| |
|
|
Что-то не так. Она другая. И в том, как берёт меня за руку и тянет за собой — хотя раньше избегала малейшего касания. И в том, как усадив на кухонный стул и заметив синяк на скуле, обеспокоенно спрашивает:
— Тебя что, били?!
— Ерунда, — отмахиваюсь я. — Небольшие разногласия со следователем.
— Какие-то методы 90-х!
— Ты же меня знаешь, — пожимаю плечами с улыбкой. — Молчать в тряпочку не мой конёк. А человек попался молодой, несдержанный, вот и повздорили.
— Понятно, решил потроллить мента при исполнении. Гениальная идея.
Она ворчит и сетует на то, что прикладывать лёд уже поздно — гематома давняя.
— А перелома нет? В этом месте кость непрочная, я помню из анатомии.
— Змейка, не суетись.
Да, пожалуй, самое верное слово, чтобы описать Её. Суетливая. Порывистая, суматошная, хлопотливая. Такими бывают люди на приятном торжестве. Только с чего праздник — неужели из-за моего возвращения? В голову невольно лезут сравнения. Я роюсь в памяти, пытаясь найти эпизоды, когда кто-либо был рад мне просто так. Рад одному моему появлению. Небогатый улов. В бизнес-контактах и начинать не стоит. Среди друзей негусто. Родни — подавно. Разве что брат. Хм, а что-то есть схожее у Неё и Макса. Непосредственность. Умение не держать в себе и дар заразить этим другого. Они бы подружились.
Так и есть — мне рады. Чувство почти новое и совсем непривычное. Я шёл сюда, не имея чёткого плана, а теперь и вовсе не знаю, как действовать, как реагировать. В скриптах, по которым давно течёт моя жизнь, не прописан алгоритм поведения в подобных случаях. Пусто. А нужны ли вообще какие-то телодвижения с моей стороны? Может, достаточно просто принять? Порадоваться тоже за компанию. Но молча. Или всё же открыто? Она, кажется, замечает мою растерянность.
— Что?
— У тебя такой вид, будто ты выиграла миллион долларов.
— Лучше! Ты вернулся!
Вот уж точно не Карина. Та бы скакала до потолка только по случаю удачной лотереи.
— Мы с доктором места себе не находили!
— И что, даже не попросишь за порог?
— В смысле?!
— Как-никак своим визитом я могу подвергнуть тебя опасности.
— Да брось, а то я не знаю, — фыркает Она. — Ты бы не явился, пока сто раз не проверил, нет ли за тобой хвоста, просканировался на жучков-паучков, прослушки и всё такое прочее. Ты ж нервнобольной змеёныш-то. Прогрессирующая мания преследования.
— Спасибо за диагноз, доктор.
— Всегда пожалуйста!
Она хохочет и начинает копаться в холодильнике.
— Тебя небось и голодом там морили.
— Не поверишь, предоставили комплексный обед из трёх блюд. Даже напоили советским компотом. Правда с галлюциногенами неясного происхождения.
— Ну да ничего, сейчас что-нибудь сообразим... Правда со съестными припасами сегодня туго... — бормочет Она, повинуясь инерции мысли, но тут резко оборачивается. — Как это с галю... Погоди, тебя отравить пытались?! Как же ты вырвался?
— Всё... запутанно.
Тупая реплика, ничего не поясняющая, но это единственное, что я могу сейчас сказать.
— Правы мужчины — надо было их взорвать к чертям собачьим! Эти дебилы хоть поняли, на кого покушались!
— Тихо, змейка.
— Сигил ни о чём не сказал, да?
— Успокойся.
— Да чего мне успокаиваться! Я успокоюсь, только когда с землёй их шарашкину контору сровняю!
Она кипятится, а я запутываюсь всё больше. Как выйти из положения? Как всё объяснить, когда сам не знаешь, где искать концы?
— Вот что. Тебя должен осмотреть доктор Гааз.
— Змейка.
— И обязательно взять кровь на токсины.
— Ада.
— Это нельзя так оставлять!
— Ариадна!
Имя, по которому я зову Её очень редко. Теперь оно заставляет сестру замереть и взглянуть на меня выжидающе. Эффект ледяной струи. То что нужно.
— Я обязательно переговорю с Петером позже. Но не нужно никаких осмотров.
— Как это не нужно? Отравление — это очень серьёзно. Тебе ли не знать? Сам же химик. Если у них есть яд, который действует на «изнаночных»...
— Потому что это лишь гипотеза. Я не уверен до конца, что причина в веществе. Как и во всём остальном не уверен... — добавляю нерешительно.
