Die Ringe der Nibelungen: Erzählung der Walküren | ходы игроков | 1917: Весеннее наступление

Декабрь 1916 г., место неизвестно

Прошла примерно неделя с момента, когда вас – по отдельности – призвали в Хексенкорпс и доставили (сначала пломбированным вагоном, после пломбированной же каретой, где с вами сидело два хмурых солдатика, не то сопровождающих, не то телохранителей, не то надзирателей) в «Вальгаллу» – обширный подземный комплекс, большая часть которого когда-то была построена нибелунгами (судя по характерным орнаментам на стенах нижних уровней); за эту неделю вы успели обжиться, познакомиться с вашими наставниками (среди которых не было ни одного эйнхерия) и продемонстрировать свой уровень знаний и подготовки. Вас было всего трое – но, как успел проболтаться один из учителей, Густав цу Юнг, довольно улыбчивый и шарообразный баварец, регулярно использующий непонятные диалектизмы, даже три эйнхерия в одном потоке это много, учитывая, что всего в Хексенкорпсе состоит в районе ста колдунов.

Сейчас вы находились в Моргенкаммере»* – обычно тут проводят зарядку после утреннего подъема и тут же полноценные эйнхерии проводят бои; Моргенкаммер представлял собой широкое помещение типичной нибелунговской архитектуры – пол и потолок вымощен черным кирпичом, сквозь тонкие щели просачивается мягкое синее сияние, стены изукрашены повторяющимся символом в виде переплетающихся трискелионов. Помимо вас троих присутствует также самый старший наставник – Вернер фон Фрич, моложавый, привлекательный, коротко стриженный мужчина с моноклем, облаченный в офицерскую форму с золотыми петлицами и Железным крестом на левой стороне груди – и незнакомые вам капелланы – пастор и раввин.

Сейчас в центре помещения находился также простой деревянный стол, на котором лежали три кольца, а рядом стоял флагшток с черно-бело-красным триколором; вы приносили присягу Рейху, кайзеру и германской нации. Сегодня вы официально зачислялись в Хексенкорпс как эйнхерии – пусть и знать об этом будет только Бог и Генеральный Штаб. Вас заранее проинструктировали – герр фон Фрич назовет имя, вам следует произнести заранее выученную присягу, фон Фрич гаркнет «Именем Рейха, свидетельствую!» и после необходимо пройти к столу, взять кольцо и одеть на палец. Следом, пока устройство древних будет вас изучать, ваш разум окажется в некоем эфемерном пространстве, служащим воплощением вашей личности, где вы встретитесь с валькирией.

– Ханна фон Штейн! – вы заметили, как фон Фрич едва скривился, называя имя девушки; он довольно пренебрежительно относился к женщинам и по его личному требованию им ставили те же нормативы и требования, что и юношам. Удивительно, но большинство выдерживало, что еще больше бесило фон Фрича – это вам тоже рассказал цу Юнг.

– Исаак Зильберман! – евреи в армию призывались довольно редко: чаще диаспоры откупались или направляли мужчин на работу на производство; однако смерть множества эйнхериев (при сохранении колец Нибелунгов) заставили германское правительство идти даже на столь рискованные меры.

– Вильгельм фон Веттин! – подчеркнуто сдержанно и нейтрально... Однако при этом – позже женщины и еврея, несмотря на статус и уровень знаний (который всяко был больше, чем у Исаака).

Присяга. Три печатных шага – за недостаточную точность исполнения учитель лупил вас прутьями (повезло, что не шпицрутенами); в конечном итоге, за какую-то неделю даже Зильберман стал похож на солдата (итальянской или, в лучшем случае, австрийской армии, правда) – и вы чувствуете, как волнуется кровь. Три золотых колечка одинаковой формы (кольцо само подстраивается под палец эйнхерия) с идентичным сложным узором и некрупным бриллиантом (или иным драгоценным камнем, на него похожий) в центре взывают к самому вашему нутру, словно частичка вашей души, утерянная в детстве.

Каждый берет кольцо. Мгновение перед событием, разделяющим жизнь на «до» и «после» – и вы чувствуете, как мир уходит из-под ног.

Отчеканив шаг, Ханна вернулась в строй. Торжественная часть прошла без запинки. Не даром девушка столь усердно учила текст присяги всю неделю. И даже то обстоятельство, что её вызвали первой, хоть и озадачило, но не умерило её решимости.

