Последние секунды операции прошли в уже знакомой лихорадке. Француженку трясло под экзоскелетом, тело едва её слушалось. Почему она никому ничего не сказала, не попросила о помощи? Своему шефу, Диктатору? Или... Морлоку? Может потому, что кореец бы скорее всего в качестве помощи вышиб мозги, как принято на его родине при контакте с азиатами?
Вопрос о Морлоке остался без ответа даже в мыслях. Этажи небоскреба, мелькающие перед её взглядом, слились в одну мутную световую полосу, её начало мутить... Хон тяжело прислонилась к стенке, радуясь, что она не завтракала. Отмывать шлем изнутри было бы очень неприятно.
Дальнейшие события воспринимались совсем обрывочно. Какие-то фрагменты - особо яркие вывески, опоры магнитного метро, патрулирующие Центурионы... перед глазами Руж оно появлялось, словно поверхность для утопающего, лишь на полсекунды мелькнет что-то светлое, и снова мутная пучина беспамятства.
Это продолжалось несколько часов - её имплантант продолжал указывать время, и наконец Хон стало чуть лучше.
Ощущения возвращались по одному. Сначала обоняние - резкий запах каких-то специй, столь непривычный в Нью-Вашингтоне. Ожидаемого запаха собственного пота, пропитавшего подкладку экзоскелета изнутри, не было, как бы она не принюхивалась.
Потом осязание...
Мягкая и гладкая ткань под спиной. Ощущения тепла и легких, едва заметных касаний лица чем-то горячим, чуть влажным. Едва заметное движение воздуха в помещении чуть щекотало обнаженную кожу живота...
Секундой позже пришло понимание, что ставшего практически второй кожей экзоскелета на ней нет. Только...
На бедре чувствовалось тонкое кружево подвязки. На безымянном пальце тонкий ободок кольца. Какая-то мягкая лента на лице, закрывающая глаза, стянутая пышным бантом на затылке. Тяжелый узел чуть давил на голову сзади.
Ничего больше - ни оружия, ни даже одежды.
Зрение и слух вернулись одновременно, но повязка на глазах была непрозрачна даже для её кибернетического глаза. Слух же... до Руж доносилось лишь тихое и размеренное дыхание человека, стоящего справа от нее, практически вплотную.
Но, несмотря на то, что Руж привыкла чаще всего полагаться на свое прекрасное зрение, было глупо полагать, что с завязанными глазами она станет беспомощной. Вслушиваясь в дыхание незнакомца, она практически сразу поняла - кто бы он ни был, обычным человеком это существо не является. Люди так не дышат... и как бы она не прислушивалась, кроме вздохов пытаясь уловить стук сердца - стука не было. Возможно, киборг, возможно...
Азиат, в этом девушка стала практически уверена, вновь принюхавшись. Сильный запах специй маскировал едва заметные мускусные нотки в воздухе, и что-то еще, неуловимое, но вызывающее легкое опьянение. И касания к щеке... её натуральным образом облизывали, медленно и аккуратно
Пробуждение от забытья не несло в себе никаких физически неприятных ощущений - и именно поэтому заставило девушку внутренне сжаться. Не бывало так в ее жизни, чтобы сперва все-все плохо, а потом вдруг раз - и все отлично. Разве что в далеком детстве, но где теперь оно? И где, собственно, она? Зачем и к чему ее подготовили? Тело омывают перед погребением, и она еще недавно думала, что может умереть, так было тяжело переносить все болезненные ощущения в теле, всю резь и ломоту. Но в этом случае не было бы ни кольца, ни тем более подвязки на бедре. Непонятно. Опасно.
Ресницы затрепетали - движение, скрытое повязкой. Маленькие кулачки сжались и вновь расслабились. Замереть в неподвижности - животный рефлекс, но кто знает, может быть то, что снаружи, как раз падалью и питается? В переносном смысле... Или даже в буквальном. Если это кто-то или что-то с Востока. Только не бояться, ни в коем случае не бояться. И не дергаться понапрасну. Сейчас узнаем.
- Кто ты? - вопрос звучит открыто. И небрежно? Не понять. Удалось ли ей избежать дрожи в голосе, удалось ли не отдернуться рефлекторно от этих неприятных прикосновений? Держи себя в руках, делай вид что все под контролем. И помни, кто ты такая.
- Je suis fascine par vous, mon cher - тихий ответ азиата прозвучал прямо в её правое ухо, дыхание незнакомца стало неожиданно горячим, обжигая тонкую кожу
По крайней мере, её перестали облизывать. Уже неплохо. Голос парня не был знаком, по тихому шепоту нельзя было сказать ничего конкретного.
- Или тебе стал привычнее язык американцев? - практически без паузы продолжил он на чистом английском - я выучил оба для тебя, моя дорогая. Как же долго ты меня искала... право, я уже начал было переживать! Этот город полон опасностей, подстерегающих на каждом шагу...
Незнакомец положил правую руку на плечо Руж, постепенно продвигая пальцы к шее. Касание неожиданно не вызывало никакого физического отторжения.
- Excuses mois, s il vous plait. Je m appelle Jaun Paul.
Поверх левой руки девушки уверенно легли пальцы незнакомца. Чуть слышно звякнул металл - на его безымянном пальце так же был надет тонкий металлический ободок
В том, что физический контакт с неизвестным не будил извечную брезгливость девушки, никогда и ни с кем не оказывавшейся еще столь... близко, было и хорошее, и плохое. Хорошее, ибо можно было не опасаться, что твое тело тебя выдаст, что ты непроизвольно отстранишься от рук и губ, и тем спугнешь зверя(она пока не могла рассуждать в терминах, отличных от базовой модели поведения живых существ). И плохое - от такого зверя может и не захотеться убежать, даже когда ты понимаешь, что вот сейчас он проглотит тебя целиком. Как удав гипнотизирует кролика...
- Если ты тот... Тот, о ком я думаю, то ты должен знать и еще один язык. Или здесь небезопасно им пользоваться, несмотря на то, что мы... Вдвоем? - утешало по крайней мере то, что "здесь", по всей видимости, был еще старый добрый Нью-Вашингтон. Может быть, не такой и добрый, но по крайней мере привычный. Такой, где этот странный запах не довлел над тобой, как в некоторых других городах и странах. Заставляя опасаться за свою... За все.
- Но хватит о языках, - Хонгьи намеренно продолжала говорить по английски. Возможно, ей и захочется воспользоваться наречием своей первой родины, но этого будет не так-то просто добиться первому встречному. Это - очень личное, свое и только свое. - Теперь я хочу посмотреть на свою находку. Ведь истинное сокровище должно радовать глаз, pas vrai?
Ладонь девушки выскользнула из-под руки кавалера, вновь звякнув кольцом о кольцо, и поднялась к голове. Вторая рука повторила этот жест. Сперва чуть потянуть повязку... Неизвестно, удастся ли ей развязять проклятущий бант. Но, может быть, тот, кто рядом, все же согласится с ее словами и сам это сделает?
- Oui, mon cher - с легкостью согласился с ней незнакомец, отодвинувшись на полшага от Руж.
Она все еще чувствовала чужое дыхание, имея возможность достаточно сообщить направление и расстояние до собеседника. Однако незнакомец, кем бы он ни был, никак не препятствовал её попытке развязать ленту на затылке. Мешал сам узел - тяжелая, скользкая лента была туго затянута, Хонгъи провозилась почти полминуты, пока смогла ослабить проклятый бант. И практически сразу лента сама соскользнула с её лица - ткань была тяжелой, металлизированной, впрочем неудивительно, раз она смогла блокировать многодиапазонный сканер её искусственного глаза.
Информация об окружающей обстановке едва не перегрузила мозг, столь резким был переход от временной слепоты. Небольшое помещение являлось тупиком бетонной шахты, возрастом не менее ста лет, судя по окисленности арматуры. Глубина - метров... триста? Пятьсот? Семьсот? Вряд ли меньше, но и не больше, насколько можно судить по прочностным характеристикам связующего полимера. Буквально в последние двое суток приведено в порядок - покатые стены завешены тканью (шелк, настоящий, либо химически идентичная синтетика), пол выстелен дубовым паркетом (аналогично, натуральное дерево, либо высококачественный молекулярный синтезатор), единственным предметом интерьера является широкая кровать, сделанная из... хрусталя?
Нет, здесь уже не чистый хрусталь, а прочный прозрачный пластик, покрытый тонким слоем хрусталя поверх. И снова шелк - тонкая простыня, на которой она и лежит.
Переведя взгляд на собеседника, Руж не смогла просветить его насквозь, верхний слой кожи был непрозрачен для сканера глаза. То, что она видела, было внешне неотличимо от человека. Восточный тип внешности - но из довоенных народов его можно было бы назвать скорее арабом, нежели индусом или китайцем. Парень был обнажен, как и она сама, кроме золотого кольца на пальце, отличавшегося от её собственного лишь диаметром на миллиметр, на нем был высокотехнологичный ошейник Адам Индастриз. Вот его Хон видела насквозь, и могла поклясться, что эта штука оторвет парню голову по первому же сигналу АИ. Взрывчатки там было столько, что и от остального тела останутся хорошо если ноги ниже колен - конечно, если его тело по прочности не сильно превосходит человеческое.
