Proxy Wars | ходы игроков | -- группа Либерзона

Свернули с дороги в километре севернее Сосновки - и сразу в лес. Там же оставили и машины. Безопасность полная, потому что благодаря рельефу вас не могли ни заметить, ни услышать. Остаток пути, порядка четырехсот метров, проделали пешком, и добрались до небольшого лесного аппендикса в квадрате 022-087. Пришли, и сразу поняли, что солнце весьма высоко, дальше начиналось поле, и вы тут как на ладони. Может, конечно, никто из предполагаемых вражин не смотрел в вашу сторону, но тут уж...

В северной точке квадрата 023-088, с другой стороны, имелась отличная точка для наблюдения, но добираться до неё - безопасно - можно было только ползком, и только вжимаясь в землю. Аппендикс в качестве наблюдательной и огневой позиции не годился совсем - было видно только самую западную оконечность Сосновки, два последних домишка, и то лишь крыши.
Возможно, есть смысл добраться до подлеска в квадрате 024-087, но это совсем близко к выезду из села, к тому же еще неизвестно, насколько там удобно засесть и насколько тот островок леса вообще укромен.

Основной проблемой, в конце-концов, стало чертово солнце. И стало ясно, что через полчаса солнце встанет так, что линии с 87 по 89 - то есть участок холма, на котором отиралась боевая тройка наемников - будет отлично подсвечена, и даже точка в 023-087 уже не будет такой хорошей, как сейчас кажется.

Карту составляли мудаки с топографическим кретинизмом. Впрочем, было не привыкать.
Когда наемники прибыли на место, позиция в 025-087 резко потеряла свою очаровательность - это было слишком близко от деревни, и тройка Либерзона пошла западнее к другому участку леса. В котором позиция оказалась еще хуже. А тут еще Солнце некисло заливало холм светом: либо спускайся в деревню, подсвеченный, как прожектором, либо жди заката и ищи потом врага в сумерках. Жопа.
- Кремень, - сказал Либерзон по рации, - нам отсюда вообще не видать нихуя. Я могу попробовать доползти до лесу на повороте, но это хуй знает, сколько времени займет. Сколько у нас времени есть?
В ожидании ответа шурави прикинул, как он будет действовать, если времени на передислокацию-то и нет. По карте на склоне холма, обращенном к деревне, хорошая точка есть для пулеметчика. Но до нее придется ползти.

Приехали, потом пришли. Но, только для того, чтобы дважды понять что отряду тут не светит ничего, кроме, конечно, солнышка, которое светило в большей степени тем, кто решит полюбоваться склоном холма и ползающими по нему диверсантами. В общем, не слишком удачный получился выбор, по крайней мере для тех кто не минометный расчет. Унывать было рановато, сколько-то времени у них в запасе еще было, да и расстояния тут были не такими большими. Можно запросто успеть переместиться куда надо даже ползком.

— Браун в кусты на склоне, а мы в подлесок? Как раз успеем подойти к тому моменту как он займет позицию и можно будет начинать. К тому-же, к деревне ближе, не придется по пустырю под огнем бегать. Главное не засветиться раньше времени.

По дороге Мика успел скурить две сигареты, но в преддверии движухи хотелось еще. Но нельзя. Потому, наверное, и хотелось.

- Понял, ползем в лес.
Либерзон обернулся к своим, послушал, что сказал Мика. Послать Брауна на склон холма было очень хорошей идеей, если тот сумеет до туда незаметно доползти, - меньше шансов наемникам попасть в сектор обстрела пулеметчика. Вот только ему не высунуться оттуда будет, но да и не придется, скорее всего.
- Ага. Значит, Браун, щас ползешь вот на эту точку. Главное не засветись. Не торопись, время есть. Дойдешь - вызовешь, заодно скажешь, чего увидел. Понял? Пошел.
Он повернулся к Коскинену:
- Щас по вершине холма пройдем, чтобы с деревни видно не было. За двадцать минут успеем. Когда войдем в лес, не шуметь, идти очень плавно, резких движений вообще никаких. Там уже будем ползти ближе и понаблюдаем чуток.
Он поднялся на ноги и со словами "Вперед, пошли" двинулся в сторону леса.

