только принцип, и как с ним бороться. У него был заготовлен план. Он найдет сценарий. Программу можно было сломать, – проблема была в выборе.
Эль-Кули прикрыл глаза и ощутил перед собой огромное, бесконечно повторяющееся в пространстве серое пятно. Оно было ему знаком. Это был тот самый сценарий, который прятался в воспоминаниях давно погибших программистов. То, что пытался написать режиссер. Выход, который позволит сломать программу, был в использовании остановленного сценария. Нечто подобное он, Эль- Кули, однажды уже сделал... Когда- то. Давно. И сейчас снова решал подобную задачу. Вслепую. Как тогда. Происходящее не отличалось принципиально от прежней ситуации. Эль- Кули действовал, руководствуясь памятью. Он знал, что будет дальше. Хотя до сих пор не знал – как. Точек выхода не было. А крутилась в голове только одна мысль: " Делай то, что должно, если хочешь чего- нибудь достичь". И к ней добавлялась другая: " Вот и все". Эль- Кули сделал шаг вперед. Затем еще один. Дальше было не так страшно, и он смог сосредоточиться. Он представил себе точку, в которую надо было попасть. Ее было не видно. Несколько секунд ушло на поиски подходящих слов. Очень простые слова. Просто подобрать подходящее заклинание. Потом еще несколько секунд ушло на сжатие в точку картинки. Еще одна секунда на проработку изображения. И еще одна...
Обесточенная космическая станция , красная лампочка над черной надписью " Перезагрузка" и бликующая в луче фонаря голова с неправдоподобным красно- синюшным глазом и жирной нижней губой. Глаза- антенны повернулись в его сторону. Эль- Кули нажал кнопку включения и почувствовал, что новая стадия " стрельбы" началась. Промахнуться с такой точностью было практически невозможно, тем более, что мишень находилась на самом виду. Он нанес по цели три точечных удара. Из динамика донесся тихий и полный страха вой. Когда все кончилось, на краю экрана появилась надпись " ВНИМАНИЕ. “ Перезагрузка” завершена." Эль- Кули помассировал глаза и спокойно выдохнул.

Когда все кончилось, на краю экрана появилась надпись " ВНИМАНИЕ. “ Перезагрузка” завершена." Эль-Кули помассировал глаза и спокойно выдохнул. Гуся пришёл в себя. Он оглядел всех — с неподдельным изумлением и затем ужасом. Наконец, очнувшись, он уставился на забрызганную красным поверхность экрана. Его рот раскрылся, и оттуда вырвался невероятный крик — вопль омерзения и боли, который многократно отразился от стен. Эль-Кули даже не смотрел в ту сторону — он только что увидел в увеличении то, что так часто показывали камеры в пропагандистских фильмах — тысячи зелёных щупалец, усеянных чудовищными присосками. Космическая станция была окутана сложным комплексом энергетических полей, вызывающих управляемые галлюцинации. Когда Гуся убедился, что ему всё это не снится, он машинально провёл рукой по выступающему из нагрудного кармана прямоугольнику, висевшему на тесной цепочке. Это был золотой ключ, подарок Нафтали. Гуся опустил руку, вернул золотой ключ на место и огляделся. С каждой секундой он ощущал острую боль в груди. Кто-то предал их! Кто- то предал их всех! На лице Гуся возникла странная гримаса — некое подобие улыбки. Циу Цзы с офицером и Равентус стояли прямо перед ним. Гуся вдруг почувствовал страшную усталость. Обливаясь потом, он повалился на пол. Циу Цзы с офицером осторожно подняли его и усадили на стоящую рядом скамейку. Гуся закрыл глаза.

- Мы должны найти того, кто это сделал, - тихо сказал Гуся. – Наверняка он здесь. Прямо у нас под носом. Если он будет мёртв, мы его отыщем. Мы доберёмся до него раньше, чем он доберётся до нас.

Больше в этот момент Гуся не мог ничего добавить. Глаза его сомкнулись, и он уснул.

