[LS] Турнир шаманов: Претенденты | ходы игроков | 👤 Свобода

Шумный, пропитанный джазом и дешевым бурбоном Нью-Йорк остался позади, где-то далеко за океаном. Для Луи Токио обладал совершенно иным ритмом. Электронным, суетливым, но по своему интересным, а главное новым. Тест у местного судьи прошел как по нотам. Создание сверхдуши, немного импровизации, и вот заветный пейджер оказался в кармане. Воистину, Звезда судьбы светит для всех в этом мире одинаково.

И вот в назначенный час пейджер запищал новым сообщением, указывая место первого боя. Добираться пришлось в самое сердце Синдзюку, под проливным дождём. Не повезло же с погодой. Здесь, среди неоновых вывесок, стука капель по крышам и отдаленных полицейских сирен, он и нашел заветный переулок. От одного его вида душа тянулась сыграть что-нибудь нуарное, детективное. Наверняка в подобных подворотнях якудза и ловят незадачливого детектива, отправляя его на корм рыбам. Или что там у этих японцев принято делать?

В любом случае, места в тесном проходе между зданиями было не так много. А из интересностей разве что ржавая пожарная лестница да пара мусорных баков. К счастью, хотя бы дождь сюда практически не лил, из-за какого-то хитрого расположения зданий. Тихая и неприметная сцена вышла, для его первого концерта. Но всё же атмосферная.



Патч же стоически мок под дождем, сгорбившись на краю ближайшей крыше и кивком поприветствовав Луи. Никаких напутственных речей или дополнительного инструктажа не последовало. Но была ли в них сейчас нужда, впрочем?



Вскоре в конце переулка показался силуэт. Спокойная, уверенная походка. Без лишних движений и звуков. Элегантный костюм и очки. Дорогой черный зонт с ручкой из слоновой кости, прикрывающий его от дождя. И абсолютно беззвучные шаги. Даже как-то... Пугающе. Противоестественно. Если бы он хотя бы шлепал ботинками, наступая в лужицу по пути, но нет и этого.



- Сраные якудза, - скептически проворчал Лучиано, щелкнув призрачной зажигалкой. - Приоделись, костюмчики надели, типа важные, а дерьмище всё то же лезет.



Удивительно было то, что этот тип пришел... Без духа-хранителя? Нет, возле самого Луи его верный коп определенно висел. А вот где компаньон этого прилично выглядящего уголовника, звучит как хороший вопрос. В любом случае, тот остановился шагах в десяти от Луи. Встряхнул зонт, убирая с него капли дождя. И явно, не тратят лишних слов, готовился к бою. Наверное, музыканту стоило бы сделать так же? Или всё же попытаться разговорить этого типа, а то даже неуютно как-то, ни здрасьте, ни пафосных речей?

— Добрый вечер. Меня зовут Луи Аньер де Сент-Пьерр – лучший музыкант Ньй-Йорка. Вы, я полагаю, – обратился он к неизвестному перед собой, указывая на него рукой, – дух моего противника? Для меня честь познакомиться. Моего товарища зовут Лучиано Рош – лучший Коп и Ресторатор Нью-Йорка... начала двадцатого века. Уверяю вас, может быть времени прошло много, но мы оба ещё ого-го на что способны и у нас отменное чувство вкуса. Если желаете – мы можем даже предложить вам стилиста после боя, чтобы... поправить этот жуткий образ под что-то удобоваримое. – Сказал тот не моргнув и глазом. Луи всем своим естеством излучал некомфортное дружелюбие и интерес к своему противника.

На другом конце улицы от якудза стоял... он. В тёмно-синем костюме с разводами цвета индиго. В светло-голубой рубашечке с тонкими и редкими чёрными и белыми полосочками. С растёгнутым на пару пуговец воротником, показывающим грудь и золотой кулон на ней, а также белёсые кучерявые волосы – что на груди, что на голове... Луи одним своим видом был оглушающе громким, полной противоположностью бледной тени прямо перед собой и то, что его противник не кричал на него своим стилем он ощущал скорее как неприятный недочёт, который, его долг как человека с чувством вкуса, исправить здесь и сейчас, помочь ему освободиться и быть тем, кто он есть на самом деле, без нужды скрываться. Это ощущение... сокрытия – оно витало в воздухе. Нервировало своим ароматом западни. Так что Луи недолго думаяч спросил того:

— В этом бою планируется какая-то заподня? – Его взгляд как у породистой собаки, пронзительно голубых глаз, едва заметно светился в темноте. Луи опустил на землю свой кейс: – Если так – скажи мне об этом честно, пожалуйста.

— Я ужасен в расследованиях и постоянно попадаюсь в ловушки. А Луччи меня потом третирует. Луччи же – гениальный детектив. Правда, Луччи? – Спросил он у своего духа хранителя открывая кейс с саксаом. Вытащил его.

— Наше дело – победить тебя со всеми силами, что у нас есть, и теми дарами, с которыми я родился и натренировал себя. Лучше быть открытым, чем скрываться всю жизнь! Не считаешь? – Это был как будто разговор с собой.

Голос музыканта заполнял всё поле боя, эхом отражаясь от стен. Сент-Пьерр сосредоточился, позволяя своим чувствам медиума вместе с эхом разнестись по пространству вокруг себя и перед самым началом боя прощупать его на предмет... да хоть чего-то подозрительного, потому что отсуствие звуков, которые издавал этот человек, его слегка печалило. Но также очень забавляло! В каком-то смысле, он, получается, естественный природный враг Луи, получается?!
Если он умеет как-то заглушать звук, а Луи для атак использует его и свои способности, то ему нужно найти какой-то другой медиум для своих способностей, так?! Скажем, вибрации. То, что какие-то духи могут гасить одно проявление дара, не значит что они гасят все. Пока существует хотя бы какой-то способ передать такт живому существу, то он может задеть своей силой. А значит, вывод прост: ему просто надо разорвать с этим типом дистанцию и начать бомбардировать его тактами нужной частоты, пока тот не окажется либо под гипнозом, либо завален голубями и крысами. Но, конечно же, не сразу. Сразу же тратить фурьёку на контроль животных будет глупо! Лучше начать с того, чтобы прощупать его атаками!

— НУ ДА ЛАДНО! Простите за болтовню, – сделал глубокий поклон перед началом боя, – меня тянет на поболтать перед началом боя. Вам нравится джаз?! – Спросил тот, начиная разыгрываться на саксафоне, пока что без использования силы. Просто слегка импровизируя и тренируя свой слух. Просто постепенно вызывая у противника привыкание. Чтобы он привык слышать музыку. Чтобы та не вызывала у него вопросов, как и то, что на самом деле является медиумом его сил, и что является силой его духа. Луи получал удовольствие от этого и весь распалился к бою, крича: – Мощнейший рифф!