Она взяла кольцо. И позволила себе с мгновение покрутить его в руках. Никогда прежде она не видела этих легендарных артефактов. Хоть и слышала о них предостаточно. Нельзя было сказать, что кольцо выглядело грандиозно. Простая форма, замысловатый узор. И не такой уж большой драгоценный камень. Но отчего-то было волнительно одевать его сразу. Девушка чувствовала, что за ними наблюдают. Вернер фон Фрич. Она понимала, что промедление могло быть сочтено отступлением от регламента. Выдохнула, закрыла глаза - и надела кольцо на средний палец левой руки.

– Исаак Зильберман!
Раздался голос Вернера фон Фрича, на который Исаак слегка вздрогнул и начал действовать так, как заучил. Три шага, хотя на третий юноша от переизбытка волнения чуть не оступился. Исаак дождался команды Фрича: "Именем Рейха, свидетельствую!" — и заговорил заученный текст, на котором из всех сил пытался не сбиться:

– Клянусь перед Богом всеведущим и всемогущим и перед кровью древнейшего рода, что я Его Императорскому Величеству, кайзеру Германскому и королю Прусскому Вильгельму II, посвящаю своё оружное служение, обязуюсь достойно исполнять воинский долг и защищать своего сюзерена и Рейх!

Взгляд на Вернера, попытка понять, всё ли он делает правильно, и Зильберман проходит к столу, забирает кольцо и принялся как-то растерянно крутить то в руках. Оно не было похоже ни на одно из тех, что он видел среди ворованных и затем проданных родителям. Тяжёлое, золотое и с бриллиантом, каким-то узором. Изя закрыл глаза и, будто прыгая в бездну, одним движением надел кольцо.

Все происходило так как происходило. Вильгельму оставалось лишь наблюдать. Девушка, полная энтузиазма, с горящими глазами, полная решимости и в то же время сомнений. Чуть замешкалась, одела кольцо на средний палец. Украшение. Следующим шел иудей. Единственный из их троицы, кто имел лишь несколько золотых волосинок, единственный, кто не имел шанса выбрать. Волнуется. О, интересный выбор. Союз. С ним будет занимательно.

Наконец прозвучало его имя. Прозвучало самым ненавистным голосом по обе стороны фронта. Голосом Вернера фон Фрича. Пора.

- Клянусь перед Богом всеведущим и всемогущим и перед кровью древнейшего рода, что я Его Величеству королю Саксонии Фридриху Августа III посвящаю свое оружное служение, обязуюсь достойно исполнять воинский долг и защищать своего сюзерена, христианскую веру и родную землю и также клянусь на войне исполнять приказы Его Императорского Величества кайзера Германии как федерального полководца!

И снова проклятый голос.

- Именем рейха, свидетельствую.

Строевой шаг давался легко, но он был не по уставу. Чуточку, но не по уставу. Голова направлена не прямо перед собой, она наставлена на Фрича. Лишь на последнем шаге практически незаметный поворот приводит ее в уставное положение. Камень, последний из оставшихся. Желтый бриллиант, чуть другого оттенка чем золото основы, но от этого только больше оттенков. Он наденет кольцо на большой палец. Власть. Но и тут фон Веттин не упустил своего. Подняты и направлены в сторону Фрича было два пальца, большой и указательный. Это было безобидно, как дети показывают на пальцах пистолет. Но они друг друга понимали. Никакой задержки. Одним плавным движением кольцо оказалось на большом пальце.

Декабрь 1916 г., место неизвестно

Вильгельм успел увидеть легкое презрение, промелькнувшее в глазах Фрича, когда тот заметил легчайшую оступку Зильбермана – вот только на нарушения самого фон Веттина он никак, казалось, не прореагировал. Внешне, по крайней мере. Вопрос лишь в том, решил он это высокомерно проигнорировать или отложить наказание на «потом», решив не нарушать сугубо формальную церемонию принятия присяги? В остальном все шло так, как и задумано – священники свидетельствуют клятву «эйнхериев», Фрич, от лица Рейха и кайзера, её принимает. Когда все трое одели кольца, пастор и раввин начали покидать помещение – никогда не знаешь, сколько времени очередной посвященный проведет в чертогах собственного разума.

Что-то шло не так. Проступившие на лбу капельки пота, участившееся еле слышимое дыхание, всё выдавало в девушке напряжение и сдерживаемый страх.

Левая щека Вильгельма начала дергаться, видимо совершенно непроизвольно, больше всего это походило на нервный тик.