- Мы должны найти того, кто это сделал, - тихо сказал Гуся. – Наверняка он здесь. Прямо у нас под носом. Если он будет мёртв, мы его отыщем. Мы доберёмся до него раньше, чем он доберётся до нас.


Больше в этот момент Гуся не мог ничего добавить. Глаза его сомкнулись, и он уснул.


Равентус в это время уже расталкивал товарищей, собирая их вокруг. Они молча брели по коридору, и у каждого в глазах были тоска и мольба. Каждый понимал, что битва проиграна и попытка спасти Землю обречена на провал, но всё же был уверен, что, несмотря на общее поражение, кто- то в галактике или даже в параллельных мирах всё- таки должен знать, что произошло. А произошло вот что: самый главный учёный на Земле оказался изменником. Что же касается космической станции и солдат в масках, с автоматами, оставшимися от лунной пехоты, то это, вне всяких сомнений, были всего лишь глупые хулиганы, которые решили поразвлечься, ворвавшись в столовую на Первом уровне, чтобы посмотреть на какого- нибудь Генерального директора. А планетарный секретарь – не более чем посредственность, позволившая себя надуть и вляпаться в такую историю. Таким образом, Равентус начал действовать: он объявил, что выведет людей в оранжерею, и велел захватить с собой большую часть еды, чтобы продержаться хотя бы один день. Когда он сказал это, появился командир Гвардии. Он был невероятно грязен и от него сильно пахло потом. С трудом сдерживая возбуждение, командир подошёл к Равентусу и сказал: « Сэр, вы должны кое- что знать. То, что вы сейчас сказали, правда. Но я вам сейчас скажу кое- что ещё. Поэтому я намерен вас убить. По старой дружбе.

Показать содержимое

С трудом сдерживая возбуждение, командир подошёл к Равентусу и сказал: « Сэр, вы должны кое- что знать. То, что вы сейчас сказали, правда. Но я вам сейчас скажу кое- что ещё. Поэтому я намерен вас убить. По старой дружбе. Вот только не могу решить, как мне это лучше сделать…» И через секунду он получил удар в живот. Когда он свалился на пол, все вокруг заржали, а Равентус присел на корточки перед командиром и задумчиво посмотрел ему в глаза. Затем он взял его за волосы и со всей силы ударил головой об пол. Гуся, Циу Цзы и Эль-Кули стоявшие рядом, разразились страшным хохотом, и в воздухе поплыл запах свежей блевотины. Равентус поднял голову и окинул взглядом присутствующих. Наступила звенящая тишина. На космической станции все еще было темно, однако видения Эль-Кули подсказывали что нужно делать. Он глубоко вздохнул и поднял глаза на Равентуса. Тот по-прежнему сидел на корточках и задумчиво глядел в пустоту. Тогда Гуся и Циу Цзы подскочили к командиру и сорвали с него трусы. Они обнаружили на его ягодицах какие- то странные татуировки и надписями «Андрей Мальцев», «ЛДПР», «Налоговая служба» и ещё бог знает чем. Очевидно — командир и был одним из предателей. Его вялое тело застыло, и он уже был мертв. Тогда Гуся и Циу Цзы выхватили свои пистолеты и стали стрелять в солдат. Через несколько секунд все было кончено. Тут включилось аварийное освещение, и зрители увидели на полу штабеля мертвых тел с окровавленными лицами. На них были самые разные мундиры — от милицейских до военных и даже милицейских скафандров. Надо было пробиваться к капитанскому мостику. Эль-Кули шёл впереди, за ним следовал Равентус, следом Гуся и Циу Цзы с автоматами наготове. Они прошли всю станцию насквозь и вышли на капитанский мостик.