Ни на одну из фраз Луи не последовало ответа. Противник спокойно, недвижимо стоял, слушая поток экспрессии, разбивающийся о его холодную тишину. Он не атаковал, но и не отвечал. Просто смиренно ожидая, когда тирада закончится. Прощупывание противника с помощью специфической шаманской эхолокации дало... Ничего оно не дало, честно говоря. Луи впервые видел подобное. Но перед ним стояла живая, акустическая чёрная дыра. Очень некомфортное слепое пятно для его мира. Если у Аньера де Сент-Пьерра и был в природе естественный враг... То он перед ним. Немного иронично. Неужели судьи специально решили свести его в первом же раунде со своей полной противоположностью. Нет, это не был дух. Это был шаман, но шаман крайне необычный. А вот где его дух - это уже был хороший вопрос. Возможно, он скрытый убийца, подобный своему хозяину и просто не привык показываться?

Но это не было поводом отступать. И, закончив и подготовив сверхдушу, желая показать честный бой, как истинный воин, Луи начал разогреваться.



Дух противника же наконец на долю секунды мелькнул в тенях, сливаясь с его зонтиком.



- Сверхдуша. Безмолвная коса, - тихо, почти шепотом произнес убийца. Навряд ли бы кто-либо другой услышал эту фразу, особенно за шумом саксофона и дождя. Но у Луи был великолепный слух.

И, наконец, Луи выдал свой мощнейший рифф, отправив его в сторону якудзы. Но звук не достиг цели, разбившись о взмах лезвия зонтика, просто уничтоживший и заглушивший направленный в него снаряд. Но он не просто разрезал волну ускоренного фурёку воздуха, как сделал бы любой другой шаман на его месте. Он убил сам звук риффа, превратив его в оглушительную тишину. К счастью, Луи удалось хотя бы подлететь на инерции своего риффа, зацепившись за пожарную лестницу. Можно было праздновать свою тактическую победу, заняв удобную позицию. Хорошая зона обстрела против явно ближнего бойца. Но...

В этот момент якудза раскрыл свой чёрный зонт. И переулок погрузился в непроглядную тьму. Стук дождя прекратился. Неоновые вывески погасли. И Луи не слышал даже стук собственных ботинок. Музыкант оказался в идеальной, гнетущей, пугающей ловушке. Никакой звук не долетит до крыс и птиц отсюда. А если и сможет, то они так же потеряются в этой темноте, как сам Луи. Единственное, что хоть как-то разрезало тишину - это голос Луччи, который он слышал не ушами, но собственной душой.



- Типичные трусливые мафиози. Вырубить свет, тихо подкрасться, ударить в спину. Бесят. - вновь заворчал гениальный детектив. - Ладно, не паникуй, парень, дыши. Выкарабкаемся.

- Ставлю бутылку бурбона на то, что этот ублюдок сейчас карабкается за тобой по этой лестнице, чтобы тыкнуть зонтом в спину. Сможешь что-нибудь с этим придумать?

Взлетевший на лестницу Луи ухватился за неё как за спасательный круг: взмыленный, громкий, с дождём и потом вперемешку на блестящем лице сейчас светящемся под маревом фонарей и от его улыбки. Это была победа. ПО-БЕ-ДА! Он никогда ранее не использовал приёма в настоящем бою для мобильности. Да, в родном доме он ни раз и ни два перелетал с крыши на крышу, когда тренировался с саксом, но то были тренировочные прыжки и у него было время.
Настоящий бой был другим. Адреналин зашкаливал в крови и сердце рвалось из груди, как перед выходом на сцену – только и слизывай пот с водой с пересыхающих губ, раз за разом увлажняя их. Он чувствовал неровность своей кожи, на губах и на ладонях, в тех местах где в юношестве срезал мозоли бритвой. Он чувствовал сладость успеха и когда переулок погрузился в абсолютную темноту только быстрее стал карабкаться по спасительной лестнице, не тратя время на ожидание, когда же его противник потратит ещё фурьёку на то, чтобы отключить звук и в его ушах в том числе!
Звук не разбивался о защиту врага, а поглощался размеренной волной. Его противник заранее знал, что атаки, которые Луи совершает против него – звуковые. Как? Ему кто-то рассказал? Слишком странно, что настолько удачный матч и настолько подходящий противник вдруг появился из ниоткуда. Да ещё и фразы Луччи, что твердит что тот якудза. Это всё очень и очень подозрительно. Неужели судьи подтасовывают результаты?! "Нет", – жестко остановил себя от таких размышлений, – "Не стоит спешить с выводами. Вначале собери доказательства, прежде чем кого-то обвинять".

— Луччи, я не рожаю, а сражаюсь насмерть! – Весело выпалил шаман, взбираясь вверх и наконец, ощущая под ногами скользкие металлические перекладины в качестве твёрдой опоры, слегка выдыхая. Кровь билась в висках бешенно и весело. – Лучше скажи: как ты понял, что он якудза?! – Спросил у своего духа Луи. Он молился про себя, чтобы это не было очередное его рассистское высказывание (всё же, Луччи был американцем начала двадцатого века, причём копом – ему такой профайлинг даже простителен!). – Что он собирается делать? – Спросил у духа, так как тот имел больше опыта в боях с подобного рода противникам. Дух незамедлительно ответил: "Ставлю бутылку бурбона на то, что этот ублюдок сейчас карабкается за тобой по этой лестнице, чтобы тыкнуть зонтом в спину". Глаза Луи сверкнули. "Сможешь что-нибудь с этим придумать?", – спросил дух. Луи тут же ответил: – МОГУ! – И вспомнил слова своего отца о том, что ему делать, в случае, если его способности шамана или семейный дар вдруг перестанут действовать на противника и принятие решения будет идти на секунды.Он говорил, что если такое случиться, то не стоит забывать три главные вещи!

Во-первых, быстрые ноги сверхдушой не получают, а значит – стоит бежать при первой же возможности. Во-вторых, если бежать не получается, то не стоит забывать, что твой инструмент пускай дорог и ценен, но... не так дорог и ценен как твоя собственная жизнь и при необходимости может быть использован как оружие. И наконец, в-третьих, и в самых важных, что никогда-никогда нельзя забывать: звук – всего лишь проводник, декорация для музыка. Музыка – это сам акт соединения двух душ вместе, музыка – это резонанс. И он работает со всеми одинаково.

— СВЕРХ-ДУША! КОВБОЙ БИБОП! – Лучи выкрикнул это на одном дыхании, наполняя свой саксафон фурьёку и заставляя его вспыхнуть и резко удлинниться и нарастить витки металлических призрачных труб, из которых на выходе из трубы сакса выглядывала недовольная физиономия Роша, с бровками-капельками, большими глазками и не менее большим носом, под которым вместо рта двигались только призрачные усики с призрачной же самокруткой когда тот ворчал или давал советы своему шаману. Вместо того, чтобы начать играть на саксе, Луи взмахнул ей неандерталец дубиной.