Страх не спешил отступать. Кажется, он становился чем-то привычным. Вместо этого к нему примешалось что-то ещё. Недоумение.

Юноша, ранее казавшийся наиболее спокойным и безэмоциональным из троицы, вдруг вздрогнул. На его лбу выступила холодная испарина, Исаак выглядел точь-в-точь как сапёр, рядом с нестабильной миной.

Вся троица вынырнула из собственного внутреннего мира одновременно – однако с совершенно разными последствиями: Исаак тут же припал на колено, чувствуя себя крайне усталым и едва способным думать, а Ханна ощутила резкую, колющую боль в сердце, которая резко усиливалась при каждом вздохе. Лишь Вильгельм смог устоять на ногах, хотя перед глазами непроизвольно вновь и вновь возникал, как на повторе, тот самый день и та самая беспомощность. У всех трех внутри драгоценного камня на пальце сиял слабый желтый свет – как говорили другие эйнхерии, цвет сияния отражал отношение валькирий к эйнхерию: при красном сиянии любой эйнхерий способен «отобрать» недовольную валькирия, как только будут применены её способности, при желтом это будет весьма затруднительно и эйнхериям придется вести ментальный поеднинок, а при зеленом валькирию отобрать вовсе невозможно.

– Это заняло больше времени, чем я думал. Неудивительно, что вы не смогли укротить валькирий, – сухо произнес фон Фрич, бросив пренебрежительный взгляд на Ханну и Исаака. Поправил монокль и резко гаркнул. – Смирно! Равнение на флаг!

Дождавшись, пока эйнхерии – теперь уже точно эйнхерии – кое-как выстроятся, он продолжил.

– С сегодняшнего дня вы – солдаты Германского Рейха и кайзера! Вы – его самое могущественное и самое верное оружие! Служите Фатерлянду верно и беззаветно, ибо сама кровь взывает исполнить сей долг! Вольно!

И только после этого эйнхерии могли уделить внимание друг другу – или валькириям друг друга. Они видели лишь слабые, едва видные силуэты дев, чьи одеяния были удивительным образом схожи и почти все были весьма и весьма откровенны; эйнхерии видели и растрепанную блондинку с неестественно клыкастой улыбкой за спиной Ханны; и равнодушную синевласую девушку-альбиноса за спиной Вильгельма; и пару коротких (по по плечи) девиц с хвостиками за спиной Исаака.



А следом началось длинное и утомительное обучение. Вы вставали в шесть утра – начинали с разминки и легкого завтрака; до обеда поочередно шло обучение уставу и тренировки (с которыми хуже всех справлялся Исаак – даже Ханна его обгоняла по физическим показателям); после обеда – разборка, обслуживание и сборка оружия (в основном были винтовки Mauser Gewehr 98, её укороченная версия 98AZ и пистолеты-карабины с прикладом Mauser К96 и Lange P08, более известный как «Артиллерийский Парабеллум», но вас также знакомили и с иностранными видами вооружениий, типа французских винтовок Лебеля и Бертье, британского Ли-Энфилда, русской винтовки Мосина и японской винтовки Арисака), снова тренировки, а также стрельбы (включая стрельбу из пулеметов – MG08, облегченного MG08/15 и других «Максимов», в основном); лишь после ужина вы могли немного расслабиться физически и сосредоточиться на собственных способностях.

К слову о последних – на следующий же день после посвящения рано утром Фрич снова вас вызвал в Моргенкаммер, где находился вместе с парой других учителей и потребовал от вас рассказать и продемонстрировать, какую силу вы обрели.

Спустя примерно месяц такого обучения его акценты немного сместились – стало меньше изучения уставов, знаков различия и иной теории, физических тренировок и знакомства с оружием, но стало больше занятий по управлению способностями: специально для этого с передовой был отозван эйнхерий Герд фон Рунштедт; фон Рунштедт был крайне сдержанным и требовательным преподавателем, однако легко понимал особенности способности каждого из троицы и давал весьма полезные советы. Судя по обмолвкам других учителей, у него была крайне разнообразная и могущественная сила, которая отлично сочеталась с его аналитическим умом. Кроме того, вам также стали давать уроки по тактике штурмовых групп и стали учить копать и укреплять окопы (благо, часть Вальгаллы была выкопана вручную и было где потренироваться).

