| |
|
|
25.10.2197
Финал операции вышел скомканным и нелепым. Сложно сказать, что казалось более абсурдным со стороны - то, что Смит нес выдранный вместе с куском стены терминал из кафешки, на котором играли в космолеталку охранники? То, что Пако тащил следом за ним громадный мешок трофеев, выше себя самого по росту? То, что вся эта гоп-компания с видом британских пэров позапрошлого века, выйдя из лифта бизнес-центра, вышла прямо в окно?
Восемьдесят четвертый этаж, между прочим...
Как бы то ни было, а операцию ТотБанда все же завершила, и успешно, о чем свидетельствовала запись в терминале ОАН.
Правда Диктатор опять куда-то свалил, улетев на уже знакомом уродливом ховере, слепленном из двенадцати зениток, приваренных к несущеий трубе от движка. Последовав его примеру,ушла куда-то Руж, пошатываясь слегка, будто пьяная. Остальные вернулись в Лайфзону, отдыхать, разбирать трофеи...
Тайна флешки в терминале тайной осталась недолго. Какой-то техник из обслуживающего персонала скрупулезно записывал каждую минуту своей жизни на протяжении двух недель, в надежде, что когда его убьют преследующие его недоброжелатели, этот модуль памяти найдут и выследят убийц. Что ж, Мистер Я знаю что меня убьют действительно погиб насильственной смертью, вот только не на работе, от ножа в спину, а в своем тихом домике в Лайфстриме, закрывшись на все восемь замков. разлетелся пеплом под лучом орбитального лазера.
Вне всякого сомнения, Директора Адама найдут и накажут за такое жестокое убийство, и точное знание, сколько раз младший техник Джон дрочил во второй кабинке сортира за минувшую неделю, будет веской уликой для следствия.
Но это все меркло по сравнению с тем, что происходило вокруг в славном городе Нью-Вашингтоне.
Снова зажглась нить орбитального лазера, превратив ночь в полдень, двигаясь в этот раз в кольце Гетто. Как передали в новостях, нищие этого кольца обезумели под действием какой-то новой наркоты, практически в полном составе кинувшись на штурм стен Патруля. Отныне на территориях Адам Индастриз наркотические смеси, не имеющие штампа о прохождении контроля качества, запрещены к распространению.
Практически в тот же момент прозвучало оповещение о завершении строительства оборонительного рубежа на месте четвертого кольца, на территории бывшего Лайфстрима.
Исполнительный директор АИ, мистер Дженсен, оповестил об изменении порядка контроля документов при въезде и выезде за пределы NWC. Статус территории города отныне имеют только кольца с 4 по 10-е, таким образом Патруль иТехнокорп признаны частью Пустоши. По слухам, там продолжаются бои с какими-то безумцами.
Ранним утром на терминале ОАН (в отсутствие Диктатора организационные вопросы решали Джек и Мажор) высветилась голографическая эмблема Совета Директоров, и ТотБанда уведомили о подтверждении полученных ранее сведений, а так же праве на выбор награды от Совета Директоров. Варианты были уже знакомы - почти миллион деньгами или серийным снаряжением, спецзаказ, доступ к производственным линиям...
Впрочем, после этого заставка не погасла, а мигнула, и показала новое сообщение.
В связи с последними событиями, Организация Анонимных Наемников расформирована. Директорат АИ берет на себя вопросы трудоустройства. медицинской страховки и прочих услуг лицам, ранее сотрудничавшим с ОАН.
На экране высветился список возможных мест, где можно будет заработать, а так же новые условия работы... и чем дальше читали раннеры, тем больший шок это у них вызывало.
Азиза с его ломаным английским больше нет? Денек банде придется пожить в Лайфзоне, а к полуночи новый работодатель обещал решить организационные вопросы, и предоставить потенциальным наемникам бОльшую свободу перемещения.
Да уж, вот это называется "доброе утро"...
|
|
1 |
|
|
|
|
Последняя операция была... Странной. Мажор как-то не ощущал опасности - наверное из-за того, что противники (и они сами) были вооружены в основном нелетальным оружием. А может потому-что всех охранников почти сразу вырубило (спасибо плану Великого Кормчего). Или потому-что всю осчновную часть рулили декеры, а он, в лучшем случае, таскал кабели. В общем, это была самая скучная операция за время его нахождения в ТотБанде.
А вот ночь оказалась самой богатой на события (что имело особое значение в устах, принадлежащих кому-то вроде Мажора). Для начала - уничтожение Гетто. Мда, а ведь когда-то они оттуда начинали, и у Мажора там было несколько знакомцев. М-мда. Покойся с миром, Бритва. Ты была плохой девочкой, но это было даже хорошо. ОАН? Покойся с миром тоже. Эх, как хорошо было вдалеке от политики - ну, по крайней мере, с посредником. Хотя, с другой стороны - без ОАН и прибыль должна быть побольше.
- Что день грядущий нам готовит... - Заварив себе кофе, Джимми вернулся к терминалу, решив держать руку на пульсе последних новостей. Эх, жаль Кима нет.
|
|
2 |
|
|
|
|
Что делать с бедным Тигрой, как нам его спасти?
Ведь тот, кто ничего не ест, не может и расти!
А он не ест ни меда, ни вкусных желудей,
Ну ничего, чем кормят порядочных людей! (с)Часть 1. Тигры не любят меда!Говорят, что перед грозой джунгли словно бы вымирают. Там, где ее день назад кипела и извивалась жизнь, ревели слоны, шипели змеи, потрошил кого то яуар и кидались дерьмом обезьяны - повсюду тишина и шелест листвы деревьев, которые, в отличии от прочих обитателей тропического леса, выдрать свои корни из земли и забиться в какую-нибудь нору поглубже не могут.
Томми с младых ногтей жил в мегаполисе, и ни в одном самом захудалом, не говоря уже о тропическом, лесу не бывал. Так что он понятия не имел, насколько эта байка правдива. Зато, в определенного рода каменных джунглях, среди высоких деревьев, на листах которых проступали символы квартальных отчетов, Томми был большой полосатой кошкой, рыщущей в поисках добычи. И его кошачье чутье говорило ему, что джунгли рынка не просто слегка потряхивает в преддверии грозы. Их лихорадит. Лихорадит так, словно идущий где то далеко впереди стеной пожар, гонит прочь всех его обитателей, словно крыс с корабля, не делая особых различий между кроликом и элефантом.
За эти сутки, Тигр по имени Томми дважды впустую клацнул зубами, промахнувшись мимо добычи, и был по этому поводу порядком голоден и зол. В первый раз след оборвался на ровном месте. Надежный проверенный контакт, можно сказать из тех, что откладываешь на черный день, и на тебе - два дня, как отправился на встречу с начальством, с которой так и не вернулся. А кто им интересуется? Не вешайте трубку, пожалуйста, мы выясняем ваш адрес, чтобы по нему выехать.
Во второй раз вышло еще обиднее, ибо добыча ускользнула прямиком из-под когтей. Понадобилось столько сил и времени, чтобы выйти на нужного человека, с ним уже обсуждали детали сделки, и тут посреди разговора у него на столе звонит телефон, и по бледному лицу абонента ты понимаешь, что самое время уходить не прощаясь. Чертов город, чертов Секьюрфорс, чертов.. впрочем это мы уже проходили. И по колено в грязи оно звучало убедительнее.
По этому, вместо того, чтобы распыляться, Тигр по имени Томми продолжил рыть землю носом, и на этот раз был вознагражден. Его верный шакал Табаки, с его острым нюхом (мы не будем пересказывать это сравнение Пако, ладно?) сообщил, что из сожженного пожаром района его джунглей тянулся запах паленого мяса и след отмеченный свежей кровью. Остервенело вцепившись в него, Томми не без определенно труда, но вышел на человека, который припрятал то, что его было ему нужно. И сейчас пытался продать это Маркетологу цене, этак хотя бы по тройной. Глупая жадная гиена.
- Молодой человек. – Улыбнулся Томми Гиене, ничуть не смущаясь тому, что в виду того, что сейчас он щеголял не в экзоскете с пушкой на плече, а немного не столь новеньком, как на встрече с Ирлланцем, но все еще относительно приличном (полосатом, попрошу заметить!) деловом костюме, выглядел он лет так на десять моложе собеседника. – Если вы не особо возражаете, я таки отниму у вас некоторое количество времени, которого я таки полагаю, вы имеете считать, что у вас имеется до тепловой смерти вселенной, раз начинаете разговор за такие цены. И расскажу вам коротенькую сказку, или даже анекдот, который мой дедушка, шоб ему быть здоровым до того же события, имел желание иногда рассказывать мне на ночь:
А дело было так: Во времена таки довольно незапамятные, то есть задолго до того, как один пещерный человек придумал продать другому пещерному человеку свой каменный топор раньше чем тот таки выйдет из стоя и придумал, таким образом, первый амортизационный фонд, одна обезьяна, потомкам которых только еще предстояло эволюционировать в этого самого пещерного питекантропа и осознать всю тяжесть связанных с этим неудобств, на одной доисторической пальме обнаружила четыре вкуснейших на вид кокоса. И вот она вцепилась в эти четыре кокоса, благо, конечностей у нее для этого хватало, разом. После чего повисла посредством длинного и цепкого хвоста на ветке соседнего дерева, размышляя, соответственно, что ей в связи с этим предпринять дальше. Ибо руки ноги у нее заняты, а кокос, это на минутку не тот фрукт, который можно просто так взять и раскусить. Тем временем, вскоре в тех же местах появилась и вторая обезьяна, благо, видом они в те времена были достаточно распространенным.
- Дорогой мой друг. – Сказала вторая обезьяна. – Я таки имею тебя поздравить с невероятно удачей. Не будет ли с моей стороны слишком наглым предложением освободить тебя от части ноши, после чего мы с тобой сможем убраться их этого опасного места и предаться гастрономическому экстазу?
На что первая обезьяна, будучи существом, несколько более приземленным, и чего уж греха таить, жадным ответила отборной бранью, суть которой заключалась, в основном, в том, что она думает относительно желающих поживиться чужими кокосами нахаляву, а так же живописанием того, что кинуть в собеседника фекалиями ей мешает исключительно то, что все четыре конечности у нее в данный момент заняты.
- Что же, мне понятны твои аргументы. – Недюже не смутилась подобным отношением вторая обезьяна. - Однако, как ты возможно успел заметить сам, внизу, если мне не изменяет зрение, таки бродит голодный тигр, а твой хвост выглядит достаточно усталым. Как на счет того, чтобы отдать мне хотя бы один кокос, который тебе в любом случае придется бросить, а я, взамен, таки помогу тебе выбраться из столь щекотливой ситуации.
Подобные логичные и выдержанные аргументы произвели на первую обезьяну некоторое впечатление и придя к выводу, что они не лишены некоторого смысла, та принялась производить ревизию, на предмет того, какой из кокосов является наименее большим и вкусным на вид, чтобы ни в коем случае не прогадать, отдав собеседнику таковым не являющийся.
И шо бы вы таки думаете, чем закончилась эта сказка? А закончилась она тем, что пока первая обезьяна предавалась подобным меркантильным размышлениям, ветка за которую она держалась хвостом обломилась и ухнула вниз, отправив ее прямо в объятья голодного тигра.
Итоговый баланс истории составил одну растерзанную в клочья обезьяну, одну голодную обезьяну и четыре пропавших ни за грош отличных кокоса. Сомневаюсь, что у дедушки есть хотя бы один знакомый, который не считал бы его скупердяем, но меня он всегда учил тому, что жадность это плохо. Жадность это то, что ведет тебя по пути, на котором рано или поздно, ты пренебрежешь расчетами и хапнешь, больше, чем сумеешь удержать.
- Так что.. – Лицо Томми, в ходе рассказа успевшего в ходе рассказа незаметно приблизиться к Гиене, неожиданно для того оказалось совсем близко, а в голосе забавного еврейчика, с которого планировали содрать побольше кэша, зазвучали опробованные тем во время недавнего визита в лабораторию нотки, заставляющие желудок того, кто им внимает нервно сжиматься. - ..вы все еще считаете, что у вас есть время со мной торговаться?
Груз ему упаковали довольно быстро. Честно говоря, возможно это была самая быстрая транзакция подобного рода на его памяти, что, учитывая, что Мистер Ган, прекрасно представлял, каким порой геморроем бывает необходимость срочно отправить куда-то списанный под утилизацию товар, возможно даже было поводом немного начать уважать Гиену. Торговался он может быть и как мудак, но складскую часть своего ремесла знал туго. Впрочем, не похоже было, чтобы это его спасло. Уже покидая офис Маркетолог услышал как за его спиной недавний собеседник снимает трубку интеркома. Выражения его лица он не видел, но тона голоса хватило на то чтобы представить бледнеющие черты лица и даже тонкий запах мочи, разносящийся по кабинету, смешиваясь с кошмарным одеколоном Гиены. Не говоря уже о содержании слов, этим тоном произнесенных:
- Да, Господин Генеральный Директор...
- Рррррррмяу! – Произнес Тигр по имени Томми, махнув на прощание обреченному падальщику полосатым хвостом. Тигр по имени Томми метался по своим владениям, словно те были медленно, но верно сужающейся клеткой. Его джунгли пропахли смертью и золой. На грани слышимости постоянно звучал лай гончих понукаемых своими хозяевами, на надежных проверенных лежках встречались лишь обглоданные кости их прежних обитателей. Водопойное перемирие больше не действовало. Всюду, куда ни падал взгляд, протянул свою жадную кровавую длань закон джунглей.
За тот, недолгий, промежуток времени, который прошел с тех пор, как Мистера Маркетолога, в самом ни на есть буквальном смысле этих слов, выпнули из его теплого кресла мордой в грязь, Томми успел повидать немало страшных вещей. Морду фабиуса например. Нет, кроме шуток, он стоял безоружный по колено в грязи перед отморозками из гето. Он видел как корчащееся от безмолвного страдания, на которое его обрек именно он, тело человека выворачивает стальные суставы экзоскелета.
А для того, чтобы вспомнить боль, заставляющую вселенную ужаться до площади одной конкретной, твоей между прочим, спины, о шальной порции дроби, пробившей твой доспех в двадцати трех местах, превратив живую кожу в причудливую карту звездного неба, чтобы перед внутренним взором, как на яву встало небольшое помещение, стены и даже потолок которого без единого зазора были покрыты кровью и копотью сгоревшей плоти, Мистеру Гану достаточно было запустить ладонь под рубашку, коснуться своих шрамов и немного прикрыть глаза.
Однако, ни одна из этих ситуаций, даже близко, не напугала Томми Гана, как это удалось той вещи, что лежала перед ним на столе, в окружении смятых картонных стаканчиков из под кофе и потертого интеркома, идея разбить который о стену, несмотря на всю ее контрпродуктивность, с каждой минутой казалась все более заманчивой. Лист бумаги, формата А4. На нем строчка, за строчкой десять имен с адресом и телефоном. Секретное оружие Томми. Сокровище, способное в его глазах затмить собой шкатулку с алмазами. Резерв, для самых черных дней. Вроде сегодняшнего. Десять имен, десять ключиков к любым дверям. Семь из них - вычеркнуты.
Ручка с красным пастиком медленно вращалась в пальцах Маркетолога. Он никак не мог заставить себя набрать восьмой номер. В кои-то веки, воображаемый переключатель настольной лампы дал сбой. Клацай им или не клацай - Томми не переставал чувствовать ужас. Возможно, дело было в том, что эмоции тут ни при чем. Чистейший экзистенциональный ужас рождался в том отделе мозга Томми, что отвечал за анализ информации, и даже превращение в бесчувственного биоробота ничего не могло поделать с осознанием того, насколько абсурдно и опасно текущее положение.
Семь имен на белой бумаге. Аккуратные черные буквы, зачеркнутые неровной красной линией. Красное на черном, словно полосы тигра. Жизнь - полосатая сука, верно? Вот только ты думал, полоски у нее то черные, то белые, как у зебры и ты по ним с одной на другую прыг скок, а в итоге получается, что полоска одна - красная, поперек твоего имени. Семь полос - семь рваных ран на теле уверенности в завтрашнем дне.
Маркетолог вдохнул, и так и не прикоснувшись к интеркому, потянулся убрать список в стол. Сил слушать еще одно "его вчера увезли на служебной машине, а кто его спрашивает" у него не осталось. Может быть завтра? Словно почувствовав его нерешительность, мерзкий аппарат контратаковал сам, разгремевшись вызывающей зубную боль трелью. В разум Гана, словно лиса в курятник прокралась надежда. Возможно это все-таки ошибка, и кто-то из слишком рано вычеркнутых абонентов звонит сказать, что с ним все в порядке. Вид незнакомого дядьки в форме секьюрфорс развеял его чаяния не хуже холодного ветра.
- Мистер Том Ган, если я не ошибаюсь. Добрый день. Я звоню вам, чтобы выяснить детали...
Нет ничего доброго в дне, в который вам звонит человек с глазами профессионального убийцы. Ровным учетом ничего доброго. Тигр по имени Томми почувствовал за своей спиной рык. Стая таки настигла его. Чуть отвлекись и этот волкодав вцепится в тебя смертельной хваткой. И что теперь делать? Бежать? Драться? Попробовать откупиться?
"Для начала - пе'гестать по'готь го'гячку"
Мысли в голове потекли медленно-медленно, ленивы карпы путешествующие через недра кипящего котелика расположенного на плечах Томми, пока он, нисколько не обеспокоенный их существованием сравнивал простые числа. Дни, часы, минуты. Спокойно Маркетолог. Слишком рано, чтобы на тебя вышли из за твоих сегодняшних звонков. А будь у них на тебя что-то серьезное вместо обычных подозрений - тебе бы уже упала на голову неприятность покрупнее. От отряда штурмовиков до сияющего столба раскаленного света. Что из этого следует? Гиена. Вчерашний поход на черный рынок. Звонок генерального.
- Я таки знаю, зачем ви мне звоните, уважаемый. - Раздраженно ответил Томми вперив в Волкодава башенный взгляд налитых кровью свинячьих глазок. - Ви мне таки звоните, чтобы обгадовать миня за то, что у этого пагшивца Сандегса... - Назвал он фамилию Гиены своим чудовищно искаженным, ничего сожрет как миленький, еврейским акцентом. - ...пгоснулось что-то отдаленно похожее на совесть и мне доставят наконец мой ггоб!
- Ггоб? - Переспросил слегка ошарашенный подобным натиском Волкодав.
- Ггоб! - Проревел еврей в ярости подскакивая из за стола и бухая по нему крохотными кулачками. - Гр-р-р-р-гоб!!! Новенький ггоб кгасного дегева для моей почтенной тети Сагы! Вы таки полагаете она может лежать в какой-нибудь подделке из некошегного пластика? Так вот вы таки не угадали, не будет такого. До каких пог я должен ждать пгедоплаченный товаг? Вы что там совсем охгенели? Мне обещали доставить его еще вчега, и что я таки слышу в тгубке? Его нет, мы пегезвоним, вам позже. Я таки весь день сижу возле апагата, я имею вам сказать, мое вгемя догого стоит так-что не вздумайте заговагивать мне зубы!
- Послушайте, мой звонок не имеет отношения к вашему заказу. Осбальд Сандег... Сандерс был вчера арестован, за по подозрению в торговле оружием в особо..
- Надеюсь, что его четвегтуют! - Грубо прервали объяснения. - Плевать я хотел на вашего Сандегса с гогы Агагат! Мне нужен мой ггоб! Вы пгеставляете только я отдал за него по пгедвагительной договогенности. Вы понимаете, что тетя Сага не пгосто не вечная, она уже газлагается?! Что? Стоп! Не смейте пегеключаться! Я это так не оставлю!!!
После того, как связь прервалась, Томми еще несколько раз заставил аппарат попытаться соединить его с последним абонентом, до тех пор, пока не услышал уведомление о том, что тот добавил его в черный список. Только после этого он позволил себе выйти из образа. Рухнув на стул, подобно мешку с отходами жизнедеятельности, он дрожащей рукой выудил из ящика стола заныканную туда на случай, если надо будет подмазать ирландца "почти настоящую" бутылку Джека Дениэлса и вырвал зубами пробку. Обойдется, жирный ублюдок.
Попасть в картонный стаканчик из под кофе не удалось ни с первого раза ни со второго. Жид по имени Томми с хохотом решил эту проблему, сделав три глубоких глотка прямо из горла. Поперхнулся, но смеяться не перестал. Отправив бутылку обратно в ящик стола, он сосредоточил взгляд мутнеющих глаз на черно-красном списке и принялся набирать восьмой номер.
- Хрен вам, суки. - Весело и зло грозил он кому-то себе под нос. - Хрен вам я сдамся.
. . .
- Алло? Томми? А я надеялся, что ты умер. Шучу шучу. Помню. Конечно свободен...
|
|
3 |
|
|
|
|
Темнота. Тишина. Нечувствительность. Мира вокруг словно не существует, есть лишь холодный стол под спиной.
- Ты хорошо поработал. Тебе полагается награда, - шепчет кто-то в ухо голосом, шуршащим, будто фольга. Но почему-то нет запаха, ассоциирующегося с этим голосом, хлорки, медикаментов и озона.
- Он готов. Начинайте перенос, - командует другой голос, режущий ухо интонациями синтезатора и интеркома. Дальше должна прийти боль, и он остаётся её ждать, обездвиженный и запертый внутри слепого и парализованного тела. Минута проходит за минутой, пока не...
- Эй ты, урод! А ну пшёл отсюда! - источник этого грубого выкрика ему даже не надо ощущать. Он помнит его в мельчайших деталях, но образ не складывается воедино. Большие руки с сожженными дешевыми стимуляторами венами, в глубине которых зашиты старые и почти неконтролируемые кибер-мускулы, торс, покрытый ношеной военной формой и растянутой и дырявой майкой, толстый пояс, левая нога короче другой, после того, как неправильно срослась, широкое лицо в постоянной злой гримасе. В него впиваются толстые железные пальцы и стремятся задавить, оторвать от него что-нибудь. Морда наклоняется к нему, выпучив глаза, но исходит от него не запах дешевой выпивки и гнилых зубов, как обычно, а горько-кислый запах, гарь и едкие пары чего-то, чем заливают инфицированные трупы. Крики ярости сменяются криками боли, а от пальцев начинает исходить почти нестерпимый жар. Риччи собирает все силы, поднимает непослушные, онемевшие руки, чтобы лишь оттолкнуть от себя это непонятное горящее создание...
И просыпается, лежа на железном столе и слушая отражение высокочастотных волн от ровного потолка и готовый согнуться пополам от сводящей живот тошноты и закашляться от едко-горькой желчи где-то между носом и горлом. Через головокружение он сумел перевернуться на бок, подтянуться к краю стола и выплюнуть едкую, горькую желчь на пол. Жить стало легче.
- Блядь... Как... же я... ненавижу... наркоз..., - выдавливает из себя незнакомым и одновременно таким родным хриплым и слегка носовым голосом Морлок, - Суууука... Резать умею, а это ни хрена... Крэг и тот лучше делал... Чтоб ещё раз... Да я лучше шамана... - окончание потонуло в очередной волне горечи, подступившей из желудка.
Кое-как совладав с головокружением и вернув проекцию комнаты в своей голове в надлежащее положение, карлик поднялся, опираясь на манипулятор авто-дока. Странно, но место, где вместо старой рубцовой ткани сейчас сидел пластиковый кружочек нейропорта, не доставляло неудобств и не беспокоило, наоборот, от этого было даже как-то... комфортно, что ли, будто он там всегда должен был быть.
Почему как будто, если ты был рождён для этой модификации и это единственный резон, почему ты вообще появился на свет? - спросил непрошеный голос.
Морлок велел голосу заткнуться и напомнил мысле-Шарку, что его реальный прототип уже мертв. Как и те, кто держал его в заключении в лаборатории годы - их трупы сгорели вместе с лабораторией. Как и те, кто превращал его жизнь в ад в приюте и в семье - сгорели вместе с чертовым Гетто и легли в трупные ямы под одеяло из щелочи, если не сдохли годами раньше от наркоты. Жизнь подвела очередную черту. Жаль, что воспоминания о них не сгорели и не сгнили...
Из всех героев этой сраной сказки жив только он. И это было единственным, что было важно. Хотя почему только он? Был ещё Герберт, последнее детище Шарковых прихвостней, которого он спас. Жизнь - это труба с говном, так говорил Ло. Морлок - Ричард Эптон, отказавшийся от своего имени и оставшийся, скорее всего, последним из своей семьи, кто не сгнил, не сгорел и не попёр в составе безмозглой орды на Патруль, несостоявшийся 671-альфа, мог поспорить: не труба, а колодец. Те, кто может плыть, плывёт вверх. Те, кто не может, тонет. Его история была доказательством этого. Жизнь сделала его чертовски неплохим пловцом.
Морлок поднялся на ноги и зашагал, всё ещё немного шатаясь, к себе в комнату. Стоящему зачем-то рядом с дверью Фабиусу мутант показал средний палец. Нет, стыдно ему не будет, Фабиус обмудок и вообще, чего он тут стоит? И вообще Морлок занят, ему надо тестировать имплантацию.
***
В комнате творилась очень странная атмосфера. Все три боевых дрона команды шагали друг за другом, синхронно поворачиваясь под беззвучный мотив, будто в медленном вальсе, вокруг них кружили маленькие разведывательные квадрокоптеры, а посреди этого хаоса сидел и смеялся заливисто, по-ребячески, подключенный к своей деке напрямую мутант, а на плече его сидел Герберт, странно на него поглядывая. Морлок был дезориентирован и счастлив.
- Хаааа! Отсосите! Кому там нужны были глаза? У меня теперь столько этих глаз, сколько я захочу! Хаааа!
Мутант вытянул руки вверх, радостно взвизгнул и упал на спину, откуда проговорил более серьезно:
- Ещё бы у меня голова так не кружилась.
В этот момент раздался грохот: один из дронов, тот, который был с длиннющей и перевешивающей его рельсовой пушкой, который Морлок называл Старичком, в очередном пируэте случайно подсек опорную ногу того, что был с плазмой, Лэдди, и завалился вместе с ним. Из троих только лазерный шагоход по имени Боб остался на ногах. Морлок вскочил на ноги, вся процессия остановилась, он подбежал и осмотрел пострадавших. Удостоверившись, что никакого урона нет, он ушёл обратно на своё место.
-Лажаешь, Старичок. Я тебе такой команды не давал. Так не годится. Всё с начала. На исходную! - дроны отправились на свои позиции ещё до того, как Морлок закончил фразу и взмахнул рукой, - Блин, и как я раньше-то жил...
В общем, мутант нагло пользовался недостижимой раньше скоростью прохождения команд и тем, что Диктатора не было с бандой и всыпать за такие игры было некому. Вернул дронов на место он только тогда, когда в поле его псевдозрения появились странные, эфемерные объекты, которые Морлок, пусть и не сразу, но определил как системное сообщение о низком заряде батареи дронов, после чего шагоходам был выдан приказ возвращаться на станцию подзарядки, а разведчикам - сопровождать их. Успел вовремя - ещё бы немного, и разряженные пластиково-железные трупы пришлось бы тащить до баз волоком.
Дальше было подключение к разным камерам. То, что формировалось в его мозге, сначала не имело для Морлока ни малейшего смысла, ни малейшего отношения к коридору, фойе, гаражу, как свидетельствовали названия камер. Только потом он осознал.
- Это они так видят?! Ять, как они так живут? Бедные элои...
|
|
4 |
|
|
|
|
Ну. И. Бред. Сутки без ОАН, которые лишь не видевший их ценника мог бы назвать отпуском, давались Фриде... Тяжело. Заняты, нет ответа, подождите завтра, тут тоже подождите, заняты.... Келли судорожно тыкала пальцем а кнопку терминала, отныне украшенного веселеньким глобусом. Ну какой чертов гений придумал, что если им нельзя никуда ехать, то работы им тоже не полагается?
Почему? Ей было хорошо вчера, в стеклянном замке. Всего менее суток назад. И она даже все сделала хорошо. Хорошо!.. Но сейчас - нет ничего. Казалось бы, вощьми деку, но нет, тоже ничего, совсем ничего нет! Настолько пусто, что хочется отшвырунть эту коробку в сторону, она все равно не помогает. Нет, конечно, дека не виновата в этой пустоте, в этой ноющей тяге к свету, который зовет ее, но она не может его увидеть. Она же все сделала хорошо! Чертовы скряги, им что, правда жалко просто дать ей сраные пятьсот баксов и оставить в покое?
Утро прошло крайне паршиво. Насколько паршиво , что даже толком не лежалось, если не считать лежание где-то на полу рядом с диваном и периодические попытки дергать себя за волосы или грызть подлокотник, чтобы хоть немного отвлечься, нормальным отдыхом.
А где-то в это время в другой стороне импровизированной базы Фабиус терпеливо ждал, когда освободится операционная, с очень раннего утра занятая карликом-хирургом под свои нужды. Услышав из-за дверей кашель и тошноту, Фабиус поморщился. Кажется, придётся мыть за мелким подонком, не умеющим нормально ставить наркоз. Сам медик-маньяк его делать умел, но не любил, он убирал из хирургии изюминку и не позволял пациенту прочувствовать мастерство врача.
Именно он, с самого утра обсуждая предстоящий день с замещающим лидером, Мажором, настрого запретил выдавать дозу церебро Фриде, сославшись на трудности с наркозом. Это было, конечно, ложью, помехой доза была не большей, чем какой-нибудь грипп, но насчёт девушки у Фабиуса был свой план. Он знал о том, как действует наркотик на неё, и ему совершенно не хотелось, чтобы пациент запирался в нереальности. Нет, он должен чувствовать. Она должна ощутить свой предел, понять, на что способна в реальности... А Фабиус в это время просто насладится своей ролью в предстоящем спектакле боли. У всех есть свои слабости, и эта мания с легким налетом декаданса была таковой для хирурга-потрошителя. По крайней мере той, которой он был готов делиться с миром.
В комнату Фриды маньяк почти что завальсировал, вполголоса проговаривая древнее стихотворение:
-О, набат, набат, набат,
Если б ты вернул назад
Этот ужас, это пламя, эту искру, этот взгляд,
Этот первый взгляд огня,
О котором ты вещаешь, с плачем, с воплем, и звеня!
Кажется, происходящее в мире навевало на него странную смесь эмоций, которую даже он сам не мог объяснить. Увидев состояние девушки, он понимающе ухмыльнулся и спросил: "Не по Гетто ли тоскует дражайшая Фрида? Да, я тоже его любил, оно было... непередаваемо в своей ущербности". Впрочем, закончив с шутовством, он сделал Фриде приглашающий жест на выход, чтобы повести её в операционную, которую он всё-таки успел прибрать. В кармане прозрачного полиэтиленового халата, надетого поверх ношеного и залатанного брючного костюма мерзкого фиолетового тона, просматривалась маленькая коробочка, в которые обычно фасуют Церебро.
Что это? Что это за звук?.. Песня? Да, действительно. Странный голос, зачем... О бесконечная пустота, почему... Услышав слова, Фрида зашевелилась, нервно дернувшись, обхватив ладонью металл плазмера, Стирателя от этого проклятого мира. О да... Нет, наверное, нет. Она не должна была драться, не здесь и не с ними. Это будет неправильно, даже если им жалко пятьсот баксов...
- К черту эту вонючую дыру, - пробурчала Келли в подлокотник, неловко поднимаясь на ноги. Она забыла, кажется. Или ей не сказали? Она не знала. Девушка прикусила губу - просто способ сфокусироваться на окружении. Да... Кажется, какой-то такой план и правда был. Правда, отвечавший за такие вещи кореец, кажется, куда-то свалил ещё вчера. А он вернулся? Не похоже.
Уже в операционной рассеянный взгляд Фриды уловил кое-что. Это, кхм... Ну да, конечно. Что бы ещё там могло быть... Да, на самом деле, много что? У неё была возможность наслушаться об этом человеке всякого, даже за столь небольшое и опосредованное знакомство. Она подняла руку, слабо указывая куда-то в сторону приковавшей её внимание коробочки.
- Сколько там?
Хирургу даже не надо было прослеживать её взгляд, он почти ощутимо жёг его грудь в районе нагрудного кармана. Он улыбнулся - понимающе и даже возможно тепло, если сделать скидку на то, что любая улыбка на его лице придавала ему выражение маньяка, увидевшего перед собой беспомощную жертву.
- Две. Одна мне, другая тебе. Я знаю, что тебя ломает, но позволь предупредить. Если ты будешь под дурманом, мне придётся использовать меньше наркоза, он плохо реагирует с химией. Слепой карлик тут пятнадцать минут назад лежал, блевал и проклинал всё как раз из-за церебро и наркоза. Меньше наркоза - значит, будет больнее. Выбор за тобой, - медик достал коробочку из кармана, задумчиво повертел её в тонких металлических пальцах и внимательно уставился немигающим и довольно жутким взглядом бесцветных глаз, кажется, куда-то внутрь головы Фриды.
