| |
|
 |
Эмили чувствует, как пальцы на штурвале начинают слабеть, а мысли путаются в липком тумане. Перегрузки давят на грудь раскалённой плитой, а приборы перед глазами сливаются в слепящее пятно. Понимая, что в таком состоянии она больше не удержит машину в ручном режиме, она перекладывает стабилизацию на Акиру и Марию, а сама, превозмогая звон в ушах, нащупывает гарнитуру связи.
Сквозь гул помех она запрашивает у научного отдела актуальные данные по шторму и тут же вслух транслирует их остальным в рубке, собирая разрозненные сведения в единую картину. В то же время её свободная рука лихорадочно шарит по аварийным ящикам под панелью в поисках термостойкого герметика или армирующей ленты, пытаясь нащупать хоть что-то, чтобы временно заткнуть расползающуюся трещину, через которую в рубку с жутким свистом прорывается раскалённый воздух.
|
|
61 |
|
|
 |
Катер идет сквозь грозу. Видимости для глаз пилотов почти нет. Но приборы чувствуют обстановку. И это дает надежду пройти. В рубке Акира уверенно борется с порывами бокового ветра. Даже без маневровых двигателей ей удается в значительной мере успокоить качку транспорта. Чувствуя это, Мария вздыхает с облегчением. Качка корпуса и перегрузки больше не угрожают швырнуть ее головой в потолок. Второй пилот берет на себя задачу контроля скорости катера. И катер подчиняется. Он держится за воздух своими потрепанными крыльями и сохраняет высоту.
Эмили оглядывает обстановку вокруг себя через чуть запотевшее забрало шлема. Рубка катера с растрескавшимся лобовым стеклом. Остатки воздуха, перемешанного с атмосферными газами чужой планеты. Разноцветный от индикаторов тревог, будто новогодняя елка, пульт управления. Свинцовые громады туч, охваченные электрическими разрядами, впереди. Из глубины памяти всплывают все новые и новые образы. Падение в газовый гигант. Поле обломков в астероидном поясе. Коронарный выброс звезды, настигающий такие крошечные на его фоне корабли. Будто бы кадры остросюжетных кинофильмов. Полное погружение! Эмили видит в кадре рубку катера, борющегося со стихией. В ней люди. Вот невысокая худощавая азиатка вцепилась обеими руками в рычаги управления авионикой. Вот смуглая латиноамериканка сгорбилась над пультом и управляет тягой двигателей. Вот европейка в кресле пилота. Она отстегивает ремни и бросается устанавливать заплатку на место пробоины. Молодец! Что же будет дальше? Эмили видит, как три девушки ведут корабль сквозь поле грозовых разрядов. Кажется, катастрофа неизбежна, но раз за разом, слаженная работа помогает уклониться в последний момент. Сюжет фильма не слишком ее увлекает. Клише. Хотя интересно, кто из них погибнет первой, а кто героически всех спасет? Эмили почему-то болеет за светловолосую летчицу.
Элизабет вместе с Амарой пытаются составить общую картину состояния здоровья экипажа. Много путанных данных. У каждого на борту что-то да зашкаливает. Нужно отличить нормальные последствия стресса и перегрузок от настоящих угроз жизни и из здоровью. Элизабет смотрит на экран, и то, что она видит, ей не нравится.
Эмили Теннант. Диагноз нечитаемый, сбитый, как будто система сама не понимает, что писать. На энцефалограмме — месиво. Когнитивные функции нарушены. Понимает ли их пилот, кто она, где находится и что должна делать? Джек Райли. На лицо все симптомы термической травмы. Но на сколько именно все плохо? В любом случае, если ничего не предпринять, ухудшения не заставят себя долго ждать. Шон Полански. Сильное переутомление. Шон выдохся. Полностью. Его тело отказывает. Ему нужен покой, согревание, инфузия. И время. Которого у них нет.
Удается лишь пробежаться по верхам. Каждый случай непростой, с каждым нужно разбираться отдельно.