Тактика штурмовых групп, со временем, стала наиболее важной частью вашего обучения (потому что, очевидно, на вас рассчитывали в преддверии весеннего наступления). Классический сценарий прорыва был следующий: поздней ночью/ранним утром отряды штурмовиков (в составе который предполагается наличие даже людей, которые таскают гранаты, и крайне желательно наличие тех, кто тащит с собой пулемет) приближаются через нейтральную зону к вражеским окопам, а после короткого артиллерийского обстрела рывком подымаются и врываются на позиции, подавляя оставшиеся неподавленными огневые точки и сокрушая сопротивление; следом уже зависело от того, в каком вы эшелоне находитесь: первом или втором; если в первом, вам следует двигаться дальше, по возможности обходя врагов, которых вы не можете уничтожить прямо сейчас; если во втором – то на вас и ложится задача по зачистке остатков и укрепление «основания» прорыва, а также подача сигналов артиллерии на продвижение. Впрочем, эта же тактика (но без второго эшелона) применялась и при «рейдах за пленными», когда необходимо просто захватить цели или документы, находящиеся на первой линии обороны (при этом сама оборона была почти всегда минимум в три линии и первая линия практически наверняка уже пристрелена вражеской артиллерией – поэтому от вашей скорости буквально зависела ваша жизнь).

Наконец, когда вы в достаточно степени вняли и усвоили теоретические знания, фон Рунштедт (он не преподавал тактику, но определенно был с ней знаком) собрал вас в одной из учебных аудиторий. Сопровождавшая его валькирия, как и прежде, выглядела весьма отчужденно и рассеянно, даже не наблюдая за вами.

– Полагаю, вы уже догадались, что простым солдатам настолько много знаний, сколько получаете в Вальгалле, не требуется. После выпуска вы будете приравнены к унтер-офицерам и, несмотря на то, что будете действовать в составе одного отряда, вам придется взаимодействовать с сопровождающей пехотой... А потому вы должны четко понимать, как можете применить способности во время наступления. Фон Виттен, фон Штейн, Зильберман, ваши предложения?

Вильгельм остался весьма доволен своим общением с Валькирией, а на мнение фон Фрича ему было откровенно наплевать. Впрочем внешне он соблюдал все буквы уставов и не отставал в освоении военной науки, не пренебрегая ни одним из занятий, а в некоторых проявляя способности, превосходящие остальных.

В целом свободное время от общих тренировок фон Веттин делил на жве части. Тренировки способностей и тренировки дальней стрельбы.

Первый раз он представил свою способность новоявленным товарищам, подумать только, иудей и благородная фройлен, не так он представлял себе военное товарищество, через некоторое время тренировок в одиночестве. Он попросил Исаака нанести ему удар дулом винтовки, без примкнутого штыка. Когда винтовка не смогла пройти невидимую преграду Вильгельм шутейным образом сделал поклон, как это было принято ведущими солистами в оперА. Под конец тренировок, незадолго до экзамена, его представление было уже совсем иного уровня риска. Три мишени, стоящие в десяти метрах друг от друга. Он у средней, а Исаак и Ханна у крайних. Револьвер он зарядил сам и передал его фон Фричу. Несколько секунд сосредоточенности и отрывистое "Огонь". Пули долетали до троицы, но беспомощно падали у их ног. Представление вызвало одобрение у фон Рунштедта. Такая площадь покрытия была завидной даже для опытных эйнхериев.

На организованном фон Рунштедтом собрании Вильгельм выступил первым.

- Поскольку мое имя было упомянуто первым, позвольте начать мне. Солдаты великого Кайзера славятся своей храбростью и выучкой как в наступлении так и в обороне. Однако по сложившейся традиции весьма важное и нужное умение снайперской стрельбы больше распространено среди офицеров Высшего Главнокомандующего. Я эйнхерий, а не офицер, но сумел овладеть этим навыком, кроме того, мои умения, полученные благодаря валькирии, как было продемонстрировано несколькими днями ранее, позволяют защитить довольно большую площадь от огня противника. Таким образом, думаю наилучшим применением моих талантов будет расположение во втором эшелоне. Это позволит мне с расстояния выбивать вражеских офицеров и огневые точки на переднем крае, а, в случае необходимости, даст мне возможность прикрыть солдат для надежного закрепления позиции.

Первая встреча с валькирией оставила у Ханны подавленное состояние. Казалось, она стала более замкнутой, чем была ранее. Не так она себе это представляла. И не знала, как теперь относиться к собственной жизни. Вид товарищей говорил, что и им не легко пришлось. Но пережили ли они что-то подобное? Или на их долю валькирии припасли другие испытания? Ханна не решилась спросить.