Дорога оказалась довольно унылой. За окном мельками кустики, травка, деревца всякие, сливаясь в единую полосу зелени и Исайя ничего конкретного и не запомнил.
На месте пришлось еще пройтись пешком. Прогулка под ласковым солнцем закончилась на довольно хреновой точке, оказавшейся отправной точкой задания. Нужно было что-то делать и пулеметчик вопросительно уставился на Алекса, переговаривающегося с командиром группы по рации, ожидая четких указаний, куда ползти и ползти ли вообще, прислушиваясь, однако, к окружению.
А Алекс, в свою очередь, таки раздал указания. Ползти придется, причем тихо и незаметно, что было для Исайи в новинку.
- Оки-доки, босс. - Коротко кивнул наемник, закинул пулемет на плечо и двинулся к краю леска, откуда уже собирался ползти на позицию.

Браун долго и упорно полз до намеченной позиции. В таком положении он был практически невидим, особенно благодаря луговой траве, которая всё еще не пожухла и была достаточно высокой. Правда за счет тяжеленного пулемета это превратилось в то еще испытание. Исайя взмок, натруженные руки одеревенели, да и спина начала гудеть. Впрочем, Браун обладал просто таки феноменальным телосложением, поэтому до точки он добрался всё еще полным сил. Длинный ряд аккуратно сложенных камней намекал, что тут когда-то шла стена, возможно так крестьяне когда-то размечали границы пахотных земель. За этим "бордюром" даже можно было укрыться, но, конечно, в случае серьезного обстрела это не спасет. Здесь же росло большое дерево, и густой кустарник. Ну и обзор был достойным, всю Сосновку видно.

Прямо напротив, в двухэтажном каменном доме, он заметил боевика - с пулеметом ПКМ; массивный зеленый короб и ствол с сошками говорили сами за себя. Возле дома, около каменного забора, на дороге стоял бородач с автомат на плече и мешком в другой руке. Он курил и о чем-то разговаривал с пулеметчиком. У того была просто отличная позиция - судя по всему, оттуда он может крыть всю северную часть деревни, точно так же, как и сам Браун. Слева, на въезде в деревню, боевики организовали нечто вроде КПП: дорога была перекрыта УАЗиком защитного зеленого цвета, у которого дежурил автоматчик. Чуть дальше, за бетонным забором, находился еще один. Третий, наконец, сидел на порожке в какой-то здание, подозрительно напоминающее бойлерную, и читал некий глянцевый журнал.

То же самое увидели и Либерзон с Коскиненом, кроме боевика за забором и у бойлерной - эти двое были невидимы для них. Весь штат "блокпоста", включая и пулеметчика, смотрели примерно в их сторону, но, конечно, за счет зеленки и осторожных действий ничего так и не заметили.

- Алекс, это Браун. Я на позиции. - От прежней молчаливости и несерьезности, что так и не успела себя проявить, не осталось и следа. По рации Исайя старался докладывать кратко и информативно, заодно аккуратно устраивая пулемет на сошки - Не замечен, вижу всю северную часть деревни. Вижу противника на дороге, от меня на 4 часа примерно. УАЗ и трое автоматчиков с АК*, блокпост. Пулеметчик с ПКМ и автоматчик в районе каменного здания, дальше по дороге, на 5 часов. Сидят спокойно, о нас не подозревают, но у ПКМ весь север деревни под прицелом. Как принято, босс?

Саша аккуратно отпустил ветку куста, поверх которой он смотрел на деревню, и ответил афроамериканцу по рации:
- Громко и четко, Браун. Нам блокпост видно плохо, так что он на тебе.
Спустя пару секунд в рации раздался голос Шаманова, запрашивающего отчет, и Либерзон снова нажал на кнопку:
- Мы строго с севера, в кустах возле поворота. На северном въезде в город блокпост, трое. В двухэтажном доме пулеметчик, смотрит на северо-запад, там же еще один. От нас расстояние до блокпоста метров 200, ближе никак. Какие указания, прием.
Либерзон убрал рацию и вполголоса обратился к финну:
- Пулеметчик в двухэтажном здании. Он твой, - сказал ветеран-афганец, раскладывая сошки, - Говорю сейчас, потом некогда будет. Если надо будет брать деревню, бежим туда, где был блокпост. Если вдруг высунутся боевики и будут по нам хуячить, я падаю и стреляю в ответ, а ты бежишь вперед. Бежишь ровно пять секунд, падаешь и стреляешь по ним, а я бегу вперед. Когда увидишь, как я впереди тебя готов стрелять, поднимайся и беги. Вот до этого дома. Понял?
Саша лег на землю, поставив пулемет на сошки, и отогнул веточку, загораживающую обзор.