Эль-​Кули шёл впереди, за ним следовал Равентус, следом Гуся и Циу Цзы с автоматами наготове. Они прошли всю станцию насквозь и вышли на капитанский мостик. Гуся стал с опаской оглядываться по сторонам, а Равентус опустился на стул и замер в напряжённой позе. Гуся обвёл взглядом пространство перед собой и не поверил своим глазам: на фоне красных звёзд и зелёных пятен, россыпей алмазов и зелёных созвездий виднелось неясное пятно, которое излучало слабое красное свечение. Равентус не двигался с места. Гуся внимательно разглядывал пятно, пока из-за стены не донёсся стук – то стучала дверь. Гуся посмотрел в ту сторону. В щель просунулось дуло автоматического пистолета с отогнутым глушителем. Гуся вскинул автомат навстречу этому движению и нажал на спуск. Ослепительный красный луч ударил в дверь, и из-под него брызнуло красным. Кто-то упал, что-то закричал и бросился бежать. Гуся попятился к стене и взял на прицел дверь. Он сказал:
«Так, посмотрим, кто там, есть кто-нибудь?» – и опять нажал на спуск.
Автомат загрохотал, и вдруг по коридору прошуршали выстрелы. Гуся крикнул: «Назад!» – и кинулся к двери. Но Равентус опередил его. Он подскочил к двери и открыл её. На пороге стоял похожий на цыгана чёрный человек с шапкой густых чёрных волос. Гуся выстрелил, и цыгана отбросило назад. Но второй, уже рядом, был, видимо, наготове, так как две пули ударили в дверь с разных сторон, оставив на ней глубокие зазубрины. Гуся закричал: «Равентус, назад!» – и захлопнул дверь. Лицо его исказилось от злости. Он присел у стены, перезарядил автомат и стал стрелять через щель в дверь. Циу Цзы и Эль-Кули в это время подбежали к цыгану, открыли его рюкзак и вынули из него огромный револьвер с толстым стволом и барабаном. Эль-Кули щёлкнул предохранителем и положил его себе на плечо. Теперь они оба встали у двери. Чёрный человек лежал на полу, закрыв лицо руками. Один из бандитов с грохотом покатился по коридору. Тогда Эль-Кули прицелился и выстрелил. Пуля ударила в потолок, и пол у цыгана под ногами исчез, а потом стали появляться чёрные пузыри, которые с каждой секундой росли и превращались в людей в чёрных комбинезонах и шлемах. Это были солдаты Сакаи.

Итак, Циу Цзы, Гуся, Равентус и Эль-Кули пытались предотвратить захват космической станции и добраться до предателя. После выстрела Эль-Кули в потолок стали появляться чёрные пузыри, которые с каждой секундой росли и превращались в людей в чёрных комбинезонах и шлемах. Это были солдаты Сакаи. Они расставляли в отсеке экраны и пульты и готовили аннигиляционный газ. В качестве оружия они использовали большой металлический сундук, к которому была приставлена лестница. На нём был нарисован синий символ « еси» - хитон. Все эти манипуляции длились довольно долго. Когда крышка сундука была почти открыта, в потолке появилась дыра и сквозь неё проникли струи белого света. Это Эль-Кули направил энергию своего « 3- й гексаграммы» на магнитную крышку сундука. Раздался оглушительный хлопок и , когда Эль- Кули перевел дыхание, из стены выпал сноп лучей, а на полу осталось несколько бледных холодных тел. Гуся, Циу Цзы и Равентус бросились к пульту и стали нажимать на кнопки. Они попытались ввести на станцию исправные схемы контроля, но стало ясно, что все компьютеры работают в аварийном режиме, и ничего не будет делаться. Пол, стены и даже потолок светились, а надписи на экранах, где были иероглифы, исчезли. На стене осталась непонятная надпись: « Божья мета» - не то « Божья жопа». Эль- Кули снял с головы шлем и вытер со лба пот. Потом он оглядел своих товарищей и подмигнул.
- Ну как? - спросил он.
- Это то, что я думаю? - спросил Гуся.
- Похоже на то.
- Пошло веселье по хате, - сказал Равентус. - Я, признаться, ожидал большего. С ума сойти... И каким это образом?
- Я тоже сначала был удивлен, - сказал Эль- Кули. - А потом стал вникать. У них для всех ценностей в реальности есть свои мистические интерпретации.
Но было не время для бесед, тем более что Эль- Кули заметил, что к ним приближается группа вражеских штурмовиков. Он быстро соединил свой шлем с пультом и вызвал на связь виртуальные модели, которые все это время продумывал. Это было довольно просто: - Знаете, господа. Все эти разговоры, что в конце все будет хорошо, - ерунда. Это будет хорошо, если нам удастся выбраться отсюда. А если мы не сможем, то будем заниматься самокопанием и сожалеть о безвременной кончине. Так что давайте без лишней лирики. Мои ребята будут готовы через пять минут. Все разошлись по укрытиям, оставив Эль- Кули у портативного компьютера. Когда штурмовики приблизились на достаточное расстояние, Эль- Кули отдал приказ группе из пяти солдат открыть огонь. Эффект от залпов был впечатляющим: низкоуровневые электронные бомбы разорвались на двадцати - двадцати пяти метрах впереди и сзади целей, уничтожив их в считаные секунды. Эль- Кули взглянул на тактический экран, где отображались результаты работы их боеприпасов, и улыбнулся. Надо было признать, что это была хорошая работа.