Когда пришёл её черёд демонстрировать свои способности Вильгельму и Исааку, она просто превратилась в фон Фрича.

- Неудивительно, что вы не смогли укротить валькирий, - сухо передразнила она офицера. А приняв обратно свой облик, призналась, что, похоже, способна превратиться в любого человека.

- Не знаю, чем нам это поможет, - сдержанно пожала она плечами.

Перед фон Фричем подобный фокус она, конечно, проделывать не стала. Просто приняла поочерёдно облик нескольких солдат из сопровождения.

Дальше пошли усиленные тренировки. Ханна старательно упражнялась с огнестрельным оружием, учила устав и внимательно усваивала тонкости полевой тактики. Но первая встреча с Ротой (так звали валькирию Ханны) никак не выходила у неё из головы. Та беспомощность и уязвимость, и тот закономерный итог. С тех пор она не раз пыталась общаться с валькирией.

Ханна экспериментировала со своими способностями, добиваясь большей стабильности в образе. Старалась менять одежду, не меняя облик. А в свободное от обязательных тренировок время практиковалась в ближнем бою. Перебрала различные варианты, от штыка на винтовке до шашки. Но в итоге остановилась на кортике. И нередко просила кого-то из солдат или инструкторов составить ей компанию. Она больше не хотела быть беспомощной.

Вопрос фон Рунштедта поставил Ханну в тупик. Её способность не годилась для боя, и она надеялась, что руководство само решит, как ей лучше распорядиться. Умом она понимала, что это разведка. Предварительная и длительная разведка. На момент начала наступления Ханна должна быть уже там, среди врагов. Но ничему подобному их не учили, и девушка просто не могла заставить отправить себя саму одну на передовую.

- В наступлении мне будет тяжело применить свои навыки, - призналась она. - Они больше для диверсий подходят. В бою я могу действовать лишь по обстоятельствам: заменить кого-нибудь из вражеских офицеров и отдать не лучший для них приказ. Я не плохо владею английским. Или смешаться с отступающими на следующую линию обороны и помочь при её взятии. Для лучшего планирования мне нужны подробности по расположению их расчётов и складов.

Исаак так и остался в некотором замешательстве от встречи с валькириями. Тяжёлая усталость пришла, но ответы так и не нашлись. Ноосфера, женатые (ЖЕНАТЫЕ!) девицы, колдун, некий Академ-Сити... Подобное чувство внутри сердца юноши было только однажды, точнее, только в один период жизни, сразу после поб... переезда в чужую, непонятную страну. Снова то самое стыдливое чувство глупого иностранца. Как бы то ни было, но Зильберман не ударил в грязь лицом и, по крайней мере, смог получить оценку, как у товарищей по экзамену. Жёлтый Кристал.

Юноша снова окинул своих... товарищей по отряду. Аристократы в количестве двух, парень и девушка. Стоит ли говорить, что Изя, следуя советам отца, матери, тётушки и вообще всех здравомыслящих евреев, держался от них на почтительном расстоянии, сохраняя дистанцию? «Нет худшего греха в армии, чем обиженный дворянин!».

В отличие от других эйнхериев, Исаак вне тренировок занимался... чтением и письмом. Точнее, чтением строго определённой литературы, книг по валькириям и современным научным понятиям, в частности ноосфере, которые Зильберман выпросил под предлогом того, — чистая правда! — что это поможет ему наладить контакт с валькириями и вообще понять свои силы. Писал же юноша многочисленные вопросы, которые обязательно задаст валькириям. Писал, заучивал, писал новые и заучивал уже их.

Раз! И Изя уже стоит в паре метров от места, где был. Только вот на это ушло почти две секунды, за этот срок обычный человек пойдёт даже больше. Единственный выход — качество. Дальность.

Исаак замер после вопроса фон Рунштедта. По примерно такому же поведению Ханны фон Штейн парень понял, что не он один надеялся, что применение сил найдут за него.

– Я... — парень растерялся и забыл всё, чему его учили, — я быстрый. Разведка, могу куда-то быстро добраться, я замерял свою скорость - около километра за двадцать секунд. Могу переносить что-то быстро, заложить взрывчатку и уйти. — Взгляд Исаака упал на Ханну, — или ночью доставить что-то в указанное место. Во время прямого штурма я буду не слишком полезен.

