1 | АстралЛори вышла из опустевшего автобуса на конечной.
Снаружи давно стемнело: по тротуару молотил косой дождь, ярко-жёлтые световые конусы фонарей посекло разлапистым штрих-пунктиром, и небольшая остановка с прозрачными стенками оказалась пуста. Девушка простояла некоторое время под крышей, глядя, как исходят пузырями и пеной бесчисленные лужи вокруг — у всех местных, похоже, в такое время суток и такую погоду нашлось достаточно ума и поводов сидеть дома. Ливень не собирался прекращаться в ближайшее время — и Лори знала, что в эту пору года в Мейфорде он был способен идти напролёт сутками и неделями.
Набравшись решимости, она вдохнула полной грудью и нырнула в изрезанную холодной моросью ночь — от сомнительного уюта съёмной квартиры её отделял какой-то несчастный десяток минут целеустремлённой ходьбы. Девушка помнила, что сегодня ночью на неё рассчитывала Миднайт — чрезвычайно упитанная, тучная и чёрная как смоль кошка породы “хавана-браун”, аристократическая кровь матери которой была бесцеремонно разбавлена дворовым ловеласом по кличке Миттенс.
Лори хорошо знала, что Миднайт наверняка уже давно прикончила свой утренний запас корма и теперь нервничает. Этот удивительный подарок ей достался от Хлои — университетская подруга отправилась на две недели домой, к родителям, и оставила счастливой Лори, которая снимала собственную квартирку, питомца на передержку. Миднайт была весьма своенравной, болтливой и достаточно громкой кошкой — утро неизменно начиналось с требовательного протяжного “м-а-а-а-а-у”, которое раздавалось примерно на сорок минут раньше первого из будильников. Тем не менее у Миднайт была и приятная черта: вечерами она уютно грела бок, мурча как работающий на холостых оборотах маленький трактор, и вместе с Лори смотрела с упоением телевизор. Лори даже поймала себя на тоскливой мысли, что через какую-то неделю Хлоя должна вернуться, и это лоснящееся округлыми боками чудо придётся отдать назад.
Возвращаться к холодному осеннему одиночеству в пустой квартире девушке не хотелось.
По тротуарной плитке со стихийной свирепостью лупил дождь, в наушниках играло “Holding Out for a Hero”, а высотки вокруг уютно переливались жёлто-оранжевыми квадратами окон. Лори с сожалением признала, что промокнет насквозь — и, с ещё большим сожалением, что до трели первого будильника осталось меньше семи часов (а значит, около шести-двадцати до первого “м-а-а-а-у”). Вечерняя смена в круглосуточной забегаловке плохо сочеталась с первой парой вышмата, и предательски мелькнула малодушная мысль, что, в общем-то, сегодня можно спать вообще не ложиться. Лори прошла мимо супермаркета, за стеклом которого виднелся согбенный и унылый одинокий кассир, и быстро сбежала вниз по ступенькам к подземному переходу.
Дождевая вода мчалась за Лори по лестнице пенистым водопадом, подхватывая и смывая в сточную решётку пожухлые листья.
За последние несколько лет девушка прошла по этому переходу несколько сотен — если не тысяч — раз, и знала каждое граффити наизусть. Лестница сбегала в подземку до поворота, по обеим сторонам вздымались облицованные скучным серо-зеленоватым кафелем стены, потом — за углом — начинался прямой как стрела длиннющий отрезок, ещё один поворот и подъём прямиком во двор Лори. Девушка достигла длинного прямого отрезка — взгляд машинально скользнул по разноцветным рекламным постерам и очень старому, выцветшему граффити, которое изображало недовольную мультяшную морду с рогами.
Усталые мысли улитками ползли куда-то в сторону сделанной на скорую руку домашки и первой завтрашней лекции. Лори дошла до второго поворота, преодолела его, и вышла на длинный и прямой как стрела отрезок. Взгляд машинально скользнул по разноцветным рекламным постерам и очень старому, давно выцветшему граффити, которое изображало недовольную мультяшную морду с рогами.
Подождите-ка.
Лори в замешательстве остановилась — будто споткнулась. Она готова была поклясться, что только что преодолела этот отрезок — главный отрезок — подземного перехода. И также готова была поклясться, что у этого перехода никогда не было ещё одного, идентичного основному, отрезка.
Это было странное — предельно сюрреалистичное — ощущение. В поисках ответов она требовательно уставилась на ближайший постер — рекламу кафедры биологии в мейфордском университете, с которого недостоверно фотогеничная студентка улыбалась Лори во все тридцать два белоснежных зуба.
«Смотри глубже. Изучай биологию.»
На потоке Лори не было таких вот фотомоделей. Впрочем, возможно, дела обстояли иначе на кафедре биологии.