Прия и Свен продувают пассажирский отсек от остатков жара, и огонь там гаснет. Убедившись в этом, Прия обращает внимание на Шона. Ему явно нехорошо. Она опрашивает медицинские сенсоры в его скафандре. Конечно, лучше бы использовать для этого терминал медотсека. А еще лучше быть при этом врачом. Но медотсек далеко... Данные начинают поступать. Пульс 100–110 в покое, при попытке активных действий до 50–60. Давление 90/60. Температура 35,8°C. Кожа бледная, холодный пот. Тремор пальцев. Аппаратура фиксирует когнитивные нарушения: замедленную речь, трудности с концентрацией. Глюкоза на нижней границе. Лактат повышен. Судя по всему, причина — накопленное переутомление на фоне перегрузок и стресса. Справочник подсказывает диагноз: истощение с вегетативной дисрегуляцией. Организм исчерпал энергетические резервы. Дальнейшие нагрузки могут привести к коллапсу, коме, остановке сердца.
В то же время Шон вместе с Амарой, Свеном и Джеком составляют маршрут и передают его пилотам в рубку. Катер продвигается минуя угрозы. Кажется, внутри этого шторма можно кое-как держаться в воздухе. Но что дальше? Видимости почти нет, а сенсоры перегружены атмосферным электричеством. Где они находятся? Как далеко намеченное место посадки? Что там внизу?
Результаты бросков: 1) 40D6: 3 + 1 + 5 + 3 + 5 + 2 + 4 + 2 + 6 + 6 + 1 + 1 + 2 + 2 + 6 + 1 + 4 + 6 + 3 + 1 + 1 + 5 + 1 + 2 + 3 + 4 + 1 + 6 + 2 + 3 + 4 + 2 + 4 + 6 + 1 + 1 + 3 + 2 + 4 + 2 = 121 - "доброс бонусов" 2) 1D6: 4 - "мониторинг"
|
|
62 |
|
|
 |
Заботливая индуска в быстрых и не самых нежных выражениях описала Полански, что с его состоянием беда – либо черепно-мозговая, либо кислородное голодание вызывают вегетацию мозга, и он может отключиться в любой момент. Так что лучше бы ему не терять ценные секунды. Шон кивнул, осознавая всю серьезность ситуации.
– Спасибо, Прия. Черт, шарики еле крутятся... – сказал Полански, имея в виду как раз работу мозга. Он осмотрелся и двинул свой ложемент по роль-рельсе к той части отсека, где находился ящик с аптечкой.
А в рубке пилотов, маленькая японка вместе с другими женскими членами экипажа пыталась совершить полётный подвиг, спасая катер от катастрофы. Полет выровнялся и угроза убиться вот прямо сейчас чуть отступила, но расслабляться они не могли.
– Девочки, вы лучшие! Мари, Эмили, давайте еще немного, – наплевав на корабельный уставной этикет крикнула Акира, суетясь возле штрувала и приборов.
|
|
63 |
|
|
 |
Бред. Абсолютная каша из данных, лишенных всякого медицинского смысла, предстала перед глазами Элизабет на экране. И вот в таком состоянии сейчас находился их главный пилот? Доктор нахмурилась, всматриваясь в рваные линии телеметрии: неужели биометрические датчики на самом полетном скафандре вышли из строя от перегрузок, или бортовая система катера окончательно вышла из строя и сбоит при обработке сигналов? Как бы то ни было, пока искалеченное судно хоть немного стабилизировалось в плотных слоях, следовало жестко напомнить остальным, что затягивать с купированием симптомов смерти подобно. Каждому, кто чувствует неладное, надлежало немедленно обратиться к ней, либо, на худой конец, прибегнуть к помощи тех, кто находится рядом и обладает хотя бы базовыми навыками первой помощи.
Сердце болезненно сжималось за Джека, который прямо сейчас боролся за свою жизнь в соседнем пассажирском отсеке, в одиночку зажимая пробоину в собственном скафандре, чтобы сдержать утечку драгоценного кислорода. Но холодный врачебный прагматизм брал верх над эмоциями: Элизабет прекрасно понимала, что все равно не сумеет оказать ему полноценную помощь, пока в стене ее собственного медицинского блока зияет дыра. Что до Шона – в инженерном отсеке рядом с ним находилась Прия, которая в критический момент способна хотя бы проследить, чтобы тот принял нужные таблетки из аптечки.
