Иероним Рейховер
Автор:
bookwarriorРаса: Человек, Класс: Маг
Сила: ужасно
[-30]Ловкость: ужасно
[-30]Выносливость: ужасно
[-30]Интеллект: ужасно
[-30]Мудрость: ужасно
[-30]Обаяние: ужасно
[-30]Принципиальный нейтральный
Внешность:Сутулый мужчина лет двадцати с небольшим, которого, однако, юношей назвать язык не повернется: в облике совсем нет юношеской свежести. Бледное лицо и заметные синяки под глазами, он явно не из тех, кто считает что ночи созданы для сна.
Довольно высок, откровенно худ, что еще больше подчеркивает сутулость. Когда его внимание ничто не привлекает -- мгновенно уходит в себя, что невозможно не заметить со стороны: сначала кисти рук начинают жить собственной жизнью, аккомпанируя каким-то размышлениям, затем сам превращается в живой маятник, меряя шагами любое пространство, где его что-либо задержало без дела.
Одежды небрежны, даже не столько дешевы (хотя и это тоже) сколько выдают полное пренебрежение к себе хозяина. Направление лица и глаз постоянно выдают противоречивые сигналы собеседнику: голова слегка наклонена вниз, но глаза, если поймать взгляд, редко опускаются ниже центра лба собеседника, а чаще и вообще обшаривают пустоту где-то над его макушкой.
Внешний вид текущего союзника.
Полупрозрачный, состоящий из серебристого света песец с девятью хвостами.
Характер:Человек, одержимый одним стремлением, быстро подчиняет ему все остальные проявления своей натуры.
Раз пожелавший познать истину саму по себе, не ради какой-либо прагматической или иной цели, Иероним, кажется, навсегда застрял в этом желании. Он задумчив, и быстро теряет интерес к происходящему вокруг, в случае если оценит его как несущественное. При этом отнюдь не одиночка, привыкший к социальному взаимодействию, и даже публичным выступлениям, вполне умеет быть и обаятельным, и осторожным в подборе слов, порой даже и остроумным. Но лишь пока тема хоть краем, хоть отдаленно касается его профессии. Шаг в сторону, другой, и никаких видимых изменений не произойдет, перед вами будет все тот же собеседник, сообразительный и проницательный. Пока вас не посетит чувство, что он заснул прямо во время разговора, хотя глаза открыты, носом не клюет, пальца, даже наоборот, кажется живут своей жизнью. Только он не здесь.
История:Иероним родился в семье Бенедикта Рейховера, архитектора и одного из трех мастеров цеха каменщиков Ланоша. Увы, третьего из трех, что плачевно сказывалось на гонорарах.
В детские годы у Йори обнаружился природный магический дар, что сулило в отдаленной перспективе блестящее будущее, но прежде лишь длительное и как правило недешевое обучение, да к тому же весьма опасное. В Ланоше незадачливый ученик мага, отправивший себя к праотцам вместе с половиной имущества наставника, был собирательным образом городского фольклора.
Иерониму повезло -- его удалось пристроить в ученики к магистру Базилиусу Калицетти, талантливому и амбициозному, заинтересованному не столько в деньгах сколько в признании своих успехов, равно как и успехов учеников его школы. Пожалуй, он был один из последних магов, кто все еще настаивал на старомодном обычае, что ученики представляясь кому либо обязаны добавлять к своему имени имя учителя: не Рейховер, а Иероним Клаус Рейховер бани Калицетти, пусть все знают, с кем имеют честь разговаривать. Мэтр Калицетти совмещал преподавание в академии с весомой должностью в иерархии Ордена Магии, как тауматург был широко известен своим новаторским взглядом на магию, широкой эрудицией вкупе с острым языком, непомерным самомнением и невероятно склочным характером. Формально будучи духовным лицом, мэтр Калицетти время от времени должен был читать проповеди, про которые никто не мог сказать, во что превратится очередная: останется проповедью, выльется в лекцию о теории магии или скатится в поток брани в адрес соперников сеньора Калицетти, притом в выражениях более уместных на сенном рынке нежели в храме.