Во время применения способности Вильгельм выяснил довольно важную деталь: поле при постановке было прозрачным (лишь слегка «искажало» воздух в пространстве, где было размещено), однако при воздействии на это поле (к примеру, попадании снаряда) по нему проходили голубоватые волны, с помощью которых можно было легко вычислить, где конкретно оно размещено; кроме того, у поля был определенный предел прочности – одиночная винтовочная пуля его не пробивала, однако от залпа таковых по нему начинали идти трещины в местах попадания; Вильгельм легко мог предположить, что длительная пулеметная очередь примерно в одно место «проломит» этот щит.

Кроме того, были определены пределы постановки этого щита – примерно семь метров от Вильгельма и он не чувствовал возможности как-то сильно расширить этот радиус. Возможно, если получится наладить контакт с Регинлейв – чье молчаливое присутствие порой чувствовал юноша – то получится лучше понять, как именно работает эта способность. Со стрельбой все получалось просто замечательно – Вильгельм прекрасно ощущал расстояние и мог рассчитать траекторию полета пули с поправкой на ветер словно бывалый стрелок.

Ханна также ознакомилась с нюансами своей способности: метаморфоза проходила не мгновенно (как при смене на «чужую» личину, так и при смене на свою настоящую внешность) и требовала нескольких секунд, во время которых по телу проходила волна липкой и горячей грязи; каждое новое обличие в начале ощущалось как крайне неудобный и душный костюм (это чувство постепенно пропадало в течении примерно пяти минут), плотно прилегающий к телу; кроме того, быстрая смена обликов, казалось, высасывала силы из Ханны. Во время тренировок у неё возникло ощущение, что, в общем, каких-то пределов длительности действия этой способности нет – Ханна могла украсть чью-то жизнь, словно доппельгангер.

Во время освоения трансформации одной лишь одежды девушка столкнулась с еще одним нюансом силы: она могла менять лишь на ту одежду, что могла достаточно точно воссоздать в сознании (или ту, что видела регулярно); при попытке воссоздать что-то выдуманное она неизбежно сталкивалась с тем, что «грязь», предвещающая трансформацию, начинала «бурлить» поверх одежды, формировать дрожащие контуры –и тут же распадаться на части и растворяться. Фон Рунштедт (одобривший, надо заметить, выбор занятия Ханны) заметил, что это свойство можно использовать, чтобы ввести в замешательство противника в ближнем бою – хотя и тут же заметил, что для Ханны сам факт перехода к полноценному бою на кинжалах будет означать поражение.

Исааку со способностью крайне повезло – её единственным нюансом (помимо некоего истощения сил при слишком большом числе телепортаций подряд) была легкая дезориентация после перемещения, однако чем больше он практиковался в способности, тем быстрее он восстанавливал чувство направления после телепортации. Довольно быстро он понял, что расстояние – штука довольно относительная и дальность перемещения никак не зависит от того, сколько сил он потратит и это больше вопрос того, видит он точку перемещения или нет... Хотя у него есть какое-то смутное чувство, что на по-настоящему дальних расстояниях возникнет своя проблема – просто в пределах Вальгаллы нет достаточно длинных пространств, где можно проверить предел телепортации.

Изучение валькирий оказалось несколько... Затруднено: книги-то Хексенкорпс предоставил, однако их проблема была в том, что все они были на немецком и порой там встречались настолько жуткие термины, что Исаак и в страшном сне бы не увидел; к тому же, книг было много и изучение всего предоставленного материала может занять год или два, в связи с чем юноша сосредоточился только на изучении «ноосферы» (благо, тематике «ноосферы» было посвящено меньше всего литературы). Как выяснилось, «ноосфера» – это новейший термин, введенный в оборот, прости Б-г, французом Эдуардом Ле Руа (на основе измышлений французских и русских философов – сам философ ссылается на то, что этот термин вообще употреблял в частной переписке Владимир Вернандский) и он означает «мысленную оболочку планеты, формируемую человеческим разумом», что делает её схожей с концепцией «антропосферы» (часть планеты, формируемая человеческим сознанием и трудом) по Дмитрию Анучину.