Поэтому начать следовало с рубки управления. Доктор Вилсон вдавила клавишу интеркома:
– Мисс Теннант, это Вилсон. Незамедлительно направляйтесь ко мне в медицинский отсек, а кресло пилота передайте Марии.
|
|
64 |
|
|
 |
Полет катера выравнивается. И это дает его команде короткую передышку. После головокружительного участка активного торможения самочувствие трети экипажа оставляет желать лучшего. Остальные пока держатся, хотя Элизабет точно не знает, нет ли у них каких-то до поры скрытых симптомов. И все таки, Эмили, Шон и Джек нуждаются в ней. Кажется, состояние пилота стабилизировалось само собой. Психика Эмили приняла некоторую устойчивую, хотя и безусловно патологическую форму. Возможно, у доктора Вилсон получилось бы вернуть пилоту относительную функциональность с помощью оборудования медотсека. Хотя ясно, что для полного восстановления потребуется длительное лечение под руководством профильных специалистов.
С Шоном проще. Клиническая картина, в целом, понятна. Обострение его состояния можно относительно легко купировать доступными медикаментами. А если аккуратно провести интенсивную терапию с помощью медицинского комплекса, механика даже можно на время вернуть в строй.
Хуже обстоят дела с Джеком. Пока не ясно, на сколько сильно он пострадал. Но сильные ожоги, оставленные без первой помощи, очень быстро дают болевой шок, полную потерю функциональности и угрожают не только здоровью, но и жизни. Возможно, счет времени идет на минуты.
А катер продолжает свой полет. Пригодная для дыхания атмосфера постепенно восстанавливает в рубке управления. В медицинском же газовый состав близок в окружающему воздуху. Расстегнуть скафандр для прохождения восстановительных процедур пока не получится.
|
|
65 |
|
|
 |
Что ж, оставалось надеяться, что ее приказ был воспринят со всей серьезностью и такой надежный человек, как Эмили, даже несмотря на свое сомнительное состояние, не станет его игнорировать. Элизабет занялась подготовкой к приему. Часть мелкого медицинского инструментария вытянуло за борт еще после того злополучного пролета сквозь метеоритный поток, однако сам роботизированный медицинский комплекс уцелел. Повреждения отсека не были настолько критичными, чтобы помешать ей установить, в чем именно заключается проблема главного пилота и как с ней бороться.
Пока пациентка еще не добралась до медицинского блока, доктор Вилсон решила не терять времени даром и немного помочь научному отделу с поиском безопасного коридора в грозовых облаках. Амара отреагировала на инициативу с большим энтузиазмом и в ответ пообещала краем глаза взглянуть на данные во время диагностики мисс Теннант.
Джек же в это время полностью сосредоточился на том, чтобы удерживать герметичность собственного скафандра, всеми силами блокируя уходящий из пробоины кислород. Кто знает, сколько еще времени следопыту придется проторчать в разгерметизированном отсеке, прежде чем дойдет его очередь опуститься в спасительное кресло пациента.
|
|
66 |
|
|
 |
Полански, Наир работали и пытались подлечить Шона в инженерном отсеке, а Танака боролась со стихией в рубке.
|
|
67 |
|
|
 |
Мир вокруг продолжал распадаться на странные, лишённые логики кадры, в которых эта чужая, ссутулившаяся у разбитого пульта женщина казалась всего лишь героиней какого-то заурядного космического триллера. Всё происходило будто в замедленной съёмке, сквозь плотную пелену белого шума и дикий звон в ушах. Кто была эта усталая девчонка с потрёпанным хвостом светлых волос? Эмили не знала. Или не помнила.
Сквозь мутную пелену перед глазами она наблюдала со стороны, как та самая незнакомая женщина неуклюже шарит дрожащими пальцами по карманам и нишам разбитой панели управления, словно пытаясь нащупать невидимую нить, связывающую её с реальностью. Наконец её пальцы натыкаются на что-то холодное и металлическое. Какой-то маленький, затерявшийся среди обломков цилиндр с защитным колпачком. Не раздумывая ни секунды, та женщина резко срывает колпачок и вонзает иглу себе в бедро. Щелчок. Странное, почти фантомное ощущение укола на мгновение показалось настолько реальным, что холодок мгновенно побежал по венам, разгоняя густой туман в голове и притупляя чудовищное давление, давившее на грудь.
