Оказавшись в спасительной глуши лазарета и убедившись, что все нужные, насколько она могла судить манипуляции, с ней проведены, Риса без лишних прелюдий рухнула в глубокий сон. То ли лекарства, то ли пережитое за последние часы сказывалось, но вырубилась она по ощущением надолго. И ничегошеньки ей не снилось, а если и снилось, то сладко спать не мешало уж точно.
Проснувшись, она первым делом смачно выругалась, потому что болел каждый сантиметр тела. Особенно лицо. Особенно на самых сочных словесах.
— Вот и наказал тебя боженька. А Дана предупреждала, что девушке так выражаться некрасиво.
Риса гыкнула, вытолкнула себя с больничной койки и поплелась на разведку. Нужно было найти воды, свою, она, вероятно, успела выхлебать, и хоть кого-нибудь, чтобы обрушить на него всю тягу охотницы к социальным контактам.
Жертва была обнаружена довольно быстро. Как и кувшинчик с водичкой около кровати. Решив, что Джерри будет не против поделиться, Риса бесцеремонно схватила и отпила, но только половину. Пить, кстати, тоже было больно.
— Да твоюююж, — прошипела девушка вернув с грохотом посудину на место.
И тут же пихнула парня в плечо, которое вроде должно было быть целым.
— Эй, мышонок, подъём! Ты же живой?
Джерри спал, и уже хотя бы поэтому перестал являть собой многолетнюю скорбь народов, медленно угасающих в постапокалиптическом пепелище. Впрочем, даже во сне его лицо было напряжено, даже губы мелко-мелко шевелились.
Людей было мало, чтобы устроить Джерри торжественный вынос хромого героя, поэтому весь путь ему пришлось пройти на своих двоих, умноженных на половину. Было очень тяжело и очень больно. А еще страшно. Само по себе место страшное. Джер ожидал чего-то такого подземного, но как в книжках и фильмах же, все такое железно-белое, научное, все серьезно, красиво, гудят генераторы, много света, кругом комнаты, пульты, всякое разное, в общем, подземный город. А тут тотальная разруха, мухи-пауты, сырость, бррр. Еще и собаки эти, ужасы какие.
Путь был долгим, к люркерам пришлось привыкнуть, и, когда до вожделенного убежища все добрались, Уилсон очень устал. Стал являть собой полное отсутствие, и очень легко подвергался всем медицинским приемам. И вот наконец-то уснул.
Джерри, может, и запомнил бы, что ему снилось такое страшное, но все дальнейшее это моментально затмила. Бедная девушка не знала, что она совершила ужасное.
Уилсон во сне услышал грохот и напрягся. От толчка испугался. Проснулся. Дернулся. В том числе и сломанной ногой. Мгновенно потянулся рукой к ноге. Разумеется, больной рукой. Ну а ребро моментально разложило Джера обратно, и заодно показало значение фразы "искры из глаз".
Джерри от боли не успел завыть – он задохнулся и зашипел, ожесточенно молотя здоровой рукой по кровати. Только что пережитые полминуты мгновенно вернули Уилсон облик молодого нахального штрафника, на которого смотрели на него все в Развале, по незнанию. И зашипел он тоже, моментально окрысившись:
– Как такая маленькая девушка может так греметь, как слон в посудной лавке? Тебе никогда не говорили, что для своей комплекции тебя слишком много?
Он повернул голову, с высоты подушки увидел только часть кувшина, разумеется, пустую. и поэтому спросил:
– Разве тут не должна была бы быть вода?
— Ну, ну, не напрягайся так, — больше с усмешкой, чем язвительно ответила охотница и похлопала парня по плечу той руки, которой он активно молотил по кровати, — шов еще на жопе разойдется.
Совершенно не смущаясь его гневной тираде, она примостила пятую точку на край его койки. К её чести, стараясь, не сильно тревожить тушку Джерри. И протянула ему кувшин.
— Так я тебе оставила, — она попыталась улыбнуться, тут же скорчилась в гримасе боли, от этого зашипела, но быстро взяла себя в руки, — помочь или справишься?
Лицу краснеть было уже некуда, но затрагивание собственной задницы Джерри все-таки смог прокомментировать злыми-злыми прищуренными глазами. Будут тут еще шутить всякие!
Спесь с него быстро сбилась, когда он заметил, что и Рисе тоже больно. Только сейчас он заметил швы на некогда красивом лице. Впрочем, почему никогда. Шрамы заживут, явно выраженные усталостные впадины и отеки сойдут, и будет, в общем-то, снова очень даже ничего.
От такого поворота своих мыслей Джерри совсем смутился и окончательно потерял свой пыл. Поднял здоровую руку и протянул ее было к кувшину, но почти сразу обессиленно уронил ее на кровать. Похоже, Джер только что растратил весь небольшой запас сил.
– Знаешь, да... я бы не отказался... от помощи. Похоже, я совсем не алё... Ты давно проснулась, может, что-нибудь было?
– Давай уже, – вздохнула Риса, помогла бедному парню чуток приподняться и наклонила кувшин, чтобы он смог попить. — Ниче не знаю, сама только очнулась. А тебе прям здорово досталось...
Взгляд Джерри остановившийся на её лице охотница успешно игнорировала. Она и без того понимала, что картина там не из приятных. Впрочем, милая мордашка и раньше не особо её выручала, а уж за периметром... по разумению охотницы немного уродства ей явно не повредит.
Так потянулись их бесконечные дни в лазарете. Риса сходила с ума от скуки и исследовала каждый доступный уголок. В недоступные тоже пыталась пробраться и, возможно, нашла пару мест, о наличии которых никто не знал или успешно игнорировал.
