|
|
ResolveВступительный ролик ссылкаНеизвестно какие галлюциногены содержал в себе квазит, но курился он отлично. Охотник быстро втягивал гарь в легкие и вскоре выпустил обе стрелы в статую Оркуса, намереваясь через массив статуи добраться до ненавистных зомби, барабанящих руками, в желании забраться наверх и добраться до живых. Он усиленно баловался с рукой, которую интересно размывало. Герхард тоже отличился. Волк все же тяпнул его за руку. Точнее окарябал большой палец основной руки, чтоб он не смог держать меч. Кровь засочилась по ладони, рукояти Оппофенма и полилась в рукав. Это не позволило ему нанести точный удар по волку. Битва затягивалась, а огромная драконоподобная тварь успела выбраться из узкого прохода. Чудовище отряхнулось, клацнув зубами и угрожающе взревела. Зомби усиленно пытался добраться до рыцаря, но тот героически держал оборону. Забравшийся на насыпь мертвец подобрал валяющееся со штандартом копье и принялся им размахивать. - Победа за нами! – выкрикнул он, когда у него прорезался голос благодаря демоническому дару. Пять мертвецов толклись в проходе, ожидая своей очереди коснуться тиррита, а шестеро пытались забраться на статую. У двоих ничего не выходило. Они грузно свалились наземь. Оставшиеся четыре забрались наверх, но их придавили огромные ящеро-подобные кости. Рассвет успел наступить. Латандер пронесся на золотой колеснице по небосклону, но это не остановило нежить. Взгляд Лорда Утра был осквернен, но остановить армию тьмы, питаемую силами Бездны невозможно без храбрых героев.  Чудище разевает клыкастую пасть и хватает Герхарда. Челюсти смыкаются. Тело паладина пронзают острые как бритвы зубы. Дракон или, что бы это ни было, мотает головой, переламывая кости тирриту. Меч выпадает из рук незадачливого героя и отлетает в сторону. Доспех измят и прокусан во многих местах. Когда тварь роняет рыцаря наземь, то броня, как и само тело, не выглядят способными противостоять дальнейшим ударам судьбы. Андербридж медленно истекает кровью. Лужа под ним расцветает карминовым пятном, но он потерял сознание еще в пасти чудовища. Томас стоит в пентаграмме и пытается читать заклинание. Ему страшно смотреть на то, как костяная виверна убивает рыцаря. Он продолжает произносить волшебные слова, но они даются тяжелее с каждым разом. Нависший над ним дракон заставляет сглотнуть слюну и запнуться. Маг прикрывает на мгновение глаза, но продолжает. Просто потому что нужно продолжать. Потому что сэр Андербридж и сэр вартан защищали его и приняли на себя удар, чтоб он закончил начатое дело. Никому не секрет, что после подобных полученных ран не выживают. Вартан, продолжая осторожно играть с иллюзиями и галлюцинациями, выпустил две стрелы в забравшегося на статую Оркуса зомби. Он всаживает в мертвеца обе стрелы, но это уже не помогает. Виверна обращает на него внимание. Ее зубы клацают рядом с лицом охотника. Из ноздрей огромного черепа вырывается сероватый дымок, словно тварь все еще способна дышать. Это пугает и одновременно отвлекает следопыта от происходящего. Последний кордон сломлен. Паладин лежит и пес, с которым он разменивался ударами, подбегает к рейнджеру и, рыча, напрыгивает на него. Зубы зверя смыкаются на руке. Недолгая борьба заканчивается, когда мертвец валит Вартана наземь и догрызает. Кровавое пятно растекается под ловким разведчиком. Томас завершает чтение заклинания. Он смотрит на голубое небо и землю, окрашенную в красноватый цвет зарождающимися лучами, проникающими сквозь проходы. Мертвецы выбивают двери и потоком вносятся внутрь храма. Маг смотрит в лицо оскалившейся виверне с огромными двадцатисантиметровыми когтями и молится. У него не получилось уничтожить амулет. Опоздал. Колдун произносит чье-о имя, оставшееся неуслышанном для остальных членов отряда. Какая разница? Они все равно мертвы или погибнут. Живые мертвецы почувствуют ток жизни и добьют противников, включив их в состав непобедимой бессмертной армии. Время на мгновение остановилось. Томас поднял руки в защите, приготовившись