Интересная теория. К которой, впрочем, был один небольшой вопрос, скорее даже из любопытства, потому что... Потому что какая разница, что чувствует этот кусок мяса?
- Хм. Разве я не должна отключиться полностью? - скорее с живым интересом, чем со страхом или раздражением поинтересовалась взломщица.
Фрида протянула руку ещё чуть-чуть вперед. Ещё немного... Ещё... И вдруг в той же припадочной судороге, что и в тот момент, когда она хваталась за плазмер, ладонь сомкнулась, хватая воздух с тихим пластиковым щелчком. Чуть-чуть назад... Она с некоторым удивлением уставилась на свою руку. Странно. Какой-то сбой? Нет, это могло бы объяснить, почему она не может разомкнуть пальцы, но она и потянуться дальше не могла, а до киберсуставов Фрида все же не дошла. Интересно, почему...
Удивление перерастало в тревогу. Фрида прикрыла нервно мечущиеся глаза, второй рукой потерев висок. Висок... Ассоциация. Минуту... Пальцы забегали по волосам, аккуратно касаясь черепа. Что-то не так, не так, не так, она чувствует, точно чувствует, она...
Она знает. Шумно втянув воздух, Келли отпрянула назад. Нет-нет-нет-нет-нет. Нет. Как она могла забыть? Конечно же, ведь в прошлый раз... В прошлый раз все вышло плохо. Очень плохо, ужасно, хуже некуда, некуда! Она побледнела от нахлынувшего ужаса. Она... Она не может этого допустить. Это не случится ещё раз! Она не выдержит. Нет, нельзя, ни в коем случае! Если реакция окажется такой же, она в лучшем случае пристрелит здесь кого-нибудь. Это не должно случиться.
Протянутая рука столь же неторопливо опустилась, все ещё подрагивая от напряжения. Глубокий вдох. Ещё один. Ещё... Келли вновь подняла взгляд на Фабиуса, и вместо привычной рассеянности в нем читалась мрачная решимость.
- Нет. Оставь себе. Мне нельзя.
Хирург наблюдал эту внутреннюю борьбу с почти живым интересом. После того, как рука опустилась, он несколько раз сдвинул ладони, будто поапплодировав её решительности.
- Я до последнего думал, что возьмешь. Что ж, иногда приятно оказываться неправым. Ложись, я сейчас введу тебе препараты.
Фабиус пока не распечатывал церебро. Когда Фрида расположила своё разбитое и довольно истощенное тело (хотя ему ли судить) на столе, в её левой руке тут же оказалась игла. Она приносила онемение и расслабленность, но почему-то не отключала сознание.
- Сейчас размечу зону операции... поверни-ка голову направо... Хотя что я говорю, ты уже не должна это мочь.
Рука в перчатке почти нежно повернула её голову так, что прямо перед ней оказался локтевой сгиб Фабиуса с шприцом-тюбиком, вводящим своё содержимое в кровоток художника-потрошителя. Дальше в её лицо посмотрело бесчувственное лицо с безумными глазами, в которых не было радужек, лишь непомерно расширенные зрачки.
- Ты смелая. Своим решением ты сохранила себя от бездны боли. Готовность терпеть ломку, это ценно, особенно если для тебя тело просто интерфейс, а разум может в любой момент отключиться от его страданий. Я мог бы переубедить тебя... Показать, что это не так... Заставить сознание метаться и выть в клетке тела, но ты... - руки сбривали небольшие клоки волос из-за левого уха Фриды и чертили холодным фломастером на её коже, - заслужила... - страшное лицо находилось уже совсем рядом, - забытие, - укол в шею бросил её в темноту, а короткий поцелуй в лоб искореженными губами она уже не успела почувствовать.
- Я мучил когда-то ту, что была похожа на тебя. Единственная боль, о которой я сожалею, - скорбным тоном прошептал Фабиус в неслышащее ухо Фриды и лазерным скальпелем наметил первый разрез.
***
Пробуждение не несло в себе никакого дискомфорта - словно операции и не было. В руку Фриды был вложен шприц-тюбик с Церебро. Только странное тянущее ощущение за ухом, где вместо плоти находился теперь прямой порт между сознанием и цифровой реальностью, выдавало, что вся операция вообще произошла
Ой... Фрида снова поморщилась, располагаясь на столе. Несмотря на принятое решение, или даже как раз из-за него, происходящее дезориентировало. Интересно, а даже если она сделает так, дальше всё будет хорошо? Или, может быть, хотя бы останется как есть? Как есть - странно. Может быть... Снова ой. Да, даже без церебро она умудрялась проваливаться в бездну самокопания. Тем более, ожидаемо исчезнувшая возможность шевелиться этому достаточно сильно способствовала. Ясность и решительность быстро растворились, и теперь Фабиус имел возможность снова наблюдать обычный для неё пустой, рассеянный взгляд. Она не очень хорошо воспринимала, что именно видит. Тем не менее, довольно внимательно слушала: он, кажется, что-то хотел ей сказать? Дай, действительно, хотел. Заслужила ли она? Интересный вопрос. Наверное, пусть он и решает, значит - да. Хотя она сама и не была уверена.
- Может быть, - слабо выдавила Фрида из едва слушающегося горла.
Угроза... Угроза звучала стоящей. Действительно стоящей. Она точно знала. Ей уже доводилось это испытать, ведь какой-то злой рок не так давно уже привёл её в исполнение. Интерфейс, говорите? Просто кукла? Эх... Если бы это на самом деле было так.
***
Шумно выдохнув, Келли поднялась со стола, повертев головой туда-сюда. Что бы он не говорил о боли, в клинике было куда как больнее и хуже. А сейчас... А сейчас она чувствовала себя почти так же, как и раньше. Интересно... Интересно, всё хорошо получилось? Дыхание девушки замерло. Она не знала. Наверное, он бы не оставил работу недоделанной? Не оставил бы, но... Кто знает? Фрида взвесила в руке шприц с церебро. Нет... Потом. Сейчас не надо. Она должна сделать это так. В этом весь смысл. Неловко и отрывисто кивнув Фабиусу, она покинула помещение.
Как интересно. Как быстро. Замечательно! Не успела она привыкнуть к почти что новому голопроектору, как у неё появилась возможность поработать с чем-то ещё более красивым и удобным. Она уже прогнала все найденные программы диагностики, как шедшие в комплекте с самим нейролинком, так и оставшиеся ещё со времени работы на СимуЛайф, которая не желала судиться с клиентами, у которых внезапно обнаружится какой-то сбой. Замечательная выдача, никаких нареканий. Сама она тоже не испытывала никаких неприятных чувств, разве что кабель висел немного непривычно... Но это стоило того. Точно, абсолютно, конечно же стоило! Работа... Работы все равно не появилось, хотя она была бы не против что-нибудь попробовать. Ну да ладно. Келли удобно расположилась в кресле с чашечкой сладкого чая, а перед глазами стояла такая живая картина, образ небольшого серебристого кораблика в море сияющих звезд, где за каждой скрывалась какая-то тайна. Если заняться нечем, можно и отдохнуть немного. Взгляд мельком скользнул по сиротливо лежащему на подоконнике шприцу. Он вполне может подождать до завтра. Фрида слабо улыбнулась сама себе. Может, день прошел не так уж и плохо?
|
|
5 |
|
|
|
|
Надо сказать, сегодняшний день, в плане поведения Смита, был в некоторой мере нетипичным. Была ли тому виной открытка присланная дядей рано утром кажется уже с другой стороны континента, в которой помимо рекомендации валить из города побыстрее пока не стало поздно, был также обозначен и "план Б", или же какое-то особое семейное чутье, но так или иначе, гигант ранее обычно не проявляющий никакого интереса к таким скучным вещам как закупки снаряжения во время которых не нужно никому стрелять из ракетомета в голову был одним из первых кто разглядывал утренний список доступных товаров и остановившись на одном из его пунктов, прокомментировал необходимость именно этого приобретения коротким но весьма законченным высказыванием.
— Хочу.
На этом собственно словесная аргументация заканчивалась и начиналась эмоциональная. Которая заключалась уже в давлении то ли на жалость или совесть, говоря о том, что денег банде Джон принес уже достаточно и ему вполне могут выделить совсем немного, почти в два раза меньше чем на всяких там велитов для приобретение новой игрушки, то ли даже на чувство самосохранения, делая такой вид, что если ему не купят данное устройство смертоубийства, толстяк точно уйдет в недельный запой и подстрелит на следующей операции кого-нибудь из союзников ненароком.
* * *
Так или иначе, то ли впечатлившись непробиваемой аргументацией Сантехника, то ли решив что пушка и правда стоит своих денег, заведующие оными разорились на обозначенную сумму и вот уже Смит шагал обратно в логово сжимая в руках двадцатикилограммовый сверток, который кто-то додумался перевязать куском бинта (использованного разумеется) на манер бело-красного банта. К тому же к покупке кажется прилагалось инструкция или что-то подобное, как понял непосредственно покупатель, в цифровом формате. Что было достаточно странно, учитывая что та работала по принципу "направь на цель, нажми кнопку и стреляй".
В прочем, стоит сказать, что не смотря на то, что особо прилежным человеком Джон не был, хорошее настроение, наложившееся на нежелание по ошибке поломать столь редкое и ценное оружие привели к тому, что он, спер... одолжив у Титана забытую тем во включенном состоянии деку, вставил в оную модуль памяти из комплекта, и в данный момент был несколько занят в попытках понять куда тут тыкать и почему ничего не произошло.
С другой стороны, не смотря на то, что подобные дела совершенно не относились к водопроводным и антитехно и биологическим наукам, а на современных устройствах наличествовала не самая плохая защита от дурака, Смит надо сказать был человеком не самым глупым и довольно сообразительным, а умного и сообразительного дурака, как известно, не способно остановить ничто. И учитывая что дека не подошла к попытке запустить приложение в неизвестном формате привлекли прочие технические устройства. После того же как жертвами храбрых пали умные чайник и микроволновка, очередь наконец-то дошла до упертого недавно из лаборатории автомата, и о чудо, к нему-то данная штука вполне подошла.
В прочем, на этом странности не заканчивались, ибо после того, как программа попросила ввести параметры стрелка, вместо того чтобы перейти к симуляции почему-то включился какой-то пропагандистский ролик о нашествии пришельцев с марса и необходимости спасать человечество и даже по его окончанию все что удалось получить это несколько сомнительной достоверности кадров стрельбы из оружия среди которого многоствольной ракетной установки не было и в помине. Закончилось же сие представление тем, что на экране автомата появилось сообщение настойчиво рекомендующее отправить пять сотен баксов на какой-то номер анонимного счета для того чтобы продолжить какие либо действия с ним.
В прочем кто-кто, а ж Смит точно не собирался покупаться на подобный трюк, не будь он Смитом! В мгновение ока модуль памяти был предан внимательному визуальному анализу, после чего Сантехник решил действовать незамедлительно, вывернув наизнанку перчатку на удерживающей его руке, и быстрым шагом направившись к мусорному контейнеру снаружи дома. Воровато оглядываясь агрессивное техническое устройство было опущено туда, а совершивший сей поступок вновь скрылся в глубинах дома. В прочем, как известно преступник всегда возвращается на место преступления, и не прошло и тридцати секунд, как Джон вернулся на улицу держа в руках плазмер из арсенала. Аккуратно, будучи непривычным столь хрупкому оружию прицелился и длинной очередью ликвидировал предположительно опасный объект. В конце концов, надпись на модуле памяти гласила "сделано в Китае", а с УСМГ как известно, шутки плохи.
Вернув на место кажется тоже зависшую деку, а также водрузив ведро с водой на останках растекающегося лужицей мусорного бака, в качестве временной замены нерабочему чайнику, Смит еще раз доказал, что смекалка всегда побеждает недостаток технических средств, и взвалив шестистволку на плечо, направился в сторону внешних колец, твердо придя к выводу что в том как эта штука стреляет он разберется на месте и без всяких там инструкций.
|
|
6 |
|
|
|
|
Этот день, вместо ожидаемой и уже привычной работы "пришёл-увидел-натрындел" преподнёс Мажору нечто новое. На сей раз, обсудив все за и против (и поняв то, что его присутствие не так уж и критично) мужчина отправился немного повыпендриваться перед всяческого рода офисными работниками, домохозяйками, маменькиными сынками, решившими стать "крутыми пацанами". Проще говоря - пойти на курсы гражданской обороны.
...
- Р-нясь! Смирна! Знач так, салаги! Сегодня вы научитесь, как нужно держать оружие для того, чтобы стрелять хотя-бы в ту же сторону, где находится цель и не умирать после спринта на сто метров! Вопр-росы!?
Их небольшую компанию из двух десятков человек построил в просторном зале крепкого вида мужчина с искусственным глазом. Судя по одежде и походке - офицер службы охраны Адам Индастриз. В любом случае, куда смешнее было смотреть на "товарищей по несчастью" - по большей части имевших нейролинки и другие гражданские аугментации, хотя ещё была пара человек, непонятно что тут забывших. По крайней мере они выглядели похоже на тех раннеров, с которыми он успел уже пересечься. Но, в любом случае, самым крутым (естественно, по собственному абсолютно объективному мнению) среди этой компании выглядел сам Мажор - седой, в чёрных очках и станером на поясе. Ну и ещё опечатанный чемоданчик с Кали - на тот случай, если получится пошалить с настоящим оружием.
- Командир, когда начинаем? - Ухмыляясь, поинтересовался раннер.
- Ради тебя - прямо сейчас! Десять кругов по полосе препятствий! По хлопку - падаем и отжимаемся! Бегом!
...
Мажор должен был признать, что это было довольно... Изматывающе. Не для него, конечно - он же СуперМажор, самый крутой на этой стороне земного шара. Но вот та часть "товарищей по несчастью", что была аугментирована до ушей явно сдавала. Как всё-таки хорошо, что его организм не совместим с этими железяками. Конечно, он не может поставить разные штуковины вроде нейролинка - ну и ладно. Настоящие мужики обходятся и без них, не меняют себе пальчики, не усиливают скелет и не впихивают в тело вторую механическую печень для образования крови. Вместо этого они верят в силу пафоса... Ну и кое-какие интересные биологические мутации с модификациями.
После увлекательных пробежек по брёвнам, карабканья по стенам и отжиманий в самых неожиданных местах настало время пострелять - и тут, к удовольствию Мажора, разрешили "придти со своим". Видимо, из расчёта на то, что тогда обучаемый не будет тратить казённый боезапас, да и обучится именно с той пушкой, которой пользуется.
- Ну что, девочки, отдохнули? - Поинтересовался инструктор после того, как стрельбы закончились и группа построилась снова, - А теперь начинаем самое интересное! Десять кругов по полосе препятствий, с оружием! По хлопку - всаживаем как-можно больше пуль в ближайшую к себе мишень! Бегом марш!
На сей раз бегать было веселее - хотя-бы потому-что можно было время от времени пострелять, взбодрившись электрическим зарядом заземлённой на владельца Кали. Кроме-того, спустя какое-то время Мажор наловчился довольно-таки неплохо стрелять "от бедра", просто прицеливаясь в сторону мишени и корректируя оружие после первой очереди. Благо, стенки вокруг мишеней никому было не жалко (и попадал он куда чаще некоторых гражданских).
Тренировка продлилась несколько часов, после чего был питательный обед, небольшой отдых - и снова повторение первой половины дня. Избежать этого не давали никому - похоже, "умирать" на тренировочной площадке для некоторых было не так страшно, как вызвать неудовольствие тех, кто их сюда направил. Оно и понятно - тут мучаешься всего день, а вот после неудовольствия корпораций обычный человек может страдать очень, очень долго.
Наконец, в конце дня им, пропотевшим, набегавшимся и настрелявшимся, выдали электронные сертификаты "о прохождении первичного курса гражданской обороны", поздравили с тем, что они теперь могут попасть в ту же сторону, куда целятся - и отпустили. Естественно, Мажор ушёл оттуда не один - в конце-концов, надо ведь как-то снять усталость и напряжение после тяжёлого трудового дня?
|
|
7 |
|
|
|
|
С утра в ответ на запрос шамана о работе на коммуникатор пришло сообщение - требуется врач в станцию скорой помощи. Деньги там платили небольшие, но других предложений не предвиделось.
Станция оказалась ангаром ховеркрафтов поддержки с небольшим пристроем для персонала. Главврач с явными признаками двух бессонных ночей на лице тут же назначил Ым-Ыма в экипаж, состоящий из пилота, фельдшера и двух санитаров.
- Четвёртый сектор, одиннадцатый дом. Элизабет Уоррен, 97 лет, жалобы на нейролинк.
- Принято.
- Ой, сынки, у мя чот железка барахлить.
- Как барахлит, мэм?
- А я кофеварку зову, а она не йдёть! А чой этот с костью в лице?
- Эта новый модель нейролинк.
- Доктор!
- А я вот такую же хочу. А то моя барахлить!
- Мы не делаем операции, записывайтесь в клинику. Ваш имплант в порядке.
- Безобразие! Жаловаться на вас буду!
- Третий сектор, восьмой дом. Сигнал с браслета - сердечный приступ!
- Принято.
- Шприц.
- Доктор, вы уверены, что?..
- Моя уверен. Шприц.
- Вот.
- К-ха. Ой. Вы кто?
- Наша скорая. Ваша везти в больница.
- Сердце опять? Спасибо, ребята. Доктор, а зачем у вас кость в носу.
- Дистанционный фонендоскоп.
- Доктор!
- Нести его в железный птица.
- Девятый сектор, ресторан Восьмидесятые. Поножовщина.
- Принято.
- Слышь, док, я жить буду?
- У ваша множественные проникающие ранения брюшной полости и грудины , повреждения печени и толстого кишечника, внутреннее кровотечение, гемоперикард. Конечно, твоя будет жить.
- Круто. Док, нах тебе кость в носу?
- Ткнуть врага в глаз.
- Голова.
- Девятый сектор, школа Хокинга. Дени Чендлер. Восемь лет, затрудненное дыхание.
- Принято.
- У ваша стиноз. Моя снять приступ, но нада в больница.
- Я никуда не поеду! Надо Уолли найти.
- Кто такая Уолли.
- Это книжка такая, он всё время с ней сидит. Надо найти вот этого человечка на картинках.
- Ваша дать моя. Уолли. Уолли. Уолли. Уолли. Уолли.
- Бу!
- Ну, что ты, сынок, нашли же твоего человечка.
- Мама, это уже было в Симпсонах.
- Твоя хочешь узнать, зачем моя кость?
- Нет!
- Пятый сектор, парк, авария, два ховера, три пострадавших.
- Принято.
- Сломанные кости, сотрясение мозга, ничего страшный. Лететь в больница.
- Доктор, у вас кость...
- Нравица? Моя взял на такой же авария, там уже не пригодится.
- Доктор!
- Стадион Трумэна. Теракт, ножевое. Все кто рядом.
- Третий рядом. Принято.
- Стоять! Стрелять буду!
- Пустить к пациент!
- Отошли! Мы ждём скорую из мг.
- Он в клиническая смерть. Необратимый повреждения мозга через двенадцать секунд.
- Чёрт с вами, только если что, ляжете рядом.
- Доктор, я не могу...
- Моя один. Инструменты.
- Отойдите, дальше мы. Готовьте операционную.
- Проведён реанимационный мероприятия, поставлен плазма, калий, временный кардиоводитель. Подключён гемопродьюсер.
- Спасибо, доктор. Пациент приходит в сознание.
Придя вечером домой, шаман отдал Мажору десять тысяч, когда у него пиликнул коммуникатор.
В сообщении о переводе сорока тысяч в поле для заметок был один вопрос.
Мистер Джейден интересуется, зачем вам кость в носу?
|
|
8 |
|
|
|
|
- ДигВорлд...
Эрик даже не сразу понял, что сказал это в слух, проехав через очередной периметр безопасности. Колоссальные монолитные здания хранилищ данных, огромные железо-бетонные блоки, за которыми скрываются многотонные серверы, вычислительные мощности которых сложно себе даже представить - мегагерцы? Или, быть может, даже гигагерцы, хотя это уже навряд ли - слишком фантастически звучит. Блоки памяти, каждый из которых сможет вместить целый шкаф, забитый книгами, или даже несколько таких шкафов. Один такой блок массой всего в пару тонн вполне способен вместить в себя целую древнюю городскую библиотеку... Вычислительное сердце города, которое пульсирует, пропускает через себя потоки информации, проталкивая её дальше. Если это сердце замрет, город погибнет - в агонии.
Проходя мимо очередной серверной стойки, сам не понимая, зачем он это делает, Эрик прикоснулся к металлической панели. Теплая... Хотя какой ей бить, если она работает. Сердце тоже теплое, пока работает, а эта стойка - часть того самого городского сердца.
С некоторым трудом подавил желание подключиться, проверить, а что же именно сейчас перекачивается? Может секрет корпорации, а может какой-нидь порно-чат между какими-нибудь ленивыми корпоратами.
От мыслей отвлек вызов Диктатора.
- Титан, разберись с архивом, который у тебя после последней операции, потом доложишь
- Окей, босс - не вопрос!
Разобраться с архивом. В Диджилайфе? Пьффффф... Это как в трущобах гильзу найти. Надо только подходящее место подыскать с доступом к какому-нибудь не сильно контролируемому серверу, чтобы его грузануть немного нехарактерной задачей. В Диджилайфе это не проблема. Тихий закуток, маленькая кабинка оператора, в которой уборщица появляется в семь раз чаще, собственно, оператора, короткий провод, подключение, получите мегагерц вычислительной мощности*. Или больше - смотря на какой сервак наткнешься. "Ломанул" (сам процесс даже не заслуживает описания) и пользуйся.
По монитору побежали зеленые символы. Да, не так то просто и будь у Эрика только ресурсы его деки, возится пришлось бы долго, особенно учитывая возможность "выгарания" архива в качестве защиты от взлома. А так... Не слишком сложно.
Пока шел процесс подбора данных, заглянул в соседний информационный сервер. Электронный каталог цен**... Ба! Вот это уже интересно - судя по каталогу, тут можно было в легкую купить софт ТУ3, который не продавался нигде ещё... А деки... Тоже ТУ3! Пожалуй, стоит изучить этот процесс подробно.
Эрик отвлекся от изучения каталога, только когда его дека пискнула. Всполошился, переключил монитор на другой канал...
"Расшифровка архива: 100% - закончено. Открыть данные?"
Есть! Тройная радость - он в Диджилайсе, у него, кажется, появилась возможность добраться до самых лучших программ и дек и он выполнил поставленную задачу, взломав архив. Бинго!
|
|
9 |
|
|
|
|
26.10.2197
Вот и подошли к концу первые, самые странные сутки с момента исчезновения желтолицего брата Азиза. Специалисты АИ смогли переналадить наконец весь программный комплекс, составлявший когда-то сеть терминалов ОАН...
Потенциальных контрактов было много, и можно было брать хоть все сразу. Но! Не было практически ничего известно о сути контракта - пара общих слов и самые общие указания, где придется работать, и...
Залог за принятие контракта. "В счет доказательства серьезности намерений". Да были бы деньги, разве ж стали бы горбатиться раннеры наемниками?..
Радовало то, что незримые цепи, приковывающие членов ТотБанда друг к другу, наконец лопнули. Есть деньги? Лети куда хочешь, езжай в любое место...
Рано утром рядом с домиком Лайфзоны на траву опустился уродливый ховеркрафт Воентеха, и медтехник в экзоскелете поддержки молча передал вышедшему вместо Диктатора Мажору небольшой пластиковый контейнер. Шесть черных кубиков внутри... упаковки имплантаций Воентеха?
И небольшая записка на английском. От руки написанная.
Должен был уйти. Важно. Прошло хорошо. Все стало куда лучше, чем могло быть. Да, я в курсе, что происходит за стеной. Знаю о проблемах, но попробуйте придерживаться плана закупок. Это мой небольшой подарок. Будет еще один завтра вечером, когда вернусь. Держитесь. До связи.
Диктатор.
С задержкой в полчаса после того, как улетели Мостеховцы, на траву опустилась еще более неуклюжая и громоздкая конструкция - яйцевидная хреновина, изрыгающая снизу толстый плазменный столб, выжегший газон до бетона под ним.
С Мажора взяли подпись на планшетке о том что шаттл доставлен, и двое пилотов-перегонщиков вылетели на космобайке, спеша куда-то дальше.
Начали оживать и коммуникаторы банды. Мажора ждала его супруга, Миссис Малкович не иначе как прознала о том, как расслабляется её супруг в отсутствие законной жены, и наверняка хотела об этом поговорить.
Сообщение от соплеменников пришло и шаману, что было куда более удивительно.
Посмеяться можно было над открыткой с большим трубчатым строением на фоне огненной восьмерки - посмеяться, если бы кому-то не захотелось плакать. Дядя Уилл желал своему племяшу всяческих благ, искренне сожалея о том, что в NWC с благами в самое ближайшее время будет большая напряженка, поэтому он и пишет с побережья Великого Соленого Озера. И словно в насмешку, к открытке предлагался буклетик, предлагающий купить "копию брони космодесантника в полный размер всего за 200 тысяч долларов". Копия была, безусловно, прочной и надежной, но учитывая сварные швы на месте сочленений, а так же полное отсутствие какой-либо начинки, единственное что можно было в этом доспехе делать, это неподвижно стоять.
Нашлась весточка и для Томми, правда не по телефону. Небольшую записку принес вихрастый пацан лет шести, в оборванных шортах. Если не знать, сколько здесь стоят такие шорты, можно было посчитать его бедняком, но даже по самой грубой оценке, растоптанные кожаные сандали с драными шортами и маечкой из бумазеи стоили хорошо если тысяч сто, а то и все сто пятьдесят. Записка была под стать курьеру - вырванный из чековой книжки листок, украшенный тиснением в форме звезды Давида. На чистом иврите было написано, что дедушка Мойше прибыл в город и хочет увидеть своего внучка
|
|
10 |
|
|
|
|
Этот Умный Железный Дух был гораздо умнее предыдущего. И хотя от непрофессионализма проведённой реабилитации хотелось вознести кричащую молитву духу похмелья - как полагается, разбивая тугую струю извергаемой жидкости о ближайший камень, несмотря на то, что новый умный дух ещё больше увеличивал вероятность наступления синдрома нарушенного сознания, Ым-Ыму нравилось его новое состояние. Словно под постоянным действием церебро, мысли выстраивались в чёткие рисунки, ведущие племя, в данном случае в лице шамана, к выживанию.
Так что, отойдя от операции и приняв сообщение от Ук-Ука, медик ничуть не удивился, а начал действовать, словно планировал всё ни одну неделю.
Сначала шаман отправился к бару, в котором любили собираться штурмовики СФ. По большому счёту, их любовь объяснялась тем, что это было единственное место в лайфзоне, где по карточке СекьюрФорс делали скидку, так что простые штурмовики могли позволить себе хотя бы самое дешевое пойло.
Нужно было найти тех, кто только что вернулся со стены, и уговорить их поделиться информацией. И если с первым проблем не было (найти радостно пьющий людей с признаками нервного истощения), то уговаривать кого-то делать что-то бесплатно было явно не лучшим умением шамана. Однако, Умный Дух советовал, брать пример с тех, кто в этом деле достиг высот. На ум пришел Томми, под воздействием церебро приобретавший какой-то малопонятный акцент. Оставалось только в точности скопировать его, спрашивая про соплеменников.
Подойдя к стойке, где стакан за стаканом опрокидывали в себя трое нарочито громко смеющихся солдат с дёргающимися глазами, шаман произнёс:
- Таки моя иметь вопрос ваша видеть старик с дерево и мальчик, чтоб ваши показатели здоровья были в норма?
- Што? - один из солдат пьяно оглянулся на Ым-Ыма, несколько секунд стараясь понять, что от него хотят, - Уилл, тут опять дикарь, как тот Древень за восточными воротами.
- Спасибо! Моя благодарный.
А этот акцент действительно работает. Надо будет узнать у Томми механизм, гипноз это, какое-то нейро-лингвистическое программирование, или заклинание некоего могучего духа?
Одев Маленькую Шкуру, взяв Визжащую Палку и необходимые медикаменты, шаман отправился к восточным воротам ближайшим монорельсом, возившим персонал в LZ и обратно. Стоя в очереди на шлюзование, медик услышал знакомый голос.
- Ым-Ым, ты что ли?
- Майк. Моя радый, что твоя жив.
Спасённый когда-то патрульный за эти дни поднялся, и теперь щеголял в форме штурмовика СФ.
- Тебе чо, наружу? А куда?
- Моя искать шаманы мой племя.
- За восточными воротами? Хорошо, пошли с нами, пока по пути, безопасность за мед страховку. Давай с нами, у нас зелёный коридор. Ребята, я нашел нам ещё медика!
Прошагав с группой СФ около часа, шаман окликнул своего знакомого.
- Майк, мне нужно туда.
- С чего ты взял?
- Потому что Ук-Ук оставил записка. "Ым-Ым ходи туда"
- Это? Тут же смайлик и буква "лямбда"
- Мой старый племя так писать.
- Как знаешь. Тут ещё опасно, надеюсь, тебя не сожрут.
Через несколько сот метров найдя листок с терева Ук-Ука, шаман понял, что он на верном пути. А вскоре Умный Дух показал и чёткий след старика и мальчика, приведший медика в подвал разрушенной казармы, где старик с вросшим в голову деревом, опирающийся на оплавленную рейл-пушку вместо клюки, сидел рядом с невысоким пацаном, одетым в шкуры золотого геккона, как и положено новому шаману. Шкуры были заляпаны кровью, КимКим бледен и практически не дышал.
- Духи отказались от меня после того, как Небесный Огонь сжег мой бубен для камлания - грустно вздохнулУкУк - я больше не шаман, и не имею права говорить на священном языке племени. Пришлось стать дикарем, глухим к миру духов. Но ты еще можешь ему помочь.
- Острый химический ожоги брюшной полость. Нетранспортабельный. Нада определить кислотность поражающего элемента. Ук-Ук, твоя желудок всё также болеть?
- Дух Рыгачка жечь нутро Ук-Ук.
- Пи-Пи больно?
- Моя пи-пи на голову Ым-Ым! Помогать Ким-Ким.
- Моя помогать. Пи-пи на камень.
Шаман взяв соскоб с тела мальчика одноразовым скальпелем, провёл им по орошенному стариком камню.
- ph меньше пяти, кислотная среда. Ук-Ук есть вода? Лей моя на руки, остальное пей, будь готов пи-пи на Ким-Ким.
Взяв другой скальпель шаман аккуратно стал вырезать повреждённые ткани. затем выдавил себе на перчатки содержимое стимулятора, и стал аккуратно точечно поглаживать повреждённые места. Когда повреждения закрылись свежей тканью, Ым-Ым залил кожу медгелем, поставил промедол, подколол вену и вставил трубку в свой катетер.
- Универсальный донор. А племя наша вся резус фактор минус.
Когда мальчик начал розоветь, шаман достал из мешочка листок Plantago Major и прилепил новому шаману на плечо с соответствующим заклинанием: "Ким-Ким неболей"
- Моя благодарный Ым-Ым. Возьми в награда эти палки.
- Эти палки с духом небесный огонь. Ым-Ым недавно научиться охотиться с ними.
- Твоя иметь возможность показать, - ответил Ук-Ук, показывая за спину шамана. В руины подвала входил оборванец с безумными глазами и явно недобрыми намерениями. Увидев троицу, он хищно рыкнул и побежал прямо на них. Ым-Ым, вскинув один из лазганов, выстрелил, и оборванец с криком повалился на пол, зажимая руками пах.
- Твоя хороший охотник, Ым-Ым, - сказал Ук-Ук, передавая оторванное от головы дерево.
- Не очень. Моя целиться голова.
|
|
11 |
|
|
|
|
Часть 1: «ПОСТОРОННИМ В»Грамотная подготовка, будет вам известно это не половина дела. Грамотная подготовка, это девять десятых успеха и еще одна десятая размышлений о том, шо таки делать, в случае если все таки не повезет. Поэтому, перед встречей с патриархом Левит, Томми пришлось, немного посуетиться. Ну ладно, не немного. Серьезно посуетиться. Еще серьезнее, чем перед встречей с Ирландцем, а это таки о чем-то да говорит.