Можно было бы еще ползком, но времени уже не было. Пора начинать пока все были проинформированы, готовы к действиям и ситуация коренным образом не изменилась. Впрочем, ползать ни по лесу, ни по песку Мике не хотелось. Винтовка была капризной, а за то что при подобных перемещениях туда не набьется чего попало, финн ручаться не мог. Негр сказал что все проверено, но кто их, этих негров знает?

— Понял. Убираю его, и бегу пока пули не засвистят. — Коскинен сел поудобней и примерился, засранец был на пределе дальности и неплохо окопался, но у Мики было время чтобы прицелится. Заодно прикинул примерную траекторию движения. Для собственной безопасности надо было как можно быстрее перекрыть возможные линии стрельбы халупами. На бегу-то особо в ответ не постреляешь, и быстрее пули тоже не побежишь.

- Принято, беру блокпост. Босс, только дай отмашку.
Исайя улегся поудобнее, пристроил получше приклад пулемета к плечу и приготовился ждать. Но Алекс долго ждать не заставил, совсем скоро сообщив, что пора.
Браун растянулся в белозубой улыбке, наводя пулемет на блокпост боевиков.
- Аллах акбар, овцееб - Пропел пулеметчик, плавно нажимая на спусковой крючок.

Наконец в рации прозвучал сигнал Шаманова о начале операции. Либерзон снял левую руку с цевья, нажал на кнопку и подтвердил получение, затем дал отмашку Брауну и, вернув руку на пулемет, почувствовал, как адреналин заставляет сердце биться быстрее.
- Понеслось! - выпалил Саша больше для себя, чем для находившегося рядом финна, и открыл, наконец, огонь в так долго маячившего в прицеле автоматчика.

Мика подбадривать себя не стал, просто моргнул на команду Александра и задержал дыхание. Дистанция стрельбы была не оптимальной. Пулеметчик представлял собой едва различимую точку, да еще и был в укрытии. Но ждать еще чего-то было поздно, пришло время стрелять и убивать.

Первым открыл огонь Шаманов - шустрая пятерка 5.45 унеслась в сторону бородача, что копался в тачке. Его спасла случайность - нечто, что он искал в бардачке "Жигуля" упало вниз, на коврик, и ему пришлось с головой потянутся туда. В этот самый момент пули застучали по лобовому стеклу и капоту, заставив араба вжаться в сиденья еще сильнее, и не причинили ему никакого вреда.

Пахом ударил следующим. Условия для стрельбы были идеальные: отличная, прямая видимость, упор для оружия, время для прицеливания и многое другое. На войне такая роскошь встречается не часто. Плавно нажав на спуск, Сергей Игоревич выстрелил, и угодил бабаху точно в голову, в затылок и чуть правее. Пуля прошибла голову насквозь, выйдя из глазного отверстия и зарылась куда-то в землю. Салют из костяной крошки, мозгов и жидкостей угодил деревенской бабе в лицо, отчего та застыла, затряслась и истерически завопила, то ли от страха, то ли от неожиданности. Или, быть может, от того и другого вместе.


Тремя одиночными заговорил Либерзон, кладя пулю за пулей в муслима у каменного дома, с мешком в руке. Его спина была абсолютно беззащитна. Выстрелы пошли справа-налево, угодив в правую руку, затем спину. Третья прошла над левым плечом, и врубась в каменный забор, подняв облачко пыли. Боевик же упал на дорогу лицом вниз, слабо потянулся рукой в неизведанные дали, и ушел в Джаннат, созерцать Аллаха и развлекаться с гуриями.

Когда Браун открыл огонь из "Заставы", он понял две вещи - предка не просто так прозвали "пилой Гитлера", звук был соответствующий; второе - отдача после первого десятка стала чудовищной, так что Исайе пришлось приложить все усилия, чтобы пулемет хотя бы стрелял примерно в нужную сторону, про прицельную стрельбу речи даже не шло. Импровизированный блокпост частично пострадал, пули тут и там ковыряли несчастную машину, какая-то часть угодила в бойлерную неподалеку. Шума Исайя наделал немало, боевики перепугались основательно. Но несмотря на весь шквал, остались невредимыми.