После чего собрал своё фурьёку и звуковую волну внутри инструмента, вместо того, чтобы посылать её наружу. Лучи закрыл глаза... почувствовал как барабанят капли дождя по металлу, концентрируя своё внутреннее ухо на интерпретацию вибраций и тактильных ощущений во что-то более объёмное... и со всей дури вдарил саксафоном по металлической лестнице, используя металл лестницы как резонатор. Он собирался пустить волну вибрации в металл, а затем, как только ощутит в нём или вокруг него зону искажения, где отсутствие звука особенно подозрительно складывается в форму шамана или просто пятна – резко высвободить энергию из сакса в эту ближайший кусок лестницы рядом с искажением и вызвать взрыв.

Если их с Луи силы работают одинаково, вряд ли он пытается покрыть каждый объект в области своей силой, тем самым не дав фурьёко свободно циркулировать через все предметы в области: скорее всего он просто подавляет видение и слух Луи, а также ударом разрезает конкретную атаку в области. Если атаковать его через медиум, который тот не может подавить, то это, если не ранит его, то хотя бы повредит часть лестницы вместе с ним и никак ему не навредит в худшем случае, или заставит потратить фурьёку в лучшем и выиграет Луи время на вторую часть плана – БЕЖАТЬ! Бежать наверх, разрывая дистанцию ещё сильнее и используя лестницу как способ определить где он. Наверху он не сможет использовать свою технику так открыто, потому что под открытым небом и не зажатым в переулке, у Луи будут все преимущества перед ним!

- Во-первых, он тёрся в темном уголке и следовал за нами все время, пока ты переругивался с тем пареньком, который тебя нашел, чтобы "перетереть за турнир". Который мелкий якудза-босс, как сам нам признался. Я не понял, что он шаман тогда из-за его дурацкой привычки прятать своего духа. Тут мой косяк, - начал Луччи. - А во-вторых, я коп из убойного, парень. Я с закрытыми глазами узнаю эту выправку, этот взгляд как у дохлой макрели и этот костюмчик да зонтик ценой в мою годовую зарплату. Он - чистильщик своего синдиката. И раз мы в Японии, то вариантов немного. Навряд ли он из местной итальянской диаспоры, знаешь ли.



План Луи, подкрепленный советом опытного детектива, был довольно хорош. Сконцентрировать звук в сверхдуше, использовать вибрацию на металлическом предмете, чтобы сбить преследователя с лестницы. А затем убежать за пределы зоны действия, пока тот в отключке. Возможно, вариантом не хуже было попытаться вслепую забить ликвидатора, когда тот свалится вниз, попытавшись ориентироваться на вот это ощущение вибраций от его упавшего тела, которые тот и пытался поймать. Но, как это часто бывает, все развернулось совсем не так, как хотелось бы Луи. Потому что его дух-хранитель ошибся. Старый коп воспринимал шамана-ликвидатора как обычного бандита и не видел другого варианта, кроме того, что тот полезет прям на пожарную лестницу. Ведь это был единственный понятный обычному человеку путь в этой ситуации. И когда над ним в полумраке возник силуэт вражеского шамана, подобно летучей мыши, они поняли, что облажались.

Убийца не целился в его саксофон-сверхдушу. Он целился в него. Лезвие вошло в плечо левой руки, прорезая пиджак, рубашку и мышцы. Пуская горячую кровь. Наверное, это ужасно больно, но сейчас, из-за хлещущего адреналина, музыкант практически ничего не чувствовал. Рука невольно разжалась и... Луи упал бы вниз, от неожиданности и боли потеряв равновесие, но голова Лучи на его саксофоне-сверхдуше вцепилась усами в лестницу, не давая ему свалиться моментально. И все же, дело было дрянь. На площадке лестницы, чуть ниже него, стоит едва различимый в темноте убийца, фурёку которого Луи смутно различает, но не видит и не слышит его. И второй его удар явно должен стать смертельным.



- Матерь божья, парень, только не подыхай. Я торчу тебе ящик бурбона. Не пытайся бежать, эта тварь не выпустит тебя из темноты.

Итак, дело довольно таки дрянь. Его кровь капает в переулок, вместе с дождем. Следующий удар может поставить точку в карьере великого музыканта, который не успел даже написать свой магнум опус. Он нихрена не видит, нихрена не слышит и держится на лестнице в районе третьего этажа на одном честном слове. Что же делать? Снова пытаться СВА-ЛИ-ВАТЬ наверх? Наоборот, спрыгнуть вниз, попробовать не переломать себе ноги и выбежать на улицу? Или раздать гаммельтонского стиля и принять этот бой, пускай оно и выглядит, как самоубийство?

Луи был искренне уверен, что полностью готов к боям шаманов, в том виде, в котором они были. Их тренировки с отцом всегда были исключительно жестокими. "На грани жизни и смерти", как ему казалось. Отец брал его под контроль. Он заставлял его тело маршировать на жуткой скорости к краю обрыва. Он натравливал на него крыс и голубей, и вещи по-хуже, типа собак и даже одного конкретного эму, в которого сам же и вселился носясь за ним по поместью.
Луи всегда был... свято уверен, что отец мог его убить и он превозмогал каждый их бой своими навыками! Сейчас он понял, что только первая часть его мысли была правдивой. Отец мог его убить. Но не делал этого. Он мог убить его одним ударом в одно коротко мгновение. Всегда, абсолютно всегда был момент, где он останавливался и очередная подконтрольная марионетка хвалила Луи за упорство, но при этом повторяла "старайся лучше – в реальном бою у тебя не будет такой роскоши", и будучи мальчишкой, Луи не понимал смысла этих слов. Чёрт, даже будучи взрослым он не понимал!
Осознание пришло к Луи со сквозным ранением в плечо, в момент превратившим его руку во флейту: оружие противника вызвало жалобное сипение и трели ветра, проходящих через почти идеальное грубое ранение, с которым он точно истечёт кровью в ближайшее время. Рука сама собой разжимается. Луи начал падать, ощущая боль где-то на заднем фоне. До того, как он успел среагировать, Луччи уцепился усами за лестницу не давая ему упасть и Луи повис над землёй на саксофоне. Он что-то кричал про "не умирай" и про ящик бурбона, но... Луи думал о том, какой же он был дурак всё это время.

Это ведь было его главным правилом по жизни: никогда не создавай предубеждений!
Он ведь клялся, что никогда больше не будет судить других по первому впечатлению и делать выводы, основанные только на своих эмоциях, обидах, мимолётном чувстве "неправильности ситуации. И вот... он сделал это снова. Снова посудил кого-то рано. Снова думал о том, что абсолютно всё что делал отец было несправедливостью: нет, в его поступках были вещи, за которые Луи его ненавидел, но как показывает практика – было и искреннее беспокойство и попытки помочь. Снова он решил, что если обладает какой-то стратегией, то его противник не может её повторить. А ведь сам думал только что, что они с убийцей похожи! Как и их техники... так почему решил, что и он сам не способен летать?!
Выводы. Ложные выводы. Поспешные выводы... они как обычно его подводили и оставляли ни с чем. Луи закрыл глаза, на одном адреналине погружаясь в раж и эфемерный момент, после чего жестко раскачался.