— Гер, я ничего не понимаю, — всплеснув руками, Она плюхается на стул рядом, бросает на меня беспомощный взгляд. — Ты одними загадками говоришь. Сначала пугаешь, что на тебя покушались, через минуту уже нормально всё. Лучше скажи правду!
— Это и есть правда.
С шумным выдохом ерошу волосы.
— Давай по порядку. С более ясного к менее, — предлагаю я временное решение. — Что за офицеры с планом штурма и почему у тебя по лужайке среди бела дня разгуливает воплощённая демоница?
— Вообще их четыре, и это те самые монахини, о которых я недавно тебе говорила.
Пока я ем (обыкновенные макароны по-флотски, но, чёрт возьми, сейчас блюдо на скорую руку кажется пищей богов!), Она рассказывает. Всё больше хмурюсь. Не потому, что теперь в доме на постоянке обитает ССовец с узкоглазым дружком-нацистом. Я видал серную погань и похлеще. Дело в другом: восемь демонов, загнанных в телесную оболочку, требуют содержания. Начиная от помещения и заканчивая вооружением. Ей, эпизодически зарабатывающей фрилансом, не потянуть таких расходов. Но рогатый ублюдок, разумеется, не думал об издержках, когда расквартировывал этот полк у Неё. Не иначе как от большой любви и заботы. На кого рассчитывал, на меня? Тогда вдвойне уёбищно выглядит его афера с грабежом фирмы.
— Блядь, что за козёл, — вырывается у меня посреди Её рассказа. Она осекается.
— Кто?..
Я злюсь. Оттого, что бизнес-планы пошли прахом. Что придётся заморозить Её проект, который должен был стать сюрпризом. Что не могу сиюминутно отдать распоряжение выделить необходимые средства на непредвиденные расходы — вместо этого вынужден тратить время на грёбаные расчёты. Потому что бюджет ограничен и надо вписываться. Я с этого начинал когда-то и снова захожу на порочный круг. Как же заебало бегать словно конь по цирковой арене.
Но признаться Ей не могу тоже — вот что самое поганое. Расписаться в собственной слабости перед Ней, когда Она считает тебя самым успешным, умным, находчивым. Когда надеется на тебя. В тысячу раз проще выйти на центральную улицу с громкоговорителем и проорать: «Герман Вейц — лох!». Нет, не могу.
— Никто, — обрываю грубо.
Слово не воробей. И я злюсь ещё и потому, что сейчас эта птичка вылетела крайне некстати. Но она, как водится, принимает на свой счёт.
— Я что-то не то сказала?.. — спрашивает осторожно.
— Это тебя не касается.
— Ну, ладно, я просто...
— Что ты просто?
— Волнуюсь.
— Волнуешься или хочешь всё контролировать?
— Гер...
— Наше партнёрство не означает, что я должен отчитываться тебе во всём.
— Да при чём тут!.. Я...
— Или ты думала, что я позволю вмешиваться и руководить своей жизнью? Женщине?
Губы кривит едкая усмешка. Я злюсь на себя, а отыгрываюсь на Ней. Подло и низко. Примитивно до омерзения, но я не могу остановиться. Меня уже подхватило потоком и несёт. Я знаю, что позже мучительно пожалею об этом — уже начинаю, стоило произнести. Но что за парадоксальная, садомазохистская тяга — быть уверенным, что твои слова ранят, и продолжать их высказывать!
Она смотрит на меня испуганно, сбитая с толку, ошарашенная внезапной отповедью — а главное-то незаслуженной. А потом почти выбегает из кухни.
|
|
151 |
|
|
|
|
— Ах, госпожа, к чему этот потоп?
Застав в спальне рыдающую Аду, сестра Анна несколько изменилась в лице и повела носом, как будто принюхивалась.
— Ну что Вы, госпожа, ни один мужчина не стоит слёз, — проговорила она мягко, но уверенно.
— Откуда ты...
— А почему ещё может плакать женщина так горько? — монахиня понимающе улыбнулась и присела на край кровати, чуть поодаль. — Я видела это не раз. И сама когда-то была такой. Но мне посчастливилось встретить нашего Повелителя и научиться у него этой простой истине.
— Так Повелитель сам мужчина, — заметила Ада сквозь всхлипы.
— Но разве он чета смертным? Или когда-нибудь обращался с Вами неуважительно? — с лукавым прищуром возразила француженка.
Меченая ничего не ответила, лишь покачала головой, и солёные ручьи заструились с новой силой.
— Он назвал меня женщиной, как будто это что-то унизительное и постыдное... Как будто я самое презираемое существо на земле...
— А Вы действительно стыдитесь своей природы?
Ада помотала головой снова.
— Тогда тем более незачем плакать. А Каратель... — лицо сестры Анны приняло задумчивое выражение. — Ничего удивительного. Он уже обжёгся с одной женщиной, и теперь до смерти боится их всех. На всякий случай.