Боевик, по которому стрелял Шаманов, сначала растерялся, но длилось этого не долго; выскочив из машины, он, пригнувшись, занял позицию у багажника. Бабах понял, откуда примерно стреляли, и обнаружить хорошую, но оттого приметную позицию не составило труда. Спешка сказалась, а оттого длинная очередь ушла куда угодно, но только не в засевшего в камнях "Кремня".

Кан, видя что его цель уже ушла в мир иной, спешно развернулся в сторону бородача у машины, который только что попытался обстрелять его и Шаманова. Он дал очередь в пять выстрелов, но пули попали либо в машину, либо прошли выше.

Пулеметчик в окне заприметил Брауна, и дал очередь в его сторону. Возможно, он выстрелил бы больше, но тут его настиг выстрел Коскинена, угодивший точно в голову и превративший её в сплошную дыру. Но пули из ПКМа уже ушли к цели. Браун вжался в землю как мог, и тут услышат свист пуль, которые перемалывали в труху жалкий каменный заборчик. Потерявшая силу пуля чиркнула по шлему - повезло! - но в какой-то момент чудовищная боль вспыхнула в правой руке, да такая, что Исайя забыл обо всем на свете, кроме этого факта. Сознание приготовилось угаснуть.

Боевик, что стоял у УАЗика в северной части деревни, сразу же присел, полностью скрывшись за багажником, и высунул из-за угла машины голову, пытаясь найти врагов. Два его приятеля остались на местах, но, конечно, заволновались и приготовили оружие к бою. В южной части деревни Шаманов и Кан увидали еще одного боевика - того самого, что всё это время скрывался за домиком. Он занял позицию на углу, и выдал очередь в их сторону. Безрезультатно. Дерьмо заключалось в том, что они теперь знали, где засели наемники.

Бег в сторону блокпоста явно отменялся. Даже несмотря на накрывший дом и прилегающую к нему территорию шквал пуль, Мика все-еще видел там чье-то шевеление. Создавалось впечатление что у Брауна заело спусковой крючок или свело судорогой палец. Может и просто терпение лопнуло.

— Ну пиздец. — Финн перевел ствол винтовке ниже и взял на мушку стоящий поперек дороги уазик. Переместив прицел на фигуру боевика, Мика нажал на спуск. Ничего не произошло.

— Ну пиздец, вот и верь после этого неграм. Все у него как новенькое, конечно, ебать его в черный зад. Сука-сука-сука. — Тихо бормотал себе под нос Коскинен, вытаскивая магазин.

Мощный и резкий удар в правую руку заставил забыть обо всем на свете, кроме хлещущей из раны крови и жуткой боли в простреленной руке.
Дела были плохи, это было ясно даже отчаянно зажимавшему рану и сжимавшему до хруста зубы Брауну. Без руки Исайя не боец, а без помощи, в перспективе не столь далекой, вообще мертвец.
Кровь сочилась меж пальцев, пропитывая зелень формы, траву и землю под Исайей, который даже на помощь позвать не мог.

Чего черный замолк? Неужто пулеметчик зацепил?
- Браун, почему не стреляем, ответь! - спросил по рации Саша.
А тут еще и Коскинен заглох со своим огромным веслом. Модник, блядь, выбрал себе огромную непрактичную дуру, нет бы СВД взять, та хоть надежней будет... Ну все наперекосяк!
- Что у тебя там с ней? - спросил шурави у финна, имея в виду его винтовку.
С блок-поста по ним двоим открыл огонь боевик, и Либерзон, недолго думая, решил выстрелить в ответ.
Не успел он навести прицел на высунувшегося бородача, как пулемет выстрелил. Сам.
"Блядь, как нужно было пользоваться новеньким пулеметом, чтобы так быстро удрочить УСМ в хуйню?" - промелькнула мысль у солдата, пока он, справившись с удивлением, заново нацелился на врага и таки выстрелил куда нужно. Но следующий выстрел сотворил нечто вообще невероятное - спустя неуловимо малый миг после того, как грохнул выстрел, над Либерзоном щелкнуло, как будто его пуля вернулась назад и пронеслась над его головой. Саша инстинктивно вжался лицом в землю и закрылся рукой.

Шаманов, на этот раз, попробовал достать противника гранатой, но промахнулся. Это было близко, тем не менее, но недостаточно: ВОГ ушел далеко, ткнувшись в землю примерно в десяти метрах за машиной. Всё-таки разлета осколков не хватило, но бородач наверняка пересрал.