— Это... конец, Луччи, – на изломе только и смог проговорить мужчина – всё, на что ему хватало сил, – отпускай. – Слабо улыбнувшись, Луи раскачался и в момент, когда Луччи отпустил лестницу рухнул в свободное падение. Падая, он слышал как свестит воздух внутри его сакса, создавая звуки. Как проходящий через дыру в плече ветер создаёт печальную трель, что тут же рассеивается в ауре тишины. Как он сам падает во тьму и с каждой милесекундой ровняется с тем местом, где вскоре будет убийца. Он сделает удар сразу? Или подождёт пока Луи рухнет и затем добьёт? Он наверняка подозревает какой-то подвох, раз судит противника по себе и даже в случае на лестнице не атаковал смертельно, хотя мог бы его добить за один удар – как бабочку на иголку насадить! Нет... нет-нет-нет! Он снова начинает судить. Так нельзя. Никак нельзя.

— *свист* – Луи издал пронзительный звук свиста, в тот же момент, как начал падать, создавая вокруг отзвуки Гаммельтонского грува, выпуская одну четверть всего своего запаса фурьёку в эту одну технику, буквально прожигая свои силы. Энергия разошлась во все стороны, пытаясь найти кого-то, чью слабую душу можно взять под контроль. Вряд ли это будет работать на шамана, который буквально может глушить звук, но Луи потратил энергию, чтобы создать хотя бы видимость того, что это происходит. Создать реальное давление и попытку захватить хотя бы какое-то животное и натравить на противника. Сам же он, параллельно, сосредоточил свой грув в той цели, в которой он был на сто процентов уверен, что сила сработает... на себе. Ведь если сила сокрытия звука действовала на якудза, почему бы груву не действовать на него?!

Луи никогда не задумывался о своей силе в таком ключе, что она может воздействовать и на него. Но... почему нет?! С помощью грува, он пытался преодолеть порог скорости человеческой реакции, буквально пилотируя своё тело в момент падения как марионетку. Всё, для того чтобы преодолеть ограничение по скорости. Всё, чтобы скрутить защитные "стоп-краны" физической силы. Всё... чтобы в момент, когда они почти-почти поровняются с противником для удара или он ощутит искажения чьего-то движения в воздухе, направить Мощный рифф через рану в своём пелече и использовать её как музыкальный инструмент! Это позволит ему прямо в воздухе сделать одно короткое движение под неестественным углом прямо в воздухе – как короткий реактивный полёт – и тут же ударить заряженным звуковой волной оружием этого ублюдка.

— СИРИУС СВИНГ! – Не удержался тот от того, чтобы выкрикнуть название не существующего приёма.

Возможно, убийца бил в руку, потому что рассчитывал, что гравитация доделает работу за него, а не просто играл с жертвой. И не целился в сердце, потому что попасть туда в полете по парню, удерживающему в руках сверхдушу как раз на уровне груди, было не очень-то просто. Кто же знал, что сверхдуша Луи будет так отчаянно цепляться за его жизнь. Впрочем, это все сторонние размышления, о которых можно будет подумать и когда-нибудь потом, если он вдруг выживет.

А вот то, что произошло дальше. Падающий прямо ему на голову в отчаянной попытке победить гайдзин, управляющий собственным телом нитями фурёку, словно марионеткой, искривляющий его под неестественными углами и использующий собственное разорванное мясо как музыкальный инструмент... Это было необычно. И было ли это эффективно? В тот момент - да. Росчерк зонта прошел мимо внезапно исказившегося под неестественным углом тела. А затем убийце пришлось раскрыть зонтик, чтобы защититься от лишенного звука, но ни лишенного огромной кинетической мощи сириус свинга. И, проломив пожарную лестницу грандиозным столкновением фурёку, оба упали вниз, в каменный колодец переулка. Черный купол тишины рассыпался и переулок вновь наполнился звуками.

А Луи и его противник сцепились в грязном, отчаянном обмене ударами на пределе своих сил. Не было ни времени, ни возможности изменять тактику на ходу. Смертельное тонкое лезвие, порванные костюмы, мокрый асфальт и очень много искр фурёку в отчаянной попытке этих двоих одолеть друг-друга. И вот коса входит ему в бок, пробивая ребра и задевая внутренние органы. Но вместо того, чтобы отшатнуться, Аньер де Сент-Пьерр делает очередной мощный свинг. И... Вскоре оба лежали в переулке без сил. Чистильщик якудза у раздолбленной каменной кладки стены, в изорванном костюме, разбитыми очками, переломанной рукой и без сознания. И Луи. Истекающий кровью и чувствующий, как жизнь уходит из него вместе с ней в этом заливаемом дождем переулке.



- Оба участника исчерпали запас фурёку и не в состоянии продолжать сражение. Зафиксировано обоюдное истощение фурёку. - провозгласил спустившийся в переулок судья. - Объявляю ничью.



- Да помоги ты ему, он же щас коньки отбросит! - возмущенно потребовал Лучи.



- Хм...

— Ух... – Луи лежал на мокрой земле, глядя в небо. Из его рта то и дело текла слюна вперемешку с кровью из-за разбитой губы. – ...очкастый, ты – мужик! – Сказал Луи. Он тихо и хрипло засмеялся. Закрыл лицо пока ещё двигающейся, но слабеющей рукой, пальцы которой почти не гнулись. – Помогите ему. Я сломал очкастому руку. – Попытался помахать рукой в его сторону, но та только упала оземь. – ...прости... – Голос Луи начал слабеть.

Луи хотел предложить ему матч-реванш через пару дней, когда они восстановятся, но его отвлекало ощущение утекающих из тела сил и стремительно слабеющего тела. Посмотрев на судьбу тот хотел сказать "матч окончен, теперь мы люди – сделай что-то", но сам не стал ничего делать. Вместо этого, он слышал как капли дождя молотят по пространству вокруг него. Каждая, что падала на его лицо, вызывало странное ощущение невиданной полноты.

Пришлось потратить какое-то время, чтобы прийти в себя и как-то сконцентрироваться на происходящем. О продолжении этой праздной беседы и речи не было: он веди реально может загнуться такими темпами! Подумав немного "а что я могу сделать сейчас, чтобы помочь себе?", руки Луи сами собой нырнули во внутренний карман его разорванного пиджака, нащупывая плотно прижатый к его телу ремнями чехол и вытаскивая его наружу в тряске.