Всерьез увлекшийся магией Йори пришелся по вкусу экзальтированному наставнику, при всех своих странностях магистр был по-настоящему предан своему искусству и ждал того же от учеников. Происходящий из совершенно мирской семьи Иероним не имел преимуществ большинства своих товарищей, многие из которых были хоть и понаслышке но знакомы с магией, это приходилось компенсировать упорством, и большую часть детства Иероним провел сгорбившись над очередным фолиантом.
Когда его однокашники уже начинали выходить в свет, покрасоваться первыми выученными трюками -- Рейховер продолжал тренироваться. Когда вечерние пирушки студенческого братства переходили в ночные приключения -- Рейховер оставлял товарищей чтобы вернуться в к септограммам. Наутро с завистью слушал рассказы друзей об их похождениях, о том, какому лорду удалось быть представленным на балу или с какой баронской дочкой удалось пофлиртовать -- и продолжал свою работу. Ровесники Иеронима уже открывали собственные дела и играли первые свадьбы -- Иероним был назначен Калицетти ответственным за подготовку младших товарищей, и готовился вступить в Орден.
Мир перевернулся в один день. Магистр Калицетти был известен напряженными отношениями со многими своими коллегами, но с мессиром Лациумскутом, должность которого магистр мечтал занять, перебранки были особенно часты. В один недобрый день в ответ на очередное язвительное замечание, к тому же брошенное публично, последовал вызов на дуэль.
Дуэли между магами были явлением нечастым, хотя и не сказать, что невиданным. Хотя оружие магов смертельно, и все понимают, чем такой бой может закончится, оба противника должны перед поединком принести клятву не убивать специально, что в купе с опытностью участников как правило гарантировало от смертельных исходов. От боя двух братьев одного ордена тем более не ждали смертоубийства.
Тем больший шок все испытали, когда после трех обменов магическими атаками Лациумскута буквально разорвало на куски. Более того, одновременно с этим на телах двоих его учеников, естественно лишь наблюдавших за поединком, открылись ужасного вида язвы. Оба умерли до заката, а магистр Калицетти, естественно, оказался под следствием за использование темной магии.
Дальнейшие события лишь добавили неопределенности. Магистр заявил, что он лишь сражался на дуэли как и положено, он скорбит о гибели своего противника но не признает за собой какой-либо вины, в серьезном бое всякое может произойти; а к гибели учеников мессира Лациумскута примененное заклинание вообще никакого отношения не имеет, и Базилуса Калицетти мол в это дело извольте не впутывать. Масла в огонь, вкупе с граничащим с издевательским тоном этих заявлений, подлило то, что магистр отказался раскрыть судьям суть использованного заклинания, сославшись на право мага хранить личные секреты.
Ни один из дознавателей Ордена, а уж орден-то располагал достаточным количеством квалифицированных магов, не смог разобраться в сути использованного заклинания по его следам. Рейховер тоже был вызван судом в качестве свидетеля, и повел себя не менее странно: подтвердил под присягой слова учителя об изначально несмертельной, хотя и опасной для жизни природе заклинания; но заявил, что суду придется принять эти слова на веру, сославшись все на то же право ученика хранить секреты учителя. По магическому сообществу начали ходить самые зловещие слухи об этом деле.
Пожалуй, единственное что несомненным образом свидетельствовало в пользу Калицетти, так это то что заклинание явно не имело следов ни некромантской, ни демонической школы, да и вообще ни одного из темных аспектов магии -- уж в чем-чем, а в таких вещах что члены Ордена Магии, что Синие Стражи разбирались, имели более чем достаточно опыта. Суд тянулся долго и закончился неоднозначно: с Базилиуса Калицетти были сняты все обвинения, после чего ему прозрачно намекнули, что лучше бы ему покинуть как Орден так и Ланош, что маг и сделал незамедлительно.
Чтоб понять, что произошло на самом деле, надо вернуться в вечер того дня, когда был брошен вызов на дуэль. По самой природе магии, мощное заклинание требует времени на сотворение, так что поединок ведется, как правило, подготовленными заранее заклинаниями. Естественно, готовить их должен сражающийся без чьей-либо помощи, но обсуждать-то никто не запрещает.