- Мой родной - китайский, если ты про это, моя девочка, но... я бы не хотел сейчас о нем вспоминать. Это язык для войны. La guerre... Je ne veux pas me souvenir de la guerre
Девушка приподнялась на локте, разглядывая собеседника. Только ли собеседника? Наверняка он считает себя чем-то большим, гораздо большим. И хотя сама она предпочла бы, наверное, никогда не узнать - чем именно, вряд ли ее долго оставят в неведении. Но можно потянуть время...
- Ты... красивый, - протянула она, ведя глаза по всему телу мужчины, лишь слегка задерживая взгляд на том предмете анатомии, который в мужском организме в отсутствие одежды выделяется сильнее всего. Конечно, это был сушубо оценивающий взгляд - но пусть парень думает, что она оценивает все его достоинства. В каком-то смысле, так оно и есть. Узнай своего противника - а то, что перед ней противник, было практически несомненно. По крайней мере, на данном этапе. Руж поднялась еще повыше, садясь на изящной простыне на этом странном помосте, который и ложем-то назвать можно было с трудом. Скользнула вбок, продолжая рассматривать азиата, тот естественным образом стал поворачиваться вслед.
- Погоди, замри - я хочу полюбоваться. Твой профиль - настоящая картина, - все мужчины падки на лесть, когда их превозносят. Может быть, и это существо не исключение? - Vous n'êtes pas intéressé par la peinture, mon cher? - произнося эти слова, француженка придвинулась ближе, стараясь при этом все равно остаться вне прямого взгляда другого. Ей очень хотелось рассмотреть странный ошейник, очень-очень. Ведь возможно, именно в нем будет скрываться ключ к разгадке, к избавлению из текущей ловушки.
Азиат не препятствовал Хонгъи, позволив соскользнуть на пол, и замер, гордо расправив плечи. Да, лесть была универсальной отмычкой к сердцам и душам многих людей... и нелюдей тоже. Не сказать, чтобы Хон была мастером в этой сфере, но по видимому и её новоиспеченный кавалер был не сильно лучше.
- La peinture? Non, je suis sculpteur... du corps - добавил он с небольшой паузой, не мешая разглядывать себя.
В интонации парня Руж почувствовала откровенную гордость за свое тело, по видимому её кавалер не полагался на капризы матушки природы в вопросах красоты.
Ошейник же был шедевром совсем другого мастера. Тонкий обруч, в котором Руж узнавала едва ли половину элементов схемы, впрочем по смыслу конструкции догадаться о назначении незнакомых ей блоков было не так уж и сложно. Сложный физико-химический диагност малого радиуса действия, совмещенный с мощным вычислителем, радиомаяком и взрывным устройством. Устройство, предназначенное для контроля носителя - вероятно, не позволяющее пользоваться какими-то особенностями своего организма. И все бы хорошо, но...
Ошейник был обесточен. Глаз Хон был достаточно чувствительным, чтобы видеть движение электронов, а их не было. Сейчас этот прибор был лишь имитацией ограничений, не выполняя никаких функций.
- Насмотрелась? - довольно спросил азиат - Мадам Кровь передала мне твои фото, но я не был уверен, что тебе понравится этот облик. Рад, что угадал.
Парень властным движением протянул руку к её подбородку, явно собираясь притянуть к своему лицу.
- Ты спешишь? - озадаченно произнесла-прошептала девушка, старательно ловя вытянутую руку, начиная гладить пальцы...предплечье...сам бугор плеча... Руж сместилась еще, переходя за спину воздыхателя и начиная массировать тугие мышцы спины. - Разве у нас не много времени? Не все время на свете? Расскажи мне о maman, ты ее видел?
Это было рискованно, очень рискованно - находиться в непосредственном контакте с одним из них, из таких, как этот араб. Но еще рискованней было бы согласиться на поцелуй - а и отказаться просто так она не смела. Пока что паника, начавшая подниматься в груди после пристального взгляда на сверхтехнологичный ворот, не овладела Хон полностью, но все же было из-за чего отчаиваться. Девушка еще раз бросила взгляд по сторонам - неужели нигеде нет ее бывшего снаряжения? Конечно, ружьем она воспользоваться не смогла бы никак, силенок не хватило бы, но лазерный пистолет или хотя бы станнер... Хотя, что может помочь против такого, страшное слово, чудища?
- Мадам...
При вопросе о матери Руж азиат ненадолго отвлекся, и девушка в один шаг оказалась за его спиной, пытаясь промять мышцы плеч.
Кожа парня была гладкой и бархатной на ощупь, но как она ни напрягала пальцы, вдавить их в обманчиво-похожее на человека тело не получалось. Словно она пыталась сделать массаж стальному швеллеру, лишь шутки ради обтянутому человеческой кожей.
- Она гордится тобой, моя дорогая. Более того, я прибыл сюда для того, чтобы забрать тебя с собой в Шанхай, к ней домой. Она часто вспоминала о тебе, говорила что вас разлучили обманом, когда ты была маленькая... Тебе понравилась последняя сказка? Мадам специально для тебя отправила меня искать довоенные книжки из страны, которой принадлежит тот певучий язык. Франция... опасная была операция, там ведь территория евразов, хоть и близко к границе. Надеюсь, что понравилась. А эту кровать я посвятил другой истории того же сказочника, правда хрустальный гроб... это чересчур. Нам хватит и брачного ложа, не так ли?
- Впрочем ты права, нам действительно некуда спешить. И хотя я знаю о тебе много, заочно полюбив по рассказам, ты же должна быть изрядно удивлена происходящим? Спрашивай, у меня не будет от тебя тайн
- Ты был во Франции? Хотя, чего я спрашиваю, - очень натурально хихикнула разведчица, - А я вот даже не знаю, хотела бы я там вновь побывать. Ведь говорят, детство не вернешь... Но не будем о грустном, ты прав. Так значит, все подготовленные истории твои? И записки, и послания тоже? Я думала, maman где-то рядом, - голос Хон звучал несколько разочарованно. Ей действительно гораздо приятнее было бы увидеть мать, а не какого-то супермена, кичащегося своими новыми познаниями. Хотя, может она и врет сама себе. Встретить сейчас Мадам Кровь - это могло бы быть очень страшно тоже.
- А для чего надо лететь в Шанхай? Разве не должны мы быть здесь? - пустила пробный шар в своих расспросах Руж. Не имея возможности продавить мышцы на спине, она погладила ее, прошлась пальцами по второй руке азиата, также укладывая ее в расслабленное состояние вдоль туловища, потом стала ерошить волосы мужчины. От неспособности сделать хоть что-то хотелось плакать - нечего было и думать о том, чтобы ее ручонки могли, скажем, задушить такого монстра. Или вырубить, ударив чем-то тяжелым по затылку. Да он просто не почувствует - или решит, что это новый вид ласк. И ответит соответствующе.
А еще в ее душу стали закрадываться сомнения. Может быть, так оно все и должно происходить? Может быть, это новый вид сказки, где принц находит свою королевну, и они станут жить долго и счастливо? Тяжело, очень тяжело все время быть одной. Вот только - останется ли она хоть кем-то, если поддастся? Вопрос. Значит, можно попробовать спросить, - Что должно быть со мной... с нами?
- Так много вопросов... С чего же мне начать?
Азиат задумался на пару секунд, пока Руж перешла к его волосам. Тонкие и гладкие, на ощупь они напоминали по жесткости скорее проволоку, Хон едва не поцарапала себе пальцы об острые кончики.
- Впрочем, проще всего начать сначала. Я был во Франции, но повторять поездку мне бы не хотелось. За последние десять лет там не осталось ничего, кроме керамобетонных блиндажей и дырок от боевых лазеров Адама. Американцы серьезно давят, и с каждым годом фронт постепенно смещается... Но не будем о грустном, действительно. Нет, записки писал не я. Мадам убила бы меня за одну попытку подделать её почерк - весело хохотнул парень, без какого-либо страха в голосе
- Она была основным сценаристом, мне же досталась роль исполнителя в... двух первых сказках. Зато эта моя, с самого начала. Мадам может и приехала бы, но её не пустят в воздушное пространство АИ ни под каким предлогом, вот и приходится организовывать все из дома, находя исполнителей. Во второй сказке моим был тот красавчик, боевой трутень с кислотной кровью. Он тебе понравился?
- А для чего надо лететь в Шанхай... не то, чтобы именно надо. Но твоя мать хочет с тобой встретиться, и раз уж сюда ей не попасть - очевидно, что нам нужно будет лететь в Китай. Не больше, чем на день, потом придется вернуться сюда, дел в этом городе еще много...
- А что должно быть с нами?
Жан вздохнул с легкой грустью.
- Знаешь, в оригинале этой сказки было "долго и счастливо, и умерли в один день". Не буду тебе врать, в лучшем случае нас ждет именно такой конец, если убрать слово "долго". Но хотя бы счастливо... я сделаю все от меня зависящее, чтобы сказка стала былью. Если же говорить о более телесных материях, сегменты генетических цепочек из подарков Мадам практически встроились в твою ДНК. Остался последний шаг, как гусеница становится прекрасной бабочкой...