— Ааааа... – с болью поморщился он, понимая что подыхает и сейчас самое время для экстренных мер – привести себя в порядок, – судья, если я тут умру, пожалуйста... положите моё тело в какое-нибудь красивое положение. Возможно, лицом к рассвету. И наденьте солнцезащитные очки на лицо. Если курите, вставьте дымящуюся сигарету в зубы. Это будет выглядеть очень тематично. – С этими словами он вытащил из чехла металлическую расчёску.

Луи принялся причёсываться, пытаясь найти в себе силы на то, чтобы как-то привести себя в порядок и затем (если он ещё будет жить) попробовать нащупать в одном из порваных карманов телефон и вызвать скорую.
В крайнем случае, он может попытаться вызвать семью, но это будет уже верх проблемности, потому что выслушивать анализ боя от отца или других марионеточных мастеров – смерти подобно. С другой стороны, если он умрёт тут, то не сможет сделать лучший мир шаманов. Два желания сражались в нём. Луи не мог решить, чем он хочет больше, но был уверен, что так или иначе поступает сейчас правильно, глядя на Луччи и затем снова на судью, и затем на очкастого.
Пока он был в сознании, Луи хотел выглядеть и вести себя достойно – как подобает Сент-Пьерру!

"Аааа... чёрт с вами", – подумал он, – "Я хочу жить". И пока у Луи были силы, он бы приложил все свои усилия для того, чтобы не откинуться... да хотя бы в этом тёмном и грязном переулке. В конце концов, это будет просто отвратительным пиаром для его семьи, тем более после такого славного боя. А о бое нужно сделать что?.. ПРАВИЛЬНО! Рассказать.

— Боюсь, солнцезащитные очки и сигареты не входят в базовый пакет помощи, — сказал судья, нажимая несколько кнопок на собственном мобильном оракуле. — Но я посмотрю, что можно сделать.

Он присел на корточки рядом с Луи, подхватывая его. И, конечно, когда тебя несут на руках, подобно уставшему ребенку или раненой деве в беде, это немножко не та героическая поза, в которой Луи хотел бы оказаться после такого славного боя. Но всё же это звучит лучше, чем истечь кровью под дождем в грязном, тёмном переулке? Да и пролететь над ночным Токио, когда тебя несет индеец, расправивший за спиной пару орлиных крыльев, — тоже опыт, которым может похвастаться не каждый, согласитесь? Жаль, что где-то в процессе этого Луи и вырубился.

Жесткий пол. Примитивная шерстяная лежанка. Запах лекарственных трав, кофе и выпечки. Какое-то тесное подсобное помещение с плохим освещением. Луччи, парящий рядом. Несколько незнакомых ему природных духов, кружащих в воздухе. Бинты на старых ранах. Каждое движение всё ещё сопровождается болью. Но, по крайней мере, он живой.



— О, очнулся. А я же говорил, что выкарабкаешься, парень.



В комнату вскоре вошел незнакомый улыбчивый мужчина в форменном фартуке «кафе Патчей».

— О, пришел в себя. Молодец. Всё-таки как уязвимо человеческое тело. Вроде бы и всего пара мелких дырочек, многих здесь избивают куда сильнее. Зато сколько от них проблем! Можешь лежать тут и восстанавливаться, сколько нужно. Жизни твоей сейчас ничего не угрожает, просто нужно немного покоя. Вскоре встанешь на ноги, всё-таки лекарственные травы творят чудеса. Еда и напитки — за отдельную плату, но если в свободный вечер поиграешь для гостей, то как-нибудь сочтёмся.

Луи медленно открыл глаза, жмурясь от яркого света. Рай выглядел не так, как он на то рассчитывал. В зубах не лежала зажжёная сигарета. Глаза не скрывали его любимые очки. Зато, тело всё ещё приятно покалывало от полёта над ночным городом и картинка токио, залитого огнями, помогала скрасить жуткую... боль?.. В раю не бывает боли! "О, очнулся. А я же говорил, что выкарабкаешься, парень", – услышал он жужжание над ухом.

— Ааааа... воды... – Попросил Луи хрипло. Его голос, и так не самый высокий, сейчас звучал как хруст сухого льда на зубах. Мужчина коснулся лица своей целой рукой. – Доктор, вы меня спасли. Спасибо. Я никогда этого не забуду. – В сердцах сказал мужчине, что только что вошёл в помещение. – Чем я могу вам отплатить? – Услышав ответ, Луи слабо улыбнулся. Он закрыл лицо рукой, не сдерживая улыбки: – Поиграть как... оплату? – Ладонь сползла.

— Я ошибался, Луччи, – глаза Луи блестели от счастья, – это – Рай! Я, ох, – попытавшись подняться он тут же почувствовал боль и рухнул обратно, – я с удовольствием сыграю для вас, доктор! – Мужчина расслабился, позволяя телу передохнуть. Он лежал так какое-то время, глядя в потолок и переваривая всё случившееся. Его глаза смотрели вверх, сквозь дерево, бетон, перекрытия, на воображаемое небо затянутое тучами, которое он видел в последние моменты боя – когда решил, что вот-вот отправиться к праотцам. Близкое чувство смерти накрыло Луи как ужасное цунами.

В этом состоянии шока и внутреннего страха он лежал добрые двадцать минут, а то и полчаса, просто пытаясь осознать что с ним только что произошло, вяло овтечая на слвоа Луччи, если бы тот к нему обращался. Эта ситуация, то, что с ними произошло тогда (сегодня? вчера?.. сколько прошло времени?!) была недопустима. Он не знал, какая цель есть у человека с зонтом, возможно она даже велика! Но он знал, что если плохой человек получит возможность исполнить своё желание – это будет плохо. Аянокоджи Сюн... не был плохим человеком, пускай и не нравился Луи. Луи не мог сделать о нём поспешного вывода – это было против его правил! Но он явно как-то вмешался в их бой... итнформацией.

— Луччи... этот парень, Сюн – он ведь явно рассказал обо мне своему теневому другу?.. – Спросил тот у детектива. Тот уже говорил Луи, что они крутились вместе. Но он хотел подтвердить это. – Я... хочу бросить ему вызов, Луччи. Чтобы уменьшить его шансы на победу или... убедиться, что не могу победить его один. Но не знаю как это сделать.

Он смолк. Луи потянулся к своим вещам, сложенным сбоку от кровати, в поисках своего телефона.

— Нам перед этим явно надо стать сильнее. И найти информацию. Ты знаешь, где можно сделать второе? – Спросил у своего духа. Луи неуверенно открыл раскладушку. Уставился на всего пару записанных там номеров.

— Потому что... я знаю, как получить второе, – его палец стал нажимать медленно "вниз", до самого первого контакта среди тех, что у него есть: "отец", – если, конечно, – его лицо вспотело, но не от усталости или боли, а от секундных сомнений, что стали его одолевать, и жгучего чувства... несогласия, которое толкало его не делать этого, не из-за принципов, ему просто не хотелось, – у тебя нет идеи лучше? – С надеждой спросил он у духа. Надежда была слабой, впрочем.