к смерти, но ничего не происходило. Его окутала абсолютная тишина, а когда он посмел взглянуть на мир, то подумал, что сейчас увидит белесые поля плана Фугу и множество душ, которые ждут, чтоб их божества забрали их в свои царства, но увидел только мерцающую фигуру в белом одеянии и уродливой костяной маске. Время было остановлено, а в воздухе витали белые надписи одного из сложнейших и могущественнейших заклинаний. ссылка- Зачем ты звал меня, смертный? – спросила фигура мелодичным голосом, когда образ ее окончательно материализовался. - Йа… йа-я, - заикался Томас. Позади колдуна застыла фигура виверны. Он оглянулся, как бы между прочим, чтоб посмотреть, на что уставился его собеседник. - Ну, же. Я очень занятая личность. Мне некогда. Говори! - Я хочу уничтожить амулет, - выпалил Том. - Уничтожить? – спросил белый маг, проходя ближе и глядя своими горящими синим огнем глазами на молодого чародея. – Ты знаешь, я беру плату. - Все что угодно!.. А… что вы затребуете? - Оу. Совсем немного, - маска прошелся по пьедесталу, оглядывая сигил. – Тебя. Заберу на планы. - А куда? - Хех. На нижние планы, сынок, - эльф с ухмылкой, скрываемой драконьей маской, посмотрел на Томаса. – Согласен? - Да! - Чудно. Но прежде чем ты подпишешь этот свиток, - рядом с Томом появился золотой свиток и перо. – Хочу спросить. Ты действительно хочешь пожертвовать всем, чтоб спасти их? Этот рыцарь бы с удовольствием отрубил тебе голову, не смотря на то, спасешь ты мир или нет. Разве это честно? Без какой-либо жалости. Наплевав на то, что ты борешься с собственным наследием. Томас вздохнул. Он глянул на истекающего кровью Герхарда. Он тоже знал, что белый колдун говорит правду. И ему вдруг стало отчасти противно за свой выбор. Он закрыл глаза и отвернулся. - Да. Я настаиваю. - Отлично! Настоящий герой. Подписывай и отправляемся. Томас помешкал, прежде чем подписать свое имя в конце висящего в воздухе перед ним свитка. Он покрутил перо, растирая его двумя пальцами. - В чем подвох? Эльф хохотнул. - Везде, парень. Но разве у тебя есть выбор? Оооуу… конечно, есть, - насмешливо проговорил чародей. – Но безрезультативный. – Белый колдун помолчал с минуту. – Хорошо. Ты можешь спасти своего умирающего друга, - эльф совершил в воздухе неопределенный жест, благосклонно вздохнув. Он явно считал, что они зря тратят время. - Возьми его меч. Вложи ему в руку и проведи лезвием по своей ладони. Если он силен, то выкарабкается. Ежели нет, то умрет, когда падет армия тьмы. Тебе больше нечем ему помочь. - Но ты способен одним мановением спасти нас всех! Просто щелкнув пальцами! – вскричал Томас и зашелся в кровавом кашле. Эльф передразнил его поцокав языком. - Да, но какая мне с того выгода? Он тиррит, ты тиррит, этот акадийец. За поклонение мне как божеству я бы мог даровать вам немного исцеляющих заклинаний, но быть богом так утомительно. Томас, понимая, что ничего не добьется от чернокнижника, подошел к Оппофенма, а затем изломанному и покусанному телу Герхарда и проделал, как было указанно. Раны его прекратили кровоточить, но не затянулись. Маг почувствовал себя слабее и упал на колени. Белый чародей рассматривал когти своей перчатки, когда Томас подполз к нему. ссылка- Подписывай, Том. Очень приятно осознавать, что даже такой трус как ты может быть героем. Это очаровательно! - Будет больно? - Будет очень и очень больно, парень. Тебя ждут вечные муки. Я заберу тебя в Ад, - мягко проговорил колдун, присев рядом и погладив покрывшиеся смолой и серой волосы юного волшебника. – И тебе придется научиться, - он положил раскрытую ладонь на грудь Томаса, - смириться с тем, что твоя душа осквернена. И что мне придется убить тебя, потому что кровь Оркуса проявится в тебе. Рано или поздно, - извиняющимся голосом проговорил эльф. - Наверное, это справедливо. - Нет, это ни черта не справедливо. Ты мерзко закончишь не потому, что ты плохой, слабый, трус или в тебе течет кровь демона. Ты вполне мог бы справиться с этим. В будущем. Но оно не настанет. Погибнешь же