Но картинка не стала от этого понятнее. Сознание по-прежнему отказывалось возвращаться внутрь тела. Эмили продолжала наблюдать за происходящим откуда-то сверху, будто смотрела запись с повреждённой камеры наблюдения. Внезапно латиноамериканка буквально ввалилась в зону видимости, судорожно цепляясь за подлокотники кресла, чтобы не слететь с ног от очередной тряски. Она что-то быстро и отрывисто заговорила, жестикулируя и указывая в сторону выхода. Эта блондинка у пульта едва заметно кивнула. Её губы шевелились, выдавая обрывистые команды, но звуки пролетали мимо Эмили, скручиваясь в невнятную кашу. Затем светлая голова наклонилась к микрофону гарнитуры. Незнакомка произнесла несколько коротких фраз в общий канал, обращаясь к экипажу, после чего оттолкнулась от стойки и двинулась в указанном направлении.
|
|
68 |
|
|
 |
Эмили оставляет кресло пилота и отправляется в путь к медицинскому отсеку. Коридор катера похож на туннель метро. Поезд-Эмили мчится по нему вперед, разгоняя тьму прожектором. Пилот чуть было не оказывается в грузовом отсеке, но окрик доктора Вилсон заставляет ее повернуть в медицинский.
Быстро настроив диагностическую аппаратуру, Элизабет получает подробную картину состояния Эмили. Теперь все ясно. Психика не выдержала накопленного стресса. Что-то из увиденного стало последней каплей. Запустились защитные механизмы. Помочь пилоту можно. Эмили подбирает препараты и вводит их инъектором через клапан на рукаве скафандра. Но для начала полного восстановления нужен доступ медицинского комплекса голове и шее пилота, а снять шлем пока нельзя.
Эмили и Элизабет пытаются установить заплатку на пробоине в отсеке. Элизабет понятия не имеет, как это делается. Но она понимает, что без ее поддержки растерянная Эмили не удержит в голове причинно-следственную конструкцию побуждающую ее к этому действию. "Эмили, дорогая моя, что мы делаем с пробоинами корпуса?" — "Заделываем..." — "Умница, а чем заделываем?" — "Заплатками..." — "Давай достанем заплатку из набора" — "Давай..." Это дается не просто. Да еще проклятая пробоина оказалась очень близко к технологическому шву на внутренней обшивке. Из-за этого надежно разместить заплатку никак не получается.
Прия помогает Шону не свалиться с ног окончательно. Небольшая доза легкого стимулятора на основе кофеина — достаточно безопасная мера для того, выиграть для инженера еще немного времени. После этого можно вернуться к работе с данными с сенсоров.
Почти половина экипажа сконцентрирована на том, чтобы катер не получил электрический разряд. Это не просто. Нужно не только избегать областей электрической активности. Важно следить за тем, чтобы не оказаться между двумя областями с противоположенным зарядом. И это удается. Смертоносные разряды обходят судно стороной.
Из команды укротителей молний выбыл Джек. Он борется за жизнь, которая норовит вытечь через пропалины в его скафандре. Адреналин покидает его кровь, и ожоги отдаются болью все сильнее. Оставшись наедине с изувеченным отсеком и порванным скафандром Джек балансирует на грани шока и потери сознания.
В рубке управления Акира продолжает бороться с качкой катера. Но порывы бокового ветра и резкие отклонения курса для обхода опасных областей удается компенсировать далеко не всегда. Тут помогли бы маневровые двигатели. Но они мертвы. А работа закрылков требует виртуозного пилотирования на пределе возможностей.
Едва место пилота освобождается, Мария запрыгивает в кресло. Она бесконечно рада тому, что наконец не нужно больше балансировать на раскачивающейся палубе. А еще больше — тому, что теперь она за главным штурвалом. Даже не успев застегнуть на себе ремни, она принимает управление транспортом. И транспорт слушается ее. Скорость и высоту получается удерживать, хотя машина несколько раз оказывается на грани срыва потока.
Катер заходит в очередное плотное грозовое облако. Иллюминаторы вновь застилает густо-серая пелена. Полет в потемках продолжается несколько минут, а затем становится светлее. Намного светлее. Когда катер выныривает из тьмы, перед взором пилотов открывается широкий вид на планету и облачные слои внизу. Край грозового фронта здесь уходит ниже. Он тянется вперед еще, быть может, на сотню километров, а дальше вид и форма облаков сильно меняется.