Хотя на эту встречу он, конечно, отправился без телохранителя да и новый костюм покупать не стал. Дедушка Мойше, не их тех кого впечатлил хрустящий как банкнота пиджачок. Напротив, у некоторых из членов банды, должно быть, возникли сомнения относительно того не съехал ли Маркетолог крышей, когда тот сначала слегка обработал локти своего обошедшегося в свое время в более чем приличную, по меркам банды конечно, а не лайфзоны, сумму костюмчика наждачкой, чтобы придать им вид артистичных потертостей, затем закинул его в стирку минут на сорок и наконец долго исправлял последствия этого безобразия. Вершиной этого безумия стали настойчивые просьбы к хирургам команды распороть «вот тут и тут» костюм по щвам, а потом максимально аккуратно сшить «как было».
Результатом сих усилий, стал костюм, в котором внимательный глаз общины обнаружил бы как качество материала, так и следы долгой и аккуратной носки. Именно так по мнению почтенных членов оной, и должен был одеваться, скромный, но деловой юноша, не заработавший пока свои первые миллиончик-другой. Разумеется, нашпигованность имплантатами и разгоняющие сознание наркотики, только что не льющиеся из ушей Гана патриархом напротив, совсем не поощрялись, но Томми надеялся компенсировать этот момент тортиком.
Приятно было, конечно, что ему удастся повидаться с легендарным прадедушкой минуя стадию внесения на его счет миллиона баксов просто для того, чтобы тот обратил на тебя внимание, но заявляться с пустыми руками было бы таки бестактностью. К счастью, Диктатор, кажется, был слишком занят своими делами, чтобы убить Гана, узнав какую сумму тот одолжил из бюджета банды на гостинец дедушке, а к тому времени как эта новость до него дойдет, Маркетолог уже рассчитывал, что или он компенсирует эту сумму с заработанного, или им всем станет уже не до того.
Искать место обитания дедушки Мойше долго не пришлось, благо где в Лайвзоне найдется «скромная» квартирка отвечающая вкусам пожилого еврея было не самым большим военным секретом этого города. Постучав в обитую натуральным красным дерматиновым кожзаменителем дверь Томми еще раз проверил состояние своих туфель и состроил самую почтительную улыбку на которую был способен. Причины волноваться у него были. Хто бы, ви таки думаете, открыл ему дверь?
- Тетя Сара, как я рад вас видеть. Шоб вам..
- ..шоби мине бить здоговой и еще сто лет не ложится в ггоб из кгасного дегева, котогый ты для меня якобы заказал, Аввакум, пагшивец ты этакий. – Грубо прервала Томми бывающая в гневе страшной как сорок драконов привратница. – Чума на твою пустую голову и на всейних тех зубоскалов, от котогых я весь день получаю гогячие соболезнования по поводу своей безвгеменной кончины. И шоби ты таки знал, если я спускаю это дело на тогмозах, то таки только потому, что вопергвых посмотгеть на лица тех, кто за это пгавда повегил было бесценно. А во втогых, я таки гасчитываю на ггоб кгасного дегева. Так что, постагайся в ближайшие сто лет начать таки ногмально загабатывать, потому что я таки хочу самый догогой!
После того как гроза миновала, у Томми изъяли таки тортик, объяснили, что разуваться не обязательно, в виду того, что «вы тут сегодни так понатоптали, что все-гавно мыть пгидется» и препроводили в гостиную, в которой в любимом кресле качалке, укрыв ноги клетчатым пледом отдыхал, как минимум, один из самых богатых людей на планете.
- Не нати’гай понап’гасну язык, мальчик мой. – Остановил патриарх клана Левит, уже готовое было сорваться с языка Томми цветастое привествие. – Если бы мне платили по долла’гу каждый ’газ, когда кто-то из внучков сп’гавляется за мое здо’говье, я бы уже ут’гоил свои капиталы.
– Мы с Са’гочкой как ’газ вспоминали твоего деда, ца’гствие ему небесное. П’гекрасный был человек, хотя и го’гдец каких поискать. Ты очень похож на него в молодости, такой же го’гячий, бескомп’гомисный. Ну что это за ци’гк со сменой имени, Аввакум, даже если ты немного посо’гился с ’годителями, это не повод, п’гевращать его в сомнительного ост’гоумия каламбу’г. Ты напоминаешь мне о тех молодых людях, кото’гые в свое в’гемя считали, что уехав в Аме’гику, они таки покинули Из’гаиль.
- Вп’гочем ладно, не будем увлекаться с нотациями. Я слышал в последнее в’гемя ты немножко взялся за ум и тебя даже можно поп’гобовать п’гиобщить к семейным т’гадициям. Скажи спасибо чуть не похо’гоненой тобой Са’гочке, и ее отличному чувству юмо’га. Если успеешь за сегодня подоб’гать в этом го’годе кого-нибудь, с кем дедушке будет таки инте’гесно погово’гить немножко за бизнес, я пожалуй тоже ’гешу, шо таки не з’гя те’гял в’гемя.
- Я вас таки умоляю, дедушка Мойше. – Развел руками Аввакум Леви, решив, что тут, мягко говоря, не самое подходящее время и место, чтобы затевать очередной спор на тему своего права на самоопределение. – Зачем такие хлопоты. У меня все с собой. Тетя Сара, шоб моей будущей жене быть на вас хотя бы слегка похожей, верните пожалуйста папочку с бумажками, на которой стоял тортик, вы ее таки все равно уже прочитали, а мне она еще пригодится.
Некоторое количество часов ранее.
Настроение у мистера Джеральда Саркоу было довольно таки паршивым. Сказывалось ли то, что он все еще не вполне отошел от «чудесной» смены в ходе которой ему удалось прочувствовать на себе если и не все, до довольно таки многие «прелести» общения как с идиотическим негрилой начальником, так и с отдельными, порой еще менее приятными криминальными элементами, да еще и поделиться с последними кое-какими наводками, из числа тех, что хотелось бы оставить на черный день? Или то, что этот самый черный день таки наступил и жить в этом_городе, становилось с каждым днем неуютнее, особенно тому, кто привык реализовываться в определенных, скажем так, не всегда законных областях, на которые в свое время легко закрывали глаза, а сейчас могли и расстрелять. Скорее всего, и то и другое.
Не доставило особого удовольствия ему и то, что кто-то, похоже, вернулся в его квартиру раньше хозяина и сейчас смотрел Его телевизор, запивая принесенный с собой попкорн Его же пивом. И если изначально его недовольство было обусловлено нежеланием общаться сейчас со своей бывшей (а у кого, еще могли обранаружиться ключи от его квартиры?), то увидев в кресле фигуру в полосатом костюме и надвинутой на макушку карнавальной маске он пришел к выводу, что снова был недостаточно пессимистичен.
- Мистер Саркоу. – Промурлыкал незваный гость, голосом, который последние несколько дней являлся Умному Охраннику в ночных кошмарах. – Уберите, пожалуйста, оружие. Поскользнетесь, уроните, прострелите себе что-нибудь. Денек и так выдался на редкость травматичным. Вот скажем мистер Джефф Кортни. Угораздило же в его доме сломаться лифту именно сегодня …
Еще парой часов ранее.
- Доброе утро, Мистер Кортни.
Человек в полосатом костюме присел на корточки возле хрипящего толстяка только что проделавшим спуск по лестничному пролету гораздо быстрее, чем ему того хотелось бы. Конечно, Джефф торопился на планерку, но не настолько, чтобы собирать ступеньки лицом, ради сомнительного удовольствия выгадать пару лишних минут. К сожалению, эта пара доброхотов, думала иначе, а спросить его на этот счет мнение слегка забыли. Судя по звукам, раздающимся сверху – двум его телохранителям высказаться тоже не дали, познакомив их с последними техническими достижениями прошлого века, в лице старого доброго электрического кнута.
Владелец дорогого, хотя и помятого костюма и дешевой пластиковой маски тигра, подал жест рукой своему подчиненному и громила пинком перевернул Кортни. В ударе чувствовалась немалая доля своеобразного злорадства, да и фигура громилы, несмотря на маску на его лице казалась Джеффу знакомой, но мысли об этом быстро вылетели у него из головы стоило ему, со стоном перевернувшись на спину, посмотреть в скрытые за дурацкой маской глаза человека в полосатом костюме. Сквозь прорези в пластике на Мистера Кортни смотрели Джунгли.
- Не уверен, что вы о нас слышали, но… - Произнес тот самым дружелюбным тоном, демонстрируя толстяку широкую зубастую улыбкую - …мы Жестокие Психопаты и Убийцы, так же известные как Общество По Борьбе с Начальническим Произволом…
На этом месте человек в полосатом костюме прервался и обратил взгляд на застывшего, и кажется, даже старающегося не дышать в его присутствии Громилу.
– А, вы еще здесь? Свободны, Мистер Три. Если понадобитесь – я вам позвоню. – Под ноги Громиле упал информационный накопитель. – Это на память. Так сказать, талисман. Сделайте дырочку и повесьте на шею или что-нибудь вроде того.
И еще часик назад.
У некого лица, известного Маркетологу как М3, в виду того, что запоминать имя этого идиота было бы лишней тратой мозговых ресурсов, поводов для недовольства жизнью было вдвое больше чем у двух перечисленных выше лиц. Тем не менее, он был вполне доволен жизнью, ибо имел на данный момент полный комплект рук и ног и первичных половых органов, а так же, в отличии от некоторых менее везучих личностей, не стал овощем после укола какой то неизвестной природы дряни. Чем в общем то не повод радоваться жизни. Опять же вон после смены отоспаться время есть. Тоже плюс.
Тем не менее, как известно, жизнь подлая сука, и радоваться жизни ему оставалось не долго. Настойчивые трели в дверной звонок заставили М3 подняться с уютной постели и преодолевая муки похмелья и недосыпа, осыпая бранью нежданного посетителя и прикидывая по дороге, с какой именно руки он заедет оному в ухо, открыть тому дверь.
- Я буду называть тебя Мистер Три. – «Осчастливил» его оный посетитель, проходя мимо М3 в его квартиру с такой наглостью, что тот даже не сообразил его остановить. – В честь третьей попытки. Где у тебя тут можно вставить эту штуку? Хочу, чтобы ты прочитал вместе со мной кое-какие интереснейшие записи и сделал пару выводов. Помнишь Мистера Смита? Это тот, который нес в руках стену, с терминалом из лаборатории. Он очень интересовался адресом того, по чьей вине ему пришлось это делать. Кстати, есть что пожрать? Я всю ночь на ногах, голоден как… - Взгляд нахального посетителя упал на висящую на стене, не иначе как с семилетней давности Рождества, дешевую пластиковую маску. – Таки ой!
- Мистер О Конорс, к вам тут опять этот..
Голос Лоры звучал на грани истерики, словно она увидела что-то довольно страшное, неприятное и удивительное одновременно. Скажем тигра в галстуке. Или пьяного Томми Гана без оного, голос которого доносился откуда-то с периферии, а вскоре показался и сам его владелец, в заляпанных кровью у подошвы туфлях, расстегнутой рубашке и с уже откупоренной и наполовину опустошенной бутылкой Джека Дэниэлса в руке.
- Четвертая, свали с дороги. – Бросил он секретарше, даже и не подумав задержаться на ходу.
Вломившись в кабинет Ирландца, словно медведь в чащу, не иначе, как окончательно потерявший связь с реальностью Маркетолог ногой подтянул поближе к рабочему столу бывшего начальника, плюхнулся в оное и поставил «гостинец» под нос Ирландцу.
- Стаканы в верхнем ящике стола, если я не ошибаюсь.
- Томми, мальчик мой, а ты уверен, что мы с тобой уже в тех отношениях, чтобы вместе пить на работе?
- Абсолютно. – Мотнулась вверх-вниз голова Маркетолога - К тому же у меня веский повод.
- Ммм?
- День рождения. Кажется уже третий. За этот месяц. И еще дедушка приехал.
Придя по здравому размышлению к мысли о том, что Джек Дениэлс, который судя по запаху из открытой бутылки, с приличной долей вероятности, все был таки все же настоящим и стоил небольшое состояние, на дороге не валяется, толстяк достал таки из стола стаканы и разлил в них янтарного цвета жидкость. Себе побольше, Гану поменьше. И так паразит проклятый уже половину бутылки где-то успел оставить.
- Как же, наслышан про твоего дедушку. – Задумчиво протянул Ирландец, кажется начиная догадываться в каком направлении потечет разговор дальше.
- Отлично. – Отозвался Томми, прикладываясь к стакану, который толстяк, вроде бы, предназначил для себя и открывая принесенный с собой чемоданчик, в коем как правило носил аккуратные папочки с документами. – Значит, про его таксу за «чуть-чуть по’гово’гить п‘го бизнес» мне объяснять не придется. Деньги надо будет до вечера достать, в идеале до обеда. Ждать дедушка не любит, постарайся назвать точное время, на которое мне надо назначить тебе встречу.
- Стоп стоп стоп! – Замахал рукой, чуть было не подавившийся виски Ирландец. – Какая к дьяволу встреча, Ганн? Ты что в городе неделю не был? Ты не видишь что происходит?! Убери свои бумаги к чертовой матери. Слушай, Томми, мне конечно понравилась твоя деловая хватка, и мы вместе провернули удачное дельце, но на этом все. Баста. Сейчас не время и не место для новых афер. Допивай свой стакан и проваливай из моего кабинета.
Повисла долгая пауза, в ходе которой Ган, действительно допил содержимое своего стакана, убрал обратно в чемоданчик наполовину вынутую из него папку и окинул бывшего боса долгим, задумчивым взглядом, примеряя на него подходящую шкуру, в рамках своего нового восприятия.
- А ведь ты тоже когда-то был хищником.
- Что?
- Хищником. Ну знаешь, зубы когти, нюх, все такое. Ты похож на старого растолстевшего льва. Когда то ты был молод, когти остры, гормоны бродят в теле, каждая самка твоя. Но время шло и ты привык к хорошей жизни. Задница короля зверей приросла к мягкому трону. Вместо охоты – сплошные интриги против подрастающего молодняка, не дай бог кто-то из них отрастит достаточно острые клыки, чтобы покуситься на твое место в стае. Вместо удовольствия от жизни, постоянный страх потерять свое теплое место. И все бы ничего, до тех пор, пока жизнь шла гладко, но тут бум, бам, тарарам, и саванна горит с четырех сторон еды становится все меньше, а весь твой прайд начинает коситься на тебя голодными глазами. Прятать голову в песок и искать лежку поглубже в такие времена – не самая лучшая тактика, Конорс. Рано или поздно в нее нагрянут охотники. Нужно или уматывать куда подальше, прихватив с собой столько деньжат сколько сумеешь за раз реализовать не привлекая ненужного внимания, или затачивать клыки обратно и идти в бой, ведь те, кто переживут облаву поделят между собой все освободившиеся охотничьи угодья. Понимаешь о чем я говорю? И если ты слишком стар для подобного дерьма – у тебя есть уникальный шанс пристроиться в кильватер тому, у кого на это хватит духа и считать себя кем-то вроде моего мудрого наставника. Как то так, Мистер О’Конорс.
- Да как ты вообще сме…
Лицо Ирландца, от прилившей к нему крови, разогнанной по жилам гневом приобрело цвет спелого, даже самую малось перезрелого томата, а сам он, сжимая пудовые кулаки, которыми, говорят в свое время разбил не один нос в подворотнях гораздо менее благополучных районов, медленно поднимался из кресла, не иначе, как намереваясь вспомнить эти моменты из своей славной юности. Однако на середине движения, он практически физически наткнулся на взгляд «малыша Томми», который был столь же пьян, как направленный тебе в лицо раструб гравитационной пушки. Пару долгих минут нависавший, над столом, словно готовый к извержению Везувий над Помпеями Ирландец и откинувшийся на спинку стула Маркетолог мерились взглядами. Наконец, выпустив воздух двумя раскаленными струями через мясистые крылья носа, Конорс опустился обратно в кресло.
- Ладно. – Проворчал он наконец. – Давай сюда свои бумаги. От того, что я просто взгляну на них от меня не убудет.
- Начинать с желтой. – Протянул ему веер из разноцветных файликов Томми.
- Ты меня совсем за идиота держишь? – Снова начал заводиться Ирландец, бегло пробежав глазами по указанному файлу. – Сейчас каждый патрон под тремя учетами. Стоит нам начать сбывать оружие такими партиями.
- Кто говорит об оружии. Открой синюю папку.
- Экспериментальное что? Где ты вообще…
- Подпись внизу листа.
- Проклятье. Не знаю как тебе это удалось, но где мы по твоему найдем перевозчика для…
- Передвинь интерком ко мне поближе и через две минуты будешь разговаривать с тем, кто за это возьмется.
…
- Ладно. – Подытожил толстяк спустя еще минут десять споров и демонстраций серьезности своих намерений и слов. – Миллион на руках у меня будет часам этак к трем. Что-нибудь еще?
- Я хотел одолжить у тебя Васкеза на пару часиков. Надо наведаться в одно место.. в определенно компании.. а тот громила, с которым я приходил в прошлый раз на задании. И тот которым я планировал его подменить внезапно приболел.
- Васкез три дня как на больничный ушел. Ты уже забыл, кто ему все зубы повыбивал в прошлый визит?
- Таки ой… что за день то такой? Ну, тогда я точно пойду. Время - деньги.
- Эй малец!
- Что еще?
- Бутылку то оставь.
- Обойдешься.
Глядя из окна своей летающей «кареты с мигалкой», которую Марко, его восьмой счастливый ключик, без труда организовал до нужного места, стоило ему услышать край намека о том, про какие «разговоры за бизнис» может в скором времени пойти речь, на убираемые бульдозерами горы трупов, Мистер Ганн тихо радовался имеющейся пока у него возможности не скрывать ни от кого свою нервозность. Запустив ладонь под воротник рубашки он, немного дерганными движениями скреб плечо. Это было глупо, но помогало немного снять напряжение.
Стоило голосу Мажора в трубке назвать адрес, где сегодня на пару минут можно было застать его благоверную, за двенадцать маленьких солнышек, формирующих его личную звездную карту неведомого уголка космоса, на спине Томми напомнили о своем существовании. И по мере того, как они приближались к место, где он ими обзавелся это зуд от них становился все сильнее. Не то место, где и в экзе то ему хотелось бы появиться во второй раз, а ведь сегодня, если пользоваться сленгом одной примечательной личности, Тигр по имени Томми вместо Большой Железной Шкуры обошелся тонкой и полосатой. Зато своей.
В помещение лаборатории, впрочем, Маркетолог шагнул уже в идеальной боевой готовности. Идеально повязанный галстук – словно фамильный герб на «латах делового человека». Шаг четкий, размеренный, словно удары метронома, гулко отзывающиеся эхом от голых стен при каждом соприкосновении каблуков с полом. Взгляд внимательный и в то же время скучающий, его здесь ничего не удивляет и почти ничего не интересует. Кроме двух присутствующих тут людей, конечно. Миссис Малкович, похоже, погружена в работу возле своего рабочего места. Конечно, о его визите она знает, но приветствий от нее дождаться, похоже, не выйдет. Что же то Мажора…
- Хлебни.
На колени привалившемуся к стене и, кажется, переживающего не самые лучшие минуты в жизни однокашнику упала откупоренная, но почти не тронутая бутылка Джека Дэниэлса. Спросить у еврея где он ее откопал и с какой это радости вдруг решил поделиться, впрочем, не удалось, кинул тот ее на полном ходу не оборачиваясь, и судя по всему, на беседу не был настроен даже если Мажор вдруг был на нее способен. Еще не войдя сюда Маркетолог определил для себя правила текущего разговора. Семь минут. Семь слов. Потратишь больше – просто разворачивайся и уходи. Одно слово он уже израсходовал, да и минута первая уже пошла.
- Том Ганн.
Сухо представился он в качестве альтернативы приветствию, опуская такие вещи как «я звонил сегодня», «это обо мне говорил Джонни» и прочее. Вместо этого на стол перед ученой легли две папки с парой файликов. Синяя сверху, желтая снизу. Сам же переговорщик сделал шаг назад, чтобы случайно не заслонить собой что-нибудь к чему потянется «клиентка» и скосил глаза на часы, всем своим видом показывая, что каждая лишняя секунда, которую он тут проводит обходиться ему как минимум в тысячу долларов уплаченных из собственного кармана. Впрочем, судя по всему, это ничуть не мешало ему краем глаза следить за реакциями Виктории. Когда та прочитала две трети «синего» документа, и открыла рот, очевидно, чтобы что-то спросить, он опередил ее на половину секунды.
- Второй файл.
Желтая папка была поднята из забвения стола и столь же бегло, прерываясь ответы по видеоконференции и введение препаратов в нечто, выглядящее крайне нелицеприятно, но стоило полагать, что все же довольно придирчиво прочитана. После чего снова наступила очередь синего документа и его последней трети. Экспрессией и подвижность продолжающего сверлить взглядом часы Гана могли бы посоперничать со статуей. Пять минут. Пять слов.
- Подпись.
Голосом часового механизма, то ли напомнил, то ли утвердительно попросил Ганн, заметив в позе Виктории признаки окончательно оформившегося согласия. В списке предполагаемых вариантов возможных товаров проставили прерывистую линию галочек в предназначенных для них квадратиках. Кажется больше половины. На последнем листе поставили размашистую закорюку.
Подождав еще пару мгновений, пока миссис Малкович потеряет интерес к документам и изменит положение в пространстве, Маркеторг забрал со стола папки, и не оборачиваясь отправился к выходу, задержавшись исключительно для того, чтобы реквизировать у Мажора успевшую наполовину похудеть бутылку. Шесть минут, двадцать четыре секунды. И даже осталось в запасе одно слово, которое вполне можно произнести перед тем, как он переступит порог. Ну, например…
- Леитраот.
|
|
12 |
|
|
|
|
Доктор Дерек Редхилл озадаченно выпрямился в своём кресле, не зная, что ответить на паникующую тираду санитаров, прибежавших из одного из операционных боксов МедикГруппа, кроме немого проклятия своей "счастливой звезде". Смена только начинается, а уже происходит какая-то непередаваемая гадость. Впрочем, он уже сам знал всё происшествие от и до без того, чтобы в его кабинете кто-то орал и молил о спасении. Все данные с камер того злополучного бокса S-07 уже пришли по тонкому кабелю, уходящему ему в затылок.
- Я слишком стар для такого дерьма... - не этих слов ждут от тебя подчиненные, когда приходят к тебе, прося помощи с чрезвычайной ситуацией. И было с чем - пациент-раннер, отказавшийся от услуг хирурга, сошёл с ума прямо в операционной.
Тот пациент, по словам санитара смены, "С порога был каким-то стрёмным". Фигура в глухом и довольно архаичном по меркам АИ экзоскелете, пошатывающаяся как пьяная, но двигающаяся с какой-то устрашающей целеустремленностью, словно там внутри не человек, а запрограммированный робот. Когда он снял шлем, дежурная администратор, уже далеко не девочка и повидавшая немало, чуть не сбежала из-за стойки, настолько страшным было это лоскутное лицо и ненавидящий, кажется, всё взгляд стеклянных глаз. Тихим и "злым, шо аж до мурашек" голосом пациент потребовал выделить ему операционную, предъявив какой-то документ, по которому он был опознан как "Лицо, обладающее ограниченным доверием АИ". На вопрос, какая помощь ему потребуется, он попросил дозу церебро, робо-хирург и пару шприцев противошокового. Уже с этого момента можно было сказать - пришёл раннер, и раннеру жалко денег на нормальную установку, он попытается всё сделать сам. В своё время в клиниках нижних колец доктор Редхилл насмотрелся на последствия такого. Подчас доходило до смешного с точки зрения весьма черного медицинского юмора - чего стоит, например, поставленная задом наперед нога, нейроускоритель, болтающийся вне тела, или попытка вставить фабрику крови вместо сердца? Но то, что произошло дальше, внутри бокса, было невиданным даже для него.
Клиент, раздевшись до белья, введя себе церебро и программируя робо-хирурга, шептал про себя что-то, похожее на мантру. Когда он закончил, он просто сел на хирургический стол, неестественно выпрямившись, и замер. Чего стоило ожидать дальше? Наркоза, а потом операции? Не было никакого наркоза, даже банального обезболивания. Манипуляторы робота-хирурга впились ему в левую часть затылка, распиливая и ломая кости и оставляя вокруг обломки и брызги крови. Как и можно было ожидать от человека, раннер орал, когда робот резал его по живому без обезболивания. Но его крики были... нет, это невозможно, даже самый повернутый мазохист не может получать удовольствие от трепанации без наркоза! И ещё... Он сидел всё так же прямо, будто тело его свело постоянной судорогой.
Прямо сейчас манипуляторы подносили к дыре в черепе нейролинк. Доктор Редхилл вернулся в реальность своей комнаты и понял, что секунд на десять отключился. Было в этом ужасе что-то, что заставляло смотреть на него во все глаза, словно отвести их будет непростительной слабостью. А дежурная смена всё ещё ждала его распоряжений. Спокойно, Дерек. Спокойно. Ты не для того топтал границу медиком в бригаде быстрого реагирования, чтобы сейчас мандражить при виде поехавшего раннера. Спина приняла былую прямую строевую осанку, плечи сами собой расправились. Ясность мысли и командный тон вернулись, разум, как им и преподавали в учебке ту бездну лет назад, следовал за телом.
- Не входить в бокс, пока он жив. Подготовить уборку, тело сжечь. Контакты свести к минимуму. Я буду в курсе, - короткие распоряжения разрядили молчание в комнате, дали всем отмашку действовать. Где есть профессионализм, не должно быть места неопределенности.
А потом внимание доктора вернулся туда, в тот страшный блок.
Пациент сидел недвижимо, а манипуляторы заканчивали зашивать раны вокруг новой имплантации. Камера с другого ракурса показывала, что этот урод улыбается во весь рот. Скорее всего, предсмертная или посмертная судорога. Но как он, чёрт его побери, сидит?
- Уборку в S-07. Семиминутная готовность, - произнес доктор в селектор. С такими ранами долго не живут. Если раннер не сдох от шока, сдохнет от кровопотери.
Семи минут не потребовалось. Через четыре сумасшедший маньяк встал со своего места и пошёл к выходу из блока. Удивительно, но его походка была сейчас много твёрже, чем когда он пришёл, будто свежие разрезы не доставляют ему никаких неудобств. Он облачился в экзоскелет и постучал в дверь, чтобы его выпустили. Камера показала, как этот стук опустошил весь коридор.
Доктор Редхилл решил действовать.
- Освободите коридор S, я открываю блок. С пациентом в контакт не вступать. При любых неадекватных действиях пациента я вызываю СекьюрФорс. В коридоры не выходить, пока он не покинет здание.
Доктор не мог сказать, что только что произошло. Скорее всего, операция, причём успешная.
|
|
13 |
|
|
|
|
Если так подумать, переломный момент для Мажора наступил несколько дней назад - когда, после "допроса" будущей супруги он валялся в больничке, радуясь уже хотя-бы тому, что остался жив. Вообще, если так подумать, именно эта радость "то что остался жив" была в его жизни второй по частоте после радости секса. Конечно, сейчас его грохнуть стало уже довольно сложно - но дорогая жена не перестаёт пытаться. Ну, то-есть она просто работает, а он - помогает, да. Как и, по-видимому, в этот раз. То же "Одень, что не жалко" сразу заставляет вспоминать про то свидание на полосе препятствий. Опасных для жизни и здоровья - а как иначе?
"Оп-па. Да, похоже, Вика развернулась тут не на шутку..." - Бодренько придя по нужному адресу с Кали за плечом и бросив задумчивый взгляд на дронов (Морлоку бы наверняка понравились - если этому мелкому существу вообще может что-то нравится), Джимми зашёл внутрь.
"А чо я сразу-то?" - вопрос так и остался незаданным, хотя и вертелся на языке. Не в первую очередь потому-что дорогая жёнушка ("аппетитный попец...") ответила на него ещё до, в общем-то, самого вопроса. Ну, солдаты его не удивляли - всем жить охота. А вот медлительность дронов... Это что это такое ему надо будет держать?
Ответ был получен довольно скоро - держать ему надо будет людей, которых Вика обкалывает очередной своей разработкой. Ну, по большей части людей. Странно, что этого не могут сделать дроны - но, видимо, тут какие-то свои заморочки с тем, чтобы нормально держать тело, при этом не сломав и не отпустив его случайно.
И - сразу его ожидал крайне неприятный сюрприз в виде знакомого лица (ну и не только лица) подопытного - а точнее, подопытной. Мажор мог только гадать, как эта девчонка из Лайфзоны оказалась в таком месте. Не иначе как дражайшая жёнушка узнала о его вчерашних похождениях и решила таким образом убрать конкурентку. А заодно и проверить его на верность. Или нет? Иногда Джимми с трудом понимал Вику.
В любом случае, шок не помешал ему двумя широкими жестами спеленать бедную девушку, которая - слава богу - не успела его узнать (а точнее, сообщить об этом на весь блокгауз), ну а Вика в этот момент уверенными движениями обколола подопытную своей химией.
Ну а дальше всё прошло попроще - Мажор уже знал, чего нужно ожидать от ближайшего часа, и мысленно настроился на "держать и не пущать". Благо, среди подопытных не было ещё предыдущих любовниц Мажора (эх, Хезер...), так-что дальнейшего шока мужчине удалось избежать. Ну а когда со всеми было покончено и можно было облегчённо выдохнуть (одновременно заращивая самые глубокие царапины, укусы, порезы и прочие следы членовредительства) - то и предложение задержаться до вечера и закончить работу выглядело не таким уж и плохим. Да и скоротать свободное время они наверняка смогут с пользой и удовольствием.
...
- То-есть, именно из-за вот этой смеси подопытные стали такими резвыми, как-будто их накачали всем, чем можно в этой жизни? - Мажор задумчиво рассматривал инъектор с подозрительного рода густой жидкостью болотного цвета. Конечно, в определённой степени эта смесь была опасной - в той степени, из-за которой пятеро подопытных уже были в состоянии клинической смерти, а шестая - в коме... Но зато их резвости можно было даже позавидовать.
- Хм... - Задумчиво осмотрев вены на собственной руке, Мажор посмотрел на потолок. Суперопасная дрянь, от которой окочурились почти все, кому её ввели. Даже сама Вика говорит, что эта хрень ещё не проверена и может убить кого-нибудь с организмом послабее... Но ведь у него-то этот самый организм перерабатывал такую дрянь, от которой другой бы уже давно загнулся с гарантией. Да что там - он, при должном желании. мог и свинец переработать - ну, точнее выдавить. Так-что один укол его наверняка не убъёт...
...
- Вухум... - Поднявшись с грязного пола, на котором он несколько минут изгибался в конвульсиях, Мажор отряхнулся, снова взглянув на руку - а точнее, на пульсирующие под кожей вены. Разошедшийся по всему телу огонь исчез, добравшись до сердца и головы, он был жив, чувствовал себя не так уж и плохо... Похоже, его СуперМажорное тело переварило даже эту дрянь. Хотя кое-что осталось - мир начал ощущаться немного острее, немного увереннее. Похоже, именно так эта штука работает. Можно сказать, небольшой бонус к радости жизни. Точнее, к радости не сдохнуть после очередного свидания с женой. Но... "То что нас не убивает - делает сильнее". Может-быть, оно того стоило.
|
|
14 |
|
|
|
|
МедикГруп. Как будто знакомое место. Смутно знакомое. Да, точно, лаборатория. Она была похожа. В целом, это объяснимо: у хирургии и электроники схожие требования. И визуальный стиль тоже схожий. Интересным было то, что все здесь смотрелось все же куда более утилитарным, чем прилизанные и блестящие коридоры клиник Экцельсиора. Особенно сейчас, когда тут было не протолкнуться, несмотря на общий карантин.
Несмотря на то, что ее вчерашняя встреча с хирургией прошла несколько необычно, но довольно приятно в итоге, Фрида изрядно нервничала. Наверное, она не должна была. Тут работают профессионалы. Да-да-да... Но ведь не просто так "более эффективные" импланты, которые она принесла с собой в аккуратных черных коробках, не производят и не любят ставить? Да, причина должна была быть. Например, длинный список побочных эффектов, из которого Келли с трудом поняла от силы половину, и ещё краткую сводку. Или, например, значительно меньшую надежность тех же пальцев. Но отступать уже, пожалуй, поздно. Да и не стоило. Совершенно не стоило. В конце концов, какая разница? Ну, будет плохо этому мешку мяса. Ему и так плохо. Он отвлекает от важного. К тому же, это не должно быть действительно опасно: неприятно и неудобно, но с этим можно мириться. Нужно мириться. Нет, неправильное слово. Просто забыть и не замечать. Зато там, где это имеет значение, все должно быть лучше. Да-да. Лучше...