- Метаморфоз - выделил Жан это слово - я прослежу, чтобы ты не погибла в процессе перестройки тела, и сохранила свою внешность - надо признать, при всем моем могуществе, что-то менять, только сделать хуже. Процесс займет несколько часов, и по его завершению ты уже будешь в стратосфернике на полпути в Шанхай. Мадам сама объяснит тебе, какое наследство она приготовила тебе в качество приданого, я же в качестве свадебного подарка от себя приготовил чудесный тонкий обруч на твою тонкую шейку
Азиат щелкнул пальцем по полоске металла на своей шее
- Функционал будет тот же самый, он позволит тебе вернуться в Новый Вашингтон, не вызывая сигнала биологической тревоги. Разница лишь в том, что мой - простая железка, а твой будет ювелирным украшением из платины с рубинами.
Мужчина повернулся корпусом вокруг себя, коснувшись ухом щеки Руж.
- У меня немного пересохли губы от долгого рассказа... - встретил он Хонгъи снова взглядом, без особой спешки потянувшись к её лицу
Девушка соскользнула с кровати, продолжая сама глядеть в глаза собеседника. Это было несложно при их разнице в росте... Нежные ладони обхватили щеки незнакомца - при всех его признаниях он продолжал оставаться незнакомцем для маленькой Хонгьи. Девушка чуть повела голову обратно, ведь неудобно, наверное, так сидеть, полуобернувшись к предмету своего вожделения. И прильнула губами к губам...
Тело пронзила судорога экстаза. Груди, соприкоснувшиеся с кожей мужчины, стали тверже, соски их потемнели... Она готова была бы проклясть свое слишком податливое тело, если бы сейчас эта слабость не играла ей на руку. Она должна откликаться на его призыв, и откликается. Но как же сложно сохранить какую-то, хоть какую-то трезвость рассудка! Наверное, сейчас в ее мозгу новейший имплант ВоенТеха практически перегружен информацией. Старый добрый VTPSR - возможно, именно ты сейчас спасаешь свою дочь...
Девушка легко отстранилась, потупив взор. Глаза, опущенные вниз, впились в ошейник. Спереди она его еще не разглядывала - может, хоть тут она увидит зацепку, ключ, который позволит вырваться из ловушки? Не сказать... Глаза опустились еще ниже, и как будто впервые Руж увидела выпирающее мужское достоинство своего ухажера. Невольно, и очень натурально хихикнула - ничего, это нормально, молодые девушки и должны чувствовать некоторую неловкость в ожидании близости. Сойдет.
- Теперь ложись, - улыбка на устах сопровождала легкий толчок, нажим ладоней на грудь парня. Конечно, она не в состоянии сдвинуть эту глыбу ни на сантиметр. Но если он так стремится ей угодить, может и соблаговолит подчиниться. И это выиграет какое-то время, для размышлений - или для решения.
Жан облизнулся, медленно проведя ладонью по правой груди Руж. Касания отзывались вспышками жара, мышцы ног стали подрагивать, слабея. Не возражая, он откинулся на спину, продемонстрировав торчащий вертикально член. Достаточно широкий, чтобы вызвать опасения за свое тело, если это окажется внутри - хотя, пожалуй, простое кровотечение будет меньшей из возможных угроз...
Обведя еще раз помещение взглядом, на границе чувствительности импланта Хон заметила чуть искрящуюся батарею своего лазерного пистолета, вместе с куском рукояти. Остальную часть оружия было уже не видно, оно находилось на предельной дальности сканера.
И, вдобавок, за толстым слоем бетона.
Осмотр ошейника спереди тоже дал пищу для ума, если бы у нее было немного времени подумать...
Но со временем все было достаточно плохо. Азиат действительно улегся, подчинившись толчку, но после этого он положил левую ладонь на бедро Хон - на внутреннюю его сторону, пока что только едва заметно поглаживая кожу.
Но вряд ли, если она не перейдет сама к каким-то действиям, Жан откажется подтолкнуть Руж к дальнейшему сближению, потянув на себя.
Разглядеть хитроумное устройство не удалось. Может быть, она слишком быстро отстранилась? Может быть, надо просто присмотреться получше, и выход будет найден? Но каждое мгновение рядом с этим мужчиной влекло за собой гораздо большую опасность. Если, конечно, это опасность, а не разрешение всех вопросов и проблем... Но как оно может быть таковым?
Вильнув бедром, девушка ускользнула от очередной попытки азиата - она до сих пор не могла заставить себя назвать его по имени, даже в мыслях - привлечь к себе. Скромно улыбнулась в ответ на появившийся в глазах "жениха" вопрос, продвинулась вдоль кровати к изголовью.
- Знаешь, - задумчиво произнесла она, - ты еще недавно смотрел на меня как на красивую посылку. Когда я лежала здесь, на этом невероятном ложе, перевязанная ленточкой... И я тоже так хочу - мне кажется, это позволит мне лучше понять твои чувства, - ладонь француженки коснулась снятой ленты, пошуршала ей. Руки расправили повязку, приблизили к голове парня, к лицу... - Можно?
- Можно - кивнул азиат, с легким интересом следя за действиями Руж
Лента была тяжелой, и Хон едва не выронила скользкую полосу из рук
- Но должен признаться, ситуация будет не совсем полным отражением - уточнил Жан - я воспринимаю мир иначе, чем ты, и глаза здесь даже не на третьем месте по счету. Но валяй, мне приятно такое внимание - коротко усмехнулся парень
- Правда? Ты хочешь сказать, что когда ты смотрел на меня, ты на самом деле не смотрел? А какой интерес тогда? - ручки маленькой француженки возились с непокорной и тяжелой лентой, старательно пытаясь ее поместить поверх глаз собеседника. В конце концов, мало ли что он говорит, - Подними голову, пожалуйста. Я не смогу завязать бант на затылке, конечно, но просто проверну ленту и сверну рядом. Так будет похоже.
Как же, как же разобраться с этим проклятым обручем. Прям хоть разрезай его на части и изучай под микроскопом. Пальцы девушки простучали по гладкой поверхности металла, погладили ее. Опасно ли заговорить об этом предмете? Он ведь неотъемлемая часть происходящего, - Скажи, а тебе обязательно быть в этом... Украшении? То есть, я понимаю, это важная защита, но... Здесь и сейчас? Неужели мы недостаточно глубоко? Просто... Мне кажется, он не очень красивый, этот воротник. Ой, - девушка зарделась, - прости, если это прозвучало обидно. Я не хотела. Хотела только... Понять.
- Интерес? - темная лента легла на глаза Жана, сомкнувшись под его затылком - я не смогу это объяснить тебе сейчас. Как описать слепому радугу? Поймешь сама, после метаморфоза. И да, мне обязательно быть в этом обруче. Не извиняйся, я же сказал, у меня простая железка, мужчине не пристало навешивать на себя лишние цацки. Для тебя я приготовил куда более красивый вариант.
Азиат отвечал с некоторой ленцой, кажется он ждал, что же девушка будет делать дальше? И на сколько еще времени хватит Руж аванса, полученного таким смелым поцелуем?..
Приготовление "посылочки" было практически закончено, и чтобы привести картину к максимальному подобию предыдущей постановки (как ее себе представляла Руж), девушка чуть присела и прижала губы к щеке этого... Жан Поля. Вот, она уже может назвать его по имени. Может, все не так страшно? Глаза разведчицы между тем были скошены на шею парня. Наверное, до последней секунды она будет думать о том, как можно вскрыть эту хреновину. Как можно было бы...
Отодвинувшись от лица мужчины, француженка медленно, осторожно протянула руку и коснулась на этот раз до торчащего пениса. И практически тут же отдернула пальцы вновь. Удалось ли ей сделать вид, что это просто первое прикосновение, первые ласки? Но она не могла, не могла заставить себя продолжать. Маленькая фигура выпрямилась, отступила на пару шагов назад, как бы обозревая всю картину целиком. Что подумает он? Сейчас или никогда.
Касания к телу азиата не были неприятными. Несмотря на жесткость тела, его кожа была гладкой, теплой и бархатистой на ощупь. По крайней мере тело Хон вполне было согласно с возможным продолжением... хотя верить реакциям тела, находясь рядом с этим существом, не стоило.
Жан молчал, возможно не желая оттолкнуть Руж излишней резкостью, а возможно у него были и еще какие-то свои причины
Еще шаг назад. Что можно тут сказать? Что способно понять такое существо, какое лежит перед ней - а даже поняв, сжалиться? На глазах девушки выступили слезы. Еще шажок.
- Ты знаешь... Я хочу сказать... Я.., - голос становился все тише и тише, и начинал дрожать, но что тут можно было сделать? - Я не могу так, - наконец прошептала Хонгьи, - Думала, что если подожду, если привыкну... Тебе не понять, ты сильный и смелый! - словно вскрик раненой птицы, - А я... Я всегда была одна... И быть с кем-то вдвоем, это невероятно... Невозможно...
Ноги сами, почти против ее воли - или наоборот, только благодаря невероятному волевому усилию, сейчас невозможно было сказать, что происходит внутри, где ее "я", где внешние силы - по сантиметру, по два сдвигались в сторону коридора, за углом которого лежала единственная знакомая ей вещь. Но что она сможет сделать с этим лазерным пистолетом? Такому, как Жан Поль это будет как дробинка слону. Разве что застрелиться самой? Уснуть навсегда, и уже не решать проблем, никаких и никогда.