Пахом же продолжал собирать свою жатву, аккуратно и размеренно, словно опытный грибник, что срезает одного маслёнка за другим, складывая шляпки в корзинку. Только вот вместо грибных шляпок у нас тут человечьи головы. Но - врагов. Боевик думал, что за стеной ему ничто не угрожает (он ведь ожидал атаки с фронта, со стороны второго отряда). А в итоге пуля пришла сзади и сбоку. Маслина ткнулась в висок, и вышла с другой стороны, плеснув содержимым черепной коробки на бетон стены.

И тут группировка "северных" пыталась внести свой вклад в дело победы, так-то. Либерзон вызвал по рации Брауна, но пулеметчик подозрительно не вышел на связь. Александр слышал, что в ту сторону свистели пули. Что ж, возможно, их негр отправился в афро-американский Рай. В отличии от мусульманского, там, должно быть, были горы курочки полковника с особыми специями, пособие было огромных размеров и так далее. Словом, это как про русских и Японию. Дескать, нихуя не делаешь, а всё есть.

Итак, Либерзон сделал три одиночных. Точнее, попытался. Сначала РПК-74, казалось бы, такой надежный, выстрелил сам. Ну, хусим. Второй. Второй мимо, потому что первая пуля, видать, предупредила боевика у машины, щелкнув где-то поблизости. Да и выцелить голову, которая торчала на дистанции 150-200 метров, вот так в раз не очень и просто. Особенно в бою. Особенно - если твое оружие служит собственной жизнью. Далее произошла трагедия. Боевик у машины, видимо по вспышке, сумел примерно обнаружить позицию Либерзона. И дал короткую очередь, угодив Александру в тулово. Надежный советский бронежилет спас Либерзона, остановив все три пули. Один из них, правда, выбил весь дух начисто. А проблема в тот, что в этот самый момент Саша дал третий выстрел. Именно в тот момент, когда его настигли пули. И поэтому последний, третий выстрел, ушел в сторону.

В Коскинена. В левую ногу. 5.45 пробила бедро навылет, и финн в этот момент познал ужасную боль. Штанина мгновенно потемнела, видимо пуля прошила артерию. Всё очень плохо. Мика почувствовал, как внезапно стало холодно, и что в ушах зашумело. Он понял, что из-за сраной случайности умирает, вот прямо сейчас. Сначала клин, потом "дружественный огонь". Обидно и печально.

Браун, тем временем, продолжал валятся бесполезной негритянской биомассой. Всё, что получалось - беззвучно завывать и зажимать рану.

Боевик у "жигулей", с трудом преодолевая желание съебаться в далекие дали, всё же высунулся и дал, скажем так, пугливую очередь в сторону Шаманова. Промах. Решив больше не торчать на открытом месте (после ВОГа-то!) он отлепился от машины и убежал за дом, из-за которого стрелял его брат.

И тут же "брат" погиб - он высунулся для выстрела, и его тут же подрезал Кан, уложив три 7.62 точно в грудь. Боевик на прощание замахал руками и упал на всеобщее обозрение.
- АЛЛАУ АБАР! - услышали громогласное. Длинная очередь из чего-то тяжелого прошла над головами "южных", порубив ветки дерева. Кто, откуда - не разобрали.
- Фи сабил илля адсерна ва-аланна джихада! - крикнул тот же голос еще раз.

Бывают ситуации, где кроме "Блять. Ну. Блять. Ну пиздец. Просто пиздец" сказать больше и нечего. Мика, впрочем, и того сказать не мог. Сознание милосердно отключилось, потихоньку направляя финна в сторону вальгаллы.

Солнце светит, ослоебы стреляют, цветет разнотравье, Браун в отключке.

"Ах ты ж блядь, ай, пиздец," - такими мыслями сопровождались удары пуль в бронежилет. Слава богу, тот не подвел.
Когда стоял выбор между бронежилетами, Либерзон выбрал 6б5 потому, что ненавидел 6б3 всей душой. Даром что 6б3 был легче, но его лямки люто вдавливались в плечи, носить его было невозможно. В караулах, еще во время службы в СА, у Саши единственной мыслью было "как бы пошевелить плечами так, чтобы броник давил меньше." Так что 6б5 он выбрал не раздумывая.
И сейчас понял, что не прогадал.
Сзади вскрикнул Коскинен и замолк. Либерзон, когда стих работавший по нему автомат, поднял голову и обернулся. Финн лежал неподвижно. По ноге расплывалось бурое пятно.
- Аа, блядь, сука, - Саша надвинул переводчик огня на АВ, прицелился и выпустил в стрелявшего в него боевика длинную очередь - не сдохнет, так хоть заткнется, - после чего схватил пулемет, поднялся и побежал к Мике. Упал рядом с ним, пальцами пульс нащупал, с радостью отметил, что тот еще жив, и вытащил из подсумка Коскинена жгут с перевязочным пакетом.