— Чего их бояться, люди как люди, — шмыгнула носом Ада и утёрла щёку тыльной стороной ладони. — И вообще это какая-то странная боязнь, больше похоже на прессинг.
— Так и есть, — согласилась сестра. — Каратель уверен, что наилучшая стратегия взаимодействия с женщиной — доминировать и унижать. Но что лежит в основе? Причина тому — страх. Атака первым как надёжный способ самозащиты.
Анна иронично хмыкнула. Будто хотела сказать: «Как будто это его спасёт. И до чего же эти мужчины самонадеянны».
— Я просто устала от этих эмоциональных качелей, — с грустью призналась Ада. — Вчера он доверял тебе сокровенные переживания, и ты думаешь: «Ну наконец-то удалось пробить эту стену, и всё налаживается». Но сегодня он вдруг грубит на пустом месте. Что будет завтра, я вообще не представляю. А главное ни за что! Почему он сразу подозревает плохое? От меня, которая ни разу его не подставила и только и делает, что хочет помочь!
— Таковы демоны и их реальность, госпожа. Существовать с привычкой от каждого ожидать удара в спину. И Каратель, несмотря на свою смертную природу, возможно, больший демон, чем многие бессмертные... — философски заметила Анна.
— Что ты имеешь в виду?
Впервые за время диалога Ада перестала всхлипывать и оторвала ладони от лица, непонимающе и заинтересованно взглянув на собеседницу. Эта монахиня выделялась из остальных какой-то мудрой размеренностью, неспешной созерцательностью, рассудительностью и степенством — тем, что в простонародье зовётся житейским умом. Возможно, за эти качества Повелитель назначил главой отряда именно её? Она была немногословна, по большей части просто улыбаясь по-джокондовски, но эта затаённая в глазах улыбка говорила: «Уж я-то знаю, будь уверен».
— Германа притягивает Ваша эмоциональность и необычная для тёмных... хм, человечность. Все демоны питаются энергиями, как Вы знаете — но энергия энергии рознь. Негативные чувства, скажем так, сытны, но пресны. «Высокие» вибрации души — вот где изысканный вкус!
— Что же, он меня специально разводит на разные эмоции, чтобы своё меню разнообразить? — недоумённо изогнула брови меченая.
— Не исключено, — кивнула монахиня. — И, скорее всего, делает это неосознанно. А когда приходит запоздалое понимание, он намеренно отдаляется и ведёт себя холодно, дабы не причинить вред. Не выпить лишнего.
В словах сестры Анны было зерно истины. Ада помнила, как Повелитель не раз просил её умерить пыл, мотивируя это большим соблазном пригубить из источника. Какой-нибудь молодой, ушлый демон вряд ли бы озадачился такой моральной дилеммой и просто проглотил бы лакомый кусочек — инфернальные существа редко бывают не голодны. Требовалась определённая степень сознательности и высокий уровень самоконтроля, чтобы не сорваться и не осушить незадачливого человека. Что если способность поглощать энергию из смертных было одним из побочных следствий становления аватаром Великого Герцога, и Герман опасался, что она выйдет из-под контроля?
— Я вижу, госпожа, что Вы очень терзаетесь, — сказала Анна, — и могла бы помочь облегчить эту печаль.
Она протянула руку, приглашая Аду за туалетный столик, и взяла расчёску.
— Если хотите мой совет: клин клином вышибают, — разделив волосы хозяйки на пряди, монахиня принялась аккуратно расчёсывать каждую. — Каратель печётся о своей свободе и ревностно охраняет её от малейших посягательств — так дайте ему максимум. Предоставьте самому себе. Сделайте вид, что Вам нет никакого дела, где он, куда собирается, с кем встречается и когда вернётся. Заставьте его бояться стать ненужным. Глядишь и свобода перестанет быть такой уж ценностью.
Распутанный локон лёг Аде на грудь, и девушка почувствовала необъяснимое облегчение. Сродни умиротворению, какое испытывают йоги в медитации. С каждым новым взмахом расчёски грусть рассеивалась, и вот уже повод для неё казался таким несущественным... Выравнивалось дыхание, на высохших от слёз щеках вновь проступал здоровый румянец.
— А Герман боится своей ненужности? — спросила Ада, дивясь на то, как спокойно прозвучал собственный голос.
— Все боятся, — отозвалась Анна. — Ведь это прямой путь к одиночеству. Вы одна из немногих близких его знакомых. И когда на чаше весов окажется Ваше общество в противовес его вольной жизни...
Она не договорила. Лишь смежила глаза по-кошачьи и лукаво улыбнулась отражению меченой в зеркале.