Если Джерри любил быть в одиночестве, то эта опция была для него утеряна безвозвратно. По крайней мере, пока он не сообщит об этом прямо и не пошлёт занозу Миллер куда подальше. А до той поры она сопровождала все его пробуждения, потому что просыпалась рано и будила товарища по несчастью, чтобы не скучать. И проводила где-то в радиусе пары метров почти целые дни.
Риса трещала без умолку и рассказывала безумные истории. В основном дурацкие. И каждая из них сопровождалась демонстрацией оставшегося после шрама. Самый огромный – от рёбер до бедра – после эпичного приключения, закончившегося падением с крыши в 12 лет.
Польза от неё тоже была. Риса без проблем помогала парню с водой, едой и прочими бытовыми вопросами, если в этом была необходимость. Казалось, смутить её в этом мире не способно ничего.
– Спасибо. – размягчившимся от воды голосом сказал он. Откинул голову на подушку, тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Дотянулся кончиками пальцев здоровой руки до бедра Рисы и как будто не очень уверенно, тихо, почти шепотом сказал:
– Ничего... ничего... все нормально будет... Все будет хорошо...
Характеристика "тебя слишком много" была дана, по мнению Уилсона, очень удачно. Все остальные были вокруг так, будто между прочим. Риса же была везде, она была и будильником, и кормильником, и поильником... Впрочем, даже это было не самое главное. Она постоянно то докладывала обо всем, что увидела, то рассказывала всевозможные байки из уже прошлой жизни. Казалось, ей было просто в кайф хвастаться своими невероятными и может не очень реальными похождениями, несмотря на то, что она, как выяснилось, старше всего на два года.
Это было чудовищно важно, на самом деле, умышленно ли, случайно, но она не давала Джерри забиться от одиночества в уголок, замкнуться себе и постоянно разъедать себя угрызениями за свою ненужность, неумелость, нездоровье и неполноценность. Он не часто мог поддержать беседу в виду широкого разрыва, как бы это сказать, опыта социального взаимодействия, но был благодарным слушателем. Ну а что еще делать?
Так или иначе, поддерживаемый физически и морально Джерри начал крепнуть и периодически пропадать сам, то на перевязках, то просто так – иногда все же хотелось не то что побыть одному, а просто передохнуть. Порой просто брало любопытство. А как-то раз, на удивление, притащил в палату щенка люркера. Он был как бы ничей, и так вышло, что Джерри постоянно натыкался на него то тут, то там, и он сделал личный подвиг – взял того на руки и принес со словами "Смотри, какой дурной, всюду шатается, прямо как ты!"
Риса встретила парочку, скрестив руки на груди.
— Я хотя бы не гажу по углам, — парировала девчонка. Она оглядела чудо-юдо на руках Джерри и хмыкнула, тыкнув пальцем в страшнючую люркерью морду. — Хотя, сходство определённо имеется.
Порезы на лице успели зажить и она вполне могла позволить себе снова хохотать в голос, не боясь «порвать хлебало», как она это называла.
— Загляну как-нибудь, поиграть с твоим дружком, когда нас выпишут, — довольно протянула охотница, — если не обзаведусь своим. И, кстати... Ты должен научить меня обращаться с той штуковиной, которую отдал. Я ничего не соображаю в пушках, а ты в этом вроде неплох. Если захочешь, и я тебе что-нибудь покажу.
Риса снова расплылась в широкой многообещающей улыбке. Которая теперь могла выглядеть даже немного зловеще.
– Ну извините, это еще не доказано. Может, ты клевещешь на этих милашек, и даже подделываешь улики.
Джерри уселся на кровать, которую щенок мгновенно стал ворошить.
– Блин, отсюда иду, он шарашится, цокает своим когтями, сюда иду, опять этот же цокает, видимо, где-то тут рядом ныкался. Сам не знаю, зачем взял. Так-то прикольный. Пока маленький.
На предложение Рисы он пару мгновений помолчал, а потом хитро, шкодливо улыбнулся:
– Ага, чтобы у меня потом тоже все тело в шрамах было? Тоже научишь все грабли собирать? – и почти сразу перешел на серьезный, даже какой-то полуофициальный тон, воспринимая вопрос прямо:
– Вообще, можно было бы, только, думаю, тут и ребятки покруче, и вообще... Я уже услышал сегодня, что пора нас к делу приставлять, слишком долго халявничаем. Даже интересно, чего начнется.
Закончил он тем, что щелкнул щенка по лбу за то, что покушался на уилсонову ладонь, и как-то тяжело вздохнул, предвкушая очередную порцию приключений.
— Чет так себе план — подбирать всё, что бесхозно шарашится по углам, — поржала охотница. Потом скривилась от того, что Джерри пустил чудо-юдо на кровать. Слишком уж оно мерзко выглядело, — это, кстати, походу сука. И скорее всего та еще, — она подмигнула парню, — Но ты лучше уточни у ребяток покруче. Им, конечно, виднее.
Слив был засчитан и комментировать Риса это не стала, только пожала плечами и переключилась на шутку.
— Шрамы иногда полезны, — охотница пожевала нижнюю губу, как это бывало всякий раз перед тем, как прозвучит очередная история, затем продолжила. — Был у меня знакомый... урод уродом. А потом ему расхерачило половину рожи на вылазке и, знаешь, отбоя от девок у него с тех пор не было. Будто от гекконьей кислоты у него хрен вырос. Хотя вообще нет, как был так себе... Но что-то изменилось. В себя поверил, что ли. Потом он правда помер. Но не суть.
Риса вздохнула, потопталась, затем развернулась на выход.
— Ладно, пойду узнаю, куда нас там определят дальше и будем собираться. Осточертела эта дыра.