— Кофе у нас, бесспорно, божественный. Но, боюсь, ты всё ещё на грешной земле, парень. К слову, ты сейчас в кафе Патчей, и меня зовут Талим. Не назвал бы себя доктором, но немножко во врачевании понимаю. И да. Если у нас в кафе будет играть хороший, живой джаз, я буду только рад. Да и ты не возражаешь, как я вижу. Вот и славно. Ну а пока не смею вас тревожить.

Улыбнувшись, судья удалился, прикрыв дверь.



Луччи выглядел уставшим. Ну, насколько вообще может быть уставшим мертвый детектив, конечно. Услышав горячее желание музыканта сыграть на потеху толпе, тот скрестил руки на груди. Он вздохнул, понимая, что отговаривать парнишку бесполезно.

— Не надорвись только. Дышать тебе в ближайшие дни будет тяжело, а играть — тем более. Старайся ноты пониже брать, — сказал он, зажигая призрачную сигарету. — Но так-то идея здравая. Если это шаманское кафе, то посидеть и послушать местных — верный способ добыть информацию. Ты будешь играть, я буду греть уши. Нормальная практика.

Когда Луи заговорил о якудза и потянулся к телефону, лицо Луччиано помрачнело.

— Так, парень. Положи эту штуку и убери палец с кнопки, — в голосе старого копа не было строгости, только забота о своём подопечном. — Я прекрасно знаю, что ты на ножах со своим стариком. И если ты к нему щас обратишься, то он поможет, но выжмет из тебя все соки. Смотри. Первый раунд у нас ничья. Нам достаточно одной победы, и есть право на ошибку. Мы будем звонить ему и просить помощи только в самом крайнем случае. Если никак не справимся своими силами.

— Слил, конечно. Они же из одной конторы мразей. Хотя, канеш, у малого хоть какое-то понятие о честности есть. А этот сраный Дракула с зонтиком — просто мразота. Но да, Сюн слил инфу, к гадалке не ходи. Но! — Луччи поднял палец вверх. — Вызывать его сейчас тебе не стоит. Раз нас чуть не пустил на ленточки его подчиненный, сам он наверняка сильнее. Нам надо подготовиться и выждать момент.

— Так что всё просто. Ты отлеживаешься пару дней, а потом мы играем в этой кафешке и греем уши. Узнаем о местных шаманах. Познакомимся с кем-то и найдем тебе здесь спарринг-партнера из проигравших в первом раунде или просто сердобольного учителя, чтобы отработать приёмы. Тут уж тебе виднее, что именно. Я от шаманской музыки далёк. До сих пор не уверен, почему ты именно меня взял хранителем, а не какого-то нормального музыканта.

— А я разведаю обстановку и дам инфу о том, кто есть кто. Но решать, кого вызывать, если вообще будешь, — это уж за тобой. Я могу только примерно прикинуть наши шансы не опростоволоситься.

— Договор?

— Договор. – Луи прикрыл глаза, откидываясь назад. Его голова погрузилась в подушку и теперь тот просто лежал, убирая телефон обратно на столик. Когда его глаза раскрылись, он... проспал какое-то время, просто провалившись в сон. Хотя казалось, просто всего ничего. Сейчас же он стал размышлять над случившимся и заявил: – Я знаю, кто мне нужен в спарринг-партнёры. Мне нужен не шаман-музыкант, а шаман с самыми близкими ко всем остальным способностями. Нам нужен, – он сглотнул, – сильный универсальный боец. Скорее всего, ближнего боя... раз мы с тобой сражаемся на дистанции. Нам нужен СА-МУ-РАЙ! – Сказал он с горящими глазами. Посмотрел на Луччи. – Такие ведь есть в Японии?! Я смотрел много фильмов про самураев! Они звучат часто очень благородно. Найдём одного по слухам, кто не стал бы сотрудничать со всеми остальными преступниками и попросим показать, как сражаются шаманы такого типа.

План оказался прост как игра в крестики-нолики: Луи отдыхает пару дней, приходит в себя, после чего спокойно начинает выступать и с помощью Луччи и своей невероятной харизмы собирать информацию о местных шаманах, в городе. В процессе отдыха, он медленно, но верно приходит в себя. Пробует новые стили игры. Слушает японскую музыку, чтобы понять местный колорит... в общем, морально и физически готовится к началу новых боёв. А в процессе... каждый вечер обсуждает с Луччи кого им выбрать.

Признаться честно, музыкант плохо понимал, как работают их волшебные браслеты, которые давали информацию о боях. У него был полный публичный список боёв и противников, что в них участвовали. Он не знал, кто из них согласится драться, но общая идея была... в общем-то целостной! Пока что у Луи был всего один вопрос к Луччи: какого спаринг партнёра ему выбрать? Вариантов пока было три и они шли в не очень ровной последовательности, потому что первый имел много аргументов, а два других были "чейкой".

Первый вариант: взять кого-то из проигравших бойцов-шаманов ближнего боя (каких много) из местных, которые разбираются в местных же стилях боя и на их примере изучать тактики и идеи того, как сражаются другие шаманы. Можно было взять, скажем, какой-то клан мечников или вроде того, которые не будут сотрудничать с убийцами. Найти среди них кого-то башковитого или сострадательного, с хорошими навыками. Предложить тренироваться... и всё такое! Пока тут были варианты из Сасаки Каны, Хидэ Соры или Нагори.

Второй вариант: пойти от обратного и искать людей "с улицы", но теми же самыми способностями, кто бунатрский или достаточно нейтральный, чтобы помочь им, вроде Куросавы Рейко или Такады Кенто, которые выглядели... относительно сносными.

Или же, третий вариант, и вовсе... странный: воспринимать себя не как "музыканта", а как "бойца дальнего боя" и попросить о спарринге кого-то, кто также сражается на дистанции или не-прямыми методами, вроде Камо или... кто там ещё был подходящий?..

— Друг мой, — тяжело вздохнул дух-хранитель. — Искать самурая в современном Токио — это как искать в Техасе шерифа на коне, который стреляет от бедра и жует табак. Сейчас ты из мечников найдешь разве что всяких спортсменов да якудза.

— Впрочем... Шаманы — другая история. Здесь каждый второй таскает себе дедушку-самурая за спиной. Ладно, кого-нибудь да сообразим.



Пару дней в шаманском лазарете сотворили чудо. И хотя все эти мази и отвары были и на вкус, и на запах просто отвратительны, сломанные кости они сращивали что надо. Так что через пару дней Луи оказался на ногах.