— У Вас чудные волосы, госпожа. Настоящее оружие обольщения. Наш Повелитель как-то сравнил их с вьющимися змеями — высший комплимент.
— А что ещё ему нравится? — оживилась Ада.
— Женственность. И сила. Будучи силён духом сам, он не терпит безволия и пасования перед трудностями. А ещё строптивость, — добавила она, с хитрой ухмылкой склонив голову набок.
— Да? А я всегда думала, что его это бесит, — хихикнула меченая.
— О, напротив, лишь раззадоривает аппетит. Карателя, кстати, тоже, — как бы невзначай добавила Анна и, наклонившись к уху Ады, шепнула: — Пощекочите ему нервы, дайте отпор — и эффект не заставит себя долго ждать.
— Научишь меня? — заинтригованно спросила кандидатка в Королевы.
— Сестра Каталина нам поможет, — заговорщически улыбнулась монахиня.
|
|
152 |
|
|
|
|
Понедельник, вечер
Помещение совета ветеранов войны, военной службы и правоохранительных органов
Виктор Леонов не подвёл и, как просили, собрал пару десятков инвалидов - молодых или среднего возраста. Часть из них, правда, уже слегка обрюзгла от малоподвижной жизни или избытка алкоголя, но примерно половина выглядит вполне подходяще для ваших целей.
Герман (и прибывшая чуть позже Ариадна) проходят в комнату размером с большую школьную аудиторию, где на стульях и скамейках сидят и вяло перешучиваются ветераны. Леонов представляет Германа и предлагает занять "место учителя".
|
|
153 |
|
|
|
|
Я поехал сразу после разговора с Гаазом, дабы не опоздать. Попасть в пробку на мотоцикле нереально, но время поджимало даже без учёта таковой. Я никак не рассчитывал по возвращении натолкнуться на осложнения в виде нескольких баб прямиком из Инферно. И одной особенно липучей. Хотя кого ты обманываешь, Гера? Ты и на освобождение-то так скоро не рассчитывал. Так что благодари судьбу, что встреча не сорвалась. А с той назойливой мухой как-нибудь разберёшься.
Перебросившись парой фраз с Леоновым, я узнал, что некоторые ветераны опаздывают. Инвалиды — народ не слишком мобильный. Что ж, торопиться и нам некуда, подождём.
Освободившееся время я потратил, ковыряясь в телефоне: просмотр корпоративной и личной почты, раздача ЦУ, требующих срочности, пара СМС. И вообще пора бы уже вернуться в Екат, почтить офис личным присутствием. Необходимость сообщить членам совета директоров о внезапном несогласованном пополнении вызвала мерзкое, тянущее ощущение где-то под ложечкой. Но лучше я оповещу об этом сам, чем дожидаться, пока поползут слухи и партнёры узнают обо всём от третьих лиц. Не факт что без искажений испорченного телефона. Больше всего тяготил разговор с отцом — то, что он предстоит, я не сомневался. Возможно, стоит скататься на уикенд на семейный ужин? Телефонные разговоры с Вейцем-старшим у нас никогда не клеились. В отличие от самого младшего — тот может сутками торчать на проводе по видеосвязи.
За мыслями о бизнесе и семье я как-то не отследил, что больше не один в помещении. А когда рефлексы запоздало сработали, то отправили меня в очередной ступор. Передо мной стояла девушка, в которой я не сразу узнал Её. После не самого приятного разговора не думал, что Она придёт. Да ещё в таком виде. Элегантно-чёрная и решительная.
— Не стоило тратить время. Я бы провёл встречу сам, — выдавил я из себя, когда схлынул приступ удивления.
|
|
154 |
|
|
|
|
Разговор с сестрой Анной определённо пошёл Аде на пользу: на встречу с боевыми ветеранами она предстала в строгом и вместе с тем женственном образе с флёром лёгкой загадочности. Маленькое чёрное платье из шифона, дополненное украшениями с сапфиром — самый крупный камень редкого, василькового, оттенка был подарен Повелителем на одни из именин. Не так давно Ада заказала из него подвеску. Идеально расчёсанные и уложенные волосы, словно только из салона. И едва уловимый шлейф духов. Словом, всё по заветам Шанель. Сёстры Анна и Каталина жили задолго до времён великой кутюрье, но им было не отказать во вкусе.
— Ты бы справился и один, не сомневаюсь, — спокойно признала меченая. — Но всё же изначально организаторов планировалось двое, и я не намерена отступать от плана. Что творится в моём домене, я хочу знать лично. И лично принимать участие в этих событиях, покуда я в полном здравии. Так что придётся иметь дело с женщиной, нравится тебе это или нет.
Она смахнула с плеча Германа невидимую пылинку и, дерзко улыбнувшись, отправилась в «переговорную» под мерный перестук каблуков.