- Когда я стала получать послания... Я стала надеяться... Надеяться что смогу присоединиться, вернуться... Но они, эти сказки... Они были страшные, понимаешь?! И я... Наверное, я боюсь... Не знаю, может быть...
- Si ma mère était ici ...
Азиат встал с кровати, оттолкнувшись руками и толчком выпрямился, оставшись впрочем на расстоянии в шаг от Руж. На расстоянии вытянутой руки.
- Я не буду тебя торопить, девочка. Люди... люди не умеют понимать друг друга, обреченные на вечное одиночество, узники своего черепа, окруженные своими страхами... ты права, я действительно не могу тебя понять сейчас. Не потому, что я сильный, а потому что в моей природе не заложено барьеров фальши и лжи, делающих людей одинокими среди толпы. Я такой, какой я есть, жизнь в Коллективе возможно бывает жесткой, и приходится склоняться перед чужой силой, но нам нет нужны в лести и обмане. Маски, придуманные людьми, мы не носим. Горькая правда лучше сладкой лжи - такова позиция Коллектива. Меня привлекает твое тело, не буду скрывать, но я могу подождать, пока ты узнаешь нас ближе. Единственное...
Жан сделал еще небольшой шаг вперед
- Единственное, чего я не могу сейчас сделать - я не могу отпустить тебя. Метаморфоз может убить тебя без контроля опытного и взрослого специалиста, ты возможно можешь убежать от меня, но не от самой себя. Генетика уже изменена, приступы будут повторяться все чаще. Ты уже сделала свой выбор, когда приняла подарки Мадам - сейчас остается лишь принять его последствия. Как бы пугающе это не звучало.
- Идем, она не могла оказаться здесь, но мы можем сами долететь до неё. Tu mere attend tu - toujours
- Зачем ты за мной идешь?! - собственный крик больно резанул Руж по ушам, а тело совершило скачок назад, будто заяц. Хорошо еще, на визг не сорвалась. Неужели это все, на что она способна сейчас - вопить от страха и дрожать как осиновый лист на ветру? А ведь выходит, что так. И чего тогда она стоит - и чего стоит ее согласие или несогласие с будущим? Остановиться, глядя в глаза собеседнику, глубокий вдох, два...
- Ты ведь прекрасно знаешь, что я не могу убежать от тебя. Одна, без одежды, без ничего - как я выберусь из этого колодца? - по крайней мере, сейчас ее голос не дрожит. Малое утешение, - Но рядом с тобой я... Я не могу думать. Это самое пугающее... Как я могу принять что-то, когда даже не знаю, принимаю решения я или кто-то другой? Просто... Подожди еще немного. Ты же говорил, у нас есть время? Время до... До этого метаморфоза?
И еще два шага назад. И еще один.
- Чтобы поймать, если ты упадешь - спокойно ответил азиат, делая еще несколько шагов и поднимая руки на уровень талии Руж - я не оставлю тебя наедине со своими страхами.
- Сейчас уже не знаю. Ты волнуешься, пульс учащенный, метаболизм ускоряется... может начаться в любой момент. Мне нужно коснуться тебя, чтобы сказать точнее. Подойди, я не сделаю тебе ничего плохого.
Француженка гордо выпрямилась во всю свою небольшую стать, сверкнула глазами, вскинула руку.
- Я еще не такая слабая, чтобы не стоять самой, - звонко сказала она. "И падать", хотелось добавить. Но не стоит. Девушка поднесла запястье к губам жениха - Вот. Пульс нормальный. Я сама чувствую. Нагнись, - И рука, и в пару с ней вторая, снова обхватили голову мужчины и притянули к себе для поцелуя. Короткого.
- Видишь, я в порядке. Просто подожди немного в комнате, милый, пожалуйста, - сказала она и отвернулась, чтобы просто подойти к стене и прислониться к ней лбом, а потом опуститься на колени, всего в шаге от самого старого своего оружия. Или... Подумала, что сказала это и сделала?
Губы Жана мягко коснулись лица француженки, его язык чуть заметно прошелся по нижней губе... сердце забилось, как у зайца, колотясь о ребра грудной клетки, а ноги Руж подкосились, став ватными. Парень подхватил её вес, оставив висеть в замке своих рук.
Кажется, Жан целовал её ещё... или она его?...
Хон немного пришла в себя, прижатая к стене, в кольце рук азиата. Губы горели, припухшие и искусанные, грудь до боли набухла, ощущая каждое движение воздуха как легкий электрический разряд.
- Остынь немножко, успокойся, девочка. Мне нравится, ты вкусная, но ты же сама хотела подождать? Боюсь, если продолжить сейчас в том же духе, ты этого потом не простишь - прижал её затылок Жан к холодному бетону, собственным лбом, фактически силой оторвав губы девушки от своих.
Его дыхание тоже сбилось, хотя и едва заметно.
- Тогда... Отпусти меня. Я уже не упаду, - язык совершенно не слушался ее, но это было совершенно неважно. Кажется, ничего важного больше не осталось в этом мире, - Как же я... Смогу остыть... Если ты такой горячий?
Тело само повернулось на бок, колени подтянуть к груди. Руки пытаются обхватить себя, взгляд ищет... что-то?
Руки Жана медленно расцепились, он позволил девушке стечь по стене, чуть не взвыв от ощущения содранной шершавым бетоном кожи.
Спина горела, однако это не слишком проясняло мысли.
Азиат снова отошел на шаг в сторону, тоже присев, чтобы оказаться на одном уровне, а не смотреть сверху вниз. Он протянул руку к полу, подобрав её старый пистолет, подбросив легкое оружие на ладони. Пистолет приземлился в его руку, направленный в пол стволом.
- Ты не это искала, случаем? - спросил он с некоторым интересом, но без нажима в голосе
Глаза девушки с трудом сфокусировались на предложенном объекте внимания. Пистолет?.. Да.
- Это... Мой... Моя вещь? Да, вижу.., - одним пальчиком Руж дотянулась, дрожа, до дула оружия, коснулась, тут же отдернула. Снова потянулась, прижала палец, отняла вновь. Металл... Металл... Холодный металл.
- Приложи его... К моим вискам... Осторожно! Рукоятью... Он будет... Он холоднее сейчас... Чем мы с тобой... Может быть...
Холодный металл рукояти действительно оказался прижатым к её голове, самую малость успокоив пульсацию крови.
Однако Хон секундой до этого услышала тихий пластиковый щелчок - Жан вынул из рукояти батарею, разрядив оружие.
- Я уже понял, что у нас не получится, как в сказке - немного криво улыбнулся азиат.
- У сказки от жизни есть еще одно отличие, не только в "долго и счастливо". Персонажи сказки, к сожалению, не живые. Жаль. Было бы красиво.
Удар за ударом, сердце успокаивалось потихоньку. Руж услышала тихое звяканье металла - и рядом с ней, на голый бетон, легло второе обручальное кольцо.
- Это тебя гнетет больше всего, я угадал? Что ж, я помогу тебе пройти метаморфоз и добраться до Шанхая. Это приказ Мадам, и не в моей власти ослушаться её. Что же касается всего остального... пусть будет у тебя. Отдашь тому, кому посчитаешь нужным. Может мне. Может нет.
Жан щелкнул пальцем по ободку, поставив его на ребро, и кольцо с веселым звяком покатилось по полу к ногам Хон.
Непрошеные слезы сами покатились из глаз. Что это - облегчение или отчаяние? Кто может сказать? Не она. И слезы... Разве можно плакать о чем-то столь эфемерном в этом веке, полном чудес цивилизации и природы? Да...
- Приказ.., - всхлипывая, произнесла девушка, - Приказы... Война и приказы... И в Коллективе тоже?.. И ты тоже?.. - Она не знала сама, чего хочет сейчас. Уже непонятно было даже то, что казалось понятным еще мгновение назад. Кто враг, кто друг? Кажется... Кажется, она сама - самый большой Враг. Себе, другим. И что с этим делать?
Кольцо у ног. Взять, сжать второй рукой - в первой все еще зажат пистолет. Он нужен ей... Но зачем? И такой?
Постепенно сознание прояснилось, и рыдания стихли. Кажется, она все же оказалась права, сказав этому "человеку", что думать может только когда не рядом с ним. Странно... Страх тоже ушел. Остался только вопрос - быть или не быть? А ведь она всегда была очень прагматичной девочкой. Иначе не выжила бы в металлопластовых джунглях Нью-Вашингтона.
Хонгьи встала потихоньку. Ноги держали, ладно. Жаль, ничем не утереть лица - все руки тоже в слезах. В каком она виде! Важно ли это - наверное, нет. Рядом сейчас только один Жан Поль - а ему, наверное, на это наплевать. Не из-за описываемой любви, конечно, но тем не менее - он не в счет.
Бывшая разведчица подошла к постаменту - назвать его кроватью язык все же не поворачивался. Провела рукой по поверхности, по простыне на ней - пистолет со стуком выпал из разжатых пальцев. Кажется, здесь он ей уже не пригодится. Зато руки свободны - и можно потянуть тонкую ткань на себя. Вот тебе и полотенце... Вот тебе и одежда. Неважно, если в процессе этого загадочного метаморфоза она она вновь разметается по всему хрусталю. Сейчас это придает дополнительной уверенности - не сидеть голой рядом с другим. И это хорошо, это правильно сейчас.