Сменив больничную койку на сцену местного кафе, он почувствовал себя в своей тарелке. Музыка лилась из-под пальцев, привлекая внимание посетителей и даже принося чаевые. Да и кормили его за счет заведения, что тоже приятный бонус. Луччи же тем временем собирал слухи, рассказывая о том, как прошли сражения прочих участников. Скользя под потолком, он выводил пришедших с местной публикой духов на задушевные разговоры и собирал информацию.



Идеальным вариантом, конечно, было договориться с Сасаки Каной. Она больше всего походила на типичную «дочь самурая» из кино, которая точно не будет сотрудничать с бандитами. К сожалению, когда Луи наведался в додзё, где она обитала, то получил отворот-поворот от какой-то столетней, но на удивление бойкой японской оба-сан. Та заявила, что правнучка занята собственными тренировками и учителя музыки они сегодня не заказывали. «И, конечно, никто не устоит перед его обаянием и настойчивостью...» — думал Луи, пока не познакомился с летающими тапками правосудия и не решил, что надо бы найти себе добычу полегче.



Нагори просто лаконично ответил «нет», видимо, занятый собственными тренировками. Да и, честно говоря, судя по слухам, если не хочется связываться с подозрительными убийцами, то этого молодого человека стоило обходить десятой дорогой.



Хидэ Сора, выслушав пассаж о «благородном самурае» через оракул, заявил, что с этим не к нему. Послав его в довольно грубой форме, надо сказать. Да и вообще, он зализывает раны после экзекуции током и сейчас не в настроении тренировать слабаков, которые меч в руках не держали.



И, таким образом, из подходящих оставалась Куросава Рейко. С ней вышел интересный момент. Технически она хулиганка из местных подростковых банд. Казалось бы, зачем связываться с потенциально соседней с якудза организацией? Но Луччи прояснил некоторые детали. Во-первых, она не была конченой уголовницей из организованной преступности, а просто состояла в мелкой молодежной хулиганской банде. Якудза их, конечно, рассматривали как пушечное мясо, но сами банды не очень-то такое отношение к себе одобряли. Во-вторых, она девочка. А это надежная гарантия того, что она точно не действующий член якудза и навряд ли сильно с ними связана. А в-третьих... При личной встрече на осторожный вопрос о том, не связана ли она как-то со всеми этими убийцами, Луи больно получил деревянной палкой по только что сросшимся ребрам, отчего желание задаваться подобными вопросами окончательно пропало.

Но, в общем-то, свой самурайский кодекс чести у Куросавы даже был. Грубый, уличный, но всё же твердый. Как и навык владения мечом. Так что... за неимением настоящего самурая вариант был хороший. Тем более она была дико зла после прошлого поражения, и, когда к ней своими ногами притопала живая груша для битья, долго её уговаривать не пришлось.

Пожалел ли Луи о том, что нашел её? О да. Неоднократно. Потому что на следующие несколько дней он попал в филиал ада. Бой с Куросавой — это не красивые стойки и поэтичные названия ударов. Это всё тело в синяках, сбитое дыхание и много, очень много ударов деревянной палкой по его рукам, ногам и гордости. И если Луи хотел узнать, как именно бойцы ближнего боя сокращают дистанцию и наказывают стрелков за ошибку, то узнал он это на собственном теле, и не один десяток раз.

Поможет ли ему это в будущем? Возможно. По крайней мере, его не только бесконечно лупили, но и периодически давали советы, как именно противостоять этому, работать ногами и что вообще можно сделать. Правда, отработка этих советов шла мгновенно, а каждая ошибка закреплялась ударом по личному телу. Когда он приходил ночевать в кафе после этого, уже было не до мыслей о том, кого вызвать. Оставалось только надеяться, что это будет не изучившая каждый его шаг Куросава-сенсей.

Итак. Прошла неделя. И вот звонок мобильного оракула направил его в промышленный район на окраине Токио. Машиностроительный завод корпорации Такаги. Вполне действующий, но ночью по большей части пустующий. Сборочный цех. Огромное, стерильное помещение, залитое холодным неоновым светом. Машины, компьютеры, рычаги и панели загадочного назначения. Конвейерные ленты с застывшими на них деталями. Но самое неприятное здесь — шум. Непрерывный гул систем охлаждения. Совершенно неритмичный и неприятный, сбивающий с толку, постоянно раздражающий белый шум.



Новый судья выглядел не в своей тарелке, находясь здесь. Он выглядел плохо, и его чуть ли не тошнило на той верхотуре, которую он занял. Так что он, как и прошлый, просто приветственно поднял руку вверх, завидев Луи, давая понять, что увидел его, и всё в порядке.



Двери стеклянного лифта разъехались, и оттуда вышел молодой человек. Белый плащ с высоким воротником, некие высокотехнологичные светящиеся наручи на запястьях, надменный взгляд и жуткий огненный дух льва, вышагивающий за его спиной.

Он остановился в десятке метров от Луи, смерив его высокомерным взглядом и заложив руки за спину. Тяжело вздохнул.

— Калим, патчи издеваются надо мной? — спросил он, повернув голову к судье. — Сперва оборванка. Теперь уличный музыкант. Когда мне дадут достойного противника, а не очередного заблудившегося гайдзина?



— Даже не поздоровался. Ну и напыщенный хмырь. Но котяра этот у него могуч. Будь осторожен, парень.

*Музыка для настроения: ссылка*

Музыка играет. Сердце Луи бьётся словно барабан, пока он стоит на сцене перед посетителями кафе.
Раз за разом, музыкант пускается в пляс под собственный грув. Его сила шамана вырывается наружу и создаёт аккомпанемент из нескольких инструментов, которых нет вокруг, но музыку которых он симулирует невероятно быстрой игрой на саксе. Даже без помощи Луччи, его самые базовые – родовые – способности оставались при нём. И с каждым нажатием на язычок сакса, с каждой яркой нотой, глаза Луи мерцали, как звёзды. Его ноги отбивают чечётку. Луи танцует. Он всегда танцует. В такие моменты он... чувствует себя БЕССМЕРТНЫМ.

Прошла целая вечность с его выздоровления. Луи не сиделось на месте, так что он напросился у доктора, поставившего ему диагноз, выступить на сцене прямо так, с бинтами стягивающими его торс под блистающей голубой рубашкой.
Под тусклыми лампами кафе, желте полумесяцы на его рубашке и тёмно-синем галстуке светились.

Его тренировка шамана, в каком-то смысле, и заключалась в этом – играя и выражая себя. Выплёскивая свою душу на окружающих, так что пока Луччи собирал информацию, Луи уже знал КАК он покорит сердца своих спарринг-партнёров.

"Что может быть лучше чем музыка?!", – думал он. И продолжал плясать. Задумывая всё новые и новые мелодии. Вспоминая старые, более чем подходящие под эту ситуацию. Сливаясь с инструментом и фокусируя свою игру в одной точке. Чтобы звук не разлетался по сторонам, а собирался там, где надо. Эта идея, этот... пока не приём, а скорее трюк, пришёл к нему на ум недавно.