Согласно Ле Руа (основывающегося в том числе на идеях неких «платоников» – древнегреческих философах, о которых Исаак не имел ни малейшего понятия), в мире существует некое «пространство идей» (предположительно, также являющееся чем-то вроде Бога в авраамических религиях), которое создается из мыслей самих людей и воплощается в реальность людьми (но не далеко не факт, что теми же людьми, что и сформировали идею – согласно философу, когда люди получают «озарение», начинают действовать по наитию или создают нечто, что уже было изобретено в другой части планеты, но для места, в котором это «нечто» создано, новинка неизвестно, это означает, что люди получают своего рода «сигнал» из ноосферы претворить идею в реальность). А согласно Тейару де Шардену (коллеге Ле Руа), «ноосфера» – это сфера чистого Разума, к которой стремится человека, потому что материя и материальная реальность есть самая низменная и примитивная часть мира и человек может взаимодействовать только с ней в силу несовершенства своих органов чувств и ограниченности восприятия, в то время как более совершенный человеческий разум и душа, наоборот, стараются стать частью этой самой Сферы Разума, дабы постичь блаженство и в полной мере наслаждаться красотой мира.

В общем, по итогу прочтения ряда монументальный трудов Исаак мог придти к выводу, что концепция «ноосферы» очень слабо соотносится с валькириями как таковыми и, если принять за аксиому, что валькирии действительно откуда-то из будущего, то там этот термин известен куда лучше (или, как и многие другие, со временем трансформировался в нечто иное).



– Предложение вполне логичное, однако неправильное, – хмуро произнес фон Рунштедт, когда фон Веттин изложил свое мнение. – Второй эшелон штурмовой группы сможет оказать подобную поддержку лишь на первом этапе наступления – в дальнейшем второму эшелону штурмовой группы необходимо будет заняться зачисткой преодоленных первым эшелоном окопов и они не смогу оказать непосредственную огневую поддержку первому эшелону. Кроме того, твоя способность будет не так полезна при осуществлении зачистки – у второго эшелона куда более мягкие временные рамки на зачистку окопов: для них главное не дать стрелять оставшимся противникам стрелять в спину. В свою очередь, если ты будешь участвовать в первом эшелоне, то, во-первых, сократишь потери при сближении – как от случайных осколков союзной артиллерии, так и от неподавленных во время короткого четырех-пятичасового обстрела точек. Во-вторых, сократишь потери от вражеского огня, если преодоление первой линии траншей займет слишком много времени и противник успеет среагировать. В-третьих, если наступление провалится, именно первый эшелон окажется в аръегарде и должен будет прикрывать отступление остальных сил. Ты слишком большое значение придаешь своему умению стрелять: хороших и отличных стрелков у нас достаточно, а людей, способных выжить при обстреле – нет.

– Трезвая оценка своих сил, но не вполне правильные выводы, фройлян фон Штейн, – чуть улыбнулся эйнхерий, благосклонно восприняв её соображения относительно применения своих сил. – Действительно, в нескольких иных условиях ваша сила стала бы крайне полезной для диверсанта... Однако для полной её реализации вам нужны годы мирного времени. В текущей ситуации это невозможно. Кроме того, вы недооцениваете свои возможности в наступлении: вы можете притвориться солдатом и сблизиться с противником; вы можете разносить панику среди защитников, дезинформируя их относительно реального продвижения наших сил; наконец, как вы правильно заметили, вы можете смешаться с противником и, если и не ликвидировать офицера, то подойти к артиллерийской батарее или огневой точке на расстояние ближнего боя.

– Рекомендую вам повторно пройти курс полевой тактики, герр Зильберман, – а вот Исааку повезло меньше всех: голос немца звучал прохладно и неодобрительно. – Эффективная дальность действия артиллерии составляет от 3 до 10 километров, а скорость стрельбы от 12 до 1-2 снарядов в минут в зависимости от орудия с учетом того, что расчеты находятся на позициях, а снаряды подаются бесперебойно. Кроме того, почти все огневые точки обладают четко заданным сектором обстрела и возможность практически мгновенно обойти их с фланга и подавить исключительно полезна в штурме. Впрочем, разведка и осуществление снабжение – не думаю, что вы сможете исполнять роль пионера* без специализированной подготовки и высшего образования – также могут быть полезны... Хотя я бы на месте вашего командира не тратил способность к быстрому перемещению столь бессмысленно.

Майор обвел вашу троицу взглядом и не сказать, чтобы он был сильно доволен. Неожиданно, тень валькирии, стоявшей рядом с ним, мягком улыбнулась и чуть кивнула, стараясь, кажется, вас морально поддержать.

– Я буду рекомендовать фройлян фон Штейн к повышению до сержанта Хексенкорпса и к назначению её командиром вашего отделения, – проинформировал Рунштедт, оканчивая занятие. Вперед был еще месяц занятий – валькирии так особо на контакт и не выходили, что, по словам учителей, было нормально: валькирии весьма своевольных и обращаются, только когда им самим что-то надо.