Подняв на ладони отданное ей кольцо, Руж посмотрела на парня как бы на фоне его. Попробовала совместить кольцо и обруч на шее азиата - похожи. Надо только очень близко к глазам держать, и не включать просвечивающий режим импланта. Смешно. - Спасибо тебе. За доверие, и... Я оставлю его. Может быть, будет другая история. Не знаю.
Француженка еще немного помолчала. Провела рукой по волосам. Потрогала лоб. Кажется ей, или у нее действительно повышается температура? Значит ли это, что времени у нее уже нет? Хотя, что ей дало все время до текущего момента? Кажется, ничего.
- Я хотела бы попросить тебя... Это глупо, и ты наверняка не станешь так поступать. Ведь у тебя приказ... Но я все равно попрошу. Ведь бывают разные сказки - и разные чудеса. Да. Я лягу, я дождусь перемен, о которых ты рассказал. А ты смотри. Смотри... И только. Я должна пережить это сама, или эта перемена не стоит того. Точнее, я не стою ее... Не знаю, как лучше сказать. Впрочем, неважно.
Девушка улеглась, вытянулась на ложе, закрыла глаза. Послушает ли ее? Наверное, нет. Но это кажется уже совсем неважным. И то, что она только что отбивалась от притязаний - кажется тоже неважным. И вся жизнь до этого момента - кажется тоже неважной. Пора куколке становиться бабочкой.
***
Поднявшийся из глубины тела жар ударил в голову француженки, практически мгновенно стирая границу между реальностью и бредом. Она слышала хруст собственных костей, влажное хлюпанье рвущихся мышц - но отстраненно, словно это было не её тело, а что-то совсем другое.
Потом был рывок, легкое покачивание, какой-то грохот и свист. Но это было совсем издалека, сознание окончательно погасло. Снова.
... - ? - ...
Какие-то звуки. Темнота. Терять сознание и приходить в себя неизвестно где, неизвестно с кем, совершенно нагой и при этом не имея ни малейшего представления, что происходит - это конечно отчасти по французски, но... слишком уж... слишком. Хон не столь легкомысленна, чтобы относиться к этому спокойно. Или ей так только казалось?
Под спиной что-то тихо похлюпывает. Тепло. Влажно. Скользко.
В горле стоит какая-то жидкость, но - это не вызывает совершенно никакого дискомфорта. Странная субстанция прокачивается легкими в обе стороны непринужденно, будто обычный воздух.
Тело ощущается легким и сильным, глаза закрыты - но Руж не слепа. Колебания жидкости рисуют в её сознании полупрозрачную картину окружаюшего. Полужидкий кокон, диаметром чуть больше её роста. Живой, шевелящийся пол - пол? Нет, это пульсирующие мышцы чего-то... чего-то большого. Настолько большого, что это что-то уходит за границы её новых ощущений.
Мелькает мысль - именно так мир видит Морлок со своим сонаром?..
Никого рядом нет. Она одна, и скорее всего может порвать свой кокон одним движением. Его пленка не кажется прочной. Но - что дальше?
Sire:
Кто это проснулся, очнулся от минутного... недельного... векового забытья? Неужели это та девочка, что ходила с отцом по секретным лабораториям в сердце территории VTPSR? Или та девушка, что пробиралась тайком, прячась и дрожа, подальше от месторасположения своей бывшей уже команды, вооруженная одним маленьким пистолетиком? Или та на вид уверенная в себе особа, что подшучивала над слепым карликом, вынуждая его на откровенность? Да - и нет. Очень сложно быть той, кроме как в туманных воспоминаниях. Говорят, бытие определяет сознание. А у нее уже какая-то совсем другая форма бытия, хоть по каким-то ощущениям и та же. Хоть бы в зеркало посмотреться!
Но какое может быть зеркало внутри кокона бабочки? Правильно, никакого. Личинке он не нужен. А она - личинка? Или куколка? Даже второе звучит неприятно, плоско как-то. Первое же... Надо перестать быть такой, надо действовать, показать что ты изменилась! Может, та старая Хон и стала бы выжидать. Сейчас же - нет и еще раз нет!
Руки резко взлетели, расчерчивая оболочку на две половинки, рассекая ее и освобождая туловище. Как бы ни была инородна среда снаружи - если она дожила до этого момента, то поживет еще немного. Это очевидно - пусть она и не смыслит ничего в медицине, особенно в медицине таких существ, какой она, кажется, стала.
Руж небрежно отряхнулась от облекавшей ее массы. Конечно, хотелось бы хоть какую-то одежду, но за ней, кажется, придется идти самой. Прислушаться - не столько к звукам вокруг, сколько к ощущениям вокруг себя. По этим ощущениям выбрать и направление похода. А если ничего ни внутри, ни снаружи не подсказывает, куда же податься... Да хоть прямо как стояла, так и пойти! Главное сейчас - двигаться вперед, ибо только в движении развитие. N'est pas?
Ilrilan:
Оболочка лопнула с первого же нажатия изнутри. Вязкая масса медленно стекала по телу, и как только она освободила глаза и уши, Руж увидела овальные стены помещения, в котором она находилась.
Особых вариантов "куда идти" не было - из пузыря, образованного серо-розовыми пульсирующими стенками толстых мышц, выход был один. Конечно, можно было попробовать пробиться сквозь стены, но вряд ли это очень хорошая мысль.
Толстая кишка пружинила под ногами, Руж чувствовала каждое её сокращение своими босыми ногами, говорившее о форме туннеля впереди. Это было странно - но не более странно, чем окружающее пространство. Склизкая субстанция полностью стекла с нее, оставив только скользкую пленку на теле. Ощущение наготы практически не беспокоило - оно не ассоциировалось с уязвимостью, стряхивая с себя гелееобразную массу из кокона Руж чувствовала под пальцами уже знакомую "сталь под кожей". Совсем недавно она пыталась промять плечи Жана - и вот, сама стала такой же.
Плавно изгибающаяся кишка совершила пару полных кругов, поднимаясь вверх по спирали. Сколько она шла - час, два, три? Ощущения времени сильно смазались, стоило сосредоточить взгляд на одной точке, и Руж начинало казаться, будто она - муха, застывшая в сиропе, настолько медленным становился мир вокруг неё. Собственное сердце тоже не подходило на роль метронома - сказать, какой сейчас должен быть её нормальный пульс в количестве ударов в минуту, Хон не могла даже примерно. Пятьдесят? Сто? Двести?
Прислушиваясь-приглядываясь к себе и к кишке вокруг, Руж вышла в еще один "пузырь" метров восьми в диаметре. Освещения в этом живом лабиринте не было, но, кажется, в нем никто и не нуждался, кишка, по которой Хон шла, была теплой и живой. Как и стенки нового пузыря, выйдя в который, Руж увидела (и услышала) еще одно существо.
Крупное тело - раза в два больше человеческого, и по форме напоминающее веретено, полностью покрыто толстой чешуей. Двенадцать многосуставчатых тонких лапок шевелятся, чуть касаясь пола, на котором оно стоит, упираясь концом своего туловища. Лапки невесомо-тонкие, будто стебельки, вряд ли могут выдержать вес массивного тела. На другом конце веретенообразной туши - нечто, похожее на голову. Фасетчатые широкие глаза, опоясывающие отросток по кругу, щель на конце, которая наверное должна быть ртом (или наоборот, анусом? Сложно сказать...)
Существо быстро перебирало своими лапками, будто плело невидимую паутину. На приближение Руж оно никак не отреагировало.
Sire
Девушка склонила голову набок, в задумчивости глядя на тварь, пытаясь разглядеть - может, и вправду там тончайшай паутина ткется? Впрочем, большого интереса данная особь не вызывала. Поскольку существо было негуманоидным, вряд ли от него можно было ждать разумности и способности к коммуникации. А значит, выбраться из лабиринта, или по крайней мере найти здесь что-либо, оно не поможет. Оставалось осмотреться в поисках нового прохода в живых стенах... Вот если такового не окажется, это будет настоящая шутка матери-природы. Ну или генетиков Коллектива.
Конечно, оставался еще вариант, что для дальнейшего вылупливания требовалось провзаимодействовать с этим... животным. Но вряд ли. Скорее, оно могло готовить коконы вновь прибывшим. Сейчас это все равно неактуальная информация.
Ilrilan
Никакой заметной паутины между тонкими лапками существа заметить не удалось. Впрочем - как и дальнейших проходов в живых стенах. Какие-то неоднородности в мышечной поверхности пузыря намекали на то, что проходы здесь когда-то были, или будут, но здесь и сейчас открыта была только кишка в тот пузырь, где она вылупилась.
Откуда-то издалека донеслось тихое пение. Хон прислушалась, с все большим удивлением понимая, что это колыбельная, и более того - колыбельная на французском. Голова резко закружилась, но буквально на пару секунд, а когда Хон моргнула, то прямо перед ней стояла невысокая рыжая женщина в легкомысленном открытом платье. Абсолютная нестыковка с окружающим пространством живой кишки резала глаза, требуя щипать себя чтобы убедиться, что эта женщина не сон.