ты, потому что один самодовольный кретин решил доказать темным силам, что со всем справится. Они же дали понять, что смысл этого храма не в том, что их можно или нужно победить. Дело в другом. Зато он убил себя и вас, в то время когда ему не хватило ума вымолить у Чонти на ее алтаре уничтожение этой темной цацки. Боги способны творить чудеса, когда их об этом правильно просят, - тон эльфа перешел в насмешливый. – И за выбор сэра рыцаря ты будешь страдать в Аду вечность. Тебя ждут такие развлечения, Томас. Я с содроганием вспоминаю о них, - собеседник вздохнул и протянул перо. От происходящего тошно было обоим. Фарелл оставил подпись имени и фамилии. Свиток маг забрал и откинул бессильное тело на пентаграмму. - Знаешь, я кое-что забыл сказать тебе. Ты мне не нужен. Я заберу твою душу и убью тело. Ты главное не сопротивляйся. Все равно не поможет. Эльф добыл из кармана отшлифованный кругляш янтаря. Из пентаграммы вырвались цепи, раздирая плоть Томаса, и приковали его к пьедесталу. Красный свет охватил тело, вырывая дух. Белые письмена окрасились в рубиновый цвет, когда чародей протянул руку, чтоб впитать сущность юноши. Юный волшебник кричал и корчился от боли. Когда все закончилось, он являл собой пустой сосуд. Колдун сжал черный кругляш Осколка, а когда перевернул ладонь, тот осыпался на землю пеплом. Золотая цепь упала опаленная наземь. Маска придирчиво оглядел янтарь с червоточиной внутри. - Упорядоченная душонка. В принципе замок я сумею на нее прикупить, - недовольно произнес он и спрятал янтарь в рукаве. Коснулся пальцем лба Тома. Чернота, подобно кляксе разрасталась по телу ученика Мерлина, нарывала гнойными язвами и пузырилась, принося телу последние минуты агонии. Подобно Осколку, Томас вместе с одеждой осыпался горсткой пепла, но маг не смотрел на последнюю казнь и не вслушивался в дикие крики боли. Он подошел к паладину. - Хм… мой кинжал, - он схватил Герхарда за волосы и поднес свое лицо ближе. – Они всегда будут умирать за тебя, тиррит. Обожаю, когда из-за чьей-то некомпетентности и бравады умирают люди. Я знаю, ты не оценишь эту жертву. Слишком много безразличия. Но ты будешь жить, - прошептал эльф и рассмеялся. – Ты будешь жить, - повторил он и исчез в клубах дыма и пламени. Время потекло как прежде. Виверне оказалось некого жрать. Зато лучи солнца теперь причиняли ей боль. Мертвецы загорались, кричали и падали замертво. ссылкаНочь проходила тяжело не только у храма, но и в башне, где оборонялись баалисты (и не только они. Лизардфолки и кобольды, случайные охотники и животные. Все живые пытались противостоять армии тьмы). Они заняли возвышенность и держали дверь и окна, действуя слаженно и помогая друг другу. Они тоже ждали рассвета. Одного из них, среднего по званию и возрасту, схватили мертвецы и утянули к себе, разрывая на куски. - Нет! Неет! Роберт, держи меня! Держи меня за руку! – пытался спасти товарища старший и самый умудренный опытом. Друг хватался за его руку, но не мог удержать. Тело пронзало болью и хватка расцепилась, отдавая его во власть зловещим мертвецам. Волна нежити оттеснила двоих оставшихся баалистов выше. Им пришлось занять следующий этаж полуразрушенной башни. Наступил рассвет, но и это не остановило нежить. Они почти отчаялись. Устали, сдавали оборону, одного из них убили. -Я устал, сэр. Я так устал. И в этот момент падения духом мертвецы забрали самого младшего из них. Волк укусил ко всему предвзятого юнца, не успевшего обрасти первым пушком, и утянул его вниз. Старшина ничего не успел сделать. Только мечом рубанул, но попал в мальца. И испугался собственной неверной руке. Уставал и возраст давал о себе знать. Он заперся на открытой площадке, держа круговую оборону. В небе пролетел белый грифон, огласив кличем окрестность. Поседевшие волосы кульстита развевал свежий утренний ветер, а голубое небо предлагало забыться в его синеве, но мужик стоял. До последнего. Он стоял хрипя от натуги, перемазанный в копоти, крови и грязи. Мертвецы лезли со всех сторон, но оставленный погибшим