Равентус в это время взволнованно вглядывался в темноту за пределами контролируемого пространства. У него было плохое предчувствие, а когда оно оправдывалось, сердце замирало. Неожиданно в центре зоны высадки вспыхнул зеленоватый свет. Вскоре его сменил ярко- белый - именно так выглядело свечение над головами шедших перед ним людей. Когда свечение исчезло, Равентус понял, в чем дело. С противоположной стороны его зоне высадки под землей кто- то открыл проход. Какой- то демон из далекого прошлого шел ему навстречу. Из подземелья донесся его низкий рев. Прошло несколько секунд, и в зону высадки через прореху в горах хлынул поток адских существ, которых Равентус до этого видел только на картинках в Книге Апокалипсиса. По дороге к центру зоны выбегали все новые и новые монстры.

Не медля ни секунды, Равентус выпустил из своего укрытия мощную струю пламени. Многие твари сгорели дотла, но большинство погибло в огне. Одновременно с этим Равентус переключился на очередь из трех разнокалиберных файерболов, которой отвечал его залп, чтобы перебить путь демоническим тварям. Не успел он выстрелить еще раз, как рядом с ним вырос гигантский демон. На его голове болталась остроконечная корона из белых костей и клыков, глаза горели зеленым огнем. Равентус с ужасом узнал Повелителя Креонта, про которого ему так и не удалось разузнать что- то новое.

Вражеские штурмовики обстреливали станцию непрерывными налётами. Внутри сеял хаос гигантский повелитель Креонта вместе с ордой своих демонов. Всё было кончено в считанные минуты. Бомбы и лазерные лучи разорвали космическую станцию на атомы, изрешетив её во всех направлениях. В живых не осталось никого.

Предатели давно уже бежали из системы, бросив раненых и вымотанных бойней цыган на произвол судьбы. Впрочем, немногие уцелевшие страдали не от ран, а от шока. Креонт долго и со смаком вспоминал, как он отомстил за смерть своего пса, рождённого им самим в самом начале войны, - зверь оказался страшнее снаряда.

Таким образом история космической станции

" Нефертити" закончилась славной гибелью человеческого экипажа, безжалостно уничтоженного в неравном бою.

После войны в памяти остались лишь смутные детали истории - обломки были оплавлены, электроника в полном составе оказалась посечена осколками, а документы, относящиеся к катастрофе, давно затерялись в архивах. Поговаривали, что ни одной спасшейся женщины не осталось в живых - их вырезали обезумевшие и грабящие остатки человеческой цивилизации завоеватели. Их, скорее всего, отправили в другой концлагерь, где женщины начали раком зарабатывать себе свободу.

А мораль сей басни такова: мы уже забыли, что такое настоящая женщина, - потому что мужчины после драки несут мусорные баки, а вместо душ уже давно продают шприцы. Хотя мы не задумываемся об этом по той причине, что единственное, что зависит от нас - это наполнить мочевой пузырь.