Дорн Кахн'хакалл
Автор:
LottarendРаса: Полуорк, Класс: Варвар
Сила: великолепно
[+30]Ловкость: хорошо
[+10]Выносливость: хорошо
[+10]Интеллект: средне
[+0]Мудрость: плохо
[-10]Обаяние: ужасно
[-30]Хаотичный нейтральный
Инвентарь:Двуручный меч-эспадон
Кольчуга
Кинжал
Мешочек, на дне которого тоскливо звякают последние монеты
Навыки:Устойчивость полуорка: характеризует способность держаться, оставаться на ногах - Дорн будет сражаться до тех пор, пока бьется его сердце.
Ярость: темный, рокочущий шум и гнев пульсируют в душе каждого орка. Каждый удар становится сильнее предыдущего, с каждым вдохом в него словно вливаются новые силы.
Это та сила, благодаря которой он находит способ выжить - и выживает. Любой ценой.
Знания и сила: Дорн силен - даже по орочьим меркам. Настолько силен, что двуручный меч-эспадон для него – словно деревянная игрушка. Это позволяет ему сражаться в нетрадиционной, для этого оружия, манере - например, работая только острием, на манер копья или шпаги. Будучи знакомым со многими техниками ведения боя, Дорн представляет собой серьезного противника - и это большое разочарование для тех, кто ожидал увидеть перед собой просто дикого зверя.
Ускорение: за время, проведенное у Гнарша, Дорн успел усвоить не многое - и большинство его знаний были утеряны. Но одно он запомнил на всю жизнь - самое первое заклинание, которому обучил его шаман. Ускорение. Двигайся, точно молния, будь неуловимым, словно ветер. Практикуя его каждый день, в течении более чем десяти лет - Дорн довел его до совершенства, став способным вызывать Ускорение простым усилием воли. Вследствие практически полного незнания основ, оно является, скорее, в гораздо большей степени интуитивным, чем осознанным, из-за чего Дорн каждый раз расходует ресурсы собственного организма. Слишком частое использование заклинания, в течение короткого промежутка времени, может привести к слабости, тошноте и потере сознания.
Внешность:Кожа Дорна имеет чуть сероватый оттенок, как результат смешения орочьей и людской крови. Широкая челюсть, выступающие нижние клыки, тяжелые, мощные надбровные дуги - его сложно назвать красавцем. Как и всякий полуорк, Дорн выше и гораздо сильнее обычного человека. Угольно-черные волосы так же являются отличительно чертой его народа.
Характер:Живя в жестоком мире, полном расистских тенденций, Дорн твердо усвоил одно - рассчитывать он может только на себя. Пережив кандалы и рабство, насмешки, побои и непонимание, он ожесточился и стал отвечать ударом на удар. Тебе угрожают? Не жди от других помощи. Разберись сам. Убей - или будь убитым.
Таков закон.
История:Говорили в старину – нет ничего хуже, чем орк, оставшийся без крова.Кахн – означает кровь. Хакалл – силу. Кахн’хакалл – сила крови.
Сила рода. Сила племени.
Дорн родился в одном из кланов «диких» орков, предпочитающих жить в горах и лесах, нежели приспосабливаться к лживым удобствам цивилизации. Люди всегда смотрели на орков косо – за их ярость, жестокость и беспощадность. Но на диких, «нецивилизованных» - они охотились. И убивали.
Убей, пока не убили тебя. Таков закон.
Впрочем, много, законов этих… Не о них сейчас речь.
Отца Дорна звали Дорном, как и его. Дорн, сын Дорна. В тех суровых условиях, в которых приходилось обитать племени, было очень важно сохранять имена отцов – для того, чтобы передавать их из уст в уста, из поколение в поколение. Для того чтобы чтить своих предков.
Ведь память так коротка…
Дорн очень смутно представлял, как выглядел его отец. Помнил только, что он был настоящим, чистокровным орком. И клык у него еще был сломан. Правый.
Мать же – не помнил вовсе. Да и не знал он ее никогда… Просто жертва, боевой трофей, которой посчастливилось забеременеть от насильника. Что с ней стало? Он не знал. Убили. Отпустили. Его это никогда не заботило.
Он жил по законам племени – охотился, рос, готовился продолжить свой род. И был один орк - Гнарш «Бельмо», старый шаман, прозванный так за свою слепоту. Дорн помнил, как часами сидел в его шатре, слушая истории о былых временах, о богах и о героях. Со временем, от сказок и легенд, шаман перешел к тому, что сам стал показывать чудеса. Разводил огонь без кремня и огнива. Делал так, что ночь становилась яркой, как день. Убивал добычу, не используя оружие.
А однажды, он предложил ему самому творить чудеса.
«Хочешь научиться этому?» - спросил он, хрипловато посмеиваясь, - «Тогда смотри и учись».
И он смотрел. Дорн помнил, как его отец и Гнарш спорили. Его отец говорил: «Он не слепой и не глухой. Он не калека. Прекрати учить его бабьим штучкам. Позволь ему быть мужчиной».
