Застыла Гвендолен, очищая разум свой от всего стороннего, всего лишнего, наносного. Мало-помалу исчезали звуки человеческой речи вокруг, а мир плавно погружался в легкую призрачную дымку, скрадывающую линию горизонта и словно бы превращающую все окрест, не исключая и саму чаровницу, в единое пространство без небес и земли. Альвэ словно бы преотдолела границы времени, оказавшись везде и нигде.
Плавно опустившись на колени, среброволосая дева каснулась подушечками пальцев почвы, ощутив краем сознания, как растущие где-то там, в реальном мире, травинки легко щекочут длани. Выдохнула магичка - и ощутила давно привычные чувства слияния с окружающим миром: словно душа Огненной покинула оковы плоти, ступив на землю иного плана, и обрела способность к истинному зрению, позволяющему узреть куда как больше.
...Босые ноги Гвендолен ступали по серебристой полыни, что устилала землю мягким ковром. Деревья в Лесу-за-Лесом не умирали никогда: тысячелетние могучие дубы клонились усталыми ветвями к земле, стройные нарядные сосны горделиво обозревали своих соседок, словно бы соревнуясь в высоте, горделивый ясень, невесть как затесавшийся средь этого леса, напоминал юного кавалера, впервые вышедшего в свет и окруженного стайкой хвойных поклонниц. Вкруг магички стоял неустанный шепот: это деревья о чем-то переговаривались, перешептывались, обсуждали чуждую гостью.
Будь альвэ друидессой, либо же волшебницей Круга Земли, Лес-за-Лесом наверняка стал бы ей вторым домом. Но яркое, чистое, беспокойное пламя, несущее одновременно Жизнь и Смерть, что непрестанно горела в сердце синеглазой волшебницы, было чуждо неторопливому спокойствию сей земли. И настороженно смотрели деревья на чаровницу, ступившую сюда, дабы узреть Линии Леи. Хоть и была дева здесь незванной пришелицей, Мать-Земля милостивая не прогоняла Огненную, терпеливо выжидая, когда опасная предвестница лесного пожара не покинет добровольно вечно погруженные в сумрак пределы Леса-за-Лесом.
Негоже было, войдя на чужие земли, не оказать знаки почтения и уважения к хозяевам этих краев, и сосредоточенная, чуть нахмеренная Гвендолен трижды по три поклонилась на все четыре стороны света, выказывая почет и строгой древности леса одесную, и чистоте и беззаботности неба над главой, и серебристой скорби полыни под стопами, и заросшим осокой берегам реки пошую.
Тонкая тропка, чтт виднелась средь полынной равнины, вела вперед, к старому замшелому камню, что уже не одно тысячелетие как врос в землю. Осознавала чаровница, что лишь прикосновение к древнему монолиту позволит ей завершить ритуал и достичь желаемого: узреть серебристый ручей Крови Парги. Немедля устремилась дочь Хивела к нему, но не успела преодолеть и десятка шагов, как послышался с небес клекот и хлопание больших крыльев. И увидела альвэ, как на старый валун опустился с небес красавец-коршун. Склонив главу, гордая птица воззрилась на Огненную чернуми бусинами глаз и несколько раз переступила с места на место, сдирая острыми когтями с камня серо-щеленую шапку мха.
Улыбнулась чаровница благородному крылатому созданию, уважительно поклонилась небесному вестнику и осторожно каснулась ладонями шероховатой поверхности валуна. Скользнув кончиками пальцев по выбитым рунам и ощутив отклик благосклонной Земли, дева оглянулась вокруг, с восторженным удивлением наблюдая за тем, как открываются взору ее благородные серебристые потоки чистой энергии Линий Леи.
Не было предела радости магички, открывшей удивительнейшее из чудес: целых три узла на столь небольшом пространстве! Воистину, земля эта была истинным сокровищем для тех, чьи души были открыты потокам эгни! Открывшаяся Гвендолен картина Треугольника завораживала своей древней силой и мощью, своей памятью о давно забытых веках, когда мир был еще юн. Да что там завораживала, эта тайна затягивала невысказанным обещанием тех открытий, что ждут рискнувшего открыть... Пороги?
Как бы ни была восхищена колдунья, смогла она приметить и то, что один из узлов расположен неподалеку от места их ночлега. Не было ли это ответом на загадки их памяти? Неизвестно. Ежели они вошли в Царство Снов, будучи на грани двух миров, то нет никакой странности в том, что память сыграла с ними злую шутку, заставив забыть одно, но взамен посвятив в тайны другого. Впрочем, опасалась синеглазая и иного: только ли одна память их пострадала? Ведь верила она, что рингиль Ваэрон ей не почудился, и верила, что шел он бок о бок с ними. Но как тогда объяснить его изчезновение, даже с учетом новой информации? На это чародейка ответить не могла.