Следующие минуты прошли примерно как и в любой другой нормальной больнице, где она раньше была. Ну, оборудование, конечно, сильно посовременнее, но, будучи не очень знакомой с медициной, Фрида вряд ли смогла бы его по-достоинству оценить. Резала её какая-то строгая женщина, от которой к различным устройствам явно шло не менее полудюжины проводов. И, несмотря на то, что изначально она выглядела полностью соответствующей безразличному и торопливому ходу событий, после пробуждения Келли была ошарашена переменами. А ещё... Ой... Несколько... Плохо... Голова болит...
- Можете не торопиться. У нас есть ещё около часа. Лучше расскажите о своих ощущениях. А ещё можете сами попробовать заняться диагностикой, раз уж нейролинк у вас все-таки есть. Куда эффективнее, чем пытаться изъясниться словами, - бодро и довольно дружелюбно заговорила хирург, держа в одной руке кабель, а в другой - небольшой планшет.
- Раньше со мной не говорили в операционной. Что-то не так? - слабо, глотая части слов поинтересовалась Келли.
- Нейрохирургия, - доктор пожала плечами. - Надо проверить, что все прошло хорошо, и мне нужно ваше содействие. ВоенТех будто специально не соблюдает наши медицинские стандарты, хорошо хоть порты не трогают.
- Хорошо, - согласилась Фрида, позволив подключить к себе кабель и уже изучая инструкцию. Так, минуточку. Системное время...
- Восемь часов?.. - вырвалось у неё после понимания, сколько она здесь пролежала. Она была абсолютно уверена, что стандартная операция по переключению имплантов одного типа в уже установленные порты - дело довольно быстрое, даже если при этом требуется вскрытие черепа. И должно было пройти быстрее раза эдак в два-три.
- Ну да, и я о том же, - ответили ей с тяжелым вздохом.
Ещё примерно минут тридцать прошли в практически полном молчании: как и договорились ранее, через нейролинк работа шла куда быстрее и точнее, когда вопрос касался получения конкретных показателей, а не разговоров за жизнь. Впрочем, когда процедура подходила к концу, миссис Уокер, как она представилась, снова нарушила молчание:
- Для справки: вы же, конечно, в курсе, что вам стоило бы выкинуть вашу старую железку и поставить нормальную фабрику крови, отдельно провести полное переливание, после чего устроиться на реабилитацию в стационаре на пару недель без нервного напряжения, физических нагрузок и использования низкокачественных медикаментов? Это не считая возможных косметических процедур, - как-то немного грустно отметила она.
- Догадывалась. Теперь знаю. Нет у меня такого времени, - ответила Келли.
- Просто чтобы знали. Будут время и деньги - обязательно приходите. Нельзя так жить. Задумайтесь.
Фрида промолчала. Ну что тут можно было рассказать? Про уже-не-ОАН? Про то, что её, в общем-то, не очень волнует? Про то, что... Что... Келли зажмурилась, давя почти беззвучный всхлип. Нет. Рассказывать было нечего.
Вторая операция прошла куда быстрее, хоть после нее к головокружению, боли и тошноте, которые, как выяснилось в ходе диагностики, были вполне нормальным явлением, добавилась какая-то мерзкая, ноющая тяжесть в руках. Которая тоже была нормальной. Этого следовало ожидать. Просто не обращать внимания. Не обращать... Ой... Келли покачнулась, облокотившись на стену, когда уже начала собираться и уходить.
- А рекомендации все же посмотрите, - раздался голос из-за спины.
- Д-да... Хорошо.
Интересно, это был такой хитрый способ продать услуги медцентра, суммарная стоимость которых явно исчислялась сотнями тысяч, или эта женщина правда заботилась о пациентах просто от души? Может, и то и другое? Кто знает. Ай...
Тем не менее, вернувшаяся поздним вечером и страшно недовольная жизнью Фрида, как оказалось, ещё не дошла до пика неприятных ощущений. А выяснилось это довольно просто: девушка внезапно проснулась посреди ночи от того, что что-то страшно жгло ей лицо. Что бы это? Больно... Лицо ей вроде не резали, так? Она медленно отодвинула тонкое одеяло, которое казалось подозрительно тяжелым. Так, рука тоже болит... Ну хватит, что это?
О, понятно. Ветер. Легкий осенний ветерок, созданный системой климат-контроля, потому что открывать окна сейчас небезопасно, каждым порывом будто пытался содрать с неё кожу. Да ну, бред какой-то, это что, и есть та самая "повышенная чувствительность"? Так, встаем... Бабах. Келли, не рассчитав усилий, рухнула на пол на подкосившихся ногах. Громкий вскрик. Больно! Ну... Почему? Почему это так? Ведь люди как-то с этим живут? Никто не стал бы... Правда? Подъем... Каждый шаг давался хватающейся за предметы Фриде нелегко. Так... Где же эта... Где же это... Где... Вижу! По-идее, наркоману со стажем было странно бояться уколов иммуносуппрессора. Не в этот раз. Отказывающее тело явно собиралось ей напомнить. Уф... Это даже хуже, чем ломка от форте, она хотя бы быстро проходит... А ей... Так... Жить?
Не важно. К черту боль, к черту людей, к черту жить. Она уже думала об этом. Она знала правильный ответ. Пальцы аккуратно легли на холодный пластик деки. Холодный.. Нет? Теплый? Почему? Подождите... Одно касание приносило облегчение. Спокойствие, позволяющее забыть о том, что происходило. О том, как чертова серость не просто стремится навредить ей. Она жжет, душит и выдавливает Келли из себя. Выдавливает... Туда. Туда, куда уходили краски. Туда, куда бодрым ручейком утекала её жизнь. Нет, не её. Этого проклятого тела. Бесполезного, сгорающего ради чего-то действительно важного... Ради... Там. Ради Него. Да... Да-да. Нужно идти. Идти, сейчас. Пора вспомнить, топливом для чего стало это тупое мясо.
Спустя несколько минут, Фрида, громко лязгая надетым экзоскелетом, выбежала на улицу, в лайфзону. Нет, не здесь. Не то место. Нет, ей нужно было идти дальше. Дальше... Куда? Келли воткнула провод нейролинка в порт висящей на спине деки. Дальше. Туда. Она знает. Почему она не видит? Воздух больше не обжигал её, но было кое-что ещё. Этого не хватало. Укол.
Ветреная осенняя ночь. Легкая дымка облаков, затягивающая гаснущие звезды. Лунный диск, разрезающий темноту над далеким замком, местом тайн и силы. Там... Где... Она ухватилась за невидимую нить. Сердце забилось чаще. Она услышала это. Она вдохнула это чувство, впуская в себя. Теперь она видела. Туда. Пора идти. Юная девчушка, улыбнувшись уголками губ, мягко скользнула вперед. Она бежала туда, откуда раздался зов. Туда, где она должна быть. Быстрее и легче, чем когда-либо. Так, как и должно быть.
|
|
15 |
|
|
|
|
Нью-Вашингтонская резня энергомечом.
— ...указаны на тактической карте. Цветовая "легенда" обозначает уровень угрозы, градации растут от зеленого через желтый до красного. Оплата, соответственно, тоже. Доставка ховеркрафтами СекьюФорс до точки высадки — бесплатно. Эвакуация после подтверждения снижения уровня угрозы в секторе — бесплатно. Экстренная эвакуация — согласно тарифам на услуги СекьюФорс...
Пако слушал брифинг, разглядывая медленно переливающуюся оттенками тактическую карту, и думал, что он здесь делает. Вряд ли ТотБанда подписала бы его, Джека и Смита на подобное мероприятие, если бы крайне не нуждалась в деньгах. Впрочем, глубоко в финансовые вопросы Пако не лез — ему было достаточно того, что на счет медицинского центра, в котором находилась Малика, исправно поступали средства.
Впрочем также нельзя было исключать и идейные соображения — в конце концов, Диктатор полжизни провел, воюя за каждый квадратный метр родной земли с тварями, которые сейчас рыскали вокруг Нью-Вашингтона.
Тактическая карта внешних колец была похожа на пёстрый бабушкин платок — при условии что бабушка во время вязания немного перепутала имунномодуляторы с церебро. Еще неделю назад Пако не задумываясь ткнул бы пальцем в самый кроваво-красный сектор, и максимальная оплата была бы совсем не первой причиной. Но сейчас, когда он перестал нуждаться в горячке боя, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, когда у него было о ком заботиться и куда возвращаться, когда, в конце концов, ему было что терять — он отнесся к выбору миссии достаточно взвешенно и осознанно, выбрав один из опасно-оранжевых секторов.
Все-таки ТотБанде нужны были деньги.
Работы хватало всем. СекьюФорс, несмотря на всю мощь корпорации, которая стояла за ними, не могли успеть везде и сразу, поэтому массово привлекали к работе боевиков всех мастей, в том числе и бывших раннеров — в первую очередь, гонорарами. Уцелевшие после массового артиллерийского удара опорные точки, оставшиеся за периметром Великой стены, нуждались в бойцах для защиты, в бойцах для добычи материала, в бойцах для разведки, и наконец в бойцах для зачистки разрастающихся гнезд.
Работа, в том числе, была грязной. Угроза подхватить неизвестную заразу от малейшей царапины, нанесенной тебе любой тварью с размерами от кошки до слона, придавала легкий и вполне оправданный оттенок паранойи процедурам дезинфекции. От используемых для наружной очистки химикатов экза покрывалась белесыми разводами окислившегося металла. Товарищ по команде, неосторожно словивший чей-нибудь коготь или костяную иглу, мог рассчитывать с одинаковой вероятностью на пакет первой помощи и на пулю в голову. И ко всему можно было добавить прелести ведения боя с городской герильей: ударить по отряду, слишком углубившемуся за весьма условную линию фронта, могли со всех сторон, в том числе сверху и снизу — торчки и ктулхи не брезговали ни крышами, ни канализациями.
И, в конце концов, работу нужно было делать, иначе Нью-Вашингтон рисковал захлебнуться в ревущей, безмозглой, тупой и кажущейся бесконечной волне биомассы.
Располовинив почти надвое клыкастое и когтистое чудище, Пако ногой отпихнул его к подоконнику и выглянул в окно, обозревая улицу с высоты десятого этажа. Штурм-группа во главе с Джеком внизу выходила из соседнего здания, и яркое пламя в окнах за их спинами возвещало о том, что очередное гнездо уничтожено. Этажом ниже из окна высунулся блестящий затылок шлема напарника Пако, с которым он прикрывал тылы. Рядом появилась рука в бронеперчатке с поднятым вверх большим пальцем.
— Эвакуация через две минуты, — скучным голосом чирикнул коммлинк. Пако развернулся было, чтобы вернуться к лестнице, но вдруг пол под его ногами дрогнул.
— Что за херня?! — в голосе наемника разом добавилось эмоциональных ноток. Пако настороженно замер, пытаясь понять, откуда пришла вибрация, и тут здание вздрогнуло от самого основания. С улицы донесся грохот взламываемого асфальта, и тут же послышался звучный рокот пулемета Джека.
— Сранье, — буркнул Пако, подхватывая тушу мутанта и выпрыгивая в окно. Бежать до лестницы было, скорее всего, некогда.
Полет был недолгим. Туша вместе с компенсаторами экзоскелета в достаточной степени смогла амортизировать падение, чтобы обойтись без каких-либо повреждений. На мелочи в виде бурой кровищи и кишок, свисающих даже с щитка визора, можно было не обращать внимания.
Насчет отсутствия времени для спуска по лестнице он определенно не ошибся — с момента треска ломаемого асфальта прошло едва ли пять секунд, но двое штурмовиков из их отряда уже корчились, пришпиленные к стене костяными иглами толщиной в руку, а остальные прятались кто куда под шквальным обстрелом. Лишь Джек изредка огрызался из своего пулемета, однако колонна, за которой он укрывался, стремительно таяла, обрастая кучей костяной крошки вперемешку с осколками армированного бетона. В качестве нападающих выступал десяток тварей наподобие той, которая обеспечила Пако своеобразную "подушку безопасности", однако они не вызвали бы у отряда никаких затруднений, если бы вслед за ними из дыры в асфальте размером с тоннель метро не выбралась помесь гигантского паука с трицератопсом. Мощный костяной воротник принимал на себя пули из крупнокалиберного пулемета без видимых последствий. Покрытая роговыми наростами морда размером с танк живо поворачивалась на гигантской шее, и весьма бодро плевалась костяными иглами из защечных мешков прямо под жвалами, в прямом смысле переплевывая по скорострельности пулемет Джека. Когтистые паучьи лапы скребли асфальт, переламывая его как бумагу, но монстр не спешил покидать укрытие, и оставалось только догадываться, сколько тонн туши пряталось дальше в дыре. Пако едва успел перекатиться в подъезд здания, из которого только что выпал, когда огромная пасть отправила в его сторону с десяток игл, дробным пунктиром отметившим его перемещение на асфальте. Джек попытался воспользоваться возникшей заминкой, но тут же разочарованно отпрянул обратно в свое заканчивающееся укрытие.
— Да ему похер, — Пако уловил нотки досады в хриплом басе Джека в коммлинке. — Здесь Смит нужен с Иерихоном.
— Смит в "красном", — обронил Пако в ответ, прокручивая в голове варианты.
— Если это, мать его, всего лишь "оранжевый", то что же в "красном" творится?! — третий голос кого-то из наемников был изрядно на нервах.
— Гранаты есть? — вместо ответа спросил Пако.
— Последняя "зажигалка" ушла в гнездо. Остался "Туман", но толку с него?
— А что терять? Бросай, может время выиграем.
Металлический цилиндр звякнул по асфальту, раздался звучный хлопок, и через секунду глухие плевки смолкли. Пако осторожно высунулся за разбитую дверь, и увидел лишь плотную молочную завесу, которая заволокла всю улицу.
— Похоже, он стреляет на визуальный контакт... — сказал он в коммлинк, и в этот момент из тумана на него молча прыгнул уродец поменьше. Пако на всякий случай отклонился в сторону, максимально скрываясь в дверном проеме, и взмахнул мечом. Тварь с почти отсеченной головой еще не успела коснуться асфальта, как мимо лицевого щитка экзы просвистел еще пяток игл.
— ...и на звук, — закончил мысль Пако. — Отвлеките его, но не подставляйтесь, в тумане мелкие мутанты прячутся. Я пошел.
Он снова высунулся за угол, и медленно поставил ногу на асфальт. Экза едва слышно клацнула металлом, и по ботинку Пако чиркнула костяная игла — к счастью, рикошетом. Не дожидаясь остальных подарков, Пако спрятался назад.
— Сраньё, — выдохнул он в коммлинк. — В экзе без шансов.
— А снимешь ее, я тебя сам пристрелю потом. Для дезинфекции, — мрачно пошутил Джек.
— Меняем план. Каждую секунду со своей стороны давайте залп. Буду маскировать шаги. Начали...
Под грохот оружия дело пошло немного веселее. Пако помнил, что от двери в подъезд до дыры в асфальте было около ста метров — сотня шагов с его ростом. Первый десяток Пако прошел, делая паузы в три залпа из предосторожности, но тварь похоже не слышала его, и он двинулся уже на каждый залп, негромко бормоча себе под нос "и раз, и раз", чтобы фиксировать ритм. Движение стало напоминать замысловатый танец со смертью, клубящийся туман вокруг завораживал, и в результате Пако едва не наступил на мелкого мутанта. Тот настороженно обнюхивал асфальт, не обращая внимания на отрывистые залпы неподалеку, сопровождаемые глухими плевками большого монстра, и, к счастью, сидел спиной. Пако бесшумно занес энергомеч над головой уродца, но вовремя вспомнил, что произошло у подъезда минуту назад и застыл.
— Джек, — прошептал Пако в коммлинк, — ты меня на "тактичке" видишь?
— Нет, — хмыкнул Джек, — ты ж в "Тумане".
— Ср-р-ранье, — раскатистым шепотом прорычал Пако, не отводя взгляда от твари перед ним. — Я прошел сорок шесть шагов, и передо мной сидит мелкий, которого я не могу зарубить. Возьми сектор на двадцать пять метров от здорового урода, и веди на меня. Только прекращай стрелять сразу же, как я скажу.
— Без базара, — сказал Джек. Где-то в тумане загрохотал пулемет и уродец вскинул голову, оглядываясь. Через секунду уродливая башка разлетелась как дыня, словив, кажется, сразу две крупнокалиберные пули.
— Стой! — шепотом выкрикнул Пако, кожей ощущая, как пули рвут воздух перед визором экзы, заставляя туман скручиваться в интересные клубки. Джек перестал стрелять.
— Хвала*, — выдохнул Пако и двинулся вперед, переступая труп.
Еще через минуту он уже слышал утробное бурчание в нескольких шагах перед собой. Что ж, вторая часть плана была еще безумнее первой. Глубоко вдохнув, Пако включил внешние динамики экзы и истошно заорал.
По его расчетам, он находился в "мертвой зоне" — тварь физически не могла развернуть пасть к нему, стоящему так близко, а лапы, которыми она опиралась на края асфальтовой дыры, не могли до него дотянуться. Единственным возможным вариантом было отступление, но для этого твари пришлось бы вскинуть голову, чтобы просунуть костяной воротник в дыру — а значит, обнажить горло.
Чего Пако не ожидал, так это того, что тварь вместо отступления резво подастся вперед, изогнет уродливую башку на по-змеиному гибкой шее, и, распахнув пасть вместе со жвалами, с ревом обрушится на него.
— Это и был твой план? — спросил Джек, глядя как Пако безуспешно пытается стряхнуть с экзы куски бурого мяса.
Минуту назад пулеметчик, услышав истошный вопль Пако и последовавший за ним рев твари, решил, что сербу уже настал конец, и отдал приказ на штурм. Однако когда бойцы, огрызаясь свинцом, приблизились достаточно, чтобы сквозь рассеивающийся "Туман" разглядеть тварь, оказалось, что она, по всей видимости, чем-то подавилась, и теперь безуспешно пыталась то ли откашляться, то ли сблевать. Вскоре из разреза на гигантской глотке показалось лезвие вибромеча, а вслед за ним выбрался и сам Пако, перемазанный с головы до ног во внутренности твари.
— Не совсем, — хмуро отозвался серб, бросая бесполезное занятие. — Но вышло тоже неплохо.
|
|
16 |
|
|
|
|
27.10.2197Excelsior: все выше!Доброго времени суток, слушатели нашей онлайн-трансляции, в каком бы временном био-диапазоне вы не находились в настоящий момент! Наконец-то СекьюрФорс перестал блокировать все трансляции по публичным сетям, и я, Патриция Флай, снова могу рассказать вам о самых главных взлетах и падениях минувшего дня. К сожалению, я не могу рассказать ничего о происходящем на фондовой бирже - вот уже двадцать семь часов, как финансовые котировки заморожены в виду "непредсказуемых обстоятельств чрезвычайной силы". Именно так выразился господин Райкс, директор единственной биржи Нью-Вашингтон, когда заблокировал все транзакции "до выяснения обстоятельств". Надо сказать, его действия действительно имели под собой некоторые основания - подобное заявление вышло в эфир через три часа после того, как котировки AI:TC буквально испарились... кхм, под лучом орбитального лазера станции Господина Генерального Директора Адам Индастриз. Сложно говорить что-либо о бизнесе в такой ситуации - может показаться со стороны, но... Закон рынка неумолим - спрос рождает предложение! Финансовый магнат AI:LongRail собрал уже сорок два миллиона долларов за последние сутки на предзаказах вот такой вот примечательной конструкции. Подобную конструкцию предлагают возвести всего за трое суток в любой точке Великой Пустоши, сразу как только заказчик переведет авансовый платеж в размере половины суммы. Вот так вот, мои уважаемые слушатели! Кому война, а кому и мать родна, корпорации AI не упускают своей возможности срубить сверхприбыли в любой момент. Кто знает, возможно мы скоро услышим про чей-то новый стартап, который взлетит к финансовым вершинам буквально ракетой? А сейчас прошу еще минутку внимания, у меня на прямой лини... *треск помех*
|
|
17 |
|
|
|
|
(выдержки из электронного дневника Морлока) 26-е октября.
Как давно я не писал в этом дневнике. Последняя запись о том, что я пытаюсь наладить контакт с каким-то чуваком, чтобы снова быть раннером, т.к. кончились все деньги. Очень сложно будет вместить последние три месяца в одну запись, поэтому я просто напишу для себя-будущего: изменилось за это время всё. А для не-себя, кто будет читать этот дневник, я скажу следующее: к тому моменту, как вы будете это читать, я наверняка встроил сюда био-идентификацию и плазменную гранату. Приятно сдохнуть, скотина.
другим шрифтом, выделено: (напоминание для себя: поставить сюда триггер и выставить таймер на 0,7 секунды больше. после того, как поставлю гранату, конечно.)
Хрен с ним, с прошлым. Начнём с того, что не изменилось.
Я до сих пор ненавижу мудаков и мне на них до сих пор везёт, как покойнику.
Вот как сегодня, когда я работал по удалёнке, просматривал меддронами карантин в руинах на месте бывшего ТехноКорпа (там, если я правильно понял расположение, клиника Ляня была рядом). У меня напарником был безопасник то ли самого АИ, то ли секьюров, то ли хрен знает кого. Охранными дронами держал периметр и меня контролировал. Я там всё сделал отлично (ещё бы, это же я, да ещё и с нейролинком), так нет, этот урод мне всё удовлетворение от выполненной работы изгадил. Мол, контроль у меня хороший, а вот скорость реакции говно. Да сам он говно!
27-е октября
Походу, с тем, что скорость реакции у меня не очень, Диктатор согласен. Иначе на кой хрен в распорядке, оставленном на случае его отсутствия (Мажор руководит частично по нему) значится "Поставить Морлоку боевой процессор, если будет отбиваться - вырубить, а потом ставить". Они что, мать их, сговорились? Да ну их на хрен. Запрусь в комнате, а если кто-нибудь попытается вломиться, отстрелю ему колено из рельсы. Пусть побегает без ноги. Оглушить они меня хотят.
И да, наверное, дневник я больше писать не буду. У меня память хорошая, а никто другой до сюда не дочитает (так как уже будет мёртв). Эрго - смысла нет. Короче, закругляюсь до следующего приступа шила под килем. Впрочем, Морлок сам пришёл к выводу, что скорость реакции у него никакая. Выходило, что если к нему правда вломятся (Пако ли, Смит ли, Джек ли в своём новом "Центурионе"), ни в кого выстрелить мутант не успеет, оглушат и выволокут. Потому через полчаса, собрав остатки гордости в кулак, мутант сам вышел из своего убежища, сам взял имплантат и сам проследовал обратно в МедикГруппу. Там царили аврал и очереди везде, все хирурги разве что на ушах не стояли, столько было заказов от АИ и секьюров. Имплантации, ремонт имплантаций, лечение тяжелых ранений (а других тут не было, тех, кого можно было вернуть на фронт, штопали в полевых госпиталях). Ждать пришлось где-то полчаса, за время которых Морлок игрался с разведдроном, пытаясь соотнести то, что он ему передаёт, и образы с его сонаров. Выходило уже гораздо лучше, кроме маленькой детали - цвета. Общий фон, бело-серый с редкими включениями синего уже вырисовывался ясно, а вот с различением мелких цветовых пятен были проблемы, из-за чего мутант порой подходил к проходящим врачам или ожидающим пациентам и приставал к ним с вопросами о цвете их рубашек, галстуков, юбок или, как в случае одного субъекта с незастегнутой молнией на старомодных брюках, трусов (ну что поделать, если они были ранее не встречавшегося ему оттенка). Смотрели странно, несколько раз посылали куда подальше, но чаще отвечали, а улыбчивый высокий парень с кибернетическими глазами, наполовину выбритой головой с несколькими разными разъемами на оголенной части, не несущими никакой функции помимо создания образа, и курткой из переливающейся синтетики, цвет которой дрон определять вообще отказался, даже посоветовал кое-какой софт, который можно прошить в разведчика. Правда, потом он ещё прокомментировал, что "без глаз - это радикально, чувак, ты неформал из неформалов", на что был послан далеко и матом, а потом ещё получил в спину дроном-разведчиком. В общем, расстаться друзьями не получилось. Через полчаса изрядно задолбавшего публику Морлока пригласили в операционную. Он заснул под наркозом, не подозревая никаких подвохов, а проснулся совершенно разбитый от того, что ему ставят капельницу и вкалывают стимуляторы. Чувствовал он себя гораздо хуже, чем после своего наркоза, а движения иногда прерывались на половине, словно новый боевой процессор пытался перехватить управление, осознавая в боли от движений опасность телу. В поле сонарного зрения возникла голова в непрозрачной для сонара маске. - Пациент, пять минут на прийти в себя и идти на вторую процедуру в блок Д, операционную 3, нам сейчас эта операционная нужна будет - Идите на хрен, коновалы... Дайте полежать, - простонал Морлок, - вы меня чего подняли? - Уплачено за тебя. Восстановление и вторая операция. Установка фабрики крови. Осталось кстати 4 минуты. - Ну хоть на каталке довезите, изверги! - взмолился мутант, - Мне после ваших швов двигаться больно и жить не хочется. - Как платят, так и оперируем. Каталок свободных нет. Не хотите, не живите, не наши проблемы, - отрезала голова в маске. - Ну вот и... - Морлок сделал неопределенный жест рукой куда-то, - Я лучше себе сам поставлю, чем на вас полагаться! В ответ его просто вывели из операционной в коридор. Идти в соседний блок в полупрозрачной больничной рубахе было больно и обидно. Из операционной он в первую очередь выгнал весь местный персонал. Отказался уйти только один хрен с аппаратом наркоза, сославшись на приказ от вчерашнего дня о том, что специалист по анестезии должен дежурить на каждой операции, проводимой раннером. Мутант даже не стал спорить, а впервые за день согласился с местными рвачами, потому что догадывался, из-за кого выпустили это распоряжение. - Только не лезьте под руку, я сейчас сам разберусь, что тут и куда... Опа, а это у нас что? Новенькая фабрика крови, на ощупь чувствовавшаяся через перчатки гладким пластиком, оказывается, идёт с блоком управления. И к нему можно подключаться с нейроинтерфейса. А зачем он? Что умеет? - Так... Кажется, операция откладывается. Я буду курить мануалы, - ответил Морлок на неодобрительный взгляд анестезиолога, доставая блок памяти из упаковки и подключая его в порт. - Если вы никогда не занимались установкой имплантаций последнего поколения, позвольте... - с деланой услужливостью начал анестезиолог, когда мутант его оборвал. - Не отвлекайте. Я только до интересного дошёл, - ассистент поневоле рассерженно фыркнул, но карлику было пофигу. В голове у него правда творилось что-то интересное. Тот придурок из походного госпиталя, который пытался настроить фабрику крови на выработку церебро прямо вовнутрь? Кто-то из инженеров АИ думал примерно так же. В третьем поколении Фабрик Крови была возможность синтеза несложных веществ прямо в кровоток. Ну как несложных... До четырех бензольных колец, до семидесяти связей, выработка вещества примерно по 2-3 кубика в час. Что может быть интересного для Морлока? Боевые стимуляторы - нет. Они все находятся как раз за пределами сложности синтезатора. Что-то кайфовое?... Можно, но не сразу же. И не здесь. Анестезия? Да, анестезия. Хорошая мысль. Сетевой дуэлянт из него посредственный, но вот держать удар экстерминацией было бы полезно. Только надо найти ту, которая не затормаживает и хорошо действует в тех дозах... И тут ему в голову пришла Плохая Идея. Не какая-то рядовая плохая идея с маленьких букв, а именно такая, с двух заглавных, которая среди других плохих идей была как акула среди косяка мальков. Она быстро выудила из памяти формулу и короткое пояснение к ней: "... вызывает ограниченный иммунный ответ, препятствует заражению, способствует увеличению болевого порога". Она была красивой и убедительной, несмотря на то, что даже не маскировала своих истоков - записи Шарка, раздел "Иммунизация автономных полевых единиц". Она была притягательна. И даже такой перестраховщик, как Морлок, решил рискнуть, поставить на зеро и сделать над собой эксперимент в контролируемой среде. - Я готов. Сейчас запрограммирую автодока, а вы, доктор...? - Лэссинджер, - бросил анестезиолог. - Ага. Готовьте наркоз и био-мониторы. Мне от вас ещё кое-какие результаты понадобятся. Его операция прошла быстрее, лучше, так что мутанту вроде бы даже было неплохо лежать на столе и чувствовать новый шрам на теле там, где у него была печень. Порт настройки был тут же, рядом, и Морлок не замедлил претворить свою Плохую Идею в жизнь. В первый момент после запуска в кровь вещества хирург не заметил никаких изменений. Через минуту тело начало неприятно зудеть, ещё через три зуд уже был почти нестерпим. Ещё примерно через пять мускулы стало странно ломить, отчего Морлок попытался перелечь поудобнее. Странно, но он не чувствовал шрамы, только общую боль и дискомфорт. Через пятнадцать минут попыток найти нужное положение мутант понял, что он сделал ошибку, сравнимую с попыткой купить пластиковый бургер с "натуральным капсоицином". Что интересно, биомонитор не говорил, что в его организме пошло что-то аномальное, кроме повышения температуры до 38.5. Показатели пришли к зоне непосредственно под "угрозой отторжения имплантаций (низкий риск)" и остановились там. Но вот чувство, будто он страдал отходняком от сразу нескольких доз, заставляло желать умереть. Тихонько подвывая, Морлок вырубил синтез. Ещё минут через пять показатели пришли в норму. Может, не совсем в норму, а чуточку выше. Мутанту оставалось только слегка сжать лоб ладонью, будто защищаясь от болезненной иронии, преподнесенной ему его же собственным мозгом. Действительно, чего он ожидал от Шарка? - Лэссинджер, сколько у меня времени на отдых? - устало проговорил мутант. Опыт его вымотал. - У вас осталось десять минут, - нарочито нейтрально ответил анестезиолог. - Хорошо, я тогда полежу немного... А потом выйду. Эксперимент нельзя было признать совсем неудачным - про боль от недавней операции во время той медленной муки от непонятной дряни, разливающейся внутри и вызывающей в организме ощущение плохого гриппа, он положительно позабыл. Проанализировав свои ощущения, Морлок пришёл к выводу, что они мешали существовать гораздо меньше, чем боль. И, если он помнил верно, вещество было совместимо с форте. Но так жить постоянно - нахрен, а за то, что с ним и им подобным бедолагам что-то такое хотели сделать, долбись-ка ты, Шарк, ржавой раскаленной арматуриной в аду. - Лэссинджер, скажи, я тебя достал? - поинтересовался мутант. - Должен сказать, весьма, - тон голоса доктора свидетельствовал, что сейчас его терпение подвергается серьезному испытанию. - У тебя есть шанс выместить. Кольни мне через 10 минут сульфозин и посмотри за показателями. - Нельзя. Инструкции, - категорически сказал анестезиолог, явно уже замученный странным пациентом. - Ладно, хрен с тобой. Сам потом кольну. Никакого, чтоб вас, сервиса... Если он был прав, он не почувствует себя сильно хуже, если будет под шарковским веществом. Просто потому, что хуже, чем эта подступающая лихорадка и отступающие силы, как при подходе долгой и мерзкой болезни, была только боль от ранений. И, какое совпадение, боль этот препарат и глушил. Шарк был гением. Жаль, что при этом ещё и мудилой-садистом.
|
|
18 |
|
|
|
|
Часть 1: У тебя есть дома ружье? Старший сержант Форест… да да, давайте похихикайте тут, а еще лучше шутканите что-нибудь на деревянную тему, кому зубы не жалко… так вот, старший сержант Форест мир делил на две не пересекающиеся категории человечков. Те кто военной службе годится, и в все остальные. Всех остальных он соответственно именовал штатскими, и то, что две третьих этих этих штаткских, за последние дни прошедших через мозолистые руки инструктора были официальными сотрудниками Секьюрфорса его если и печалило, то явно не удивляло. Но этот пацан...
Этот пацан был самым штатским из всех штатских штаских, которых ему вообще в жизни доводилось видеть. Когда он вылез из штурмового экзоскелета в этом своем прикиде с галстучком – у сержанта чуть было глаза из орбит не повылазили. А еще это барахло, что он с собой приволок.
- Ты вообще из нее хоть раз в жизни стрелял? – Брезгливо уточнил Форест, не без некоторой экзальтированности изучая то, что сопляк притащил в качестве личного оружия.
Теоретически, это было свч-пушкой, оно на нее даже было похоже. Если допустить, что собирал ее кто-то слепой, однорукий и наглухо перекрытый просроченной дурь. Форест не удивился бы если эта штука при включении начала бы стрелять радугой или взорвалась бы, вырубив всю электронику в радиусе километра так. И если вы думаете, что это он так пошутил, то вы чертовски близки к правде. Хотя, за долгую службу, ему еще и не такое доводилось видеть.