Вырвавшись наконец из непроглядных облаков, катер, оказавшись в менее плотном воздухе, в последний раз резко клюет носом вниз. Это становится неожиданностью и для Акиры, и для Марии, завороженных видом. И если Акира надежно пристегнута ремнями к своему ложементу, то Мария так и забыла это сделать из-за спешки. Она вылетает из кресла вверх. Под крышей рубки раздается глухой удар шлема о потолок. А затем, когда автоматика катера положением закрылок и тягой двигателя компенсирует рывок судна и дергает его вверх, Мария с размаху бьется всем телом о край ложемента, сваливается на пол и застывает там в странной неестественной позе без движения.
|
|
69 |
|
|
 |
Полански выглядил худо, и почувствовав слабость, сказал, откидываясь в ложементе: – Больше не могу, сейчас отрублюсь... Прия, ты выбирайся отсюда, если будет совсем труба... Индуска упрямо мотнула головой: – Не говори глупостей, Полански. Мы все выберемся. Лучше помолчи, мешаешь работать...
А Акира Танака боролась со стихией, не заметив смены пилотов.
|
|
70 |
|
|
 |
POV Свена Ларссона
Буря за иллюминатором всё ещё приковывала взгляд. В хаосе багрово-пепельных вихрей Хуракана таилась жуткая красота, которую Свен по привычке фиксировал в уме. Он так и стоял бы, тихо бормоча под нос и поправляя сползающие очки, если бы монитор перед ним не вздрогнул, очищаясь от полос помех.
Бросив напоследок быстрый взгляд на буйство за стеклом, Свен подался вперёд, почти уткнувшись носом в экран. Размытые цифры быстро складывались в чёткие графики. Время не ждало: требовалось сходу пересчитать текущие координаты и выстроить маршрут к точке посадки, пока катер снова не сдуло с траектории.
|
|
71 |
|
|
 |
Даже после первичной стабилизации движения Эмили оставались рваными и дергаными, из-за чего заплатка все никак ей не поддавалась. Элизабет, совершенно не любившая терять время впустую, предпочла потратить эту заминку с пользой и занялась подготовкой дополнительной порции стимуляторов для пилотов. Только на этот раз коктейль предназначался не для борьбы с перегрузками, а для стимуляции концентрации внимания. Сейчас, как никогда прежде, жизнь всего экипажа зависела от того, чтобы мастерству их пилотов не мешали никакие сторонние факторы.
|
|
72 |
|
|
 |
Когда грозовые тучи остаются позади, перед катером открывается вид на нижние слои атмосферы планеты. Где-то там впереди должно быть запланированное место посадки. Но невооруженным взглядом его не видно. Внизу море облаков. Не пушистых, не мягких. Плотных, тёмных, с прожилками пепла. Они медленно движутся, как кипящая каша. И там, где они расходятся, внизу проглядывает поверхность: справа — чёрные базальтовые поля, изрезанные трещинами, слева — грязно-бурое полотно океана, который кипит в зонах вулканизма. Кое-где из трещин поднимаются столбы пара. Тонкие, белые, они исчезают, не дойдя до облаков. Но есть и другие: толстые, темные, несущие вулканический пепел, они пробивают облачный слой и уходят вверх, к стратосфере.
Ветер здесь другой, не такой что был в грозовом фронте. Он ровный и предсказуемый. А вот внизу, ближе к поверхности, клубится что-то совсем иное: грязно-серые вихри, которые то появляются, то исчезают. Смерчи. Они не такие крупные, как те, что были видны с орбиты у полюсов, но их больше. Там внизу катер и его экипаж ожидают серьезные испытания. Настало время начать решительное снижение?
Шону очень хочется откинуться в кресле, прикрыть глаза и забыть обо всем на свете хотя бы на несколько минут. Если ему удастся ненадолго провалиться в быстрый сон, возможно, силы будут покидать его не так быстро.
Глядя, как Эмили возится с заплаткой, Эдизабет вдруг понимает, что заделать дыру в корпусе судна — это почти то же самое, что затыкать кровоточащую рану в теле человека. Возможно, это даже проще.