— Не будем заставлять господ офицеров себя ждать, это дурной тон, — бросила через плечо, не оборачиваясь.
***
— Добрый вечер! Я очень рада, что вы пришли, и благодарна, что сочли возможным потратить своё время на эту встречу, — повысила голос девушка, входя в класс и занимая место рядом с Вейцем. — Меня зовут Ариадна, а моего брата — Герман. И мы собрали вас здесь, потому что нуждаемся в вашем военном опыте. Если вы решите принять наше предложение, в детали вас посвятит брат. От себя же хочу сказать вот что.
Ада замолчала, собираясь с мыслями. Она не готовила заранее и не заучивала наизусть какую-то специальную речь. Импровизировать и говорить искренне показалось самым верным решением. В конце концов, люди не пойдут за тобой, если почувствуют фальшь. А этих людей совсем не хотелось обманывать — их и так оставило с носом родное государство.
— Я очень уважаю ваши боевые заслуги перед нашей страной и мне жаль, что для выполнения воинского долга вам пришлось пожертвовать своим здоровьем, а кому-то и нормальной человеческой жизнью... Я знаю, что такое быть выброшенным за борт за ненужностью, поверьте. Поэтому хочу помочь. Предложить сотрудничество.
И снова пауза. Как озвучить основную часть? Тем, кто большую часть сознательной жизни держал в руках винтовку — предмет материальней и приземлённей некуда — вдруг объявить о существовании в нашем мире паранормального. С другой стороны, людям подобного склада лучше прямо, без обиняков и намёков.
— Мы с братом, скажем так, не совсем нормальные люди — мы обладаем даром. Способностями, которые принято считать сверхъестественными. Не Ванги, конечно, но примерно из этого разряда, — улыбнулась девушка. — Суть нашего дара заключается в способности излечить увечье и вернуть человека к полноценной жизни. Как бы нереалистично такое ни звучало, но это факт, — добавила она, предваряя возможную волну скепсиса, и обвела взглядом зал.
Может быть, у товарищей офицеров успели назреть вопросы?
|
|
155 |
|
|
|
|
Ага, это вызов. Протест. И в том, как Она смотрит, улыбаясь. И в этом жесте. И в походке. Мне хочется догнать Её, развернуть к себе и, встряхнув с силой, заставить прекратить. Вытрясти из Неё чёртову блажь, потому что это наносное, не Её. Не Она настоящая.
Она обиделась и паясничает назло. Моя фраза про женщин, конечно, Её зацепила, и Она только что ясно дала это понять. Яснее некуда. Тогда чему ты удивляешься, Гера? Не нравится? А Она всего лишь отзеркалила тебя. Твоё действие родило противодействие — расхлёбывай теперь.
И я не бросаюсь следом, чтобы схватить и принудить. Когда на Неё находит приступ упрямства, Она скорей выберет смерть, чем уступит хоть полпяди. В своё время Она умудрилась обломать даже рогатого ублюдка. Просто упёрлась рогом, и попробуй с Ней сладь.
Сейчас бесполезно, и это бесит. Но с другой стороны, дразняще притягательно, признай, Гера. Тебе мало кто давал отпор, и ты привык брать желаемое, не особенно-то спрашиваясь и церемонясь. А тут вдруг получил щелчок по носу. Необычно. Неожиданно. Что-то новенькое, и хочется добавки, чтобы как следует распробовать?
Словом, пока что я затыкаюсь и просто захожу в комнату, встав с Ней рядом.
Я беру слово, когда повисает выжидательная пауза и Она обводит глазами зал. Сейчас не помешает внести пару штрихов для ясности. Мужики, наверное, несколько офигели от такого заявления, когда Она пустилась с места в карьер, но, может, оно и к лучшему. Фактор внезапности порой играет на руку.
— Устранение серьёзных проблем со здоровьем, таких, как инвалидность, весьма энергозатратная процедура, а потому небесплатна. Но не стоит опасаться подводных камней в виде навязанных кредитов под бешеные проценты. Как уже сказала сестра, мы заинтересованы в сотрудничестве и нуждаемся в военных специалистах на контрактной основе. Это и будет платой. Иными словами, возможность восстановить утраченное здоровье и вернуться к полноценной жизни с нашей стороны взамен на срочную службу в частной армии — с вашей. На мой взгляд, вполне равноценный обмен. Да, и если вы захотите работать где-то ещё, это не возбраняется, — добавляю я в конце.
|
|
156 |
|
|
|
|
Большинство из здесь собравшихся вряд ли смогли бы точно оценить стоимость костюма Германа или сапфира на груди Ариадны, но то, что "родственники-экстрасенсы" люди обеспеченные было понятно всем. Это сразу придало их словам определённый вес и офицеры внимательно слушали.