Шаманов, как и Кан, оперативно заприметил пулеметчика - он выглядел как эдакий Рэмбо, но только в исламском варианте. Обнаженный волосатый торс, пулеметные ленты, огроменная мочалка бороды и видавший виды ПКМ. Боевик успел - почти успел - скрыться за забором, но в этот момент две очереди настигли его, в буквально смысле изрешетив. На миг Владимиру даже показалось, что от врага летят какие-то кровавые куски и прочие запчасти. В любом случае, враг умолк, выжить от таких ран нереально, абсолютно точно.

Пахом убил еще одного. Даже скучно. Впрочем, никто и не обещал, что война будет похожа на крутой гетеросексуальный боевик с кучей вертушек и танчиками. Боевика словно прибило к УАЗу, он даже ухватился за капот, словно тот мог спасти от смерти, но, всё тщетно. Через несколько секунд он сполз на асфальт, разливая красное.

Либерзон отстрелялся по исламисту у машины - судя по вскрику, его достал либо он, либо кто-то из второй группы - и метнулся к Коскинену. Финн успел надуть целую кровавую лужу под собой. Судя по всему, пробита бедренная артерия. Чего и говорить, без квалифицированной медпомощи он практически наверняка не жилец. Мика уже лежал без сознания, и белел буквально на глазах. Скорее всего, в распоряжении Либерзона есть считанные минуты, прежде чем финн перейдет точку невозврата. А ведь еще есть Браун, он конечно хоть и негр, но тоже член команды. Что с ним - неизвестно. Александр спешно наложил жгут, но смотрелось это так, словно он попытался заткнуть дырку пальцем. Тут надо жилы сшивать, словом, точечное хирургическое вмешательство и всё такое дерьмо, о котором Саша только слышал, что подобное существует. В общем, всё было плохо. К счастью, больше никто в их сторону не стрелял.

Браун продолжал загорать. Припекало.

Боевик, что спрятался за домом, когда убило его товарища у машины на юге, ринулся в сторону каменного дома - единственной "крепостью" в этом поселке. Его побег скрывали дома, зеленка и прочие постройки, так что "южные" хоть и заметили его маневр, но подстрелить уже не успели.

Коскинен провалился в кромешную тьму, где и пребывал без всяких мыслей.

К каменному дому двинулся еще один боевик, но тот, что был на севере, у бойлерной, что на въезде. Некоторое время он был абсолютно невидим для обоих групп, но Пахом его запеленговал. Возможно, его получится подстрелить, но опять же, цель двигалась быстра, и то и дело скрывалась то за домиком, то за зеленью, то еще за каким-нибудь дерьмом. Судя по всему, все отчаянно щемились в укрытие, понимая, что их перестреляют, как маслят. Подрежут, точнее. И наверняка там и засядут.

Руки у Либерзона стали липкими от крови. Усилий афганца не хватало, чтобы перекрыть разорванную артерию. Паршиво. Саша еще в Афгане насмотрелся на раненых с такими симптомами, и знал достаточно, чтобы не врать хотя бы себе - финну кранты. Однако это не значит, что можно опускать руки.
Выстрелы потихоньку стихали, в сторону Саши и Мики больше не стреляли. Либерзон сделал паузу, чтобы доложить Шаманову, который, наверное, изголодался по рапорту. Аккуратно, чтобы не вымазать рацию в крови, ветеран нажал тангенту суставом большого пальца и произнес:
- Это Либерзон. Докладываю, пиздец полный. Негр минус, походу, финн тяжело ранен, стабилизировать не могу. Я цел. С нашей стороны вроде все тихо. Жду указаний, как понял, прием.
И, не дожидаясь ответа, Саша вернулся к Мике, пытаясь по-другому наложить жгут, чтобы кровь таки перестала хлестать.