Акира вдруг остается единственным пилотом, который держит катер в ровном полете. Мария без сознания, Эмили в медотсеке. Сейчас на ней лежит большая ответственность.
Джек в пассажирском борется с утечками: воздух стремится покинуть его поврежденный скафандр, а сознание вот-вот оставит его из-за разгорающегося пожара боли.
|
|
73 |
|
|
 |
Полански опустился в изнеможении в своем ложементе – всему есть предел, в том числе и человеческим силам. Прия больше ничего не могла для него сделать, чтобы помочь пилотам из инженерного отсека, поэтому старалась облегчить страдания второго инженера. А в рубке Акира Танака боролась с управлением и с собственным отчаяньем. Хотя показался просвет в буре, а с ним и надежда, но она осталась единственной, кто еще управлял катером.
|
|
74 |
|
|
 |
POV Свена Ларссона
Свен уставился в мерцающий экран терминала, напрочь игнорируя тряску. Информационный мусор валился сплошным потоком, но Ларссон упрямо цеплялся за каждую цифру, пытаясь навести порядок в этом хаосе.
|
|
75 |
|
|
 |
Эмили, кажется, вновь намеревалась загерметизировать пробитый отсек. Элизабет только было собралась вплотную заняться подготовкой стимуляторов, но, взглянув на пилота, быстро смекнула, что в одиночку та попросту не справится. Устало выдохнув и непринужденно закатив глаза от мысли, что им двоим снова придется возиться с этой чертовой дырой в обшивке, доктор Вилсон задвинула обратно контейнер с медикаментами. Встав плечом к плечу с Теннант, она принялась усиленно латать искореженный корпус – руководствуясь исключительно желанием поскорее покончить с этим.
Тем временем в научном отсеке Амара охотно поддержала идею Ларсона и вместе с ним с головой ушла в подготовку и обработку данных со внешних сенсоров. Джек же, запертый в соседнем блоке, продолжал свою безмолвную борьбу.
|
|
76 |
|
|
 |
Когда катер выходит из грозовых облаков, его сенсоры наконец оживают и начинают поставлять данные. Научная группа берется за дело. Они достаточно быстро определяют положение транспорта. Оказывается, что из-за крутого пикирования машина не дошла до планируемого места посадки несколько сот километров, однако часть этого расстояния уже пройдена внутри грозы. К тому же, она несколько отклонилась от курса, хотя и не критично. Во всяком случае, теперь можно выдать точное целеуказание в рубку.
Что касается остальной информации, получаемой с сенсоров, видно, что нынешняя высота катера — оптимальная для полетов в атмосфере этой планеты. Выше плотность воздуха уже едва будет держать летательный аппарат без существенной помощи двигателей и затрат топлива. Ниже начинается слой штормов и бурь. Метеоритов здесь почти нет, большая часть к этой высоте уже успевает сгореть. Опасаться здесь нужно разве что высотных грозовых фронтов и мощных восходящих потоков, несущих пепел. И то, и другое обнаружить не трудно.
В инженерном отсеке Прия пытается облегчить состояние коллеги. Шон откидывается в кресле, закрывает глаза. По его телу пробегает волна облегчения. Хочется вот так пролежать всю жизнь. Легкие стимуляторы и короткий отдых помогают. Шон чувствует если не улучшение своего состояния, то по крайней мере уверенность в том, что в ближайшее время организм его не подведет.
В медицинском Эмили и Элизабет наконец побеждают проклятую пробоину. Заплатка встает на место, а вентиляционная система быстро восстанавливает нормальную атмосферу, пригодную для дыхания. Теперь можно без проблем воспользоваться всеми возможностями медицинского комплекса.
Джек больше не отвечает на вызовы. Видимо, болевой шок все-таки его одолел.
Кое-как взвалив безвольное тело Марии на ложемент и защелкнув на нем ремни, Акира возвращается к управлению. Теперь, когда у нее есть информация от ученых, она знает куда вести катер. Там впереди, чуть в стороне, среди вихрей и пепельных столбов долгожданное место посадки. Акира начинает снижение.