На словах про "излечение увечья" один из мужчин, с пластиковой кистью, торчащей из рукава пиджака резко встал и направился к выходу, уже в дверях смерив Виктора Леонова презрительным взглядом.
Впрочем, остальные всё же дослушали речь до конца, благо выступления оказались ёмкими, но короткими. Последовали короткие перешёптывания и вопросы разной степени корректности. Пришлось несколько раз повторить, что в силу самой сути сделки сначала идёт исцеление и только потом служба. Когда ситуация с "мистической" частью более-менее прояснилась, посыпались вопросы собственно про службу. Среди собравшихся были не только военные ветераны, но и парочка бывших полицейских, которые напомнили, что частные армии в России нелегальны, и попросили уточнить, что именно эта армия будет подразумевать, с кем нужно будет воевать?
|
|
157 |
|
|
|
|
Мужчину с искусственной кистью Ариадна разуверять, а тем более задерживать не стала. Только сказала оставшимся, когда он вышел:
— Ваш товарищ вернётся. Когда он увидит вас исцелившимися, он вернётся. И мы будем рады помочь и ему тоже.
В её голосе отчётливо распознавалась спокойная уверенность, и это само по себе уже было аргументом. Так звучат те, кто поистине обладает силой, кому не нужно доказывать её наличие громкими, пафосными речами.
— Ваш скепсис более чем оправдан, я понимаю. Ведь всё вышесказанное похоже на научную фантастику — в лучшем случае. Но подумайте сами, какой смысл нам делать такое заявление, если невозможно будет доказать его на деле? Если кому-то нужны доказательства прямо сейчас, я могу кое-что продемонстрировать. Если кому-то и этого покажется мало и понадобится время подумать, посоветоваться с родными — пожалуйста.
Результат броска 2D6+2: 5 + 5 + 2 = 12 - "Убеждение".
|
|
158 |
|
|
|
|
Когда посыпались вопросы, я старался не упустить ни одного. Львиная их доля касалась службы в частной армии, законности всей этой затеи, а также размера денежного довольствия, если таковое предусматривается. Здоровье здоровьем, а кушать хочется всем. Ожидаемо.
— Частные армии запрещены, да. Зато разрешены услуги частных охранных предприятий. Я проконсультировался со своими юристами, дабы соблюсти законность.
«И обойти запрет, как какая-нибудь сраная фея».
— Официально вы будете обеспечивать безопасность госпожи Богословской, выступая её телохранителями. И нейтрализовывать тех, кто представляет угрозу её жизни. Собственно, эта версия очень близка к истине, поскольку есть личности, не желающие видеть нас среди живых. На мою сестру и вовсе было совершено покушение несколько дней назад.
Я ненадолго замолчал, обдумывая, стоит ли приоткрывать для простых смертных завесу Изнанки и далее, но потом всё-таки продолжил:
— Мы не единственные люди со способностями. Есть и другие, которым наше присутствие в этом городе сильно не по нраву. Для эффективного противодействия нашим недоброжелателям и нужен частный военизированный отряд в лице вас.
Результат броска 2D6+2: 5 + 5 + 2 = 12 - "Убеждение по Разуму".
|
|
159 |
|
|
|
|
Рассказывая про законность, Герман, кажется, действительно примерял фейскую манеру общения. Каждая отдельная фраза с какой-то стороны правдива, но всё вместе создаёт совершенно ложную картину. От законности в мероприятии был разве что лёгкий аромат. - Нельзя создать ЧОП быстрее, чем за два месяца, разве что купить готовый (это дополнительный расходы и необходимость вводить зицпредседателя).
- Для того, чтобы пользоваться оружием и спец.средствами, новоявленным сотрудникам потребуется получать лицензии и разрешения. Человеку, по документам не встающему с инвалидного кресла, получить такое будет непросто (даже несмотря на то, что с практическими навыками проблем нет).
- законно ЧОПовцы могут использовать только "гражданское" оружие: пистолеты, дробовики, максимум "Сайга".
- Государство очень неодобрительно смотрит на применение гражданами насилия вообще, и уж тем более на запланированную "проактивную самооброну". Если дойдет до настоящего разбирательства - проблемы будут у всех причатных.
- Каждая из этих проблем решаема по отдельности (взятки никто не отменял), но в совокупности, в сжатые сроки, да ещё под пристальным взглядом ФСБ...