- Неа. – Ответил пацан, только что не ковыряясь в носу от радости. – Честно говоря, я даже понятия не имею с какой стороны она стреляет. Там была инструкция на хинди, но как оказалось, пластиковые сосиски Смита все-таки могут протухнуть, а в туалете гостиницы не оказалось бумаги, так что…
Слушая эту «без сомнений довольно забавную историю» старший сержант с трудом подавил желание удариться головой о что-нибудь твердое. В подобной ситуации очень пригодилась бы мантра, но Форест ни одной не знал, да и не верил во все эти оккультные штучки, а потому, приходилось зачитывать про себя должностную инструкцию. Помогало это плохо, может быть потому, что он как раз сейчас ее нарушал, пропуская парня, который явно не пройдет отсев в тяжелые штурмовики к курсу тяжелого оружия. Ну вот нахрена бы он ему сдался этому чму в галстуке? Загадка.
Нет, будь его воля, инструктор бы со спокойной душой отправил бы сопляка на кмб и пусть бы он с таким видом побегал кросс с полосой препятствий. К сожалению, прямо перед прибытием сопляка Форест имел один короткий, но очень убедительный телефонный разговор. Значит, к сожалению, программу придется отрабатывать по максимуму и надеяться, что этот клоун уйдет довольным.
- Вот что. Это дерьмо мы изучать не будем. Во-первых, потому, что при нашествии тварей из него даже застрелиться толком не выйдет. А во-вторых, я тоже понятия не имею где здесь спусковой крючок. – Озвучил он, наконец, отодвигая кадавра в сторону и немного повозившись с ключами, извлек из сейфа и водрузил на трибуну нечто куда более похожее на Настоящее Оружие. – Знакомься, это оружие, специально разработанное для того, чтобы даже самый тупой и криворукий дибил мог противостоять ревущей, машущей щупальцами и собирающейся его сожрать толпе: Потоковый Плазмер. Руками не трогать! Запоминаем устройство…
Не прошло и двух часов, как Форест уяснил для себя одну простую, хотя и неприятную истину. Учить этого кретина было бесполезно. Если общую теорию тяжелого энергооружия он еще как то усваивал, то стоило добраться до ручной регуляции потока, и он словно в стену невидимую врезался. Есть такой зверь, мать его, гуманитарий называется. Впрочем, чего еще ожидать от штатского.
Тем не менее, инструктор свой хлеб ел не даром, и сопляка этого отправили именно к нему, не иначе как зная, что он на таких случаях собаку сьел, будь она та собака проклята. Метода, впрочем, у Фореста была довольно простой. Если не доходит через голову, то дойдет через что? А вот и хрен вы угадали. Через спинной мозг. Не может понять теорию, так значит пусть дрочит регулятор до тех пор не научится делать это рефлекторно.
Нет, конечно, ни один «серьезный» звонок, будь это хоть сам Гендир с его орбитальным лазором не заставил бы старого инструктора доверить этому галстуку настоящий плазмер. Но дак для этого, слава всем небесным инстанциям и были на свете виртуальные тренажеры.
- Ауч. – Отметил меж тем сопляк когда его прохерачило током после первого провала. – Оно так и должно?
Объяснять ему, что систему «наказаний» в целом можно выключить Форест, разумеется, не собирался. Во первых так быстрее доходит, а во вторых… честно говоря, он надеялся, что сопляк все таки сдастся на этом этапе и наконец уже отвалит. Но не тут то было. Как не странно, но болезненные удары током, кажется, подействовали на мальчишку мотивирующее.
После третьего удара он развязал галстук и бросил его на стол. К десятому за ним последовал и пиджак. Что-то исподволь менялось в сопляке, словно из под небрежно нарисованной картины проступало нечто совсем иное. Сержант волей неволей начал задумываться, такой ли уж совсем штатский этот молодчик, или из него все-таки можно получить что то путнее если погонять хорошенько пару месяцев. Тут-то он и заметил, что сквозь промокшую от пота тонкую белую рубашку на спине у пацана выступают двенадцать весьма характерных отметин. От неосторожного обращения со степлером такие получить сложно.
- Миной что ли накрыло. – Суховато поинтересовался он, по возможности скрывая интерес к тому, где подобный «галстук» мог обзавестись подобными «украшениями мужчины».
- Да нет. – Отозвался тот, по возможности не отвлекаясь от симулятора. – Шрапнелью достало, когда подпольную лабораторию фармацевтов зачищали. Б-больно мать! – Последнее, кажется относилось скорее к очередному разряду тока, нежели давешнему ранению. Хотя, черт его знает.
- Это какую? – Кажется еще больше запутался в ситуации Форест. Операций против фармацептов он в последнее время не помнил, да и что бы этому хлыщу на них делать.
- Уже никакую. – Стоило признать, получаться у парня начинало лучше, раз уж он мог позволить себе отвлекаться на разговор в процессе. – Двадцать миль на север, бывший технокорп. Там сейчас трупы бульдозером закапывают как раз рядом. Ай, зараза! Еще раз.
Форест задумался. В голове его крутились новости последних дней. Новостей было много, а старый инструктор почитал себя человеком, который за ними внимательно следит и все же. Фармацепты. Наркотики. Двадцать миль на север.
- Погоди ка.. – Форест наконец вспомнил одну радиопередачу, почти затерявшуюся на фоне последовавших чуть позднее масштабных событий. – Резня недели? Хочешь сказать что ты один из…
- О, а вы таки о нас слышали? – Галстук обернулся к инструктору. Позади него на экране тренажера горело сообщение о успешно завершенном испытании. А в глазах горели две искорки сумасшествия, от которых даже бывалому сержанту стало слегка не по себе. – Мы Жестокие Психопаты и Убицы, так же известные как парни, которые не любят когда им напоминают, как звучит их аббревиатура. Где тут следующая сложность включается? Тигр по имени Томми метался по остатку города словно по клетке, и дыры на его полосатой шкуре зуделись так, что хотелось содрать их со спины вместе с кожей. Какая бы тропическая муха не укусила скромного Маркетолога после возвращения из гостей с ломтиком тортика, но вел себя он крайне странно. Мистер Ганн полюбил ночные прогулки. В одном своем полосатом костюме и натянутой на одно ухо карнавальной маскеон он бродил ночами по самым темным закоулкам города, хамил патрульным, неизменно принимавшим его за кого-то из подвыпившего начальства. Без толку. Он не знал, что ищет, но точно знал, где это найти.
К несчастью, этого места в городе уже больше не существовало. Томми иррационально, до безумия, тянуло в гетто. В то самое гетто,в котором окунувшись мордой в грязь он впервые узнал насколько свежим может показаться пропахший дерьмом воздух, если втягиваешь его жадно ноздрями пройдя по лезвию бритвы и уцелев. Ни больше не меньше. Вернуться туда, вернуться к истоку, пройти по этим тропинкам разума снова, и понять что в тот момент изменилось в тебе Маркеторог. Принять это? Исправить? Дело твое. Но если ты не решишь для себя этот вопрос, то свихнешься. А решить его ты не можешь. Негде. Подруга виртуальная реальность нарисует тебе твое гетто. Запросто, просто попроси. Но что в том толку? Что, не выходит испугаться, разбавить кровушку адреналином, не получилось? Так кликни переключателем невидимой лампы. И это не помогает? Ну, тогда извини.
Это не значило, что в городе не осталось опасных мест. О, совсем наоборот. Высунься за оградку и тебя мигом сожрут кроводажные твари. Но он искал совсем не этого. Когти тигра по имени Томми не заточишь об добычу, которая и разговаривать с тобой не станет. В чем радость идти на встречу толпе отморозков, если они безмозглые зомби, с щупальцем вместо мозгов. В чем риск стоять перед дулом пушки, если удерживает ее не подрагивающая рука человека, имеющего к тебе вопросы, а холодная сталь ведомого алгоритмом дрона.
Симулятор, все это симулятор. Как тот аппарат у этого забавного сержанта, или кто он там. Мелькают на экране искаженные рожи, мажут когтями, но ты знаешь, максимум, что тебе грозит, если облажаешься – не особенно и болезненный удар током. Пластиковые сосиски и те натуральнее. Забавным образом, всегда презиравший «бесящихся с жиру» Томми начал понимать тех парней из лайвзоны, что готовы были отдавать бешенные деньги за все что угодно, лишь бы оно было «настоящим». Настоящим… или хотя бы достаточно качественной подделкой.
Занюханный бар на окраине лайфзоны был очень дорогой, очень качественной поделкой. Такой, что могла позволить себе выжить даже в сегодняшние смутные времена. Может быть потому, что его посетители не были из тех, кто боялся дыма горящих джунглей. Может быть, потому, что, чтобы иметь подобное заведение в лайфзоне, надо было иметь денег не просто много, а прямо таки неприлично много. А деньги, как известно склонны открывать любые замки.
Впрочем, этому его гостю было наплевать и на то, насколько натуральная мешковина висит на окнах и на то, не добавляют ли случайно в ее красители менее экологически опасные элементы периодической таблицы. Куда важнее было то, что возможность, сказав что-то не то, оказаться на улице с вывернутыми карманами и распоротым горлом тут была более чем настоящей. И это пьянило куда лучше, чем мерзкая сивуха пить которую удавалось, только молясь на фабрику крови и имунодепресанты, сделавшие в последнее время Томми более здоровым человеком чем когда-либо. Парадокс, не так ли?
За грязным, покрытыми масляными пятнами и следами от ножа карточным столом идет старая как мир игра. Дикий покер. Четыре человека за столом, на каждого по пять карт. Никаких фишек, разумеется. счет идет на пачки баксов, неровной горой наваленные посередь стола. Чистым безумием было бы приходить сюда без охраны, без оружия, и под завязку заряженным наличкой. И еще большим безумием – рассчитывать отсюда с ней же уйти. Но иногда безумие это именно то, что тебе нужно.
Человек в полосатом костюме и дешевой карнавальной маске, которую из уважения к потугам противников прочитать что-то по его мимике не надвигает с макушки на лицо, уже почти даже не следит за игрой. Куда больше его интересует кто из них взорвется первым. Скорее всего этот, со шрамом через все лицо. Боевые усилители мешают держать карты толстыми пальцами, а рука нет нет да дергается во внутренний карман. Врядли у него там пушка. Кастет? Может быть нож.
- Что же, господа. Вскрываемся. – Скучным тоном озвучивает Мистер Ганн и переворачивает две последних своих карты. Три шестерки дополняются парой тузов. – Фулл-хаус.
Последняя капля для терпения шрамированного обладателя флеша, на который тот поставил остатки своей наличности. Отлетает назад стул, а в одной руке у мистера «когда у меня плохая карта я начинаю притопывать ногой» оказывается воротник Томми а в другой.. о, все таки складной нож.
- Ах ты сука шулер! Да я тебя сам сейчас вскрою, убл…
Причина по которой он заткнулся довольно проста, и не имеет отношения к физическому насилию. По крайней мере прямого. Просто на лице человека в полосатом костюме, всю игру сидевшего с непроницаемой мордой, вместо ожидаемого выражения страха играет широкая кровожадная улыбка, словно у того только-что подох любимый дедушка, завещав ему все свои капиталы.
- Да ну? – Смеется в лицо шрамированному Тигр по имени Томми, и в джунглях, что прячутся в его глазах из под золы появляются первые новые ростки деревьев, что будут еще крепче. – А кишка не тонка?
|
|
19 |
|
|
|
|
Скучный вторник в районной больнице и у одного гражданского лица.
— Вам чем-нибудь помочь, сэр?
Дежурная медсестра, задавая дежурный вопрос, даже без учебника могла назвать несколько вещей, которыми она могла помочь посетителю: обезболивающее, противосудорожное, и, возможно, диализ. Огромный человек, пришедший задолго до назначенного ему времени и скромно ожидающий в уголке, был бледен и периодически мелко дрожал, постукивая кончиками пальцев по пластиковым подлокотникам кресла для посетителей. Его лицо было усыпано бисеринками пота, ввалившиеся глаза нездорово блестели покрасневшими белками, а по то и дело стискиваемым зубам можно было предположить, что он стоически переносит болевые приступы. Подняв измученный взгляд на медсестру, он устало улыбнулся и сказал:
— Да, пожалуй... не могли бы вы подать мне вон ту урну? Я боюсь, что упаду... если попытаюсь встать.
Фраза отняла у него немало сил, потому что он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Медсестра с сочувствием посмотрела на него, направляясь за урной. Она думала о том, что мужчина скорее всего ожидает фабрику крови вместо отказывающих почек, или синтетическую щитовидную железу — круги под глазами говорили о том, что с обменом веществ у него явно не в порядке. Зачем ему мусорка? Вряд ли он хотел отправить в нее свой новенький костюм с гражданским энергоблоком, сшитый явно на заказ под такие габариты. Костюм был обернут в пленку как после химчистки или ателье, и покоился на коленях мужчины, который, казалось, провалился в сон, стоило ей отойти. Заслышав ее шаги, когда она возвращалась с урной в руках, он сел, открыв покрасневшие глаза и выпрямив спину.
— Благодарю, вы очень любезны, — мужчина снова вымученно улыбнулся, притянул урну к себе и с утробным звуком смачно в нее сблевал. Сидящие неподалеку посетители медленно начали расползаться в стороны, освобождая пространство. Дежурная медсестра и бровью не повела.
— Сэр? Вы в порядке? С учетом вашего состояния мы можем поторопить операцию...
— Нет, ничего, — мужчина поднял голову, вытирая губы и следя за тем, чтобы не заляпать костюм. — Нейролинк подождет, мне просто нужно немного прийти в себя.
Медсестра нахмурила брови.
— Вы с ума сошли. Вам нельзя ставить нейролинк до улучшения состояния.
— На стабилизацию мне нужна еще пара часов, и я рассчитываю часть из них пролежать под наркозом. Кстати, может вы сделаете укол уже сейчас? Мне еще на работу успеть, как раз к концу операции отойду...
— Вы — раннер, — сказала медсестра с той интонацией, с которой обычно говорят "вы — псих".
Мужчина попытался виновато улыбнуться, но снова склонился над урной. Медсестра с каменным лицом вернулась на пост.
— Доктор Редхилл, у нас еще один, — сказала она в интерком, глядя, как стремительно рассасывается очередь в вестибюле. Уточнять, кто именно, не было нужды — из интеркома послышался звук, который одинаково можно было охарактеризовать как сдавленный стон или как рычание раненого зверя.
Наркоза Пако не дали. Точнее, его дали в строго отведенные на операцию сроки и дозировки, поэтому справляться с последствиями переключения подарка Малики пришлось при помощи силы воли, чьей-то матери и урны, любезно предоставленной медсестрой. К счастью, стабилизация организма практически завершилась к моменту окончания операции, поэтому боль от свежей дыры в черепе не сопровождалась идиотским тремором в руках и рвотой. Тем не менее заявлять, что Пако был бодр и свеж для выполнения предстоящей работы, было бы несколько против истины.
Его выпихнули из клиники по истечении положенных десяти минут пост-операционного периода, поскольку палату реабилитации он не оплачивал. На выходе медсестра вручила ему пакетик сан-обработки раны и пару таблеток болеутоляющего.
— Спасибо, — теперь улыбка Пако была куда менее измученной. Медсестра, не проронив ни слова, уткнулась в терминал. Пако вздохнул и направился к выходу.
На работу он успел вовремя, прибыв по обозначенным на фотографии координатам как раз в тот момент, когда охрана, погромыхивая экзой, рассредотачивалась вокруг стильного домика, отделанного "под натуральное дерево". Оценив образованный периметр, Пако отмел первоначальную затею с банальным чтением новостей с планшета на скамеечке напротив. Несмотря на не самое современное оборудование, ребята из СекьюрЛайф знали свое дело: одинокий мужик "с газетой" возле дома не вызовет у них подозрений, зато стоит этому мужику засветиться еще разок где-то в другом месте, и подозрений уже не избежать. Для подобных операций было гораздо удобнее использовать несколько наблюдателей, сменяющих друг друга и не вызывающих раздражения у охраны. Однако заказчик похоже не желал лишней огласки.
Морщась от головной боли, Пако разжевал таблетку и отошел за угол. Диспозицию он оценил, теперь до появления цели не стоило мозолить глаза охране. Опершись на стену, он на всякий случай поставил таймер на 9:29 и на мгновение прикрыл глаза.
Огромный шагающий танк направил дуло ему в лицо сквозь пролом в стене. Пако не знал, видит ли его пилот — повсюду клубилась пыль, и луч прожектора, который легко разрезал темноту Белградской ночи снаружи, но тонул в бетонной взвеси, пробиваясь едва ли на десяток метров внутрь здания. Он замер, стараясь не дышать и сделав останавливающий жест людям позади него. Только бы никто не кашлянул — от пыли свербило в горле, но если их заметят, через полминуты здесь будут каратели.
Снаружи послышался женский крик. В нем не было боли или отчаяния — лишь гнев, и хоть Пако не слышал слов, но голос этот он не мог не узнать. Танк с мерзким писком зуммера принялся сдавать назад, разворачивая башню, назойливый звук резал уши и впивался прямо в мозг, словно загоняя раскаленные гвозди в затылок...
Выключив таймер, Пако открыл глаза. Он сидел на корточках, привалившись спиной к стене и уронив голову на руки, с губы свисала длинная ниточка слюны, а в затылке нещадно ломило. Прохожие, постепенно наполняющие утренние улицы, скользили по нему взглядами: безучастными, неодобрительными, заинтересованными. То, что его еще не загребли, объяснялось причудами ЛайфЗоны — никто не лез в твою жизнь, пока ты не лез корпорации поперек горла. Ну и еще новенький костюм делал свое дело, придавая Пако вид мающегося новой дурью богатенького сыночка.
Хрустнув суставами, Пако поднялся и потер лицо, осторожно выглядывая из-за угла. Короткий сон и принятая таблетка пошли ему на пользу — голова все еще гудела, но соображала куда лучше. Цель вот-вот должна была появиться, если верить вводной информации.
— Дерьмо, — старательно выговорил Пако, глядя на стайку женщин в одинаковых костюмах, похожих то ли на армию клонов, то ли на отряд андроидов с завода. На время операции стоило воздержаться от словечек на родном языке, чтобы поменьше привлекать внимание. Впрочем, он предполагал, какое кошмарное чувство должен вызывать подобный дресс-код у женщин, вынужденных выглядеть одинаково.
Охрана медленно двинулась вперед, аккуратной "коробочкой" сопровождая непринужденно щебечущую стайку. Пако следовал на почтительном отдалении, не привлекая внимания и ломая голову над тем, как ему определить цель. Женщины в группе менялись местами, отходили в сторону и возвращались обратно, охрана сохраняла периметр, окружая их. Пако быстро понял, что с такого расстояния рассмотреть женщин у него нет никаких шансов. Вместо этого он пригляделся к охране, подмечая изменение в расстановке и смещение периметра относительно перемещений женщин в группе. Логика дала свои плоды — вскоре количество "подозреваемых" сократилось до пяти, затем до трех, а когда вся компания решила свернуть в магазин, он смог точно определить ту, чье лицо было запечатлено на выданном фото, и чья персона образовывала условный центр "коробочки".
Зайдя в торговый центр, Пако неспешно направился к кофейному автомату, краем глаза пытаясь понять, куда могла подеваться компания из нескольких женщин в сопровождении двух десятков громил в экзе. Нашлись они достаточно быстро — пара охранников изображала манекены на входе в павильон одежды, не иначе, рекламируя прошлогодний тренд военной моды. Проскользнуть внутрь мимо них незамеченным не было никаких шансов, но это нужно было сделать — из павильона было несколько выходов, в том числе лифт, расположенный прямо внутри торговых залов. Пако вздохнул, забрал из автомата свой кофе и тем же прогулочным шагом направился вдоль павильонов, глазея по сторонам и подыскивая подходящую компанию. Та нашлась достаточно быстро — стайка подростков с волосами всех оттенков радуги, облетев окрестные магазины, направилась к павильону, влекомая светящейся надписью "Распродажа" словно мотыльки. Пако пристроился к ним со скучающе-уставшим видом отца, убитого шоппингом.
Охранник скользнул по нему взглядом. Пако чуть ли не воочию видел собственную внешнюю оценку: большой мужик в приличном костюме со слегка помятым лицом, стаканчиком кофе в руках, тоской во взгляде и толпой подростков на шее. Самое опасное, что он мог сделать — начать жаловаться на жизнь. Охранник отвернулся, и, хотя Пако не видел его лица за лицевым щитком экзы, он был уверен, что на нем было написано отвращение пополам с завистью.
Перемещаться между стойками с одеждой так, чтобы не попадаться на глаза охране, было не в пример легче, чем делать то же самое на открытой улице. В какой-то момент Пако оказался настолько близко к цели, что мог бы одним щелчком моно-клинка снести ей голову. К счастью, в его задачу это не входило, зато он сумел расслышать ее разговор с консультантом магазина. Ничего примечательного, кроме того, что теперь у фотогеничного лица появилось имя — Льюис Саймэкс. Пако ничего не знал о ней, кроме того, что ей было чуть больше двадцати, она блондинка и в одежде стремится к классике, что было несколько необычно с учетом возраста.
Наклонившись у стойки с пиджаками и делая вид, что изучает мелкий шрифт на этикетке, он украдкой изучал ее, подмечая и другие странности — взвешенную речь, едва заметный покровительственный тон в отношении консультанта-ровестницы, ироничные замечания... Закрыв глаза, Пако видел не двадцатилетнюю блондинку, а умудренную жизнью и опытом женщину. Впрочем, современная медицина умела и не такое.
Из магазина он вышел раньше нее, воспользовавшись другим выходом, и только когда убедился, что она направляется на кассу. В следующий раз такой финт не пройдет — как минимум один охранник его уже заметил, поэтому если возникнет необходимость в сближении, придется импровизировать. Стоя неподалеку от павильона, Пако ждал, пока жажда шопинга дамы будет удовлетворена и прикидывал, куда она может направиться дальше.
— Дяденька, не поможете?
Один из подростков, с чьей невольной помощью Пако просочился в павильон, стоял позади него, нагловато улыбаясь из-под разноцветного растрепанного хаера. Пако вопросительно поднял бровь.
— Денег на мороженку не хватает. Тыщ тридцать всего.
Наглая улыбка переросла в ухмылку. Шкету было на вид лет шестнадцать, однако современная медицина... Впрочем, позади него маячили четыре фигуры повзрослее и значительно покрупнее — вполне сравнимые габаритами с самим Пако. В руках у них ничего не было, но серб не сомневался, что это ненадолго. Шкет тем временем как бы невзначай вытащил из кармана красивый моно-клинок, стилизованный под древний нож-бабочку. Быстро оглядевшись, Пако понял, что шпана подготовилась — позади была глухая стена, павильон напротив был закрыт на ремонт, а в проводах видеокамеры, охватывавшей этот участок, торчал универсальный "крокодил" с программным модулем на хвосте. Бросив взгляд через плечо, серб убедился, что цель еще не вышла из павильона, а охранники в их сторону не смотрят, и сунул руку в карман.
— Дядь, соображай быстре...
Договорить шкет не успел. Кулак Пако впечатался ему в солнечное сплетение, а из кармана костюма вынырнула трубка моно-меча. С едва слышным щелчком тонкая плазменная нить воткнулась одному из гопников в горло — Пако еще в кармане отрегулировал длину так, чтобы оставлять только входное отверстие. Еще парой взмахов серб расправился с его напарниками. Аккуратным пинком отправив оседающее тело шкета за оградительную голограмму "Скоро открытие!" в павильон напротив, Пако по-отечески обнял его тихо сипящих и зажимающих глотки товарищей, и в два шага добрался туда же, по дороге оглянувшись на охранников у магазина. Те по-прежнему смотрели в другую сторону.
В павильоне Пако взял руку шкета с моно-клинком и провел им по шее каждого гопника, затем приставил один из найденных в карманах станнеров к его виску, нажимая на спуск. Теперь для усталого взгляда криминалиста это была обычная поножовщина. Правда, стильный моно-клинок шкета придется оставить на месте преступления, хоть тот и стоит наверное тысяч сорок. Возможно, парень даже сможет доказать, что это была самооборона. Если, конечно, сможет хоть что-нибудь вспомнить после разряда станнера в голову на максимальной мощности.
Выйдя обратно, Пако убедился, что цель как раз выходит из павильона с одеждой, и пристроился в отдалении, по дороге отцепив умный "крокодил" от видеокамеры. Шопинг наконец закончился — дама (язык больше не поворачивался называть ее девушкой) направилась в бизнес-центр. Современная открытая планировка офисов позволяла наблюдать за ней с почтительного расстояния. Ничего примечательного — хождение по офисам различных компаний, беседы в коридорах без шансов их подслушать, перерывы на кофе в лаунж-холле.
В один из таких перерывов Пако решил сократить себе беготню по этажам, воспользовавшись спертым "крокодилом", и заодно проверить знания, почерпнутые в методичке "Электроника для чайников раннеров", которую он изучал перед сном прошлой ночью. Банковский терминал неподалеку от входа обладал хорошим обзором встроенной видеокамеры. Покопавшись в проводке немножко оторванной клавиатуры, Пако подцепил "крокодил" к плате и осторожно синхронизировал нейролинк — после подключения к костюму это было, в общем-то, первое его использование.
Ничего не произошло. Точнее, никакого изображения с видеокамеры банкомата "внутренним взором" Пако не увидел. Зато от "крокодила" пошел легкий дымок, а сам банкомат, моргнув монитором и поворчав, плюнул наличностью. А потом еще и еще. Пако, мгновенно вспотев, заслонил широкой спиной свои манипуляции от досужих взглядов и попытался быстро сдернуть "крокодила". Когда ему это наконец удалось, банкомат перестал плеваться деньгами и как ни в чем не бывало выкинул приветственное меню. Внутренне замирая, Пако вернул панель клавиатуры на место и огляделся. Банкомат не включил тревогу, никто не обратил на него внимания, и вообще, кажется, ему чертовски повезло. Отойдя в сторонку, Пако пересчитал денежный эквивалент своего везения. Кажется, неполученная прибыль от моно-клинка компенсировалась с лихвой.
Остаток дня прошел в размеренной деловой атмосфере. Проводив даму до дома, Пако отправился составлять отчет, но его не отпускало ощущение, что в виденной им картине безобидной девицы было что-то не так. И это что-то не ограничивалось присутствием на ней двух десятков парней в экзе с рельс-винтовками наперевес.
|
|
20 |
|
|
|
|
Тук-тук-тук-тук. Дорога заняла несколько больше времени, чем хотелось бы. Дело не в усталости - её не было, девчушка была столь же бодрой, как и в начале своего пути. Не в каком-то лимите - вовсе нет, часы и километры совершенно не важны. Нет-нет-нет, она ощущала свое путешествие иначе. Тепло яркой нити, закручивающейся у неё в груди, тянувшееся все ближе, проходящее насквозь. Чем тепле - тем больше она прошла. Слова звенящей песни, пульсирующие в ушах. Чем их больше - тем дольше она идёт. Счастливая, но тревожная мелодия. Нужно торопиться. Она знает. Пытается! Точно знает... Только подожди. Ещё чуть-чуть подожди.
Почти пришла. Вот это место. Это место... Она помнила его. Ах, да. Здесь она жила... Когда-то. Серые стены давно потерялись, стерлись бесконечной чередой различных обстановок, в которых она побывала после того, как... Нет! Пожалуйста, не обижайся... Я уже здесь. Здесь... Нет. Почему все становится холоднее? Почему? Нет-нет-нет, я не останавливалась, быстрее... Вот! Келли вцепилась в большой стол, лихорадочно шаря по нему руками. Где-то здесь, где-то здесь... Да! Тепло... Она почти пришла. Слышу... Слышу! Остался последний шаг.
Ярко сверкающее радужное пламя, мирно переливающееся, закручивающееся в причудливые узоры у неё в руках, ограниченное только невидимым за этим сиянием стеклом. Это... Это та жизнь, которая ей нужна. Этого должно быть достаточно. Она взяла самое лучшее из того, что можно было найти. Самый чистый, приятный свет. Все так, как должно быть. Он ждёт... Нервно вдохнув, Келли приняла этот свет в себя. Вспышка.
Вновь окутавший всё вокруг туман медленно расступался. Интересно, куда же её привел этот поиск? Почему здесь? Наверное... Наверное, она спросит? Потом. Сейчас не время осматриваться и задавать вопросы, сейчас она... Мир вокруг словно сам завибрировал от напряжения. Теперь это не просто путеводная нить. Нет, горячий, обволакивающий кокон, сотканный из её ожидания, её предвкушения, её жажды. В тишине нового мира проступали отголоски воспоминаний. Неужели она?..
- Любимая? Ты пришла, наконец!
Неужели? Н-н-неужели?! Она почувствовала этот взгляд. Она слышит, слышит его! Это он! Сзади? Мелко подрагивающие ноги едва двигались, ещё немного, она повернется, увидит! Ах! Келли замерла в её объятиях. Тело не слушалось. Дыхание сбилось, прерванное восхищенным всхлипом. Его руки... Она... Пришла. Чуть-чуть подалась назад. Пошатнулась, пытаясь восстановить равновесие. Холодно. Почему, он же держал её, почему не поймал, почему?.. Встревоженная, Фрида повернулась. Пусто. Нет-нет-нет-нет-нет-нет. Почему? Куда? Почему!? Ей не могло привидеться, этого не может быть! Что не так?
- Пожалуйста, не уходи, прошу, не надо, не уходи!... - пролепетала Фрида, отчаянно всматриваясь в дымку.
Вновь тёплая нить, распутываясь, протягивалась куда-то вперед, в клубящийся туман. Келли сделала шаг - и чуть не сорвалась вниз. Пола не было. Только тонкий трос, полупрозрачная струна, натянутая над пропастью. Ой, аккуратно! Трос слегка прогнулся под весом, немного покачиваясь туда-сюда, грозя сбросить девчонку вниз в... Внизу была не просто пропасть. Сначала оттуда послышался какой-то шум, но вскоре эта какофония превратилась в звуки тысяч хлопающих глаз, скребущихся когтей и клацающих зубов: голодная тьма медленно поднималась наверх, ожидая, пока гостья упадёт к ней в лапы. Бурлящая, пузырящаяся темнота, из которой начали выделяться отдельные фигуры, наиболее могучие и злобные, вырывающиеся выше своих собратьев, тянущие свои кривые лапы...
Возможно, Фрида бы испугалась. Возможно, в другой ситуации она бы сорвалась. Но не сейчас. Она готовилась не зря. У неё было то, что неизмеримо важнее этой забавы. Конечно же, нитяной мост не выдержит её вес. Но зачем гостье вообще вес? С тихим звоном и шипением она наливалась цветом, начинала переливаться и просвечивать, словно дух, живой огонек, посетивший черный замок. Мост вытянулся и замер, Келли стояла на нем твердо. Шаг вперед. Взмах руки. Поворот. Её тянуло к теплу, к её цели, к её стремлению. К её любви. С её рук срывались разноцветные искры. Падая вниз, они собирались в длинные ленты, оплетающие и обжигающие демонов внизу. Фрида танцевала над пропастью, танцевала над бойней, которую она лишь немного подталкивала то там, то здесь, а жадные твари, словно в ведре с крабами, сами начинали метаться и рвать друг друга, кто из бессильной злобы на удаляющийся огонёк, кто из зависти к лезущим вверх. Две руки. Подскок. Поворот. Сияние безумной радуги померкло, как только её нога ступила на противоположный край пропасти. Прощалось с ней лишь безмолвие. Ей нужно торопиться. Быстрее, вперед!..
Ну почему ей просто не дают пройти?! Что она сделала плохого? Почему они ей мешают? Они всего лишь хочет обнять его, а это... Пробежавшая ещё немного вперёд Келли смотрела на новую препятствие: стену без конца и края, из которой прорастали полупрозрачные кристаллы, в которых плясали огонь и молнии, готовые сорваться на любого, кто подойдет ближе. И её влечение тянулось туда. Нет, не туда, там всё слишком злое, колючее, можно пройти в обход... Ведь можно? Он прошёл! Где-то внизу... Где-то... Покажи мне, я хочу, хочу к тебе! Левее... Вот оно! Огонёк просочился в небольшую расщелину в земле, утекая в узкую пещеру. Здесь!