Катер послушно опускает нос и выполняет пологий спуск. Скорость растет, и это идет на пользу аэродинамике. Полет начинает казаться устойчивым на столько, что единственный пилот перестает контролировать скорость и подъемную силу, сконцентрировавшись лишь на том, чтобы скорее снижать высоту и идти к целевой точке. Акира не замечает, как растут турбулентные завихрения вокруг левого крыла, которое сильнее посечено осколками разрушенного щита. Сперва ощущается сильная вибрация, а через секунду поток срывается. Катер дает резкий крен, задирает нос, а набегающий поток бьет по плоскому днищу транспорта. Катер начинает падать почти отвесно вниз, по спирали, брюхом вперед. Его корпус накренен влево, нос чуть опущен. Набегающий поток не дает подъемной силы, лишь тормозит падение. Но сила его давления на поперечную плоскость крыльев мешает вырвать машину из хищных объятий плоского штопора.
Результаты бросков: 1*) 30D6: (1 + 5 + 5 + 5 + 5 + 2 + 6 + 4 + 5 + 5 + 4 + 2 + 6 + 1 + 4 + 3 + 4 + 1 + 3 + 4 + 1 + 5 + 2 + 5 + 5 + 1 + 4 + 1 + 3 + 6) = 108
|
|
77 |
|
|
 |
Всё что сейчас заботило Акиру Танаку, так это наконец выйти из проблемной зоны и снизиться. Долго она не продержится, а голоса команды в эфире становились все реже – и это тревожный знак. Видимо кто-то пострадал про прохождении метеоритного потока. Полански был почти в отключке и полубредовом состоянии, но может оно и к лучшему. Меж тем Прия силилась ему помочь.
|
|
78 |
|
|
 |
Катер в плоском штопоре. Высота быстро падает. Поверхность приближается. Возможно, резкий рывок главными двигателями позволит вернут машину в нормальный полет.
|
|
79 |
|
|
 |
Пока многие члены экипажа уже выбыли из строя, пилот Танака еще раз попыталась выровнять катер.
|
|
80 |
|
|
 |
Руки Элизабет неустанно следовали за движениями Эмили, накладывая заплаты и затягивая пробоину в корпусе так, словно они вдвоем сшивали рваные раны на теле подбитого зверя. Лишь когда герметичность восстановилась и над головой раздался спасительный свист оживших вентиляционных систем, доктор наконец выдохнула с нескрываемым облегчением. Вернувшись на свое место, она быстро зафиксировала ремни на кресле врача и коротким, выразительным взглядом пригласила спутницу занять место пациента напротив.
Время – эта обманчивая, ускользающая величина – не собиралось давать им ни единого шанса на передышку или пустые размышления. Безумная тряска и почти бесконтрольное падение продолжались. Неизведанная поверхность стремительно приближалась, а вместе с ней надвигалась и пугающая неизвестность.
В эфире окончательно умолк голос Джека. Сердце болезненно сжималось, крича о том, что бросать своего подчиненного в разгерметизированном, пылающем пассажирском отсеке – без сознания, а быть может, уже и мертвым – верх жестокости. Но разум твердил обратное: сорвись она до приземления со своего места, и эта минутная слабость обречет на верную гибель не только следопыта, но и весь остальной экипаж. Сжав зубы до боли в скулах и подавив рвущийся наружу немой крик, Элизабет приступила к лечению Эмили. Все правильно: она врач, а не безрассудный герой из дешевых книжек. Ее долг – спасать жизни там, где это возможно, и девушке перед ней прямо сейчас требовалась её помощь. Как потребуется она и всем остальным, кому посчастливится пережить это чудовищное падение.
Тем временем в научном отсеке глаза Амары лихорадочно бегали от одной сводки внешних сенсоров к другой в попытке установить точное расположение цели для посадки. Девушка изо всех сил старалась сохранять невозмутимый профессиональный вид, тщательно скрывая за ним зарождающийся где-то в глубине души экстаз – трепет ученого, такой отличный от страха зарождающегося в сердце ее руководителя, перед скорой встречей с чем-то поистине великим и первобытным, какой бы жестокой ни оказалась эта встреча по отношению к ней самой и остальным.
|
|
81 |
|
|
 |
POV Свена Ларссона
Свен в сотый раз перепроверял траекторию, сдвигая пальцем тусклые графики на экране.
|
|
82 |
|
|
 |
Эмили, лежа на ложементе пациента, ощущает щекотное покалывание в области затылка и выше до самой макушки. То ли подействовали препараты, вводимые доктором Элизабет, то ли — электростимуляция биоритмов мозга, но так или иначе, пилот твердо уверена, что это — ее затылок, и это — ее покалывание. Ощущение самой себя — целостной, настоящей, живой — возвращается. Реальность еще подернута некоторым маревом, будто бы смотришь на нее через не слишком чистое окно. Но рядом с кем-то из команды на это можно не обращать внимание. Эмили готова бороться за спасение катера.