5 марта 1917 г., Западный фронт, близ г. Вими

Выпуск прошел без помпы – вы сдали очередные нормативы и вас известили о завершении обучения, после чего на следующий же день вывезли из Вальгаллы на очередной карете без окон, выпустив лишь в городе Швайнфурт, где вам пришлось провести пару дней: вместе с вами поездом отправлялись новобранцы и излечившиеся раненные. Вашему отделению (из трех эйнхериев) был выделен отдельный вагон и строго не рекомендовано общение с другими солдатами. Выгружались вы уже в Лилле, где находился штаб 6-ой армии фон Фолькенхаузена, к которой вас приписали. Французский город произвел неприятное впечатление; на дорогах всюду были лужи, множество домов заколочено и закрыто, местные выглядели угрюмыми и озлобленными, а, только лишь увидев германскую форму, они озлоблялись еще больше и стремились скрыться с глаз долой. Всюду ходили патрули по три-четыре солдата под руководством ефрейтора.

В штабе вас приписали к 16-ом баварскому резервному пехотному полку 12-ой бригады 6-ой баварской резервной дивизии, занимавшей позиции в районе городка Вими, куда вас и направили в составе колонны вместе с возвращавшимися после лечения солдатами, которые всю дорогу делились разного рода историями о приключениях в тылу (зачастую весьма сальными), и замкнутым и молчаливым ефрейтором, весьма неохотно вступавшим в диалог с товарищами по оружию. По прибытию вас направили в штаб дивизии (представляющей собой хорошо укрепленное подземное помещение, обильно обставленное керосиновыми лампами), где вас уже ждали – и встречали вас довольно неприязненно. В штабе находилось с пару десятков человек – от генералов до майоров включительно и среди них вы видели подтянутого молодого человека, за плечом которого стояла явно нервничающая девушка (опять же, азиатской наружности).

– Эри? Так ты тоже приняла то предложение? – из-за плеча Исаака вышла девушка с зеленой лентой на правом плече. Ухмыльнулась и приложила ладонь к губам, скрывая гадливую ухмылку. – Так значит, ты наконец-то собираешься повысить свой уровень, да? Это из-за Банри?

– Ш-ширай-сан... Это... – незнакомая валькирия вздрогнула и лепечущим тоном попыталась оправдаться, но валькирия Исаака её прервала.

– Потом поговорим, когда нам не будут мешать... Всякие, – последние слова она произнесла, глядя прямо в глаза Зильберману, после чего вновь ушла ему за плечо. Этот короткий диалог, очевидно, слышали только эйнхерии.

– Фрау фон Штейн? – хмуро спросил пожилой мужчина с седыми бакенбардами со знаками различия генерал-майора. Судя по всем, это был командир 6-ой дивизии, Пауль Кёберле. Он перевел взгляд на сопровождающих. – Их присутствие тут необязательно.

Формально, конечно, Кёберле прав, однако Ханна могла настоять на том, чтобы Вильгельм и Исаак остались на совещании и были осведомлены о планах 6-ой дивизии. В любом случае, после того, как фон Штейн присоединилась к совещанию (будучи самым низким чином из присутствующих), начался инструктаж. 6-ая дивизия будет одной из участвующих в общем наступлении, назначенном на апрель 1917 г. и, так как времени до его начала осталось не так много, необходимо провести окопный рейд с целью захвата пленных и получения разведданных о составе сил противника: и, разумеется, отделению фон Штейн придется поучаствовать в этом рейде, назначенным на 02:00 ночи 7 марта. После было обсуждено пару вопросов тактического планирования, хозяйственные вопросы (в том числе постановка на снабжение прибывших) и совещание завершилось.

По итогам у сержанта фон Штейн могло появится некоторое ощущение неправильности: её теоретических познаний в тактике хватало, чтобы понять, что бросать только прибывшее отделение без слаживания с силами роты в ночной рейд на позиции противника несколько... ОПРОМЕТЧИВО. С другой стороны, у них есть целые два дня и фон Штейн может этим самым слаживанием заняться (хотя бы на уровне знакомства), договорившись с командиром роты... Если Исаак и Вильгельм будут подчиняться её приказам, конечно. Пусть, формально, она их командир, но насколько хорошо вчерашний подросток способен усвоить армейскую дисциплину за каких-то три месяца?

Итак, чем же эйнхерии займутся в преддверии ночного рейда?