Ловко поворачивая, чтобы не оцарапаться о жесткие серые стены, она бежала вперед. Здесь... О нет! Быстрее-быстрее-быстрее! Стена прорастала черным камнем и блестящими кристаллами даже сюда: её хозяин подумал о подкопе, его бастион, следуя воле хозяина, неумолимо проедал себе дорогу. Протиснувшись в щель между кристаллами, Фрида пошла по протянутой во всех возможных направлениях хрустальной паутине, аккуратно отодвигая нити, не наступая на узкие углы. Медленно плыла. Она должна была торопиться... Но не могла! Не могла! Здесь нельзя! Так она отстанет, она не успеет, она потеряет его! Здесь должно быть что-то?!... Вижу! Оно рядом. Твердый, безупречный камень, сердце крепости, сокрытое за печатями. Печати её не остановят. оказавшись чуть поближе, гостья немного поддела пляшущие в воздухе письмена очутившимся в её руке ножом, разрывая связь, позволяя ей утечь в сторону, позволяя огоньку просочиться к своей цели. Наполнить ладонь своим Цветом. Жадной нитью протянуться к этому сердцу, впиться в него, изменить, заставить принять себя... Готово. А дальше... А дальше была идея. Кристалл уже принял её, осветился ей, понял её. Келли подалась ещё вперед, разгораясь сильнее, её форма дрогнула, расплываясь... Понял её. Впитал её. Осветился ей. Стал ей. Ослепительная радужная молния пронеслась по хрустальным нитям и колоннам, минуя все преграды, пролетая насквозь залы и коридоры. Гостья летела вперед, рвалась вперед, звенела переходами, сверкала переливами. Здесь! Почти здесь! Радуга вылетела из стены, снова становясь не колдовской сетью замка, а девчонкой в мерцающем платье. Выход здесь! Тепло! Очень тепло! Осталось шагнуть за порог!..
На шагнуть. Фрида отпрянула назад, чуть не угодив во вспыхнувшее на пороге белое пламя с ровными серыми языками, слегка колыхнувшимися в его сторону. Топ. Топ. Щёлк. Она обернулась и увидела фигуру в черном балахоне, выходящую из коридора, звонко стучащую сапогами и длинным посохом из кристалла, подобного тому, что она уже видела. Незнакомец откинул капюшон, обнажив ровный белоснежный череп с изредка проблескивающими холодными огоньками в пустых глазницах. Это его замок. Именно он пытался её остановить. Она точно знала. Знала!!! Мягкое лицо гостьи исказилось гримасой ненависти. Черпушка же не выражала ничего. Сверкнули многочисленные перстни на костлявых пальцах. Он собирался сражаться. Келли была быстрее. Пролетая мимо, она попыталась рассечь его полупрозрачным призрачным лезвием, но оружие внезапно остановилось, завязло словно в желе в зеленоватом мареве, покрывшим хозяина. Хрясь! С громким треском Фриду отбросило в сторону. Ай! Воспользовавшись мгновением замешательства, лич влил в неё плеть серого, мертвого света. Радуга победила, но потускнела, переливы замедлились, стали более сдержанными. Ну уж нет! Ещё один бросок и новое оружие. Вместо живого сияния, режущего излучения, огонёк впитала свет в себя без остатка, превращая мерцающий клинок в ровную, слегка колышущуюся плоскость черной пустоты. Удар! Темнота глубоко вошла в зеленое желе, но защита не поддавалась. Нет-нет-нет! Она точно знала, это сработает! С шипением Келли повернула кинжал, погружая его глубже в марево, растворяя в нем, наполняя отравленными бесцветными нитями. Она чувствовала, как слабела: кажется, её снова ударили? Не важно! Гостья надавила ещё сильнее, и щит наконец с громким хлопком лопнул, разлетаясь в тающие клочья по всей комнате.
Она отлетела назад. Хозяин повелительно поднял руку. Из символа белого пламени на полу начало появляться нечто, пёс со множеством глаз, злобный кошмар, подобный тем, что она встречала на мосту. Он пытался броситься на неё. Фрида снова обернулась вертящимся безумным светом, хаосом цвета, в котором нельзя разобрать ничего. Ослепив как пса, так и его хозяина, девчонка стремительным броском разрезала их связь. Кошмар с воем утонул в камне. А у неё была цель. Страшное оружие, которое её враг ещё не пустил в ход. И не пустит. Темнота перечеркнула хрустальный посох, превратив его в пару покрытых трещинами тусклых обломков. Ещё один призыв. Алые глаза, колючие духи. Множественные, злые. Гостья впитала кровавую злобу, став подобной им. Ведь её жгло что-то куда сильнее внутреннего пламени бездушного конструкта. Она могла играть слишком хорошо. Широкий взмах лишил хозяина руки с перстнями.
Практически всё. Ещё один - и бесследно распался плетеный амулет, вместе с которым погасли и круги на камне. Враг безоружен. Он и так задержал её слишком долго. Слишком долго! Теперь исчезни! Исчезни и не мешай! Она рванулась вперед. Она рассчитала всё почти идеально. Почти. Лич не собирался сдаваться, и, когда она приблизилась для удара, вскинул уцелевшую руку, впился в её платье, пронзил её оболочку, сжимая и сминая её. Холодные пальцы содрали с нее обрывки этого покрова в тот момент, когда огоньки в глазницах черепа потухли, погашенные торчащим из него клинком.
Кости осыпались и истлевали, оставляя лишь небольшую радужную сферу. Красивую и сияющую. Будто часть самой Фриды. Будто предназначенную ей. Приятная на ощупь. Пламя у входа погасло, но... Ничего. Совершенно ничего. Не было больше той нити и жара. Не было песни и эха. Некуда было идти. Она опоздала. Он ушёл. Ушёл... Горестный плач огонька раздался в опустевших залах. Он ушёл, ушёл, ушёл! Не догнала, не смогла! Фрида плакала, прижимая сферу - то единственное, что она достала здесь, к клубящейся дымке под содранным тугим коконом, к мягкому мерцанию в глубине, к своему обнаженному сердцу. Не смогла! Не смогла... Ненавижу! Ненавижу их всех! Зачем они помешали? Почему!? Ненавижу!
Но... Стойте. Что это? Келли осмотрела себя, краем взгляда выхватив, то что-то не так. Её цвет... Изменился. Почти незаметно колебался и закручивался в такт со сферой, покоящейся на груди. Тёплой. Очень тёплой. Неужели... Неужели!? Фрида с трудом оторвала трофей от себя, смотря на него влажными глазами как на своё величайшее сокровище. А потом - до боли прижала ещё ближе к себе. Всё же справилась? Вот что. Вот где. Он звал её... Звал именно сюда. Звал именно к этой вещи. Этому ключу. Смогла. Смогла лучше, чем когда-либо. С решимостью и блеском, светом и пламенем. Смогла. Значит, усилия были не напрасны. Ничего не напрасно! Она стала лучше, она стала ближе, ещё немного ближе...
Она сделает это снова. Обязательно сделает. Только дождись. Спасибо за то, что позвал. Это была... Интересна-а-ая... Заг-..-гадка-а!.. Загоревшаяся ещё ярче, умиротворенная, довольна, преобразившаяся радуга смело шагнула сквозь арку.
Капли пота на лбу. Затекшие мышцы. Жжение в коже от касания грубого металла. Тяжелое, прерывистое дыхание. Глаза ноют... Нужно спать. Нет, не здесь. Отсюда нужно идти. Она сделала всё, чтобы этого не случилось, но вдруг её найдут? Нет-нет-нет... Есть дела куда более важные, чем быть пойманной. Фрида поднялась, издав напряженный хрип. Она очень устала. Кошмарно вымотана. Едва переставляя ноги даже с помощью неудобного и жесткого, но всё ещё сильного и услужливого экзоскелета, она вышла наружу, вновь запечатав дверь. О том, что уже наступило утро, она могла узнать только по часам: в каменных джунглях и пещерах Технопарка всё выглядело одинаково. Пока нужно уйти. Отдохнуть. Собраться с силами. Узнать, что же это за послание. Да-да-да, она займется этим... Как только немного поспит... Нет, дойдет, потом поспит, потом займ... Ой. Келли вымученно улыбнулась сама себе.
Просто подожди ещё немного.
|
|
21 |
|
|
|
|
Казалось бы, ховеркрафт только сдвинулся с места, а Ким уже углубился в бухгалтерию, кое-как стянув с себя противогаз и прохудившийся пакет, которые составляли, с позволения сказать, его "костюм химзащиты". Как обычно, с блокнотом и ручкой вместо даже самого захудалого планшета: какая-то дикость, но даже не считавший себя отрицающим изменения динозавром кореец находил в этом что-то особенное, в какой-то мере символичное. Это тот кусок родины, что никогда не покидал его - менялись оружие, соседи, окружение и противники, а вот эти таблички оставались все теми же. И точно так же он пытался извлечь из вечного дефицита и беспорядка лишнюю обойму или бронежилет потолще. Потому что есть предел тому, чего можно достичь навыком на поле боя.
Впрочем, наверное, столь мрачные мысли были не слишком уместны, учитывая солидный гонорар за операцию. Если подумать обо всём произошедшем, всё прошло довольно неплохо. Можно даже назвать это наиболее удачной операцией в короткой, но насыщенной истории ТотБанда. Всё прошло... Почти по плану. И заработали они больше, чем за всю прошлую карьеру. Полевой тест киберсуставов успешен: он почти освоился с новой пластикой, а потому дальше с этим не должно было возникнуть проблем. Как и с энергооружием, хоть станнер и можно было назвать им довольно условно.
А куда же, кстати, торопиться с бухгалтерией? О, Йонг Хо ждал кое-чего, и был чертовски прав: только он успел выйти на площадку перед уже привычным домиком в Лайфзоне, как взгляд безошибочно определил стоящий рядом ховеркрафт МосТеха. Значит, они действительно закончили со своей частью. Пора. Мажор за главного, блокнотик с планом закупок и комментариями молча передан ему в руки. Полетели.
Первая миссия была опасной, но не чем-то, с чем он никогда бы не встретился как раннер. Сложно, но понятно. Вторая миссия была странной и неправильной. Неправильной во всём: от прыжков на поезд в хрустальной жилетке до милых разговоров с ктулхой и пожелания встретиться в кафе. Третья была... Примерно за полтора дня его отсутствия, разведданные уточнились. Всё стало куда менее приятным: казавшаяся дырка в безопасности, через которую можно было попытаться войти и выйти, как и в МедикГрупп, оказалась тупиком, пустышкой. Вряд ли ловушкой, учитывая, что проблемы действительно были, но кто знает? А потому план изменился: они больше не лезут по каким-то пещерам и трубам, чтобы войти условно-тихо. Этого времени хватило, чтобы сузить выбор до одной-единственной идеи. Причем, пожалуй, самой безумной и наглой из всех, что были предложены. Будь это планом операции для банды, Ким забраковал бы такую затею не думая. Но в одиночку... Сам он мог пойти на такой риск.
Четыре пары ног быстро шагали по коридорам ДигВорлда. От шагов двух из них раздавалось мягкое, но отчетливое позвякивание металла - два бойца СекьюрФорс в своих военных экзоскелетах. Ещё двое были в обычной гражданской одежде - так называемые "пойманные террористы", сданные МосТехом по причине полной отмороженности. Рядом, не касаясь земли, парила широкая платформа, на которой стоял контейнер с изъятым у задержанных снаряжением. Вроде как, их везли на допрос и казнь. Но у них было иное мнение на этот счёт. Ким внимательно оглядывался, жадно впиваясь взглядом в стены, чтобы не пропустить нужный блок. Именно по этому пути их должны были провести неподалеку от серверной, в которой можно получить хотя бы призрачный шанс стащить информацию, подключившись напрямую к нужному хранилищу. Узнать, кто же именно делал пропуска разоблаченным агентам и кто мог отключить датчики. Если бы они обратились к АИ с этим вопросом, можно было бы попасть на самого предателя, который явно находился достаточно высоко в иерархии. Он бы не дал делу ход. А потому доказательства, если их удастся достать, отправятся лично Адаму. Звучит интересно. Теперь осталось понять, как одинокий кореец, без брони и оружия, даже без боевых усилителей, должен вырубить двух Велитов и добраться до нужного места, ещё и протащив декера с собой.
В правой руке, чуть более тяжелой, чем привык Йонг Хо, ждал своего мгновения ответа на этот вопрос. Почти сутки перед сдачей шутрмовик вовсе не страдал фигней, не прощался с друзьями и не писал завещания. Нет, всё это время он провел на уже знакомом хирургическом столе: том самом, где из него электроперчаткой выбивали любовь к Сильвии, где он сам помогал резать своего нынешнего напарника, встраивая тому деку вместо половины желудочно-кишечного тракта. Эти операции были первым подарком товарища Чена, который даст ему шанс здесь и сейчас сделать невозможное. А вот и нужный коридор. Пора.
По безмолвной команде с нейролинка откинулась небольшая задвижка из искусственной кожи. Кореец отогнул ладонь, будто собираясь стрелять стрелять лазерами из ладоней, как в какой-то фантастике. Не совсем: не лазерами, но вполне себе стрелять. Возможно, если бы неизвестный умник не отключил био-сканер, вся эта затея с встроенным в руку живым пистолетом накрылась бы ещё на входе. Но он это сделал. Поэтому Ким сейчас здесь. Кореец почти неощутимо замедлился, потом отклонился назад. Кажется, его заметили? Уже слишком поздно. С громким щелчком калифорниевая пуля устремилась к голове охранника. Закрыл глаза, чтобы не быть ослепленным вспышкой ядерного пламени прямо перед лицом. Противник начал заваливаться в бок. Оставался ещё один, но его нельзя было просто так пристрелить: эта штука не перезаряжалась в полевых условиях, оставшиеся патроны надо экономить.
Обойма была от кое-чего другого. Второй подарок, одноразовая батарея для военного лазера АИ, не требующая энергоблока на спине. Ким выхватил у убитого его оружие, пытаясь приладить небольшой цилиндр к порту зарядки... Это было больно. Диктатор даже не успел закричать, почувствовав кошмарную боль в спине. Казалось, он бледно осветился изнутри, когда такой же лазер, находящийся в руках второго охранника, стремительно сжигал плоть. Почти инстинктивно Йонг Хо сдвинулся в сторону, сделав удар чуть менее смертельным... Впрочем, ктулху его знает, долго ли с таким живут. Сейчас главное продержаться ещё пару минут. Остальное - уже необязательно. Наконец развернувшись до того, как конвоир сделал второй выстрел, кореец выстрелил сам. Попал. Отпихнув владельца оплавленного шлема, он откинул крышку контейнера, доставая оттуда свою разгрузку с винтовкой. И они побежали.
Пытаться скрытно пробраться после устроенной стрельбы смысла было никакого. Как и тратить время на то, чтобы тихо вскрыть замок: вместо этого Ким прилепил к двери плазменный заряд и просто прожег им проход. Они внутри. Ещё одна бомба на, казалось бы, ничем не примечательном месте на стене, но именно там проходила ближайшая линия к штабу безопасников. Пускай поищут обход. Декер тем временем забился в один из неприметных углов огромного зала, лабиринта, образованного гудящими стойками от пола и почти до потолка.
- Я внутри, - пришло всего одно сообщение. Йонг Хо не стал отвечать: лишние сигналы наружу могли его выдать, а разговор мешал слушать. Слушать... Ага! Вот оно. Едва слышный в коридоре шум плазменного двигателя тяжелого дрона. Сколько их там? Один? Два? Тяжело разобрать. Шар стремительно влетел в комнату. Казалось бы, надо открывать огонь, но Ким ждал. Вдруг всё же будет второй? Нельзя раскрываться раньше времени. Пока его не видят... А вот и второй! Два штурмовых, как и предполагалось: защитник будет долго ползти сюда. Значит, щитов не будет. Прекрасно. Подняв тяжеленную "Строчку", кореец открыл огонь.
- Сектор 4, стойка 17. Подключись к любой, - снова прозвучало из рации, как только штурмовик расколотил второго дрона. Четвертый сектор... Вон там! Менее чем через десять секунд он был на месте. Достать кабель, один коннектор - в порт стойки, второй - в нейролинк. Крайне забавное, хоть и довольно неприятное чувство. Он не в первый раз возится с электроникой, но вот живым приемопередатчиком работать ещё не приходилось. Интересно выходит. Вдруг снова раздался шум двигателя. О, да ну, серьезно? Этого стоило ожидать, но Ким всё равно еле сдержался от того, чтобы громко выругаться. Сейчас на него вылетит дрон, а он стоит как какой-то идиот, привязанный кабелем к серверу так, что никуда не отойдешь. Выгодной позиции не будет, придется стрелять и сломать эту штуку раньше, чем...
- Отключайся. Сектор 7, стойка 4, выключи второй блок снизу, - очередное сообщение было неплохой новостью. Пора вставать, значит: Йонг Хо вколол ещё один регенератор в ещё дымящийся плазменный ожог, после чего потянулся за пока не нужным кабелем. Так, седьмой... С тихим щелчком тяжелый прямоугольник вышел из паза, большинство индикаторов потухли. Вроде сработало. Кажется, где-то сейчас должен объявится ещё противник.
Бум. Бум. Бум.
Вот это уже плохо. Срочно надо что-то придумать. Расстрелять "гроб" раньше, чем у него зажжется плазменный щит, если у него он вдруг есть. Нужен какой-то план. Ким задумчиво взглянул на стойки, и этот план появился.
Бум. Бум. Бум. Тяжело громыхая лапами, Центурион показался из перехода, проводя стволом лазера по коридору, где должен был находиться его противник. На мгновение задержался на отключенном блоке. Да, хорошо. Как же это, однако, неудобно. Диктатор, извернувшись так, как можно только с киберсуставами, висел сзади и чуть сбоку, держась рукой за зазор между стойкой и потолком. Почти в упор ткнул стволом винтовки в затылок охранника. Сейчас он будет поворачиваться... Но слишком поздно.
Ким спрыгнул со своей позиции, удовлетворенно разглядывая застывший экзоскелет с расколотым шлемом. Это сработало. Надо выключить ещё один блок, буквально там, откуда только что вышел противник. Кореец почти закончил с проводами... Бум. Бум... Бум. Что за?.. Боевой процессор вспыхнул, заливая мир красным. Ким рванулся в сторону, и спустя мгновение место, где он только что был, разрезала серия лазерных импульсов. Бум. Бум. Центурион выглянул из-за угла. Да он же только что убил его!!! Как? Поворачивается. Штурмовик уже скрылся в соседнем коридоре, переводя дыхание. Как? Бум. Бум. Погодите... Высунулся краем глаза, чтобы проверить свою догадку. Движения какие-то дерганные. Да и стрелял он, если вспомнить, довольно странно. Да, понятно... Удаленное управление? Плохо.
- Кто-то водит здесь гроб. Можешь найти? - впервые обратился он к напарнику. Получив утвердительный ответ, продолжил своё движение по лабиринту, пытаясь запутать противника, который, однако, судя по звуку, неуклонно преследовал корейца.
- Велит где-то во втором, - прозвучал ответ. Второй, второй... Так, где-то здесь. Выглянуть... Пусто. Совсем пусто. Абсолютно ничего. Бум. Бум. Бум. Где же он прячется? Плохо-плохо-плохо! Нужно продолжать искать. Бум. Бум. Бум. Теперь - безумие. От "гроба" нужно как-то оторваться. Нельзя одновременно бегать от него и выслеживать дроновода. Ким распластался по круглому корпусу сбитого дрона, лежащего рядом со стойкой. Хоть бы не рванул... Эту штука тяжелая. Рядом - сервер, он тоже тяжелый, ещё и светится в электромагнитном спектре. У Центуриона не самый лучший сенсор, главное не подавать вида, что ты живой. Не двигаться. Не говорить. Не дышать. Бум. Бум. Бум. Замерев в неестественном положении, Ким смотрел на проходящего рядом секьюра. Он не дергается и не стреляет. Значит, не заметил? Похоже на то. Шаги начали удаляться. Осталось проскользнуть у него за спиной... Ага.
- Рядом. Вперед, направо, налево - прозвучало новое указание. Мягко и беззвучно Йонг Хо скользнул в соседний коридор. Ничего.
- Здесь! На земле, тринадцать градусов от центра. Штурмовик выпустил очередь в пустоту. И попал. С громким электрическим треском, разноцветными вспышками сбоящего проекционного камуфляжа, стоявший к нему спиной Велит сначала дернулся, вытянувшись вверх, после чего плашмя рухнул на пол.
- Сектор 5, стойка 2, выключи, - погодите, это же должно быть где-то близко к... Да. Как только Ким закончил манипуляции, обернувшись, он увидел своего напарника, лежащего в углу. Левые рука и нога, вывернутые под неестественным углом к телу, струйки крови из носа, неровное дыхание, рассеянный взгляд. Прошла одна секунда, вторая...
- Всё готово. У нас получилось, - декер едва заметно улыбнулся уголками губ. - Я уже не уйду. До контакта 9 секунд, она вырежет потолок в 20 метрах левее.
Всё понятно. Кореец отрывисто кивнул. Так они и договаривались, ещё три дня назад. Прозвучал ещё один оглушительный выстрел гибридной винтовки. А вот сам штурмовик умирать пока не собирался: у него ещё были шансы выжить, пусть и довольно небольшие. С тяжелым стуком на пол была сброшена тяжелая пушка: слишком тяжелая и медленная для предстоящего боя, к тому же с явно перегревшимся стволом. В этом столкновении у него был только один способ навредить своему противнику. Осталось грамотно им воспользоваться.
Кореец услышал громкое шипение сожженных перекрытий. Почти беззвучное потрескивание, касание пола, будто на него приземлилась маленькая и худенькая девочка, какой она казалась, а не кусок цельного металла. Началось. Ким резко ударил по неприметной кнопке на разгрузке, и уже с куда более громким, грубым и злым треском вокруг него зажглась электрическая сетка щита - ещё одного безумного изобретения МосТеха. Слишком нестабильный и слабый, чтобы всерьез защищать от пуль, он вполне мог прикрыть от высокоточного электромагнитного манипулятора. Иначе смысла бы не было во всей этой погоне - у корейца бы просто выключились киберсуставы и эта безумная дуэль, можно сказать, и не состоялась бы. Сейчас будет стрелять. Штурмовик успел нырнуть за угол, когда в коридоре на мгновение загорелся - и тут же погас, не найдя цели, узкий луч лазера. Хорошо. Ещё немного пробежать. Сосредоточься. Опусти щит, чтобы не садить батареи - его нужно будет включить перед самым выстрелом. Слушай. Вот этот стремительный топот маленьких ножек. Почти повернула. Вот помехи - пытается выключить боевой процессор. Включить щит. Негромкий щелчок. Показавшаяся из-за угла рука, наполовину превращенная в серебристый лазерник, угодила прямо на траекторию полета ядерной пули. Бабах!
Аватару должно было отбросить взрывом. Нужно будет время, чтобы починить оружие. Достаточно времени, чтобы немного разорвать дистанцию и кинуть две дымовые гранаты. Почти полупрозрачная пелена - общие контуры всё ещё были видны, оставалась неплохой защитой от лазера. Попытается подобраться поближе, уклониться от выстрела... Бабах! После ещё одного взрыва стало видно - шутки кончились. Настолько, насколько можно было завязывать с ними в серверной ДигВорлда, не рискуя спалить полкомнаты. Поднимает плазмер, зажигается щит... Первая пуля разрывает пелену, ненадолго отводя оружие в сторону. Вторая - впивается прямо в шею. Бабах!
Да ну, серьезно? Нет, этого следовало ожидать: обезглавленная "хрупкая девочка" застыла, откинувшись назад. Грудь раскурочена, одна из рук безжизненно свисает. Брызги... Серебристые брызги и осколки, окатившие коридор, застывали в воздухе. Расплывались, соединяясь в тонкие ниточки, струйки, возвращавшиеся к хозяйке. О да, она ни капли не сдохла, даже если применять это слово довольно широко, поскольку перед Кимом наверняка была просто красивая кукла, а не человек. Вдруг аватара резко дернулась, поднялась в воздух и рванула обратно в тот коридор, из которого появилась. Регенерировать будет? Ктулха с ней. Он выиграл достаточно времени. Кореец побежал дальше. Так, выход где-то здесь, можно будет повернуть направо, к служебным помещениям монорельса. Там, неподалеку от МедикГруп, можно будет попробовать спуститься в те самые дурацкие шахты и скрыться под землей. Тяжело, но времени должно хватить, чтобы... Хрясь.
Больно. Что это... Хрустит? Подвешенный в полуметре над полом Йонг Хо вдруг понял - это его кости хрустнули. Свет... Что со светом? Стены вокруг смазывались, изгибались в дрожащем мерцании словно перегретого воздуха. Он повернул голову. Мда. Вот это налажал: задумавшись, умудрился не заметить целый гроб, который сейчас стоял у входа в серверную, направив на него излучатель гравипушки. Очень... Нехорошо вышло. Не важно. Данные уже у Чена, он сделает всё остальное. Хотя, конечно, неприятно - у него ещё оставалась пара пуль, и этого секьюра он мог бы тоже уделать. Не сложилось. Обидно немного. Темнота.
|
|
22 |
|
|
|
|
Не часто приходится сидеть под своим портретом, это редкая возможность увидеть, что тебя оценили. И эту возможность Фабиус решил встретить достойно, приняв вид римского императора на троне, ожидающего, что к нему придут с капитуляцией.
К несчастью, капитуляцию ему никто не нёс. И портрет его висел во входном боксе одного из множества зданий МедикГруппы, с требованием, подписанным доктором Редхиллом, старшим смены, не давать ему работы и вообще гнать взашей. В холле кроме него стояли ещё два секьюра, следивших за раннером, как за бешеным животным: со смесью подозрительности, омерзения и легкого страха. Час, отведенный на то, что "за ним придут и проведут внутрь, у него уже намечено", подходил к концу. Кажется, контакт Мажора решил его кинуть. А врачи и младший персонал, под разными предлогами выкроившие по несколько минут из своего бешеного графика, чтобы посмотреть на "криворукого раннера-мазохиста", и вовсе заставляли Фабиуса сравнить себя с животным в зоопарке. Вот и оставалось пафосно сидеть в пурпурно-золотом одеянии, собранном на манер тоги из гражданского защитного костюма, и делать хорошую мину при очень слабой руке. А ведь он чертовски не любил покер, ему было банально скучно в него играть.
Впрочем, его контакт пришёл за ним на исходе часа, и Фабиус не мог не отметить одного: люди сторонились его и смотрели с опаской так же, как и на него. Впрочем, сходство на этом заканчивалось. То, что пришло за ним, не было человеком, оно было пластиковой имитацией, функциональным подобием, макетом, марионеткой. Прокси. Полутораметровой высоты манекен из белого пластика с единственной чертой на гладкой голове, черным объективом камеры на левой части лица. Впрочем, это изменилось, когда пластик лица пришёл в движение и сформировал схематическое подобие андрогинного лица со слегка выраженной мимикой. Марионетка была не из простых, в простых этой функции нет.
- Вы, значит, тот самый хирург? От Малковича? - синтезированный голос выражал легкую заинтересованность.
- Да, вы не ошиблись. С кем имею честь? - тон Фабиуса был бесчувственнее машинного.
- Зовите меня Микки, коллега. Пойдёмте. Приношу извинения, что пришлось меня ждать.
- Ничего страшного. Вы дали мне время насладиться моей славой.
Синтетическое лицо вопросительно подняло бровь.
- Простите, это был сарказм? Я не совсем могу уловить ваш тон.
- Неважно. Пойдёмте, и так много времени потеряно, - Фабиус махнул рукой, и они пошли внутрь мимо слегка ошалевшего персонала и секьюров, кибернетический манекен и живой эквивалент статуи римского императора после встречи с неумелыми вандалами.
Пока они шли, Микки начал разговор, которого садист-медик не то, чтобы опасался, простого не хотел.
- А всё-таки... Что вас побудило вчера провернуть тот трюк? И как вы это сделали? Что-то медленно действующее до операции? Оверлок Фабрики Крови? Фильтры фидбека от нервов? Модификация центра боли?
Фабиус смерил собеседника взглядом с плохо скрываемой неприязнью. Ещё один болван, который просит объяснений, к которым не готов. Мир так и не прекратил испытывать его терпение. Собрав самообладание в кулак и растянув губы в фальшивой улыбке, он ответил максимально нейтральным тоном.
- Никакого трюка. Одна доза форте, решимость и в общем-то всё. А что побудило... Это будет долго объяснить. Удовлетворитесь ответом, что это было обусловлено с точки зрения моей жизненной философии?
Синтетическое лицо один короткий момент выглядело так, будто пытается подавить смешок. Кукловод тут же заговорил слегка виноватым тоном через свою куклу, будто пытаясь загладить возможное оскорбление.
- Простите, вы напомнили мне одну старую шутку. Прервите, если вы слышали её. Человек становится взрослым, когда на вопрос о том, зачем он что-то делает, он начинает отвечать не "А тебя еб*т?", а "Это часть моей жизненной философии". Вы только что, не сомневаюсь, невольно, процитировали.
- Не вижу ничего смешного, - процедил Фабиус сквозь зубы. Как же жаль, что этот шут здесь через прокси. Без четкого образа мысленные пытки не принесут никакого облегчения.
- Давайте ненадолго забудем этот разговор, - андроид просяще поднял брови, - Мы пришли. Нам туда, к плазменным камерам.
Хирургу, признаться, ненадолго стало не по себе. Зачем в плазменную камеру? Если он хотел с ним расправиться, секьюры на входе вполне смогли бы это сделать. Да и команда знает, куда он пошёл.
Впрочем, долго гадать не пришлось. Внутри одной из камер для утилизации отходов была обустроена временная операционная, для Фабиуса выглядевшая творческим пространством какого-то художника по плоти. Хм. Или это сделали специально для него? На вопросительный взгляд Микки вошёл внутрь и сделал приглашающий жест.
- Проходите. Тут как раз ваше рабочее место.
В центре незаконченным шедевром лежало бессознательное человеческое тело неопределенного пола без рук и ног в остатках обгоревшей одежды с напрочь сожженным плазменным зарядом правым плечом, оплетенное паутиной трубок, уходящих к приборам мониторинга и автоинъекторам. Оглядевшись, Фабиус понял, что его смущает в ситуации.
- Прежде, чем я войду, ответьте мне на несколько вопросов. Первое. Что от меня требуется? Второе. Почему здесь? Мне с трудом верится, что у вас настолько плохо с помещениями. Третье. Где гарантия, что меня не сожгут, как только я войду?
- Ну, на третье могу предоставить честное слово, вы подтвержденный контакт через Джима Малковича и Викторию Мейстер-Пейл-Малкович, а на остальные... - прокси состроил хитрую рожицу и подмигнул, - я бы хотел, чтобы ответ вы нашли сами. Считайте, что это такой квалификационный тест к работе. Могу дать маленькую подсказку. Вам будет лучше, если вы развернете вашу несомненно красивую тогу в герметическую оболочку.
"Как же мне хочется содрать с тебя кожу", - невысказанный ответ так и остался только в сознании хирурга-маньяка, который всё-таки переступил через порог, давая костюму ментальную команду замкнуться, и принял этот дурацкий вызов. Расследование было скорым, Фабиус мог сделать вывод, только увидев подписи ампул в инъекторах. Хлорциан и VX, причём в таких дозах, что хватило бы убить всех в здании. А легкий взгляд на мониторы давал понять: несмотря на капельницу с цианидом, то, что лежало перед ним, было, во-первых, просто в обмороке, а во-вторых, не человеком.
- Хороший улов. Из руин достали?
Лицо Микки сделалось весьма серьезным.
- Нет, не из руин. В этом-то и дело. Проверку вы прошли, теперь к работе. Вы будете вести вивисекцию и описывать всё, что найдёте, попутно делая препараты и собирая образцы тканей и секреции. Я буду вести протокол, делать анализы и наблюдать, чтобы оно не проснулось и не начало регенерировать. Если всё пойдёт совсем плохо, я дам команду зажечь камеру. За риск вам доплатят. Вы согласны?
Вот теперь всё стало совсем интересным. Ему предстояло оперировать живого агента УСМГ с висящим над ним метафорическим Дамокловым мечом в виде плазменной камеры, если что-то пойдёт не так. А с другой стороны, вознаграждение сильно большее, чем то, что могли дать за работу в МедикГруппе. И вскрытие агента УСМГ, за которое очень многие хирурги с удовольствием оказались бы на его месте без вознаграждения, чисто из научного интереса. Так что Фабиус кивнул.
- Смотрите внимательно и запоминайте, как работает мастер.
- Тогда облачайтесь во второй слой гермокостюма. Иначе придётся потом очищать вашу собственную гражданскую одежду.