Оторвав пальцы от вязи рун на камне, Гвендолен почуяла, как тает прекрасное виденье Леса-за-Лесом, и как душа ее соколицей устремляется обратно, в собственное тело. Закрутилась под стопами полынная равнина, отдалился лес, утекла вода, а альвэ вернулась под свет Парги в ту реальность, что она оставила на краткое время ради того, чтобы взглянуть на земли вкруг странников иным взором.
Поднялась резким движением магичка, оглядела победоносным взглядом своих спутников, одарила их чистой и открытой улыбкой, кивнула юному Стефану. Не желая запирать открывшиеся знания в шкатулку молчания, тонкокостная чародейка поведала тем, кто ждал ее, новооткрытые вести. Не сдерживала воодушевленная магичка своего счастья от открытия, не боялась в красках расписать всю чудность и уникальность той земли, на коей они, волей Парги, оказались.
Упали зерна мудрости на благодатную почву, проросли любопытством в беспокойном сердце того, чье имя Стефан, и принесли свои драгоценные плоды: импровизированную карту на песке. Две головы: светлая, с выбивающимися сквозь пряди заостренными ушками, и буйногриво-темная; склонились над рисунком, любуясь изображением на песке столь же, сколь и осознанием того, что открылось им, осознанием того, что они обнаружили Чудо.
Вкус плодов любопытства был известен альвэ: сладкое томление в предвкушении открытия; сердце, замирающее от осознания того, что скоро произойдет; и счастье, безбрежное счастье от возможности шире, разносторонее, всеобъемлюще раскрыть желанную загадку. Два сердца бились в унисон, зачарованные прекрасной тайной, и первым озвучил желание темноволосый, предложив проверить все три узла.
Душа волшебницы пела, поддерживая предложение Стефана и желая удовлетворить глубокое, тягучее, как вересковый мед, желание медленно, тщательно, обстоятельно изучить Чудо, а равно и жажду открытий и, что уж таить, славы. Но не успела Гвендолен высказаться в безоговорочную поддержку принца, как зазвучал глас разума: Ульвар и Энна возражали юному наследнику, и были прискорбно рациональны. А самым печальным для пылкой колдуньи было то, что воины были по-своему правы.
Поначалу при небрежных словах Ульвара к лицу чаровницы прилила кровь, блестнули раздраженно глаза: как кто-то посмел встать между ней и открытием!? Ужели этот человек-камень в слепоте своей не может даже осознать всего великолепия открытия пересечения трех серебристых ручьев эгни в одном районе? Неужто он настолько не дорожит собой, что попытается помешать ей и принцу досканально изучить Треугольник? Ведь это же так прекрасно!
Но схлынуло раздражение так же быстро, как и накатило - разум и привитая дисциплинированность возобладали над огненными порывми сердца: как не прискорбно было осознавать, "Нерожденный" и Энна были абсолютно правы. Ведь действительно, они все из-за чего-то забытого отправились помочь людям в Лох Нелта, а значит - считали это нужным и важным. Да и оставить предыдущий путь и никогда не узнать, зачем все это происходило, зачем они прибыли сюда, было бы прискорбно.
Местоположение трех Порогов и так отныне стало ее достоянием, и Гвендолен убеждала себя, что обязательно откроет все их тайны. Все - но в свое время. Как бы не жаждала она приступить к изысканиям немедля, это было невозможно: а значит, требовалось отказаться от личного в пользу общественного, хоть и было это серьезным испытанием для гордой магички.
Потухла улыбка пламенной девы, изогнулись вниз края тонких губ: самую малость, но достаточную, чтобы понять недовольство волшебницы. Тон говорившей вновь построжел, стал сухим и спокойным:
- Многосильный Ульвар, Пороги - не сказка, а самая что ни на есть реальность. Мало в мире осталось тех мест, где могли бы они стоять, да и давно это было, и вот почти забыли и Старшие, и Младшие Дети о них. Но ныне перед взором моим открылась великолепная и прекрасная картина, что воспроизвел на земле достойный Стефан. Истину говорю я вам - там, где мы ночевали, а равно как и неподалеку отсюда, могут оказаться столь искомые мудрыми Пороги. Ужели не доверяешь ты словам моим? Ужели ты думаешь, что я заблуждаюсь сама или намеренно обманываю вас? Нет - вот будет мой ответ. Слова мои истины, слова мои - реальность, и все это - счастье для меня.
Видит Лес, я и сама с бесконечной радостью отдалась бы изучению сего места, забыв обо всем, но вынуждена признать: первой целью нашей действительно должно стать селение Лох Нелта. Нам не следует распылять свое внимание на множество вопросов, а решать их постепенно. И первой загадкой нашей, ради которой мы отправились сюда, стала именно сия деревня. Так что - отправляемся прямиком туда, Возможно, в Лох Нелта мы узнаем что-либо еще, что поможет нам.
И да, вот еще: я желаю провести ночь нормально, под крышей, поев за столом и уснув на кровати. И одеждам моим не помешает стирка. Так что я настоятельно рекомендую изначально отправиться в деревню, а затем, дай Лес, приступить к детальному изучению вероятных Порогов.