Впрочем, аромата оказалось достаточно. Возможность вернуться к полноценной жизни - вещь весьма привлекательная, и многие здесь согласились бы рискнуть, даже если бы взамен от них попросили совершить очевидное преступление. Когда речь зашла о врагах со способностями, кто-то пошутил, что "Битва экстрасенсов выходит на новый уровень". Судя по взглядам, пара человек задумалась на тему "Лечить всегда сложнее, чем калечить. Если Богословские могут исцелить инвалидность, то какие проклятья могут насылать их враги? Каковы будут ставки в этом конфликте?" В конце концов, спокойствие и харизма Ариадны, подкреплённые отточенной логикой Германа привлекли в организацию чёртову дюжину рекрутов.
Итого, у вас 13 рекрутов. Исцеление - довольно энергоёмкая процедура, проще всего её делать с полной ритуалистикой: пентаграммы, свечи, монахини поющие гимны, жертвенная кровь и т.д. Тогда можно будет управиться за одну-две ночи.
Если делать без всего этого, изображая "обычного экстрасенса", то лучше лечить по 1-2 человеку в сутки, иначе перенапряжёте собственную энергетику.
Важный вопрос: планируете ли предпринимать какие-либо действия в отношении Сергея в эту ночь? (у вас сейчас поздний вечер понедельника).
|
|
160 |
|
|
|
|
Получилось! После собрания Ада испытывала лёгкую эйфорию. Она не выступала на публике со школьных времён и, хоть не демонстрировала этого, очень волновалась перед сегодняшней встречей. Все эти доклады и чтение стихов с обязательным выходом к доске оставили неизгладимый след на психике тогда ещё подростка-интроверта — так, что до сих пор те далёкие эпизоды невозможно было вспоминать без содрогания... С тех же самых пор произрастали и корни боязни публичных выступлений. Ада не уставала завидовать Вейцу — как это легко и просто у него получалось, подняться с места и, чувствуя прикованные к себе взгляды десятков глаз, начать говорить уверенно, внятно, не по бумажке — и не просто говорить, а убеждать целую группу скептически настроенных людей. Вдобавок Герман умел импровизировать. Ада же могла убить кучу времени на подготовку и зубрёжку речи и в итоге всё равно всё перепутать и промямлить кое-как. А теперь вот получилось. Может, дело в незримой поддержке Повелителя? Или в её собственной мотивации? Твёрдой уверенности в правильности и необходимости того, что делаешь и ради кого делаешь.
Домой девушка собиралась в приподнятом настроении. Даже усталость отступила на второй план на фоне радости от успеха. Целых тринадцать человек! А если они ещё согласятся на печать... Впрочем, по последнему пункту меченая предпочла не праздновать победу раньше времени, дабы не делить шкуру неубитого медведя. Будь как будет.
Оставив бывшим военнослужащим свои координаты для связи и переписав их, Ада направилась к выходу. Уже на улице, рядом с припаркованным мерседесом, её перехватил Вейц.
— Сегодня буду поздно. Возможно, только утром или переночую у Петера, — сказал он сухо. — Нужно развеяться.
— Хорошо, — кивнула Ада. — Ключ есть? А хотя даже если забыл, кто-нибудь из дежурных мужчин откроет.
|
|
161 |
|
|
|
|
— Красивые.
Она проводит пальцем по камню на моей запонке. Я знаю: приценивается. Без шуток, эта девица могла бы стать неплохим бизнесменом — род занятий приучил её смотреть на клиента как на соотношение рисков и бонусов и проводить этот анализ почти мгновенно по паре косвенных деталей: чистоту ботинок, посадке костюма, бренду одежды, марке одеколона… После нескольких мгновений зрительного контакта мне зажигается зелёный свет — я сочтён удачным капиталовложением. А значит, на меня стоит тратить время и старания, если хочется получить барыши посолидней простой оплаты по тарифу клуба за приват. А она хочет. Я вижу это по блеску глаз в приглушённом освещении. Эта охотница ещё не знает, что в её расставленные — как она думает, ловко — силки забрёл хищник покрупнее. И хитрее. Но я не спешу. Зачем сходу являть свою натуру, если можно насладиться хорошей игрой? Я пришёл сюда за удовольствием — и за свои деньги намерен получить максимум. И даже больше.
— Нравятся?
Я небрежно поднимаю руку, чтобы дать рассмотреть ей с разных ракурсов. И, конечно, подогреть желание заполучить побрякушку. Завлекаю рыбку на крючок.
— Это натуральный рубин. Удиви меня — и сможешь забрать одну себе, — обещаю с улыбкой.
— А вторая? Будешь ходить с одной? — она склоняет голову набок и лукаво улыбается.
— А вторую заберёшь, если мне понравится настолько, что я захочу вернуться, — отвечаю ей тем же.
— В таком случае ты придёшь ко мне и в третий раз.
— Смелое заявление. Но я ещё не настолько пьян, чтобы переписать на тебя свой бизнес, дорогая.