====
За три часа операции было выяснено немало небольших и слабо заметных при любых обследованиях без вскрытия нюансов в строении существа. Первое - все ткани были насыщены белками и глюкозой, с частыми включениями небольших кластеров того, что скорее всего являлось стволовыми клетками существа, а мышцы были очень плотными и насыщенными волокнами. Второе - толстые и мускулистые сосудистые стенки, настолько, что аорта и полая вена за счёт своих сокращений могли поддерживать кровообращение без всяких потерь для существа. Причём, как мог заключить Фабиус, даже при их потере какое-то время организм мог поддерживать обмен газов с помощью периферийных сосудов. В-третьих, желудок. Желудок, судя по строению и количеству подходящих к нему сосудов, мог служить резервным легким, кроме того, там была совершенно другая ферментация и другая кислотность. Существо могло в прямом смысле питаться пластиком и древесиной и получать из них какие-то питательные вещества. Пятое - клетки. Гораздо более стойкая клеточная стенка, слегка измененный внутренний обмен. Фабиусу не оставалось ничего, кроме как заключить: это существо было лучше человека практически во всём. Сильнее, прочнее, намного более приспособленным к любым травмам. Оно до сих пор было живо, несмотря на то, что было в прямом смысле выпотрошено, и даже пыталось регенерировать. Впрочем, было ещё кое-что...
- Коллега, вы видите ещё какие-то отличия? - спросил хирург-маньяк. Манекен пожал плечами.
- Нет. А вы?
Фабиус с плохо скрываемой гордостью ткнул пальцем в район таза существа.
- Матка. Вы видите, в каком состоянии матка? Увеличена в размерах. Она или оплодотворена, или готова к оплодотворению. Вам не кажется это странным?
- Хм. Природный цикл?
- Вы всерьез верите, что в них осталось что-то природное? Я сейчас соберу образцы. Проанализируйте их, мы, возможно, пришли к чему-то интересному.
Через пятнадцать минут у них у обоих были поводы для слегка испуганного удивления. Микки нашёл в яичниках существа оплодотворенные яйцеклетки, причём ДНК в них не совпадало с ДНК матери, до того, что оно было больше похоже на ДНК кошки или крысы. А Фабиус выкопал из недр существа нервы, идущие вдоль позвоночного столба к матке. Нервы эти были здесь явно не к месту, если только...
- Чёрт меня побери, - Фабиус был ошарашен этой догадкой, - Оно биоконтроллер, не так ли? Знаете, зачем эти нервы? Оно может переписывать сознание на плод!
- Это многое объяснило бы, - кивнула марионетка, - Интересно, интересно. Думаете, поэтому...
- Да. Поэтому большая часть инфильтраторов принимают форму женщин. Механизм резервной эвакуации. Готов ставить голову на то, что плод разовьется от единой клетки до биологически самостоятельного организма за несколько суток максимум. Если мы сейчас вскроем мозг, мы наверняка найдём, что эти нервы идут от центра биоконтроля. Оттуда же идут нервы к рукам. Феромоны тоже подчиняются ему же. Знаете, это заставляет меня восхищаться тем, как построены эти твари.
- Коллега, у вас ведь не нарушена целостность костюма? - голос манекена-прокси скрывал в себе легкое беспокойство.
- Что? Нет. Ни в коем случае. Я лишь говорю, что тот, кто их разрабатывал, весьма извращенный гений. Им можно восторгаться как инженером, как художником. Но, поверьте, это нисколько не уменьшает моего желания покопаться в его внутренностях скальпелем. Ну что, коллега, вскрываем мозг?
- Вскрываем мозг, - кивнул пластиковый коллега.
Ещё через два часа они вышли из бокса через камеру дезинфекции. За ними уже ревел плазменный вихрь, стирая существо, а также всё, что касалось его или его тканей. Манекен даже оставил на всякий случай кисти своих рук там, внутри, просто отсоединив их и отбросив. В дезинфекционной их омывали душем из едкой кислоты, потом из столь же едкой щелочи. Когда они вышли, пластик марионетки ощутимо пожелтел, а открытый металл покрылся окислом и небольшими оспинами. Впрочем, кукловода это не заботило, он находился в приподнятом настроении.
- Вы прекрасно справились, господин Фабиус. Оплата уже переведена. Могу попросить не разглашать того, что тут было? Понимаете, если мы узнаем, что вы что-то раскрыли, вас устранят, - виновато улыбнулось пластиковое лицо марионетки, выдавая заметный лаг. Похоже, кислота что-то повредила в механизме изменения формы.
Фабиус лишь усмехнулся. Микки не нужно было знать, что он когда-то изучал строение подобных организмов. Более того, часть увиденных им "впервые" сегодня черт были использованы в организме Вампира.
- Да, конечно, я всё понимаю. Кстати, у вас лицо немного... подглючивает, - странно, но в совместной работе Микки не бесил(а) и в половину так, как при первой встрече.
- Ничего страшного. Могу я вас попросить ещё об одном одолжении? - ему показалось, или синтезированный голос выдавал смущение?
- Я слушаю?
- Вы понимаете, вся ситуация с вами и вашей философией меня интригует. Я не прощу себе, если вы не раскроете её мне. Обещаю, я не буду критиковать.
Фабиус вздохнул, разворачивая оболочку обратно в тогу, и поместил ладонь на лоб, помассировав его. Ему очень не хотелось этого делать, потому что эпатировать машину было бессмысленно, реакции контролёра он всё равно не увидит, а раскрывать кому-то душу всерьез...
- Я расскажу вкратце. Я исхожу из нескольких фактов. Первое: вся эволюция, а потом и прогресс человека, был направлен на то, чтобы преодолевать дискомфорт и страдания. Это наши основные стимулы. Наши предки страдали от голода - они придумали охотиться с помощью камней. Нашим предкам было холодно - они начали облачаться в шкуры и добывать огонь. Менялись эпохи, менялись стимулы. Я уверен, что даже власть придумал тот, кто страдал от неудовлетворенной потребности быть на вершине. Философию заложили те, кто долгими ночами метался и не спал от мыслей о том, как же устроен мир и почему он так устроен. Развитие индивидуума тоже можно проследить через то, от чего он испытывает дискомфорт и как он с ним борется. Кто-то говорил, что человечность в умении человека меняться, преодолевая трудности. Я согласен с этим, но хочу добавить, что человечность ещё и в том, чтобы знать эти трудности и принимать их, выносить и преодолевать. Проверять свои пределы. Чувствовать их. - завершил Фабиус свою мысль, будто подводя точку и выдавая какую-то свою глубоко философскую мысль.
-Но теперь? Скажите, какие сейчас трудности для преодоления у среднего обывателя? Да никаких. Ему даётся всё. Пища, жильё, способ занять его ничтожное время ничтожной работой и получить за это деньги. Да даже самоактуализация ему даётся на блюде, чёрт возьми! - выплюнул злобно хирург, даже лицо его приняло рассерженную гримасу, - Он не страдает ни от чего. Его интересы приземлены. Он не может развиться и пробиться вверх. Идут вверх только те, кто позволяет себе мучиться. Кто принимает страдание и преодолевает его. Кто знает свои лимиты и стремится за них. Их можно назвать людьми. Остальные - нет. Остальные - биороботы, сервиторы, функциональные единицы, - с неприязнью поставил точку в следующей мысли Фабиус. Марионетка была безмолвна и вроде бы внимательно слушала.
- Но есть я. Иногда я могу показать им, что такое страдание. Показать, что способно вынести их тело, их разум. Им это - некоторым - помогает. Остальных ломает. Знаете, я давно был медиком и знаю, что я не могу спасти всех. И даже тех, кого спасаю, спасаю не из морали - мораль тут ни при чём, она у меня совсем не общечеловеческая, обусловленная необходимостью делать что-то радикальное и брать на себя ответственность. Я сам прошёл очищение через агонию - и, поверьте, гораздо большую, чем то, что я могу причинить кому-либо. Физическое и моральное отчаяние. Знаете, что? Если говорить общими фразами, я этически-эстетический человек по Кьеркегору. С этикой по Ницше, - недобро ухмыльнулся Фабиус.
- Это весьма интересно, господин Фабиус. Позвольте, я проясню для себя пару моментов. Как это объясняет ваш вчерашний демарш? - заинтересованно проговорил манекен.
- Очень просто. У меня была потребность поставить себя на предел своего болевого шока, очиститься через страдание снова. Я это сделал, совместив несколько полезных эффектов - установку имплантации, например, - и приятное. Да, я люблю эпатировать людей. Некоторым этого толчка тоже бывает достаточно.
- Хорошо, мне понятно. И спрашивать, очиститься от чего, будет слишком личным. Позвольте спросить ещё одно: вы упоминали о "моральном и физическом отчаянии". Вы были в плену и вас пытали?
- Нет, с чего вы взяли? Я что, похож на жертву? - это Фабиуса слегка задело.
- Честно? Похожи. Мне просто пока не совсем понятно, на жертву чего. То, что вы рассказали, напоминает мне или рационализацию Стокгольмского синдрома, когда вы приняли действие злодея над вами как верное и заслуженное и построили вокруг него моральную систему, или... Или это похоже на какое-то зеркальное отображение ПТСР, когда вы не хотите отрешаться от травматического опыта, а напротив, принимаете его как нечто определяющее вас. Что позволяет мне заключить, что или вы крайний мазохист, или у вас что-то очень глубокое связано с этим самым травматическим опытом. Что-то, что вы не хотите или не можете отпустить.
Фабиус сморщился, будто его ударили или оскорбили. С чего он решил, что он имеет право лезть в его голову? С чего он решил, что он вообще что-то понимает?
- А ты, стало быть, психолог? Давно ли? - выплюнул хирург в лицо марионетки.
- Специально для нашего разговора. Загрузка в мозг. Очень полезная, кстати, опция, рекомендую, - отпарировал прокси, кажется, даже не заметив изменения состояния собеседника.
- И что же, Микки, ты знаешь психологию десять минут. А я с этим жил годы. Я выстрадал и сформулировал эти принципы. Я по ним жил, понимаешь ты? Ты думаешь, что понимаешь, я это вижу. Так вот, разочарую. Ничего подобного.
Марионетка хмыкнула.
- В этой ситуации смешно то, что ваш исходный посыл мне понятен. Человечность неотделима от страданий. Только я, в отличие от вас, не цепляюсь за неё и уж тем более не считаю, что это даёт мне моральное право тормозить развитие людей и заставлять их мучиться. Если человечность это само по себе страдание - зачем она им? Они могут быть счастливы, преодолев её. Может быть, это и есть та самая последняя ступень, за которой ничего уже не придётся преодолевать, а можно будет просто жить? Вы об этом думали?
В коридоре повисло молчание. Фабиус был почти что выведен из себя. Собеседник его представлял из себя всё, что он ненавидел в современном обществе, в этом убитом комфортом недо-человечестве. И больше всего его злило то, что он не знал, что ответить.
- То есть поэтому твоё тело сейчас в стерильной банке, а здесь марионетка? Ты настолько боишься дискомфорта?
- Нет. Это не страх, это здравый смысл. Меня предупреждали, что я буду работать в активной плазменной камере с двумя опасными объектами, живым биологическим оружием и нестабильным фанатиком-садистом. Знаете, мне бы было крайне неприятно находиться рядом с вами сейчас. Но при этом моё положение позволяет мне смотреть со стороны, не боясь за то, что вы прямо сейчас захотите меня выпотрошить, считая, что это как-то докажет правоту вашей позиции. Держу пари, вам эта мысль приходила не раз за последние несколько минут?
Фабиус просто отвернулся. Он не видел смысла продолжать разговор.
- Мы ни к чему не придём. Если у вас будет ещё работа, свяжитесь со мной. Но ради всего святого... давайте больше не спорить о нашей жизненной философии. Это тупиковый путь, - бросил он через плечо, делая первый шаг по направлению к двери.
- Да. Позвольте с вами согласиться. И - с вами было правда приятно работать. В своем деле вы мастер.
- Спасибо. В профессиональной обстановке вас даже можно терпеть, - ответил оскорблением на комплимент Фабиус и удалился, переваривая в голове этот разговор.
Что-то глубокое, что он не мог отпустить? Да, этот фигляр угадал. Фабиус не мог отпустить Денницу. Он не мог отпустить агонию тех последних моментов, когда она была рядом, из памяти, он стремился, чтобы, переживая что-то подобное ей раз за разом, он оставался верен тем мгновениям, её памяти. Его самого изменила боль, он связывал её с его былым счастьем, с его былой любовью, и подсознательно стремился поделиться ею с другими в тщетной надежде, что вместе со страданиями он передаст и часть ассоциативного значения для самого Фабиуса. Да и сам процесс операций... Он, пусть и безотчетно, ассоциировался с ней и с ней одной. Опыт с Фридой это доказывал. И потому он научился любить причинять муки. Мысль поразила его, настолько, что он сбился с шага.
Приняла бы Денница то, во что он превратился? Ему не требовалось на это отвечать, он подсознательно знал ответ на этот вопрос, который боялся себе задать все эти годы. Нет.
А раз так, это всё не имеет смысла, и все его логические конструкции тоже. Всё ложь. Всё самообман. Если он правда верит в то, что определяет его, он должен в очередной раз броситься в агонию с головой, чтобы в конце концов выплыть оттуда перерожденным. Сделать следующий шаг. Наконец-то закрыть эту страницу своего прошлого. Ведь база под озоновой дырой... Она скорее всего ещё существует. Он должен был прийти туда. Встретиться со своей памятью лицом к лицу. Поставить точку. Должен. Должен.
|
|
23 |
|
|
|
|
Невзрачный офицер с выражением лица "Вы меня уже даже не бесите", вышел перед кое как вставшим строем разношерстных гражданских обитателей LZ и начал вещать бесцветным голосом "на отвали".
- Всем привет, меня зовут лейтенант Юджин Мышкис, я проведу вам вводный инструктаж, внимательно слушаем. Вы здесь все собрались, чтобы пройти основы военного дела для, чтобы в случае приближения угрозы, успешно оборонять ваши дома с оружием в руках. На самом деле, если хотя бы каждый десятый из вас сумеет поразить цель к концу сегодняшнего дня, я буду та-а-а-к счастлив. Если в бою вы сумеете раздразнить боевого мутанта настолько, что он потратит ноль целых четыре сотых секунды на то, чтобы вырвать из вашей плоти кусок несовместимый с жизнью, я буду считать, что вы потратили тут время не зря. Если же вы окажитесь достаточно питательными, чтобы мутант решил прожевать откушенный кусок, потратив на это ещё около одной целой двух десятых секунды, то есть итого вы сможете задержать противника на одну целую шесть десятых секунды, чтобы дать профессионалам накрыть вас обоих плазменной гранатой, считайте, что жизнь вы прожили не зря. А теперь мы учтём пожелания каждого, в какой области кто что хочет учить. Вот, например, вы.
- Моя хотеть учить жгучий палка!
Мышкис ненадолго застыл, молча глядя на странного типа в татуировках и с костью в носу, затем выдал:
- Вводная меняется, сегодня все занимаются тяжелым оружием. Пулемёты там, ленты там, мишени там. Расписываемся в журнале техники безопасности и стараемся не попасть в соседа. Приступаем.
Через пол часа грохота и трёх пораженных мишеней у всей группы, лейтенант раздал всем наушники, как оказалось, чтобы курсанты могли слышать его бесцветный голос.
- Ручное и тяжелое кинетическое оружие не может оказать существенного вреда мутантам УСМГ, при визуальном контакте самое умное, что вы можете сделать - достать плазменную гранату и зажать в руке, надеясь, что вы сможете собрать с собой несколько центнеров враждебной биомассы. Может возникнуть вопрос, зачем же вы изучаете работу с кинетическими пулемётами? Как я уже сказал, вам нужно суметь задержать противника, привлекая к себе внимание шумом, который издаёт это примитивное оружие. Если же вам вдруг повезёт...
Мышкис вдруг замолчал, а потом продолжил с нотками облегчения.
- Прекратить стрельбу. Дальше вас будет учить другой офицер.
Через пол часа жизнерадостный капитан отвёл группу со стрельбища на полигон на котором были различные сооружения и укрытия, сплошь заляпаные краской. У полигона уже стояла другая группа, состоявшая, в отличие от прибывших, сплошь из холёных подростков, явно родившихся с серебряной ложечкой во рту.
- Стрелять по мишеням скучно! Будем отрабатывать в условиях приближенных к боевым. Разбирайте маркеры. Разбиваемся по командам... Хотя, оставайтесь как пришли. В углу есть камуфляж, переодевайтесь в него.
Капитан сделал паузу, а затем громко повторил
- Переодевайтесь в камуфляж!
- А, сэр, можно остаться в гражданской одежде? - спросил, словно спохватившись, один из представителей золотой молодёжи.
- Конечно, можно, сынок!
Как по команде всю группу подростков накрыли блестящие поверхности костюмов гражданского энергоблока.
Ым-Ым пришел домой весь в синяках и краске, почёсываясь и что-то ворча на своём тарабарском языке, буркнул: "Моя не хотеть говорить об это" и ушел к себе
|
|
24 |
|
|
|
|
28.10.2197
Ранним утром рядом с уже обжитым коттеджем вновь приземлился уродливый аппарат МосТеха. Из него двое боевиков товарища Чена вывели практически под руки Диктатора, бывшего в новеньком костюме с системой проекционного камуфляжа. Йонг Хо едва стоял на ногах, поэтому евразы аккуратно прислонили его к стеночке, отдали честь, и строевым шагом вернулись в свой ховеркрафт.
Новостные каналы молчали уже целые сутки, последней трансляцией была оборванная на середине передача "Все выше". Однако, слухи и сплетни в Лайфзоне были не менее широковещательным каналом передачи информации, нежели радиовыпуски - и слухи эти говорили, что дело худо. Чем дальше, тем хуже. Говорили, что поток тяжело раненых секьюров прекратился не потому, что силы Адам Индастриз выбили основную массу тварей, а потому, что азиатские твари больше не оставляют недобитков. Или тебя не задело, или ты уже покойник.
Опытные солдаты, навроде боевиков товарища Чена, или самого Йонг Хо, сказали бы - да, медицина на войне с УСМГ пригождается редко, разве что шальным осколком экзоскелет пробьет. Чаще нужен термит, чтобы останки не достались врагу.
Официальных новостей не было, и это молчание само по себе не было хорошей новостью...
Впрочем, жизнь шла своим чередом. Томми получил еще одну записку от дедушки, Мажору позвонила Вика, сказав что её лабораторию эвакуировали из внешних колец в подземное убежище под Великой стеной, и у неё неожиданно появился свободный вечер.
Пако совершенно неожиданно получил открытку, в которую были вклеены две фотографии - недавняя, в кадре он обнимал свою сестру, только-только сошедшую с такси, и совсем-совсем старая, довоенная, на которой были изображены большие башенные часы. Кажется, он где-то видел их в детстве, среди старых фотографий... поднапрягшись, серб смог вспомнить, что это за часы. Биг Бен - кажется это фото Лондона, а уж фразу "Ландон из э капитал оф Грейт Британ" ему вбили достаточно прочно в голову, когда еще только-только начинал учить английский язык.
Про отправителя не было ни слова. Только кусок бумаги, и две вклеенных фото.
|
|
25 |
|
|
|
|
Часть 1: Тигра в последнее время стал таким большим Выскочкой, что нам пора его укротить.Что же, нельзя было сказать, чтобы его не предупреждали о том, что все может обернуться подобным образом. На короткой записочке на очередном листе из чековой книжки, ой таки и не жалко же дедушке использовать ее вместо блокнота, давеча, со свойственной ему в подобных случаях краткостью, патриарх Леви прислал своему блудному внуку всего два слова не считая одного знака препинания: «Толстяк – трус». Ни больше не меньше. Ну, а на Саркоу и без того никаких особых надежд не возлагалось.
Итак, что мы имеем? Раструб хелфаера, глядящий в лицо, безразличная пелена проекционного камуфляжа там, и два труса на его стороне. Можно сказать – младшая пара. Человек по имени Томми Ганн, что бы там таки не думал себе на счет его «дурацкого псевдонима» дедушка, улыбнулся и поправил запонку на рукаве своего делового костюма.
- Мистер…ммм… пожалуй, назовем вас Гробовщик. – Обратился он наконец, к центуриону, закончив с этим важным делом. – Мне, кажется, вы не вполне понимаете, каким образом следует вести переговоры с позиции силы. Вы думаете, что пушка в ваших руках делает вас опасным, и чем больше ее калибр, тем больший вес она придает вашим словам. Не могу вас винить, это довольно популярная ошибка. В наш век прогрессивных технологий… позвольте я угадаю, проверяя нас на наличие оружия, вы не смотрели на данные лично, а положились на анализирующий модуль? Почему спрашиваю, да нет. Так из интереса. Так вот…
Короткий складной нож легко вытряхивается из рукава. Этому трюку его научил один из завсегдатаев одного забавного бара в Лайвзоне. Он же в свое время рассказал и о том, что почти каждый посетитель этого бара, из тех, конечно, что не полагается на кибернетические игрушки, имеет такой в кармане именно потому, что нагрянь сюда разбираться Секьюры – их гравитационные сканеры не распознают десяти и менее сантиметровую ковырялку из стали как оружие. Впрочем, конкретно этот нож ему «подарил на долгую память» совсем другой типчик. Вскроет он его, ха.
Мистер Саркоу слишком пристально смотрит в раструб пушки приведенного им контакта. На его лице написаны тщательные размышления на счет того, спалят ли его вместе с остальными, если дело дойдет до использования оной или все-таки пощадят. Удивительно ли, что за такими важными мыслями, он совсем не заметил, как мягко переступая туфлями из почти натуральной кожи, мистер Ганн оказался так близко?
Очень глупо с вашей стороны было поворачиваться спиной к партнеру по бизнесу. Мы же в джунглях, в конце концов. Рука Томми дергает его за волосы, от чего взгляд не такого уж и умного охранника подпрыгивает куда-то на уровень на котором у Гробовщика должно по идее располагаться в лицо. Скажите чиииз. Стальной коготь Тигра по имени Томми фотовспышкой пересекает горло жертвы от края до края.
Только сейчас до мистера Саркоу дошло что происходит. Он хрипит. Зрачки в его глазах скачкообразно расширяются, а руки пытаются ухватиться за предателя. Медленно, слишком медленно. Толкнув его вперед, в быстро образовавшуюся лужу крови, Маркетолог достал из нагрудного кармана платочек и тщательно вытер им лезвие.
- ..опасным вас делает не калибр оружия, а то, с какой легкостью вы пускаете его в ход. Если вы намеревались продемонстрировать серьезность своих намерений – то вам следовало убить одного из присутствующих. Желательно наименее полезного для бизнеса. Например посредника, без которого вполне возможно обойтись. – Невозмутимо продолжил свою мысль Маркетолог, бросая заляпанный красным кусочек ткани поверх трупа пережившего свою полезность партнера. – Я, только что, лишил вас такой возможности.
- Теперь, вы, должно быть, полагаете, что я разделю с вами долю покойного мистера Саркоу и мы заживем тихо мирно? – Улыбнулся центуриону человек в полосатом костюме. - Ошибаетесь. Это моя добыча и я оставлю ее при себе. Если хотите процент побольше – найдите, у кого его отнять собственными силами. Ну, вот, например…
Взгляд Томми игриво пробежался от обильно потеющего Ирландца, к мареву на месте где стоял Тонкий и обратно.
- Марррко. – Мурлыкнул он, определившись, наконец, с целью. – Как думаешь, ты, правда, такой уж незаменимый, а? Вот что я думаю, раз уж двадцать процентов тебя не устраивают, как на счет пятнадцати? Или предпочитаешь дать возможность нашему будущему партнеру продемонстрировать, знает ли он где на его игрушке курок?
|
|
26 |
|
|
|
|
Доктор Дерек Редхилл поднял тяжелый взгляд на лысого татуированного типа с костью в носу, который пришел с рекомендациями по линии ДемХуман. Третий за два дня. Что выкинет этот?
- Позавчера один хирург поставил себе нейролинк без наркоза, перепугав весь персонал. Вы ничего такого не выкините?
- Моя знать. Наша пришла работать вместе. Моя присмотреть за страшный доктор.
Редхил только молча пару раз хватанул ртом воздух.
- Присматривать за страшным доктором? Скажите, я что, разозлил кого-то в Деми Хуман? Наши с миссис Малкович-Пейл интересы никогда не пересекались, почему она...
- Наша просто хотеть получить удовольствие от работа и заработать бабла.
- Раз ДХ вас прислали, пусть сами и расхлёбывают. К пациентам я вас близко не подпущу, идите в исследовательский отдел.
- Моя согласный. Моя позвать страшный доктор.
- Нет! Оба идите в исследовательский отдел!
Сержанту Ингриджу, слетевшему сюда стараниями капитана Гилли через пару ступеней карьерной лестницы после той истории с раннерами в лаборатории Эксельсиора, пришло короткое сообщение: "Гостя проводить к доку монорельса. Редхилл". Раннер, о котором шла речь, ожидал на входе, запакованный в серую скорлупку гражданской защиты, лишь лицо было открыто - бесчувственное, отрешенное и какое-то серое. Он, похоже, не спал уже больше суток. Ингридж позвал гостя следовать за собой, тот пошёл, не изменившись в лице, лишь смотря куда-то сквозь проводника, будто пытаясь разглядеть что-то в двух тысячах ярдов. Неподалеку от посадочной площадок ховеркрафтов, ни на минуту не затихавшей последние несколько дней, Ингридж встретил второго раннера, настоящего такого татуированного дикаря с костью в носу. Сержант перестал что-либо понимать: почему этого клоуна впустили, а цивильного (пусть и жутковатого) второго остановили на входе? Зачем доктор Редхилл сказал не пускать его, когда была постоянная нужда в рабочих руках? И на кой чёрт дикарю кость в носу? Он вообще был не очень-то в курсе, что тут происходило, он только вчера вернулся с боевого выхода в Руины.
Около посадочных площадок раннеров встретил их сегодняшний работодатель: благообразный старик с венцом белых, как снег, волос вокруг головы, небольшой белой бородкой и пронзительными зелеными глазами, слегка горбящийся, и в белом халате, собранном из гражданской защиты, с небольшим синим силуэтом Витрувианского человека - символом ДемиХьюман - на левом рукаве. Дедушка был в веселом настроении, улыбаясь во весь рот.
- Здравствуйте-здравствуйте, - радушно поприветствовал он пришедших густым и совсем не старческим басом, - Вы, так полагаю, наша независимая группа. Фабиус и Имым?
- Моя звать Ым-Ым, - ответил дикарь, - имя защищать злобный духи, моя имя сильный, защищать небесный духи. А ваша работать неудобно, небольшой смещение позвонка s2?
Улыбка на лице старичка чуть потускнела, он посмотрел куда-то вдаль, явно сверяясь с записями, проецируемыми через нейролинк.
- Кажется, вы правы... Ым-Ым. Вы явно привыкли работать во внешних кольцах, там нет доступа к базам данных, и они вынуждены каждый раз проводить экспресс тестирование. Здесь такой нужды нет, у вас прекрасные рекомендации... правда, с пометкой "не оставлять без присмотра". Не скажите, почему?
- Это из-за моя. Один пациент жаловаться на колоноскопия рукой. Моя не иметь время, он засунуть в анус ящерица, она была живой и могла прогрызть прямую кишку.
- Или из-за меня, - ровно-бесцветным голосом проговорил Фабиус, - Я ставил себе нейролинк без наркоза в качестве эксперимента. Считают, что я могу проделать что-то подобное с пациентами. Они правы, я могу.
- А, вы, молодой человек. Микки хорошо отзывалась о вашей совместной работе вчера, - при упоминании Микки Фабиус едва заметно сморщился, - У меня есть работа как раз для вас. Вы будете стоять на контроле потока беженцев из Руин. Вашей группе за следующие двенадцать часов надо будет обработать... - старик провёл быстрые ментальные вычисления, - сто двадцать пять человек. Вам будут выданы два препарата. 25 человек вы поместите в карантинный блок без изменений, они будут контрольной группой. Следующим двадцати пяти вы введете препарат А, это токсин, которым оперируют вражеские агенты. Их изолировать от остальных, документировать все изменения в их состоянии на протяжении первых трех часов, по их истечению они скорее всего все погибнут. Следующим двадцати пяти - препарат А, потом препарат Б. Следующим - только препарат Б. За ними тоже наблюдать. Всех мертвых вскрыть, сделать анализы, потом сжечь. У нас есть пятнадцать минут до поступления первой волны. У вас есть вопросы?
- Моя есть вопрос, что делать люди, которые не достичь летальный исход?
- Разумеется, не сжигать. Их судьба уже не ваша забота, если, конечно, вы не придёте работать завтра.
- Моя ещё вопрос. Почему ваша доверять независимый группа важный исследование.
- Ответ содержится в самом вопросе. Иногда свежий незашоренный взгляд очень важен. Особенно от медиков, привыкших иметь дело, к-хм, с рискованной работой.
- Моя больше нет вопросы
Фабиус только кивнул. У него не было вопросов, разве что те, ответ на который знал он сам. Есть ли лимит по выжившим? Нет, завтра оставшихся будут обрабатывать ещё. Будет ли контроль за нами? Да, будет. Почему только сто двадцать пять? Потому что кроме вас таких умных ещё групп десять. А большая часть, скорее всего, пойдёт сразу в карантин. Старик ушёл неожиданно легким шагом, в его походке совершенно не чувствовался возраст, и вернулся, чтобы проводить их на их рабочее место, бросив только "Всё готово, пойдёмте, я вам всё покажу".
Их рабочее место начиналось с большой, но при этом довольно уютной приемной спокойного персикового цвета (там даже была отдельная душевая!), идущей в небольшое помещение для врачебного осмотра, стерильно-белое и аскетично обставленное: рабочий стол из белого матового металла с небольшой сенсорной панелью, два стула, кушетка и универсальный био-монитор. Вторая дверь, напротив первой, вела в намного менее отделанный и более мрачный коридор с пятью ответвлениями. Четыре двери открывались в "комнаты для ожидания", размеченные как 0, А, АВ и В. Наверное, можно было подумать, что людей распределяют по группам крови. Пятая и последняя, - морг на пятнадцать холодильников, несколько разнокалибарных биоанализаторов и стол с робо-хирургом, убиравшийся прямо в миниатюрную камеру термообработки. Явно рабочее помещение для того, кто будет документировать результаты неудачных опытов. В столе медицинского крыла нашлись автоинъекторы и большие коробки ампул, озаглавленные только А и В. Старик, кивнув и сказав лишь "Осваивайтесь, когда будете готовы, просто нажмите на сенсорную панель на столе, камеры в боксах подведены туда же". Фабиус предпочел сразу же уединиться в морге и через полминуты радировал шаману на частоте банды: "У меня всё готово".
Приготовления шамана же заключались в том, что он, издав гортанный рёв, просеменил три раза вокруг стола, широко расставив ноги и хлопая себя по ляжкам. Затем спокойно разложил на столе препараты, задумчиво потыкал пальцами в монитор, оставляя на нём отпечатки пальцев. Спохватившись, вымыл руки и облачился в лабораторный халат и перчатки.
- Охотники секьюфорс отобрать мой крысбургер. Говорить, чужеродный органика нельзя. Если нельзя чужеродный органика, надо было дать нам клизма и отправить дефекакать. А то у моя начаться метеоризм от пластиковые сосиски. Если МГ разрешить крысбургеры, моя нравиться мг.
Шаман ещё несколько минут молчал в эфире, потом выдал.
- Моя готов работа. Наша придётся пиздеть люди. Моя жалко люди, они не виноват. Наверное, подсознательная реакция сочувствия по признаку происхождения. Фабиус. Рассказать, почему твоя пиздеть?
- Я никому врать не буду, ко мне они попадут уже мертвые, - равнодушно бросил Фабиус в эфир, - Да и живые, если ко мне попадут, не в состоянии будут говорить. А ты всё ещё сочувствуешь пациентам? Ты вроде уже давным-давно медик, должно было пройти.
- Моя не про пациенты. Моя про моя, - ответил шаман, не обратив внимание на вопрос про сочувствие, - Твоя сказать, что твоя благодарить торчок в боевой угар. Моя видеть трупы, твоя стрелять в болевой точки. Твоя пытать секьюфорс, пока моя косорылить. Твоя кайфует от боли. Моя не возражать, но моя не нравица, твоя пиздеть соплеменник.
- А, ты про это, - хирург замялся на десяток секунд, слово не зная, что сказать, - Тогда я это сказал просто потому, что не думал, что смогу быстро объяснить, что это не просто кайф, боль была моим _смыслом_. Я тебя тогда не знал и не думал, что ты поймёшь. Это... хм. Боль, если переводить на твои понятия, мой дух-хранитель. Я... - последовала пауза, словно он снова пытался подобрать слова, - служил ей. До недавнего времени. Сейчас... Сейчас всё стало сложнее. То, что творится сейчас, я не то что тебе, себе не смогу объяснить.