Воспоминания меркнут. Серые, обыденные будни. Он мало помнил о тех днях – все же, он был всего лишь мальчишкой. Но что-то прорывается сквозь темную завесу. Что-то…
Белый туман… Да, точно. Тогда был белый туман.
В тот день, когда пришли люди.
Что скажет об этом дне история? Просто еще одна битва. В битве нет ни правых, ни виноватых. Лишь победители. И, так уж получилось, что победителями в этой битве стали люди. А с орками у них разговор короткий – тех немногих, которым посчастливилось выжить, запрягли в кандалы – и отправили в город. На рынок.
В кандалах Дорн провел пять лет. Как много это – пять лет? «Немного» - скажут старики. И будут правы. «Вечность» - скажет он. И тоже будет прав.
Дорн навсегда запомнил тот день, когда ему удалось сбежать. Помнил лай собак. Помнил собственное сердце, бьющееся, словно тысяча боевых барабанов. Помнил, как стал свободным. Но, что он мог, куда ему было податься? Попав в рабство тринадцатилетним мальчишкой, он вышел в мир уже взрослым мужчиной, не имеющим ни знаний, ни умений. Оставался только один путь… Путь воина. Путь наемника.
Сколько времени с тех пор минуло? Восемь лет. Разные у него были заказчики… И не все платили по счетам, когда приходило время.
Вероятнее всего, тому барону, который подсыпал в его вино снотворное, лучше бы было просто убить его, пока он не мог ответить. Но он предпочел вновь посадить его в клетку и провезти по своим владениям. Смотрите, мол, какого я орка поймал.
Говорили в старину – будешь хитрить, и будь готов к тому, что твоя хитрость обернется против тебя самого.Дорн размахнулся, с силой вгоняя копье в бок стражника, тут же отскочив, чтобы избежать удара его напарника. Усатый воин перехватил двуручник поудобнее, и тихо пробубнил:
- Ничего… Мы никуда не торопимся.
Полуорк резко повернулся к сыну барона, угрожая ему острием, заставив того отступить на шаг. Воин с двуручником лениво, даже как-то расслабленно протянул:
- Иди-иди сюда, ублюдок. Давай, не трусь. Не позорь племя.
Дорн фыркнул. Неужели они считали, что ему не удастся сбежать? Думали, что смогут держать его в клетке – снова? Думали, что он вновь позволит обратить себя в раба? Да лучше погибнуть, чем носить кандалы!
Блондин, лорд как-его-там, издевательски отсалютовал ему шпагой.
- Ну? Мы ждем тебя, орк.
Полуорк тяжело дышал. На плечах, груди и ногах зияли кровоточащие раны. Только двое осталось. Двое… Но выдержит ли он?
Дорн сосредоточился, вызывая в памяти то ощущение… Как огонек свечи в кромешной тьме. Ты идешь, стремишься к нему – и взмываешь вверх. К свободе. Теперь ты – свободен. Теперь ты – как ветер.
Окружающий мир вдруг непостижимым образом изменился. Теперь это был уже другой мир – мир, живущий по
его законам. И в этом мире все еще слышалось: «Мы ждем тебя, орк».
Он бросился вперед, чувствуя, как невидимая рука переворачивает песочные часы, отсчитывающие положенное ему время. Резкий удар – копье чиркнуло по горлу. Усатый воин отшатнулся, неверяще посмотрел на правую руку, багрово-красную от крови. И медленно, чудовищно медленно, начал заваливаться назад.
Теперь к наследнику. Он поворачивается… Только чтобы увидеть, как тот касается амулета на шее. Время возвращается в привычное русло. Ускорение исчезает.
- Видал, орк? Антимагия. Что теперь будешь делать?
Шпага насмешливо метнулась, оставив порез на щеке. Дорн сделал несколько ударов, пытаясь держать блондина на расстоянии. Руки слабели. Сколько он еще выдержит?
- Тебе конец, орк! – закричал блондин.
Крестя воздух ударами, он наступал. Улучив момент, Дорн резко отпрыгнул, и, зачерпнув ногой горсть песка, отправил ее прямо в лицо блондину. От неожиданности тот замешкался… Копье вонзилось ему в живот. Красное острие медленно показалось с другой стороны спины.
- Уб-ублюдок… - прошептал лорд неверяще, - Это бесчестно…
Дорн лишь хмыкнул.
- Мы тут не в игрушки играем, знаешь ли.
Следующим ударом он снес ему голову.
Дорн постарался оказаться как можно дальше от барона, оплакивающего гибель собственного сына. Остановившись перед дверью таверны, полуорк перевел дыхание. Это было первое место, где он сможет нормально провести ночь, не опасаясь погони. Краем уха, он слышал об охотниках за головами, разыскивающих полуорка. Видел даже свой портрет, нарисованный из рук вон плохо. Что же, ему это только на руку…
Мы еще посмотрим, кто кого.