Маршрут к месту посадки выглядит путанным. Лучшее, что может сказать научная группа: "летите в спокойных областях, а в неспокойных не летите"
Шон под присмотром Прии продолжает отсутствующе блаженствовать. Кажется, он мог бы так отдыхать целую вечность.
А в это время Акира изо всех своих сил пытается вырвать катер из штопора. Она рвет ручку тяги на себя, работает закрылками. Двигатели ревут. Но все тщетно. Машина продолжает кружиться, будто кленовый лист в октябре. Высота падает. Катер проваливается в облачный слой. Дождевые капли барабанят по стеклам кабины, а поток воздуха тут же сдувает их почти горизонтально вбок. превращает в косые влажные росчерки. Пульсирующим воплем заходится тревога. Аварийная система видит резкое падение высоты и вот-вот в автоматическом режиме выпустит парашюты. Если Акира хочет продолжать бороться за полет катера, систему придется отключить. В любом случае, счет идет на минуты. Сейчас или никогда.
Результаты бросков: 1*) 30D6: (5 + 2 + 5 + 3 + 5 + 5 + 3 + 2 + 3 + 4 + 5 + 5 + 4 + 6 + 3 + 6 + 6 + 6 + 5 + 3 + 1 + 6 + 3 + 3 + 6 + 5 + 6 + 1 + 1 + 6) = 124 # доброс
|
|
83 |
|
|
 |
Японка уже вся вымоталась, настоящщее чудо, что она еще соображала и могла действовать – осознав это, Танака дернула рычаг торможения.
|
|
84 |
|
|
 |
Танака дёргает рычаг.
Тормозные парашюты срабатывают с грохотом, которого не слышно за рёвом ветра. Только чувствуется, как катер дергается, как будто кто-то огрел его сверху. Секунду ничего не происходит. Это очень страшная секунда. За эту секунду можно успеть вообразить себе, что парашюты не вышли, или что они не раскрылись и волочатся теперь за падающей машиной отвратительной перепутанной паклей... Потом — рывок. Резкий, жёсткий, он вдавливает всех в кресла до хруста в костях. При таком рывке воздух в легких не удержать. У кого-то он выходит со стоном. У кого-то — с криком. Перегрузка все давит, но медленно ослабевает. А вот вращение никак не замедляется. Парашюты трещат, рвутся, но держат. Только бы хватило высоты.
Не видно ничего. Из-за вращения катера за иллюминаторами сплошное четно-серое месиво. Остаются лишь приборы. Но заставить себя видеть хоть что-то кроме высотомера — невозможно. Высота падает. Цифры сменяются пугающе быстро. Может закрыть глаза и не смотреть? Чей-то голос в шлемофоне. Кажется, Свена: «Высота двести. Сто пятьдесят. Сто».
Гулкое жужжаних гидравлики посадочных опор. Затем грохот снизу и вновь хруст суставов от перегрузки. Это посадочные двигатели жгут топливо. "Пятьдесят!" — не голос, хрип.
Удар.
Катер бьётся о грунт, как камень. Опоры прогибаются так, что днище достает до поверхности. Корпус скрежещет, что-то ломается, что-то трещит. Людей швыряет в ремнях. Эмили стискивает зубы. Элизабет зажмуривается. Шон просто закрывает глаза. За иллюминаторами становится непроглядно темно от поднятого облака пыли. А катер подпрыгивает вверх, на секунду дарит своей команде ощущение невесомости и снова бьется о грунт. Затем скользит. Кормой вперёд, боком. По чему-то твердому и неровному. Скрип металла о камень. Вибрация. Удар за ударом. Потом – тише. Потом — еще тише. Потом — последний рывок и тишина.
|
|
85 |
|