- N'est pas peur, ma chérie, ta mère est ici - пропела женщина
Как выглядела её мать, Хон помнила смутно. С тех пор прошло много лет - вроде бы мама была небольшого роста, как и она сама, вроде бы рыжая... однако, можно ли быть уверенной во внешнем облике женщины, имеющей не последнее место в иерархии Коллектива, а значит, могущей менять свое тело так же легко, как сумочку к платью?
Sire
- Ma... maman? - вот тебе и вся уверенность в себе. Голос предательски задрожал - хотя, может, это просто акустика такая, в живом пузыре-то? И глаза - заморгали часто-часто. Воистинну, уместное применение новых сверхчеловеческих способностей, смахивать слезы с ресниц такими быстрыми движениями.
Сделав резкий шаг вперед, так что чуть не упала, Хонгьи оказалась совсем вплотную к... матери? Мелькнула неуместная мысль - а вот у меня и такого платья нет... Смешно, ведь наверняка это только видимость одежды. Но видимость - иногда это все, что у нас есть, что отделяет от окружения. Руки задрожали в попытке подняться, но как будто налились свинцом. Наверное, это все еще несбалансированные нервные импульсы. Но как броситься в обьятия, если даже не знаешь - к кому? Сердце, сердце тут плохой подсказчик. Ведь даже неизвестно, какое оно теперь.
Ilrilan
Женщина на мгновение исчезла, подернулась дымкой. Слезинка помешала? И после очередного моргания снова стала четко видимой.
- Oui, ma cherie - ответные слова послышались будто совсем издалека.
Может действительно акустика шутки шутит? Или её трансформация еще не до конца завершилась? Не привыкла к своему новому телу?
- Je ne suis pas ici - женщина отвела взгляд, лишь наполовину подняв правую руку. Почти коснувшись Руж - но...
Глаза и уши говорили, что здесь кто-то, как минимум похожий на её мать, а вот вибрации говорили, что в помещении сейчас есть только двенадцатилапая гусеница, плетущая свою невидимую паутину в дальнем углу.
В глазах снова расплылось все, и после очередного взмаха ресниц женщина исчезла.
- Pardonnez moi s'il te plait, je... - смутно знакомый голос становился все глуше, пока наконец не затих окончательно.
А через несколько секунд Хонгьи упала на живой пол от резкой вспышки головной боли. Сообщение от мамы оказалось слишком необычным, непривычным...
"Прости, моя маленькая, я не успела дойти в омуты вовремя, ты пришла в себя раньше, чем рассчитывал Жан. Но я рада, что у меня такая сильная девочка. Подожди еще немного, скоро я прилечу, связь постоянно прерывается. Последние дни с ней все плохо... но это ничего не значит, я уже в пути. Скоро буду. Отдохни пока, а если кто-то посторонний побеспокоит - можешь не стесняться, просто избей и выкинь куда подальше"
Мысленная передача вкрутилась в голову, словно ржавый шуруп, отдаваясь под черепом эхом постепенно угасающей мигрени, и оставляя после себя целый букет эмоций. Легкая грусть, ожидание, предвкушение, забота, сомнения - так сразу было и не разобрать.
Sire
Вот и поговорили... Сейчас бы забыться. Отдохнуть, как советуют. И кто тут может побеспокоить, в глухих стенах... Но Руж заставила себя встать, невзирая на боль в голове и слабость в теле. Она не может быть изнеженной в этой среде - если и не враждебной, то до крайности агрессивной. Как бы не убеждала ее мать, что все хорошо. Кажется, ложной видимости тут даже больше, чем в Нью-Вашингтоне...
Девушка поплелась обратно в тот пузырь, в котором она вылуплялась. Идти и разведывать что-либо еще не хотелось. Наверное, зря она обижается - ведь действительно, эта их встреча не могла быть абсолютно надежно запланированной. А может, она и вправду сильнее, чем кажется? Но в том-то и суть, что с мамой родной тебе хочется иметь возможность побыть слабой. Хоть немножко. А тебе не дают. Правда ведь - обидно?
Не пройдя и половины пути, Хон плюхнулась на пол и прислонилась спиной к этой странной стене. Никуда она не пойдет. Кому надо, пусть сам приходит. А она будет спать. Да, спать. И когда проснется, все будет хорошо и взаправду. Если ей удастся заснуть за минуту - нет, за пять минут... Девушка загадала это, как самое заветное желание. И закрыла глаза.
Ilrilan
Странная стена оказалась не настолько противной, как выглядела - живое мягкое тепло чуть прогнувшейся под её весом плоти было похоже на... на те самые объятия, которых не хватало чувствовавшей себя брошенной и одинокой Руж. Не прошло ни пяти минут, ни даже одной - едва она прикрыла глаза, как провалилась в какое-то забытье без снов и мыслей. Головная боль стихла так же быстро, как и появилась.
Легкий толчок в плечо. Едва ощутимое касание щеки. Что-то мягкое скользит по спине, похожее на большое одеяло...
Au clair de la lune, mon ami Pierrot,
Prête-moi ta plume, pour écrire un mot.
Ma chandelle est morte, je n'ai plus de feu.
Ouvre-moi ta porte, pour l'amour de Dieu...
Все тот же мотив из далекого детства, но в этот раз слова тихой песни уже различимы. Дыхание матери чуть щекочет ухо, сильные руки прижали к себе Руж, обнимая под плечи. В этот раз нет ни вспышек головной боли, ни странных искажений звука из-за "прерывающейся связи". Голос, правда, совсем не тот - хриплый, шуршащий, совсем не женский, чуть поскрипывающий и немного глотающий окончания слов. Да и руки - жесткие, сухие, совсем не мягкие, хотя и теплые. Правую лопатку что-то укололо - и на секунду песня прервалась виноватым вздохом. Хватка немного ослабла.
Sire:
Даже неприятные ощущения от укола не заставили Руж выйти полностью из того оцепененного забытья, в которое она погрузилась. В конце концов, какая разница - что вокруг? Может, ее сейчас собирается съесть какое-то чудовище, принявшее облик матери. А может, даже и не принявшее - ведь голос другой. Могла ли ее мать так постареть? Кажется, это просто невозможно для элиты Коллектива. Хотя... Органика всегда подвержена старению. И все равно, за время ее отсутствия никакой даже самый обычный человек не превратится из зрелой женщины в старуху. Так что, значит ее держит все-таки кто-то другой? А что это меняет? Знает ли она свою мать достаточно, чтобы утверждать, что она - не чудовище? Что значат кровные узы для Коллектива? Кажется, ничего особенного. А может, она ошибается... Но как это проверить?
Нет, так нельзя. Если она сейчас и дальше будет висеть безвольной куклой, то ее съедят - пусть даже в переносном смысле. Если будет бороться - да, может быть, съедят быстрее. А может быть, она все-таки окажется сильнее, сможет переиграть внешний мир. Есть только один способ проверить, и никакого смысла не проверять.
Хонгьи открыла глаза.
Ilrilan:
Открыв глаза, Руж увидела перед собой нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Существо было... карикатурой, гротескной пародией на то, что она совсем недавно видела по "связи". Но насколько красивая картинка была близка к правде?
Жесткая хитиновая чешуя, покрывающая безгубый рот. Носа нет. Широкие глаза с тройным зрачком, прикрытые змеиным "третьим веком" - прозрачным, но прочным. Вместо ушей тонкие перепонки, не имеющие прохода внутрь, в череп.
И - как насмешка, мягкие и длинные рыжие волосы, прядями спадающие вниз. Именно их Хонгьи и чувствовала, похожие на большое одеяло.
Взгляд вниз - и внизу картинка не слишком отличается. Та же жесткая и сухая чешуя, семипалые кисти, пальцы заканчиваются игольчатыми когтями - именно коготь и уколол её недавно. Случайно? Возможно...
Плечи и грудь существа так же закованы в жесткий панцирь, напоминая человеческое тело лишь очертаниями.
Песня прекратилась, и нечто, претендующее на статус её матери, сухо и хрипло рассмеялось. Звук похож был скорее на стрекотание.
- В молодости я была лучше?
Голова Хонгьи на мгновение закружилась, и силуэт существа поплыл, превращаясь в тридцатилетнюю француженку в легкомысленном воздушном платье.
- Je ne suis pas si belle, oui? - переспросила она мелодичным человеческим голосом - ce n'est qu'une illusion, même si elle est belle
И снова вместо миловидной женщины - насекомовидное чудовище, похожее своими глазами на стрекозу.
- Хочешь, я останусь такой, какой ты меня помнишь. Но ты должна была увидеть правду - проскрипела она - а мой французский стал сильно хуже с тех пор, как я лишилась носа и голосовых связок. Не слишком красивая сказка?
Sire:
- Я уже давно живу не в сказке, мама, - тихо и твердо ответила маленькая разведчица. Слегка отклонила голову - не отстраняясь от существа, но получая возможность более полно его рассмотреть. Да... Наверное, она никогда не захочет быть такой. Плата за могущество? Но почему нельзя сочетать все хорошее, а не все... В голове мелькнуло слово "отвратительное", но девушка отбросила его. Она сама, наверное, покажется кому-то начавшей процесс превращения в урода. Каким показался ей Жан после того, как она прикоснулась к нему. И все же, все же...