Вот мэтр Калицетти в своем кабинете, беседует с любимым учеником за бокалом вина из своей коллекции. О чем они говорят, о том, как победить в дуэли? Нет конечно, Калицетти уверен, что Лациумскут ему не ровня, Рейховер согласен с учителем. Эти двое обсуждают, как победить красиво, убедительно, чтоб ни у кого не осталось сомнений. Обсуждается и так, и эдак, и все варианты кажутся не достаточно унизительными для недостойного Лациумскута, ремесленника, возомнившего себя творцом. И тут Иероним вспоминает о редком перефиксе заклинательной формулы, позволяющей заклинанию, сотворенному сейчас, воздействовать на прошлое. О нем рассказывал Каличетти, едва ли даже среди опытнейших магов найдутся многие, использовавшие его в своей практике. Если заклинание настроить так, что оно сейчас понизит способность жертвы колдовать в прошлом, когда противник готовил свои заклинанния... (см. GIZMOS AND CHARMS RPM27). Базилиус Калицетти хищно улыбается, он понимает, что не ошибся в выборе ученика. Короткая похвала, и вот мэтр уже на ногах.
-- Мастер, может хоть подождете немного? -- Иероним помахивает полупустым бокалом.
-- Не беспокойтесь, мой друг, я и пьяный умнее чем тот бездарь трезвый.
Чем же в тот вечер занят мэтр Лациумскут? Увы, он тоже знает, что он не ровня Калицетти, так что приказывает двум своим ученикам ассистировать себе в создании заклинаний. Это незаконно, но осушаться учителя не у многих хватит духа. В полдень следующего дня происходит то что запланировано: заклинание Калицетти уничтожает магический дар Лациумскута в прошлом, его заготовленные заклинания превращаются в ловушки, смертельные для своих создателей. Всех создателей.
Рейховер был в шоке от случившегося, но Калицетти лишь бросил ученику: "Смотри и учись". Дознавателям ордена пришлось долго поломать головы, но они расшифровали примененное колдовство, не один Базилиус интересовался экзотическими средствами. Но, когда в приватной беседе лично генерал Ордена сообщил Калицетти, что тот не предусмотрел всех возможных последствий своего колдовства, что погубило двух учеников, мэтр рассмеялся в лицо переговорщику:
-- Хотите обвинить меня? Валяйте. И признайте публично, что член Ордена жульничал на дуэли.
Калицетти не ошибся насчет того, что орден ценит выше: жизнь двух молодых магов или свою репутацию. Суд был лишь спектаклем для непосвященных, об исходе стороны договорились заранее. Скандальный мастер магии покинул Лагош.
Что до Рейховера, то после этой истории он, казалось, утратил ясную цель в своей жизни. Как маг он едва-едва мог заниматься самостоятельной практикой, но о том, чтобы найти нового наставника теперь нечего было и думать. Кроме того, не желавший для себя иного будущего кроме службы в Ордене, Иероним в раз расхотел связывать себя этой с организацией, да и с любой другой иерархической структурой от магии -- тоже. В сухом остатке был двадцати с небольшим лет недообученный маг без ясных перспектив.
Иероним замкнулся в себе. Перебиваясь простенькими и дешевыми заказами, да и ими занимаясь не больше чем необходимо, чтоб прокормить себя, Рейховер уволил прислугу, которой наслаждался пока был любимым учеником знаменитого мага; постепенно распродал свое оборудование кроме самого простенького и необходимого, перебрался из апартаментов в съемную каморку, откуда иной раз не высовывает носа по нескольку дней к ряду, занимаясь какими-то одному ему понятными штудиями и тренировками. Работает на заказчиков не больше чем необходимо, чтоб прокомиться. Бывшим однокашникам, время от времени пытающимся устроить его карьеру неизменно отвечает, что деньги или положение его больше не интересует, он намерен стать великим, остальное для него -- не более чем прах. Из старых связей не разорвал только знакомства с теми магами, которые в магии ценили саму магию. Таких тоже было не мало, некоторые из них уважали Иеронима за его оригинальные подходы ко многим магическим головоломкам.
Причина у всего была проста. Став учеником Калицетти, Рейховер поклялся всякий раз после своего имени упоминать школу учителя вплоть до своей смерти, полного отказа от занятий магией, либо пока магическое сообщество не признает, что Иероним создал свою магическую школу, превзошедшую школу его учителя. Добавлять к своей фамилии имя убийцы не хотелось, так что выбора не было: или остаться Рейховером бани Калицетти, или стать Рейховером бани Рейховер.