— Это мы ещё посмотрим...
Мы обмениваемся многозначительными, обоим понятными взглядами, и игра-охота начинается. Я удовлетворённо откидываюсь на мягкую спинку дивана и спускаю внутреннего демона с поводка со строгим ошейником. Ощущение близкой добычи дразняще щекочет чувство предвкушения — я уже знаю сценарий предстоящей ночи.
***
В замке щёлкает ключ, и я отступаю к стене, пропуская её внутрь. У нас с Петером есть запасной комплект от квартир друг друга, и раз уж он перебрался к Ней, я могу воспользоваться отсутствием хозяина.
— Душ слева по коридору, — указываю я, — начинай без меня.
В комнате для приватных танцев я был гостем, наблюдающим со стороны — здесь, на моей территории я становлюсь собой обычным. Властным, руководящим, приказывающим. В мире, где правят деньги и купить на них можно всё, я могу себе это позволить — отдавать распоряжения стоящим ниже меня на лестнице социальной пирамиды. И быть уверенным, что мне подчинятся.
Она кивает.
— Жду тебя там.
Любой стрип-клуб — по факту легализованный бордель, каким «элитным» бы ни был. Руководство всегда отнекиваются и в самопрезентации на сайте вешают тебе лапшу на уши, что дескать уж они-то не такие, у них всё прозрачно и в рамках закона. На деле разница в уровне проста: в заведении среднего пошиба тебе и слова не скажут, если вздумаешь распустить руки прямо тут же, оставшись с танцовщицей наедине. В элитном и дорожащем собственной репутацией — дадут красочное меню, где вместо блюд — список услуг плюс портфолио в разнообразных ракурсах. А потом ненавязчиво намекнут, что смена у девушек заканчивается в 5 утра, и если джентльмен желает проводить кого-то до дома... Все пилонщицы подрабатывают натурой. Не стоит питать иллюзий.
— Уже иду, — бросаю вслед, даже не посмотрев в её сторону.
Где-то в этих ящиках у Гааза должна быть верёвка...
Я стягиваю ей запястья, крепко привязывая к кронштейну душа, прямо под хлещущими струями, и поворачиваю смеситель в среднее положение. Она вскрикивает от резкого перепада температуры.
— Так надо, детка. Будет жарко, — обхватив её сзади за шею и притянув к себе, шепчу в ухо. — А если будешь вести себя плохо, включу ледяную.
Сегодня я не собираюсь сдерживаться и в чём-то себе отказывать. Эти запонки — подарок сучки Карины, и прямо сейчас я мог бы выбросить их в мусорное ведро. Но тебе, детка, придётся отработать эту цветную стекляшку по полной.
***
— Вон.
— Прости?..
— Пошла вон.
Мы перебрались в спальню, и она только что протянула мне таблетку экстази, предложив «раскрасить эту ночь ещё разноцветней». Я чувствую, как внутри стремительно нарастает ужас, перемешанный с яростью.
— Да ладно тебе, все девочки чем-то закидываются! Не делай вид, что не знал.
— С вещами на выход, я сказал.
— Придурок.
Хлопает дверь. А я ещё некоторое время смотрю на свои трясущиеся руки, не в силах сдвинуться с места. Грёбаная наркоманка.
***
Я возвращаюсь в Её дом под утро. Внутри тихо, лишь слышно мерное тиканье часов в гостиной.
Я слишком поздно улавливаю чёрную тень, неслышно выныривающую из темноты прямо на меня, но рефлексы срабатывают мгновенно.
— Опять ты, — констатирую равнодушно и скидываю ботинки.
Похоже, эта дрянь меня пасёт.
— Посмотрите-ка, кто тут. И в каком ви-иде... — тянет приторно-издевательский голосок. — Герман Вейц собственной персоной после бурной ночи.
Демоница принюхивается.
— Да ещё и нетрезв, хи-хи. Приключения удались на славу?
— Послушай, как тебя там... Отъебись.
— Для тебя, милый Палач, просто Каталина, — не обращая внимания на грубость, мурлычет она и проводит пальцем по моей щеке.
Я на мгновение замираю, прислушиваясь к новым ощущениям в себе. Стало легче. На ничтожную толику, но легче. Несколько секунд я молчу, обдумывая пришедшую в голову совершенно дикую мысль.
— Ага, в правильном направлении рассуждаешь... — подначивает она, сокращая дистанцию.
Перехватываю назойливую руку за запястье, одёргиваю вниз.
— Можешь выпить всё? — спрашиваю хмуро.
— О да, я могу заставить тебя забыть...
— Так заставь.
Я толкаю её внутрь комнаты, плотно захлопнув за собой дверь. Она победно хохочет.
|
|
162 |
|