Казалось бы, логичное решение - то, что легче делать с собственным органическим телом, например ускорять нервные импульсы, надо делать с ним. То, чего проще добиться сторонним инструментом - скажем, закинуть разрывной снаряд на несколько сот метров - лучше и дешевле сделать именно так. Может быть, Коллектив все же не совсем прав, оставляя в своей эволюции место для одного, но не для другого? Вопрос, на который никто не даст ответа. Кроме, может быть, нее самой.
- Я не жду сказок, - повторила наконец Хон, глядя в глаза матери. - Я жду правды, и чем более откровенной, тем лучше. Но я все равно рада тебя видеть, мама, - и девушка нежно прижалась к хитиновой груди. Пусть ее родительница может принять это за слабость, такое вот проявление родственных чувств. Но она сейчас говорит, что думает. Она и отца бы сейчас с радостью обняла... Но не будем о несбыточном.
Ilrilan:
Немного отодвинувшись, Руж увидела нижнюю часть тела женщины. Тонкие и длинные ноги с обратным суставом, как у кузнечика, заканчивались тремя острыми пальцами, расставленными в разные стороны. Никаких признаков женского тела не было - ни в точке схождения ног, ни какого-то подобия желез на груди. Жесткий и сухой хитин, панцирем покрывающий все тело. Внимательный взгляд Хон подметил едва заметные стыки чешуй на боках, локтях и коленях длиной в пару сантиметров - за ними, вероятно, что-то скрывалось.
Мать изогнула края рта, пару раз моргнув третьим веком, и чуть сильнее прижала к себе Руж. Кажется, это была улыбка?..
- Я надеялась, что мы еще встретимся, моя маленькая. И боялась, что ты не сможешь признать меня после того, кем я стала.
Лишенный изменения тональности голос был безжизненным, не передавал ничего, кроме самих слов. Это было не очень приятно, словно Маман было все равно - точно так же разговаривал Диктатор.
- А правда, девочка моя, в том, что я помогу тебе чем смогу, но уже завтра тебе придется лететь назад. Хотела бы я недельку-другую отпуска, но... жизнь не сказка, и не все получается так, как нам хочется. И из нескольких вариантов "спящих" агентов в Нью-Вашингтоне я выбрала тебя, зная, что это огромный риск и скорее всего ты погибнешь. Но если бы ты справилась, у меня появилась бы возможность потребовать обеспечить проход через границы и перелет сюда. Скажешь, твоя мать сошла с ума, что считает риск погибнуть адекватной ценой за возможность просто встретиться на день?
Sire:
- ДА! - в этом выкрике вся боль и весь страх, копившиеся до этого в душе. Резкий вздох, словно само слово обожгло легкие, пока летело наружу. - Нет?.. - просяще-жалобно, заискивающе даже. Так ребенок просит у родителей конфетку, точно зная, что все положенные ему сладости он съел еще утром. Долгое молчание, взгляд в никуда.
- Не знаю, - наконец сказала девушка, вновь подняв глаза на лицо преобразившейся матери. - Я не готова оспаривать твое решение. Ведь... Я жива? И не только жива, но и стала сильнее, чем раньше? Вот только... - Тут Хон, кажется, слегка покраснела. Может быть, от гнева, только что переливавшегося через край? Может быть. - Жениха ты мне слишком рано подобрала. Не надо так.
Ilrilan:
- Какая я была бы мама, если бы не думала о будущем своей дочери? - сухим стрекотом рассмеялась она
- Ты не только жива, но и можешь своими глазами увидеть, так ли страшны лидеры Коллектива Юань-Син, как о нас рассказывают в других землях. Всегда выслушай обе стороны, прежде чем судить, не так ли?
- Что касается жениха... это вопрос на самом деле не праздный. Видишь ли, девочка моя, в разнообразии Коллектива кроется существенный недостаток - у нас... приходится тщательно выбирать себе пару. Можно сказать, что каждый член Коллектива является собственным биологическим видом.
Маман сухо стрекотнула.
- И сочетания их приходится тщательно проверять, чтобы понять, есть ли шанс рождения потомства, не будет ли плод губительным для матери. Вот это откровенная правда, Хон - Жан тебе подходит, и он не такая уж сволочь, как многие. Но это только моя рекомендация... как медэксперта. А так решай сама.
Sire:
- Я просто подожду решать. Не хочу медовый месяц длиной в один день, как бы не был хорош тот, второй - кто бы он ни был, - Хон тряхнула головой, как бы отгоняя назойливые мысли. И сменила тему разговора.
- Если у нас так мало времени - может быть, ты покажешь мне что-то еще? Вряд ли здешний интерьер стоит того, чтобы изучать его в течение даже часа. И - хотелось бы накинуть на себя что-нибудь. Как-то... Привычнее будет.
Ilrilan:
- Тебе нечего стыдиться своего тела! - даже в бесцветном и сухом голосе матери появилось едва заметное возмущение
- Хотя если тебе так привычнее... подожди пару минут.
Она вонзила в живой пол пальцы своей правой руки, и замерла. Несколько секунд не происходило ничего, а затем сидящая в углу гусеница приоткрыла отверстие на конце своего туловища, выплюнув белесую слизь, и начала быстро-быстро подхватывать её тонкими лапками. Руж видела, как тонкая нитка застывает, превращаясь в столь же тонкую, но все же непрозрачную ткань.
- Скоро будет готово - "отмерла" Маман, вынув пальцы из живой поверхности - а пока... хочешь, я расскажу тебе сказку? Расскажу, и покажу... конечно это будет мираж, но разве картинки в книжке - не мираж?
Sire:
- Расскажи, конечно. И покажи. Только пусть это будет хорошая сказка.
Руж отстранилась от матери и уселась обратно на пол. Она сейчас не решает ничего, на самом деле - и как это приятно! Действительно, отпуск в один день. Он закончится, но думать об этом незачем.И потом, может она все же теперь не спящий агент, и ей расскажут...хоть что-то?
Ilrilan:
- Самая лучшая...
Маман опустилась на пол рядом, положив ладонь на лоб Хон.
- Не бойся, голова будет немного кружиться, но это пройдет.
Секундная дезориентация, и живой пузырь с шелестом плетельщика начал пропадать, будто свет в театре медленно затухал. Тишина, темнота... Руж не потеряла сознание, но не чувствовала ничего.
А потом свет "включили" и она увидела голубое небо над головой. Металлические треугольные фермы, полукруглые опоры...
Где-то рядом играла незатейливая музыка, певец рассказывал о Елисейских полях, на которых можно найти все, что душе угодно - и под дождем, и при солнечном дне...
Хон окликнули, взяли за руки и повели куда-то, мимо большой металлической опоры, которую она увидела первой.
"Эта" Хон не подчинялась настоящей Руж, смотревшей спектакль с видом от первого лица. Её персонаж же смотрел на мир с высоты чуть больше метра, слева на самом краю поля зрения болталась косичка с большим белым бантом. "Эта" Хон весело подпрыгнула на одной ножке, и поскакала, крепко держась обеими руками за взрослых. Высокого белобрысого мужчину в военной форме, с погонами и тремя планками орденов на груди, серьезного, видящего все вокруг, но улыбающегося дочери, хоть и прячущего улыбку в усы. И невысокая женщина с длинными рыжими волосами, в коротком платье, под которое не одет лиф. Молодая, веселая, и подпевающая себе под нос про Елисейские поля.
Хон провела в сказке отнюдь не пару минут, и даже не полчаса. Она успела подняться на лифте на Эйфелеву башню, съесть наверху белоснежное и холодное мороженое, покататься на сильных плечах отца... лишь когда в сказке солнце уже село, а "маленькая" Хон устала и начала капризничать, проситься спать, есть, на руки и все одновременно - свет снова погас.
Руж пришла в себя в живом пузыре, с сильной головной болью. Рядом лежало короткое платье того же фасона - без рукавов, до середины бедра, простое и прямое.
Мать молчала.
Sire:
Молчала и Хон. Молчала, пока одевала это странное платье, расправляла его. Пока приглаживала волосы - неблагодарное занятие, когда у тебя нет ни зеркала, ни расчески. Но не вечно же сидеть как рыба, набрав в рот воды?
- Это была сказка о прошлом. Которое было...или не было...но которого уже не будет. А я хочу сказку о будущем. Или не сказку... Но хоть что-то! - Слегка раскосые глаза впились в фасеточные зоачки, - Неужели в этом мире ничто не может стать лучше, чем было?
Ilrilan:
- О прошлом, которое могло бы быть, если...
Мать ответила сильно тише, чем говорила до этого. Видимо, сказка её вымотала.
- Лучше чем было? Не знаю, дочка. Сказки всегда писали о прошлом. Раньше и трава была зеленее, и небо голубее, и люди жили дружно...
Сухое стрекотание не слишком похожей на человека Маман прозвучало с некоторым сарказмом. Хотя скорее по смыслу, нежели по звучанию.