богом баалист продолжал отбиваться. И когда надежда, казалось, оставила его, нежить повалилась замертво. Старик рухнул на колени. Меч упал рядом. Он вскричал в голубое небо из последних сил, коснувшись дрожащими руками головы. И смотрел в синеву. Слезы катились по его морщинистому лицу, лишившемуся железной маски. Он оплакивал погибших соратников. К середине дня мужчина управился с насыпями, которые собрал для погибших спутников. Он заложил найденные им части тел камнями. - Я бы все отдал, чтоб этой ночью мы не оказались здесь, - сказал он, стащив с себя амулет и доспех с символами черепов в кровавых слезах. Оружие и броню товарищей он похоронил вместе с ними, воткнув в насыпь мечи. Седой воин провел кончиками пальцев по векам, помолчав минуту. - Когда у меня была мечта, что будет свой уютный домик и жена. Сад и огород. И после сегодняшней ночи… потеряв самых близких мне людей… Черт, у меня не было других друзей кроме вас. Митчел мне как сын был... Что все эти годы я потратил на злобу, в угоду какому-то обезумевшему божку и ради его возвращения. Жаль, что вы не покинете эти земли вместе со мной. Я тут подумал… что будет хорошо помочь тому выжившему халфлингу отстроить деревню заново. Мужчина постоял, раздумывая, и бросил меч. Он вскочил на вороного скакуна и пустил лошадь галопом, уводя с собой еще двоих, но без седоков. Герои храбро сражались. Ничего не скажешь. Держались до последнего, но есть некоторые моменты, в которых невозможно победить, ибо так было задумано изначально. В этой реальности Андар не знал никого кроме Старка. Лесной эльф Лири никогда не поселялся в лесах рядом с Вратами Балдура, а Гаерика не покинула просторы Унтера. Валькирия никогда не заправлял храмом Латандера в лице настоятеля и никто никогда не видел золотого дракона и не опробовал его чувство юмора. Один и половина Латандерита были направлены в целях миссии за Стену, так как главе церкви пришло видение о возрастающем на севере зле. Они ехали вдвоем не сверкая доспехами, но развлекая жуков и мошкару болтовней Северного Сияния. Эти горе служители Лорда Утра обнаружили заброшенный храм Чонти по выстланной дорожке из трупов. И двоих живых. На теле рыцаря они обнаружили скелет бельчонка, явно пытавшегося загрызть Герхарда. Записку якобы баалистов никто не доставил. Ее не нашли. И, по чести сказать, они ее никогда не писали и кожу с халфлингши не сдирали. Краска так и не обнаружили. Золотую цепь от Осколка Старк присвоил, как военный трофей, а иными словами по старой бытности вором зажал. Не желая тратить исцеляющие раны чары на двух подозрительных людей, оказавшихся в самом эпицентре восстания мертвецов, Андар и Старк выходили их целебными травами из сундучка темного эльфа. Когда Герхард спросил где волшебник и долго ослабевший тряс Старка за грудки, то служители Лорда Солнца сообщили, что не нашли никакого Томаса Фаррела. Тиррит немного успокоился, поняв, что волшебник сдержал слово и уничтожил амулет. Какой ценой? Он не знал, зато помнил шепот мелодичного, с эльфийскими нотками, голоса. Мучила ли его совесть после этого? Но об этом в другой истории. Требовалось придать храм и мертвецов огню, чтоб не началось чумное поветрие от разложения столь великого множества трупов. Пока Герхард и Вартан придут в себя, а работы у проклятого храма будут закончены, пройдет не меньше недели, а то и двух. Что станет с участниками этой истории? Куда направят они свои стопы? Продолжат ли поиски Ронника? Точно известно… это не конец. - Два - один, хозяин! – обрадовался колдун, переодеваясь в женское платье и скидывая мантию иллюзий.
- Твои герои управились с натяжкой, - отметил слизняк.
- Еще бы. Маленькие еще, - и бровью не повел эльф. – Ладно. Я на Карибы. Всего доброго, - открылось зеркальная пространственная дыра. Белая колдунья только собралась шагнуть на другую сторону, как ее окликнул Бельзебул.
- Ты кое-что забыла.
Хатранец вздохнула и кинула янтарь с душою Томаса.
- Я очень спешу, - вздохнула она нетерпеливо. – Мне еще пару миров спасать*.
|