- Дух боль плохой дух. Мой бывший племя перестать ему поклоняца, - ответил шаман, погрузившись в молчание.
На этот молчал он по крайней мере пол часа, разве что тишина прерывалась явно не обращенными к Фабиусу фразами "Твоя не бояца, это не больно. Твоя ждать. Проходить в комната". Наконец, в радио раздалось уже явно персонифицированное обращение.
- Пид ля! Моя опять забыть отключить говорилка. Моя сочувствовать пациенты. Но это не мешать моя быть доктор. Или пытать. Моя не получать удовольствие от пытка, но моя хорошо пытать. Моя делать инъекций в таламус... Моя не о том. Моя сочувствовать пациенты, но моя не мешай это быть медик. Моя дикарь, но это не мешай мне быть доктор медицинских наук. А твоя склонность не мешать твоя быть доктор? Твоя не делать больно, когда в этом нет необходимость?
- Я никогда не причинял боль, когда пациент её бы не выдержал. Или когда пациент и так страдает. Ну и... - в эфире опять повисла тишина, - я никогда не причинял боль, когда не видел в этом необходимости. Вопрос лишь в том, что речь идёт обо _мне_.
В эфире раздался горький смешок, в котором было больше грусти, чем радости. Фабиус осознал, что до вчерашнего дня он бы просто ответил "нет".
- Моя понял. Ваша подставить рука, закрыть глаза и считать до десять. Моя устраивать. У каждый свои злой духи в голова.
Шаман опять замолчал минут на десять, затем радио снова ожило.
- Моя интересный. Почему твоя стать ранир? Моя слышать о твой долги, но твоя не бояца боль, значит, твоя не бояца смерть.
- Ты сам назвал причину, Ым-Ым. Я не боюсь боли и смерти, я не жалею людей. И я не вижу иной роли для себя в сегодняшнем обществе, я не принимаю его образ существования. А почему ты в этом бизнесе? Ты жалеешь людей. Ты... чёрт меня побери, ты чище, чем эта помойная яма.
- Моя? Моя просто быть скучный. Или рациональный. Тот кто добица высот всегда рисковать. Ым-Ым жить в Патруль, в патруль не быть риск.
Шаман на секунду задумался, затем продолжил.
- Даже сейчас там никакой риск. Остался в Патруль - стал корм. Моя не хотеть жить в патруль, потому что моя доктор медицинских наук. Моя хотеть применять мой знания, а не вытирать нагноения за плохо приживлёнными боевыми процессорами для солдатни. Моя хотеть во внутренний кольца, во внутренний кольца пускать Азиз. Азиз нет, но моя не бросить племя, моя нравица племя. Моя нада пять минут...
Минуты через три радио снова заговорило.
- Фабиус, твоя интересный. Слушать. Твоя повторить.
- Так я и говорю, доктор, из-за этих долбаных раннеров всё, - раздался явно не принадлежавший шаману голос, - они наш склад ломанули, а пидоры из Секьюрфорс на нас всё спихнули. Нет, ну вы подумайте! Дрочишься ты на полигоне, гранаты кидаешь, стрелять учишься, рукопашку, там, первую помощь. Чтоб универсальным солдатом быть. А потом приходит какой-нибудь раннер - специалист по пинанию правой ногой в левое ухо. И что? И вырубает тебя пинком правой ноги в левое ухо. За ним идёт специалист по метанию ножей в правый глаз и твоего напарника, отличника курса, первого ствола роты к праотцам отправляет. А ты и сделать ничего не можешь, потому что ты не учился десять лет блокировать именно такой удар правой ногой в левое ухо. А самое поганое знаете что? Лично одного подстрелил... Лично! И что? Его свои утащили. А другой с Джексоном в клинч вцепился. И что? Секьюр, пидор, обоих плазмой накрыл. И? Раннера свои вытащили. А Джексон так и догорел в своём собственном бронике. Как так, доктор? Это же мы хорошие парни. А? А тут вообще после этого пиздеца...
- Твоя идти в комната. Фабиус, твоя слышать? Это ещё один часть ответ, почему моя здесь. Раниры настоящий племя, корпораты нет. И... моя не настолько жалеть люди, чтобы не вколоть бывший солдат препапат. Но это объясняй просто. У моя шизофрения.
В эфире послышался вздох
- Уж не знаю, радоваться за тебя, что ты знаешь свой диагноз, или печалиться. Сколько там у тебя по группам, кстати?
- Двадцать пять, двадцать пять, двадцать три, ноль. Моя надо ещё полторы минута. Плюс допуск на тупка люди. Три минута.
Фабиус присвистнул
- Эффективно работаешь. Доделай группу и глянь, что там в А? Нет ещё моих клиентов?
Следующие две минуты из радио доносилось: "Ай!", "Бля!", "Доктор, твою мать!", "Больно!" голосами разных полов и возрастов, затем голос шамана произнёс "Ваша ждать комната B" и только потом ответил Фабиусу:
- Твоя клиенты нет, но... моя думай, скоро будь.
Тут же одновременно из радио и из-за стенки донёсся смачный стук чего-то мягкого в стекло.
- Двадцать проценты группа А иметь мелкие красные высыпания с чёткими краями в районе щек и шеи. Шестьдесят проценты группа А иметь зуд в затылочной части голова... И четыре процента иметь эпилептический судороги, агрессивное поведение... И жрать другие четыре процента. Моя думать это неправильный пациент, моя сообщить доктор.
- Нет, - твердо проговорил Фабиус, - не сейчас. Дай им время. Смысл группы А как раз в этом. Минуту ещё посмотри, как будет развиваться события потом сообщай доктору. Или сразу секьюрам, там как пойдёт.
- Выборка довольно невелика, чтобы понять, является ли этот случай флуктуацией, либо стабильной четырёхпроцентной тенденцией, - ответил шаман, - Но твоя прав, можно подождать. У наша есть запасной пациенты. Моя только опасаться, что он мочь нарушить опыт. Пациенты одиночка надо.
"Выпустите нас!!!" - донесся из радио истерический женский визг, затем шаман, по видимому, убавил звук динамиков.
- Моя нельзя, но ваша держаться там. Фабиус, моя не мочь оценить визуально, есть ли у кого зуд, они не чесаться, а сбиться в куча и орать. Ещё у трое начался vomitus, но моя не знать, препарат это или нервный почва. Если психованый пациент жрать ещё один, моя сообщить охотники секьюфорс.
- Понял тебя. Я зайду вместе с ними, соберу анализы, я в гермокостюме, мне можно. Надеюсь, они не с огнеметами туда вломятся, иначе вся группа А в утиль.
- Секьюфорс не нада. Другой пациент его вырубить. Наша ждать.
Судя по звукам, шаман улёгся прямо на пол и затих, только изредка сообшая:
- Пожратый пациент летальный исход от кровопотеря.
- Они всё ещё не чесаться, а орать и стучать в стекло.
- Vomitus у половины, у трети сыпь на видимой часть тела, у двое образуются струпья с сукровицей. Моя думать, психологический эффект влиять на показания.
- Сильнейший эпилептический судороги. Разорван позвоночный столб.
- Кажется, начаться обезвоживание. Моя бы дать им доступ к вода, эксперимент не повторять условий руины.
- Vomitus у двадцать. Четверо летальный исход. Агрессивный пациент летальный исход от перелом основания черепа.
- Все лежать почти без движение.
Через два часа сорок девять минут после начала эксперимента, шаман сказал:
- Фабиус, группа A твой пациенты. Нет, ещё один... А, нет, это агония. Группа один твой пациенты.
- Ангел Смерти на подлете, - сухо пошутил Фабиус, активируя в комнате А дронов-носильщиков, а заодно и автоматизированные турели - Так, их двадцать пять, время смерти... Хм... От пяти минут до двух часов. Двадцать пять вскрытий, плюс анализы... Мне нужно будет около полутора часов
Полтора часа автоматической работы. По четыре минуты на тело. Сделать фотографию лица, вскрыть, двумя движениями извлечь органокомплекс, описать его - дело двух минут, вскрыть череп и положить мозг рядом с органами, потом ещё около минуты на анализы: робот-хирург режет внутренности на мелкие кусочки, а хирургу живому остаётся загрузить в анализатор образцы из разных органов, и нажать кнопку, чтобы очистить рабочее пространство огнем. Повторить. И снова. И снова. И снова. Система распределит данные по пронумерованным архивам в недрах корпоративной сети. Действительно, кому были интересны имена этих двадцати пяти подопытных крыс в человечьем облике? Фотография, анализы и номер. Всё, что корпорации требовалось знать о группе А.
Фабиуса где-то в глубине души даже оскорбляло такое неуважение к жертвам. Но что поделать, художнику иногда приходится заниматься ремесленной работой, особенно если за неё так хорошо платят.
Шаман прилежно молчал отведённое время, потом задал вопрос.
- Что с агрессивный пациент? Что-то интересный? Остальной группы пока без изменения.
-Ткани насыщены кровью, судя по всему, перед смертью было повышенное давление, разрывы мускулов по телу, повышенные уровни адреналина, кортиколиберина и вазопрессина. Также в крови есть вещества, подавляющие работу лобных долей. Есть изменения в гипоталамусе, гипофизе, почках и печени, впрочем, как и у остальных, у него просто сильнее выражены, - равнодушно констатировал Фабиус, - кажется, остальные тоже бы сошли с ума, если бы не умерли раньше.
- Хм... Группа АВ начать действовать странный... они говорить. Кажется, лёгкая эйфория... расширенный зрачки. Эй, ваша мочь умереть!
- Доктор, прикинь, у нас всех руки кожей покрыты! - раздался из радио воодушевлённый голос одного из подопытных, - и мы не умрём, а только прекратим существование, это же СО-ВЕР-ШЕН-НО разные вещи!
- Симптом похоже на действие лёгких возбуждающих веществ типа MDMA. Группа В без изменения. Теперь наша ждать.
Меньше чем через минуту шаман снова подал голос:
- Фабиус, моя иногда жрать дух Тоска. Моя уметь гораздо лучше, чем тыкать пациенты иголка. Наша племя отличный врачи и хирурги. Наша мочь делать большой большой операция. Или исследовать результаты опытов, вместо собирать данный. Твоя согласный?
- Нам этого не запрещали, - ответил Фабиус, - Можешь посмотреть результаты. Они все на машине у меня в морге. А оперировать пока некого. Да и тела я уже уничтожил, как от нас того требовали.
Ым-Ым ничего не ответил, радио замолчало. Минут через пять в коридоре послышались шаги. Шаман зашел в морг с двумя пластиковыми контейнерами с пластиковыми же сосисками и витаминной водой. Один контейнер он протянул Фабиусу, другой, усевшись на пол, с треском распечатал и начал есть.
- Моя хотеть свой исследование, а не быть часть другое. Группа АВ раздеться и делать массовый коитус. Моя думай, препарат В хороший антидот, но плохой полевой антидот. Охотник, который хлапук другие охотник стань еда.
Шаман сжевал ещё две сосиски и вдруг спросил:
- Фабиус, если твоя выбор, быть в племя, или спокойный жизнь и работа здесь, что твоя выбрать?
Серая фигура протянула руку за сосиской, благодарно кивнула и расправила лицевой щиток. По выражению Фабиуса было видно, что он будто находится не здесь, он медленно и как-то машинально пережевывал сосиску, а глаза смотрели в точку где-то за головой шамана, будто на пару километров углубляясь в стену. Вопрос вернул его в реальность, но не полностью.
- Дорогой мой друг, я давно не задумывался над этим вопросом. Я уже когда-то жил спокойно. Это плохо закончилось. Вчера с утра я бы ответил, что я буду раннером до тех пор, пока могу, а потом найду способ, как умереть красиво. Но теперь я очень во многом сомневаюсь. Потому - вот тебе мой ответ. Я не знаю.
- Смерть не красиво. Закат далеко красиво. Обитель Живой Духи издалека красиво. Самка которую хлапук красиво. Танец под бубен красиво. Смерть не красиво.
Шаман допил воду и выбросил пластик в утилизатор.
- Динамика другие группа нет. Твоя сообщить доктор? Моя люди не всегда понимать, моя не понимать.
- Насчёт смерти - полтора тысячелетия евроазиатской культуры с тобой бы не согласились, - бросил Фабиус, подключаясь к больничной сети, чтобы передать сообщение. Полминуты он безмолвствовал. Затем кивнул и ответил шаману.
- Нужно собрать анализы у групп АВ и В, заодно пару у 0, занести в коммпьютер. По факту этого нам заплатят. Так что... Надевай халат, друг, пойдем разводить этот самый "хлапук". Не знаю, как ты, а я бы мечтал вернуться к банде.
- Моя не знать про полтора тысячелетия. Моя знать полтора десятка лет жизнь в Пустошь.
Распинывая обдолбанных членов группы АВ, словно сцепившихся в случке собак, шаман стал собирать анализы, вкалывая шприц, набирая кровь и прилепляя пластырь одним движением. Другие группы не доставляли столько хлопот, и вскоре медики закончили вводить последние данные.
- Моя нравится работать с твоя, - сказал шаман, когда коммуникаторы докторов пиликнули, возвещая о переводе гонорара, - но наша может больше. Твоя, моя и Морлок.
|
|
27 |
|
|
|
|
Вчера вечером, когда он совсем отошёл от наркоза, Морлок осознал очень странную вещь. Последние двое суток он нигде не видел Руж. Она пропала куда-то по своим делам после той операции в Эксельсиоре, где он все те минуту с небольшим, что происходила движуха, просидел в том закутке с мусоропроводом, помогая Титану ломать сеть. Ну как помогая, пару раз восстановив ему программы и всё. Из здания они выходили вместе, а потом она пропала ещё до того, как все добрались до базы. Казалось бы, что такое? У неё всегда была своя жизнь, обособленная от банды. Кошка, которая гуляет сама по себе, держится особняком. Да и Диктатор, если на то пошло, тоже пропал и тоже ни ответа, ни привета, только записи для Мажора, кому и что в банде делать, пока его нет. Мутант, однако, надеялся, что он был ей ближе, чем остальные, что она могла его предупредить. Хотя бы сказать, как надолго она пропадёт, чтобы он... Чтобы он что? Не волновался? Или не ревновал? Да не. Какая там ревность. Ну серьезно, кто он ей?... А как он думает, кто он ей? И что на этот счёт думает она? Было много вопросов и мало ответов. Так, скомкав спальный мешок под собой и пару раз проверив, всё ли в порядке было с Гербертом и Говардом, Морлок и провёл эту ночь. От утра он ждал перемен или хотя бы какой-то ясности.
С условным рассветом вернулся Диктатор, побитый жизнью, мрачноватый и немногословный как всегда, и тут же раздал команды. И Морлоку предстояло лететь с ним куда-то, чтобы добывать для команды денег вторым своим ремеслом, ремеслом пилота. На сборы полторы минуты, заказанный байк встретят у ворот Эксельсиора. Никаких вопросов до того, как они прибудут в район проведения.
А Руж так и не было. И Морлок начинал подозревать что-то плохое.
===
Навигатор услужливо пробубнил "Следуйте вперед приблизительно три километра, затем съезжайте с эстакады". Морлок усмехнулся и дал ментальную команду заткнуться и загрузить трехмерную карту Эксельсиора себе в голову через порт.
Да, ему серьезно этого не хватало - ощущения полёта, скорости, риска оказаться под соплами здоровенного грузового ховера, бешено лавируя по аэротрассе, чтобы двигаться со скоростью примерно в полтора раза большей, чем скорость потока. Сзади послышалось гудение - водила очередной летающей коробки увидел в боковом зрении стремительно обгоняющий его ховер. Морлок высунул язык и показал водиле средний палец, прежде чем поддал ещё немного мощности на турбины и пошёл ещё быстрее, как раз, чтобы водятел, несомненно потянувшийся в бардачок за шокером, увидел сидящего позади карлика-мутанта корейца в экзоскелете и огромной рельсовой винтовкой ВоенТеха на спине. В отражении сонара Морлок ясно видел, что бибикавший как-то неуверенно вильнул и начал сбавлять скорость, пытаясь оказаться от них как можно дальше. Как же хорошо летать! Как свободно! Походя он сверился с трехмерной картой и осознал, что самый логичный путь цели прямо сейчас расходится с дорогой, а дальше уже придётся полагаться только на себя и своё искусство вождения. Мысль, которая заставляла бежать по телу мурашки, и это ощущение каким-то совершенно неожиданным для мутанта образом не было неприятным.
- Диктатор, держись, мы съезжаем! - крикнул мутант, перекрикивая поток ветра, и резко рванул на ограждение аэротрассы, заодно поддав мощности в вертикали. Байк подпрыгнул, на мгновение завис в воздухе и полетел куда-то вниз. На отметке в тридцать метров Морлок снова вдарил по газам, и, дернувшись вперед, байк понесся вперед по трубе монорельса. К счастью, через ветер и рев движков Ким не слышал, как мутант облегченно выдохнул. Сказать по правде, маневрировал он в тот момент чисто опираясь на схему, и съезд с трассы выглядел для него падением в бездну, и, если всё пойдет не так, дно он увидит только когда будет слишком поздно.
- Так. По трубе к ним можно подобраться на триста метров. Мы пойдем другим путём на 180, - с азартом проговорил Морлок и блаженно улыбнулся. Судя по схеме, ему потребуется для этого спрыгнуть вниз, проехать по крышам и в конце совершить свободное падение метров на пятьдесят, чтобы зависнуть как раз в "слепой зоне" в тени зданий на те несколько секунд, которых, как уверил Диктатор, ему хватит, чтобы опознать цель и совершить единственный выстрел. В ушах мутанта ревел встречный поток и отбивал жесткий ритм пульс, кровь бурлила от смеси наркоты и адреналина, а время текло медленно и вязко, это боевой процессор оценивал, что хозяин находится в постоянной опасности и готовился перехватить управление. Морлок находился в каком-то странном, пограничном состоянии, где предельный фокус граничил с наркотическим угаром и адреналиновым драйвом. Видимо, так и чувствуется счастье.
- Пааааехали! - взвизгнул водитель, едва не перекрывая турбины, и дал байку команду ускоряться. Он задрал голову и рассмеялся в невидимое небо, и смех его потонул в шуме ветра, что бил наотмашь и насквозь.
===
- Выключи сонар, если можешь. Будет громко, - Ким заранее предупредил своего пилота, вспоминая Аресибо. Может быть, в этом была какая-то забота. Там точно было нежелание очутиться на байке с дезориентированным пилотом против топлы разъяренных утырков, и это если они ещё не грохнутся и не врежутся ни во что. Надо сказать, кстати, что на двухместном аппарате расположить такую здоровую дуру так, чтобы не сломать себе руки при выстреле, было задачей довольно нетривиальной. Выход нашелся - у него всё ещё был крюк-кошка, которым можно зацепиться за байк, чтобы свеситься назад и освободить ещё немного места от своего собственного тела. Не считая этого небольшого сеанса воздушной эквилибристики, условия были хороши: да, немного мешал ветер и морды телохранов цели. А ещё этот гад мог вполне себе выдержать попадание в голову, так что... Йонг Хо удовлетворенно хмыкнул, глядя, как фонтан крови и костного крошева окатывает чуть ли не половину помещения. Можно лететь. Уже после того, как они с Морлоком убрались оттуда и Ким убедился в отсутствии погони, он позволил себе одно замечание.
- Между прочим, за это платят 725 тысяч, - как-то отрешенно сказал кореец.
Надо ли говорить, что всё прошло просто замечательно? Диктатору, по его уверениям, не потребовалось второго выстрела, и, не успел в ушах Морлока ещё утихнуть звон от первого, как Диктатор толкнул его в плечо и дал команду "Ходу!". Как же хорошо, что на аэробайке был предусмотрен собственный сонар, проецирующий картину прямо в голову мутанта через нейропорт! Оставалось только вырубить режим парения и камнем рухнуть вниз, разворачиваясь прямо в падении, туда, где шла дорога с Эксельсиора на Великую Стену, выровняться у самой поверхности, не потеряв набранной скорости, и, обгоняя поток, нестись едва не по крышам вперед. Не доезжая до въезда на стену, мутант дал резкий поворот, проехал на максимальной тяге по вертикальной стене до небольшого переулка, и дворами и подземно-надземными коммуникациями вывел машину на трассу в добром десятке километров от места преступления. Если погоня за ними и была, то она отстала уже где-то на той дороге. В общем, это было как раз то, что нужно было ему. А если за это платили - великолепно же!
Тогда-то мутант и осознал: кажется, из-за боевого процессора он стал воспринимать скорость совсем иначе. Не как угрозу и необходимое зло, а как ещё один наркотик. Это было странно, непривычно,... и чувствовалось круче, чем что-либо до этого. Ему нужно было что-то, чтобы отвлечься от мыслей о Руж, и это дало прекрасную пищу для размышлений. Он хотел летать. Он хотел скорости. Он хотел ещё.
Сразу после возвращения Морлок намекнул Диктатору, мол, банде неплохо бы заиметь что-то, что по скорости не уступает шаттлу.
- Когда вернулись, Смит сказал, что на продажу выставили аэрокосмический истребитель. Как раз твой размер. Контейнер в гараже. Только аккуратно: машина очень хрупка и стоит больше миллиона, - с таким известием Ким заглянул в комнату Морлока вечером. Вот уж интересное и на что-то намекающее совпадение, учитывая, что список товаров должен был обновиться как раз примерно во время их вылета. Что же, мысль была хорошей: дроны были хороши, но чертовски неторопливы, а это всё же целый истребитель. Заодно проблема брони решилась сама собой. Денег, конечно, было жалко... Но зачем деньги, если их ни на что не тратить? Наверное, только эта мысль и давала немного отвлечься от от суммы, заплаченной за самую дорогую покупку во всей карьере.
К ним в убежище уже доставили немаленький контейнер из армированного углеволокна без опознавательных знаков. Как выяснилось, контейнер имел замок на отпечаток пальца, благополучно выбитый и реагирующий вообще на любое нажатие открытием контейнера. И внутри его ждало Чудо.
В луче сонаров машина была почти что полупрозрачна, настолько тонки и изящны были её крылья и фюзеляж, будто вырезанные не из активной массы, а из уплотненного ветра. Вся машина, вся меха представляла собой торжество минимализма в области авиации: как можно меньше утяжеления, как можно больше скорости и маневренности. Только кабина, реактор, двигатель и крылья. Никакой брони, ничего. Всё, что будет защищать пилота - это его навыки и скорость реакции.
Эта мысль пугала и завораживала. Был ли Морлок достаточно умелым пилотом, чтобы доверить себе управление этим чудом? Нет. Пока нет. И это давало чертовски осязаемый стимул, чтобы улучшиться в этом направлении. Всё упиралось в то, что, несмотря на процессор, Морлок всё ещё соображал ощутимо медленнее, чем того требовал маневренный бой на сверхзвуке.
- Ладно. Морлок, ладно, ты пока не готов. Но подключиться-то туда ты можешь? Просто подключиться. Даже не заводить.
Как только он соединил свой нейроинтерфейс с лаконичной приборной панелью птички, в его голове раздался синтезированный машинный голос.
*Новый пилот опознан. "Гладиус" ожидает инструкций*
О, какая прелесть. Кажется, виртуальный помощник. А какие тут есть настройки? Следующие пять минут Морлок выбирал интонации и тембр помощника, его словарный запас и то, насколько непринужденно ему разрешалось вести диалог. И в конце концов...
"Привет, сладкий. Хочешь полетать?" - приятный женский голос с игривыми интонациями бросил мутанта в жар. Он справился лучше, чем ожидал от себя.
"Пока нет, спасибо. Я бы хотел больше узнать о тебе. Знаешь, мне интересно, кто ты и как появилась"
"Хи-хи. А ты джентльмен, хочешь узнать девушку, прежде чем её объездить?". Нет, это уже пожалуй слишком.
"Убавить намеки, добавить деловой тон!" - судорожно отдал ментальную команду Морлок. Голос почти не изменился, просто стал чуть более... холодным, что ли.
"Я прототип А27, кодовое название "Гладиус". Создавалась как опытный экземпляр для максимальной маневренности, для чего были облегчены до практического предела несущие конструкции и увеличена мощность двигателя. Была признана слишком дорогой, хрупкой и норовистой для боевого применения", - в голосе сквозила обида пополам с какой-то гордостью, - "Была списана и подлежала уничтожению."
"А откуда бортовой помощник?" - уточнил Морлок.
"А его поставил мне Маркус Смит перед продажей. Тебе нравится?"
"Ну... Пока да. Ты весьма удобна и с тобой легко работать"
"Спасибо, сладкий" - кокетливо ответила в его голове птичка и хихикнула.
"Давай поработаем над твоим внешним видом? Знаешь, мне нравится серый с небольшими акцентами метиленово-синим"
"Поняла тебя, сейчас всё будет"
Над следующей своей командой Морлок задумался надолго. Он хотел ещё немного украсить свою будущую машину, но для этого ему требовалось основательно напрячь мозг. Он помнил, как выглядела Руж в трехмерном сонарном отображении, требовалось лишь немного изменить позу и добавить небольшие художественные вольности, а потом перенести это с трехмерного объекта на двумерную проекцию. В итоге нос корабля украсила картинка в жанре пин-ап: полупрозрачно-синяя Руж в платье, с длинными волосами и несколько более выраженной, чем в реальности, фигурой, на полусогнутых руках держащая оголенный череп, и с весьма злобненькой ухмылочкой на лице. Под этим черной вязью шла подпись "Баньши".
"Ты меня так представляешь? Как это мило" - отреагировала виртуальная помощница.
"Да, можно сказать и так" - соврал Морлок и отключился.
Прекрасно. Их отношения только начинаются, а он уже ей врёт. Да и кто она такая? Так, фикция, на случай, если Хон не вернется. Она ему её не заменит, разве что послужит таким себе напоминанием, чтобы он не забыл.
|
|
28 |
|
|
|
|
Что это? Утро? День?.. Надо на время посмотреть. Ах, ну да... День. Интересно. Её не разбудили? Неужели записка сработала? И она никому не понадобилась? Это хорошо... Хорошо! Она может быть рядом. Она может быть вместе. Она слышит. Она чувствует. Только с ним. Только его. Бездна сна не стала спасением. Вовсе нет. Только перерывом, короткой передышкой, чтобы она могла идти дальше. Дальше двигать этими слабыми, непослушными ногами, которые только отдаляют её от её мечты. Слишком медленно. Плохо...
Торопливо приняв лекарства и захватив с собой аптечку, Фрида, словно зомби или призрак, дёрганый, пошатывающийся, бледный и не видящий ничего перед собой, прошла сквозь коридоры и вышла из дома. Железный дух, грубая кукла даже не заметила смены обстановки. Она была не там, где должна быть, и это главное. И только одна вещь из всех, что были с ней, кроме монотонно толкающего её к цели доспеха, имела значение.
Какие-то люди... Что они хотят? А... Оружие? Пусть забирают. Оно здесь не понадобится. Только пропустите. Она должна быть здесь. Она откроет... Письмо. Найдет ответы в этом месте. Блестящие дорожки, сверкающие огоньки... Они должны что-то для неё значить? Наверное. Когда-то значили. Они должны были быть чем-то привлекательным... Когда-то. Не важно. Не сейчас. Она почти пришла.
С почти беззвучным всплеском Фрида нырнула в глубокое озеро. Читая, но всё ещё давящая, не пропускающая свет, перемежающаяся бликами и струйками пыли и водорослей вода были ей несколько незнакомы. Она чувствовала, что могло быть хуже. Хорошо, что она вошла здесь. У неё не было времени, чтобы возиться с ещё большим количеством трудностей. Не было больше сил. Её не интересовало ничего больше. Она тонула всё глубже. Проваливалась в темноту, лишь изредка шевелясь, когда очередной тёплый, мягкий, манящий поток касался её, чтобы направить в нужную сторону. Почему так? Он ведь звал её... Сюда? Почему она его не слышит? Почему почти не чувствует? Может это... Она сама? Ей самой - плохо? Она сама - не слышит? Нет-нет-нет, не может быть, не может быть, в этом не будет смысла. Не будет... Вот! Вот же!
Почти незаметная пленка, прозрачная сеть тончайших нитей, сплетающихся в тугую сферу, аккуратные трубки, отражавшие темные воды озера. Вот здесь, это должно быть здесь. Сюда её тянуло. Кто-то хорошо спрятал это. Злой колдун, наверное... Потому что он злой? Да, потому что злой. А это... Сейчас она... Стоп. Почему не получается? В задумчивости, перемежающимся отчаянным, горящим нетерпением, Келли плавала вокруг. Сфера не подчинялась ей воле, а пальцы были слишком большими, чтобы ухватиться за одну из нитей - некоторые могли стать слабой точкой этого убежища, этой темницы, из которой до неё пытались достучаться.
Она должна туда пробраться. Хочет. Должна. Обязана. Не может по-другому. Помоги мне... Поможешь? Не слышу! Не слышу... Нет! Она откроет. Она сможет! Ай... Фрида скорчилась от боли, когда её пальца начали вытягиваться в тонкие, белоснежные спицы. Кожа иссыхала, сжималась и выцветала - он становилась тем, что может выполнить задачу. Что может пройти дальше. Её неудобство было вторичным. Незначимым. Совсем... Ай... Неважным. Фигурка из сотен тончайших линий снова потянулась к сфере, дергая то за одну нитку, то за другую, пробуя найти слабое место, или место, где всё начиналось. В этом коконе, в этом плетении... Передавила кусочек одной из трубочек, заменив её своей, из металлических слёз. Точные щипки, внимательный взгляд, методичное, выматывающее, болезненное пощипывание... Сколько уже времени прошло? Не важно!
Почти, почти! Оно разваливается! Распадается! Растворяется! Вот здесь! Я пролезу внутрь, я пройду, я... Смогу... Да! Фигурка осмотрелась внутри сферы, посередине которой висел маленький черный шарик, из которого выходила часть нитей, окружая его, замыкаясь на нём. Это... Значит, прятали здесь вот это? Это... Оружие? Но тогда что здесь делает это? Она посмотрела на множество цветастых лент, парящих внутри. Робко протянула к порхающему цвету одну из спиц...
Да! Да-да-да-да-да! Это оно! наваждение распалось. Фрида вздрогнула. Хрупкая девочка расплылась в улыбке безумного счастья. Она слышит его голос! А вторая лента? Вторая лента! Да! Это его, его кожа, его тепло! А эта? А третья! Она пахнет точно так же! Четвертая?.. Его глаза. Посмотри на меня, посмотри! Посмотри!.. Келли смеялась сквозь слёзы, закутываясь в разноцветную пелену. Она... Будто бы пришла? Это так... Хорошо!
Но... Нет, стоп... Подожди... Это... Что-то не так? Ей хорошо, ей нравится, она рада, но... Это... Память? Да. Она. Подождите. А что оно там делает? Фрида ещё раз внимательно огляделась, смотря на ленты, за которыми, повторяя движения, скрывались ещё формы, прозрачная пелена. Она их не заметила? Но что это тогда? Она ухватилась за одно их них, этих полотен образов и мыслей. Она... Почувствовала. Послушала. Это колдун? Да, кажется, он. Он что-то говорит. Подождите. Правда? Стоп, зачем? Нет, понимаю... Неужели... Неужели это не просто память? Неужели он сами хотят? Найти? Найти, чтобы?..
Кто-то положил руку ей на плечо. Она нашла ответ, и тут же отключилась, не в силах выдержать этого. Словно струна, которая тянула её вперед, резко лопнула, и сама Фрида рухнула без сил и чувств. Она... А кто это? Медик. Штатный медик. Обычно те, кто арендует площадку, не падают лицом на стол, замирая. Ей нужно отдохнуть? Наверное, нужно. Возможно, теперь она сможет... Нет, она не свободна. Но её и не тянет по этой дороге, без устали, без перерывов и раздумий... Она... Видит. Видит, к чем она должна прийти. Сможет ли она добраться до него? До её света, тепла и любви? Там, далеко? Нет, наверное. То есть, сможет! Но не сейчас... Ей нужно больше. Больше сил и возможностей. Больше подготовки. Больше...Всего. Если она ошибётся и переживёт это, у неё всё равно не будет смысла дальше существовать. Поражение недопустимо.
С ней... Всё нормально. Нет, наверное, ей не нужна помощь. Она всё равно всё сделала. Просто пойдёт домой, спасибо за беспокойство. Вскоре Келли уже вернулась в дом банды, рухнув на кровать и прикрыв глаза. Она не заснула. Нужно было составить план. Ей нужны были идеи. Есть над чем подумать.
|
|
29 |
|