- А про будущее надо не сказки рассказывать, его делать надо. Руками, ногами, головой... и по возможности думать, кто останется с тобой рядом, если это будущее наступит. Нет смысла защищать свой дом, если в нем не останется никого, не так ли? Дом это не стены и пол, это твои близкие. Поэтому я и нашла для тебя Жана, одной жить... не стоит повторять мой путь. Всегда нужен кто-то, кто будет ждать тебя домой. Если же говорить о будущем более приближенном, мы... я и еще некоторые лица Юань-Син, считаем что гегемония Директората делает жизнь в этом мире хуже для всех. И пытаемся это ситуацию изменить.
Sire
В разговоре возникла пауза. Мать все молчала, и Хон вопросительно взглянула на нее. Чего та ждет, согласия на соединение с этим... Жан Полем? Но кажется, сама Маман сказала, что это отдаленное будущее. Помощи в борьбе с Директоратом - как бы смешно это не звучало в разговоре двух особ столь разного ранга и возможностей? Но почему бы просто не сказать?
А существо в хитине сидело, склонившись, безмолвствуя. Кажется ей, или дыхание родительницы сбито, неровно? А ведь сколько сил должна была отнять у нее эта картина, если даже прием ее стал для девушки такой болью. Да, за все надо платить. Но почему так?
Руж придвинулась ближе и обняла чешуйчатую плоть. В конце концов, не только родители могут поддерживать своих детей. И должны это делать. Родственные узы работают в обе стороны. И если даже с женихом у нее пока нет определенности, одна близкая душа есть. К которой можно стремиться "домой".
Ilrilan
Маман подгребла Хон к себе поближе, крепко прижав правой рукой её к своему плечу, и опустила пальцы на макушку, задумчиво перебирая её волосы тонкими пальцами. Когти чуть заметно кололи затылок, когда касались кожи, но это не причиняло особой боли.
- Хочешь, я покажу тебе наш город снаружи? - задала она вопрос еще через минуту, а то и две - тебе надо будет еще адаптироваться к своему новому телу, привыкнуть к нему, но это можно будет сделать и в полете на обратной дороге. У Жана будет достаточно боевых тварей в грузовом отсеке, чтобы дать тебе возможность подвигаться и прочувствовать изменения. Не стоит сейчас тратить время на такие глупости. Что же касается будущего, я задам тебе только один вопрос. Кем ты сама хочешь быть? Не хочу впутывать тебя и дальше в конфликт Юань-Син и Адама против твоей воли. Если хочешь помочь - я с радостью приму помощь, и расскажу... что могу. Никто из нас не идеален, и попав в плен, может повредить остальным. Поэтому мы передаем необходимый минимум информации, а координаторы, знающие слишком много, не могут покинуть Шанхай. Я, например, из их числа.
- Или хочешь попробовать встретиться с отцом? Он еще жив, несмотря на возраст, и у меня хватит связей... чтобы передать ему сообщение. Захочет отвечать или нет, это уже от меня не зависит. К сожалению, возраст не сделал Жоржа более терпимым, напротив - из того что я о нем слышала последний раз, он стал желчным стариком, хватающимся за пушку при каждом чихе. Ты взрослая девочка, я могу помочь словом и делом, но жить за тебя все же уже не могу.
Sire
Решение было легким. Она сама только что подумала о такой возможности, так что слова буквально сами выпрыгнули наружу.
- С папой, - перевести дыхание, прижаться поближе, чуть отодвинуться, - Да, я хочу, чтобы ты организовала эту передачу. Понимаешь... Вот ты смогла сделать так, чтобы мы встретились сейчас. Наверное, только честно будет и ему дать такую возможность. Мне кажется, - Хон отвернулась, вновь часто-часто заморгав, - мне кажется, и он меня любил. Когда-то. А как будет сейчас...
-Но это же все равно не помешает мне быть полезной и тебе? Я... Я наверное боюсь. Но я не настолько труслива, чтобы бежать. И просто жить изо дня в день с единственной целью заработать на завтра... Я уже устала. Но и здесь я буду чужой, я уже чувствую это. Может быть, позже...
Резко вскинув руку - какими же порывистыми стали все ее движения! - Хон потерла глаза, смахивая с них остатки влаги. Улыбнулась, - А сейчас - конечно, покажи мне город. Ведь сейчас же отпуск. И надо идти гулять. Как в сказке - ну, почти.
Ilrilan
- Тогда скажи, что хочешь передать ему. Я запишу, и отправлю в... совместимой с их техникой форме. У нас есть отработанная методика преобразования.
Маман пару раз моргнула третьим веком и замолчала, ожидая.
Sire:
Вот так вот. Думаешь, что все готово и удачно. И главное, все за тебя сделают. А что она хочет сказать отцу? Девушка задумалась, облизнула губы, будто пробуя, смогут ли они сейчас артикулировать так, чтобы выговорить нужные слова. Наконец она начала:
- Дорогой папа, это твоя непослушная и непоседливая Хонгьи. Я очень сожалею, что когда-то исчезла из твоего дома, не попрощавшись и не дав весточки - хотя ты знаешь, наверное, куда я тогда отправилась. Но я уже много лет живу в Америке теперь. И сейчас, когда я получила возможность передать тебе весточку, я хочу... Я хочу сказать.., - тут Хон запнулась. Перевела дух, помотала головой и продолжила, - я хочу сказать, что я все равно люблю тебя. И надеюсь, что и ты простишь меня, какой бы нехорошей я не была. И я хотела бы увидеть тебя, если ты согласишься. Пожалуйста, дай мне знать. Пожалуйста.
- Наверное, надо еще какой-то обратный адрес или что-то такое, - Руж вопросительно посмотрела на мать. - Но где я окажусь... Когда он получит это сообщение?
Ilrilan:
Мама "отмерла" с небольшой задержкой, за время надиктовывания сообщения перестав даже дышать.
- Завтра, возможно послезавтра. Обратным адресом укажем знакомого вашего шефа, в Мостеховской лавке Вашингтона. Большего обещать уже не могу. Может тебе повезет больше... ты ведь знаешь историю нашего знакомства? Два агента, которым поставили задачи завербовать друг друга.
Сухой клекот в горле Маман в этот раз сопровождался едва заметной дрожью головы.
- Какое-то время все даже было хорошо. Но последний раз мы встретились... восемь лет назад. Я отправила ему сообщение с предложением поговорить на нейтральной территории. Сказки не вышло - Жорж конечно пришел, но с двумя десятками своих братков, которые пытались закатать меня в какой-то полимер. С их стороны осталось шестнадцать трупов, Жоржу мои спутники оторвали обе ноги и выдрали весь кишечник, с моей - химический ожог, потеря трети массы тела, и...
Очередной то ли кашель, то ли стрекот. На стрекозиной голове нет ни кожи, ни мимических мышц, что на самом деле чувствует её мать, и чувствует ли вообще хоть что-то - непонятно...
- После этого я и перестала внешне быть человеком. Восстанавливать мягкие ткани не было уже никакого смысла. Не очень хорошо мы разошлись.
Sire:
- Мне.., - что тут можно сказать? "Мне очень жаль?" Но какой смысл будут нести эти слова для ее родительницы? И послужат ли хоть каким-то утешением? Да и нужно ли оно, утешение, для той, что сейчас рассказывает обо всем сухим отстраненным голосом? Но все равно надо что-то сказать. Ведь так это обидно - твои родители, о которых почти ничего и не помнишь, оказывается, пытались встретиться и УБИТЬ друг друга. Воистинну, так разбиваются детские мечты. Но ведь она уже не ребенок. Хотя, кажется, даже ее мать так не считает - ну, не совсем считает.
- Мне жаль, что ты отказалась от человеческого облика, - наконец сказала Руж, а про себя добавила "Я бы так не поступила никогда". - Ты была красивой... И ты сама помнишь это. Но...
Глубокий вздох, легкое пожатие плечей, - Но ты обещала показать мне город. Мы пойдем - или ты тоже его представишь картинкой?
Ilrilan:
- Пойдем - едва заметно поднялись плечи матери в отдаленно-напоминающем человеческий жесте. Она встала с пола, стряхивая со своего тела налипшие на хитин тонкие нитки.
- Картинки это сказки. Не стоит путать их с реальностью, слишком часто вспоминать о сказке - так и жить в настоящем мире не захочется. А красота... Красота, девочка моя, понятие субъективное. Даже очень. Человек не так уж и красив, когда твои глаза видят его внутренние органы под кожей, там такая мешанина всего... экзо-панцирь в этом плане куда эстетичнее. Может звучать странно для тебя, но здесь, на территории Коллектива, красоту воспринимают не глазом, а нюхом. Я, конечно, имею в виду красоту генетического кода.
Когти правой руки вновь втыкаются в стену, и часть стены расходится, сворачиваясь лепестками. Очередная кишка тоннеля открыта перед Руж.
Sire:
- Я могу говорить только о той красоте, которую способна воспринять сама, - не стала уступать свои позиции девушка. Вот оно - еще не прошло и получаса с момента их воссоединения, а они уже спорят, как и положено взрослой дочери и заботливой мамаше. Ну и пусть. Расправив плечи и вскинув голову, Хонгьи шагнула в проход первой. Кажется , от нее этого ждали. А если нет - так пусть ждут. В конце концов, она же не маленькая девочка, чтобы цепляться за руку матери всякий раз, когда перед ней открывается новая дверь.