***

ПОПЫТКА ПЕРВАЯ: Семья Сасаки
*Музыка для "покорения сердца": ссылка*

Первой попыткой оказался клан Сасаки. Зная о мечнице, достаточно искуссной и доброжелательной, чтобы помочь ему, Луи сразу же, на следующий же день после разведки Луи, направился в их додзё и по японской традиции поклонился, высказал свою просьбу прямо и прямолинейно, как умел, и получив ответ, немного оскорбился. "Каждому нужен учитель музыка, ведь музыка – это жизнь!", – элегантно (как ему казалось) паррировал он контр-аргумент бабуси и начал играть на саксафоне, чтобы на месте доказать, что она не права. В пользу бубли Сасаки можно сказать, что она терпела целых сорок семь секунд, прежде чем не заметивший невпечатлённость на её лице Луи не решил, что "старушка, наверное, глуховата, надо ей помочь" и использовал чуточку своей силы для усиления звука.

Когда бумажные стены стали трястись, а волосы старушки задувало назад, он получил тапачком в лицо и понял, что... возможно, капельку перестарался. Где? Для Луи оставалось загадкой. Но он принял критику и решил контролировать силы лучше.

Вечером, выступая на сцене (точнее, в кафе, как обычно, но что это, если не сцена для Луи?!), он закрасил свой синяк на левом глазу звёздочкой и в конце вечера попросил доктора чем-то замазать ему лицо... если это было ему по карману.

— Надо сменить музыку на более энергичную, – задумчиво заметил Луи, пока они общались с Луччи, – так мы хотя бы сможем быстрее получить ответ "да" или "нет", а не тратить время попусту. – Сказано – сделано! Луи сменил репертуар.

***

ПОПЫТКА ВТОРАЯ: Большой Мужик
*Музыка для "покорения сердца": ссылка*

В этот раз Луи зашёл с козырей, начиная играть самые популярные композиции Нью-Йоркского метро, показывая, что у вас есть спарринг-партнёр, а у нас есть хорошее времяпрепровождение и новый интересный опыт в плане сил шамана.

"Нет", – стало ему ответом. И почему-то в этот раз Луи быстро понял, что "нет" значит "нет", а не "покажи больше того, что умеешь". Он ушёл с переговоров с Нагори со смешенными чувствами. С одной стороны, его план сработал! Более короткие и динамические композиции работали лучше. С другой стороны, это "нет" прозвучало слишком ультимативно и странно, как будто он уже знал про Луи и знал что-то такое, что вызывало у него сомнения. Ему не нравится музыка? Да нет, вряд ли... он выглядит грувовым, верно?!

— Мы прокляты? – Задался вопросом Луи, уходя с места последнего своего уличного выступления и обращаясь к Луччи. – Или это фингал под глазом добавляет нам негативной репутации? – Конечно же, о столкновении со своим убийцей тот вообще не думал в этой ситуации. Его разум витал в совсем других измерениях. Ему нужно сфокусировать свою музыку так, чтобы сразу же посылать своё намерение в сердце человека, с которым хочет начать заниматься вместе. И сейчас он... не знал, как это сделать. Вообще.

— У меня есть лишь догадки, друг. Такое чувство, что никто из шаманов тут не любит музыку за пределами моих выступлений в кафе. Неужели стены их сердца так высоки, что моя музыка не может их пробить?.. – Спросил тот отстранёно.

***

ПОПЫТКА ТРЕТЬЯ: Хидэ Сора
*Музыка для "покорения сердца": нет, потому что они закончили разговор быстрее*

Разговор по оракулу прошёл быстро и Луи даже не успел настроить инструмент, как на него полились грязь и оскорбления. Пару секунд музыкант стоял молча, мрачно глядя на оракул. Затем он поднял оракул со стола, выключая связь. "Наверное, он в чём-то прав. Он ранен и с моей стороны было непочтительно беспокоить его в такой момент, и...", – пытался успокоить себя.

Пару секунд он просто стоял молча, пытаясь подобрать оправдания для Соры. Затем, вместо этого его глаза метнулись злобными угольками в одну сторону и в другую, прежде чем он всё же подавил желание нарушить своё правило опять и описать человека как-то нелестно. Вместо ругани в воздух, он просто заметил Луччи, что "грубость – это признак страха не получить то, чего желаешь".

Остаток вечера тот играл меланхолично и как-то рассеяно, размышляя о своём будущем.

Получить ли у него найти подходящего спарринг партнёра? Что же...

***

ПОПЫТКА ЧЕТВЁРТАЯ: Куросава Рейко
*Музыка для избиения Луи: ссылка*

Впервые со времени приезда в Японию, Луи встретил человека, у которого был свой РИТМ! Это вызвало в нём подлинный шок. Перед ним стоял ни музыкант, ни медиум и ни чародей одного из родов Англии, Франции или Германии.

Рейко оказалась самым обычным шаманом. И всё же, он мог покляться, что слышит в ней свой собственный стиль. У неё был грув. Он проявлялся в лязг металла, грубом голосу и ударе бокена по голой коже и плотной ткани. Когда он согласилась, Луи был рад. А затем он ГЛУБОКО пожалел о своей идее. Потому что первый же удар по рёбрам описал все их будущие тренировки.

За время их "спаррингов", Луи отчётливо понял, как сражаются бойцы ближнего боя: быстро, грязно и брутально! Никто не станет стоять с ним на дистанции и ждать, пока он подойдёт ближе. Они все попытаются сблизить с ним дистанцию, пока он не успел использовать большую часть своих способностей. Достаточно быстро, чтобы у него не было времени отпрыгнуть назад.

Что тогда делать?! У-БЕ-ГАТЬ! "ЛУЧЧИ", – кричал орал Луи, осваивая древнейшее человеческое искусство на свете, – "Я ОШИБАЛСЯ, ЛУЧЧИ! НАДО БЫЛО ПОЗВОНИТЬ ОТЦ—*БАМ*!". Каждый момент, когда его дыхание сбивалось, он задерживался или задумывался о чём-то, его тут же жестко наказывали и кричали "ЕСЛИ У ТЕБЯ ЕСТЬ ВРЕМЯ НА РАЗГОВОРЫ, ТО ЕСТЬ И НА МЕНЯ".

Бежать от своего оппонента, к сожалению, не получалось, она была слишком быстра, но и принять бой в лоб он не мог, как это было с убийцей, который как ион проигрывал в прямом лобовом столкновении с любым мало-мальски нормальным противником. Тогда что же ему делать?.. Луи размышлял над это проблемой весь вечер. Проблемой шаманов, которые быстрее его. Усиления тела. Движение на огненной тяге. Одержимость боевыми духами, которые быстрее Луи даже если он сам войдёт в транс и позволит Луччи рулить его телом. Движения на грани его реакции. Тело, натренированное держать бой на измор куда лучше и эффективнее его.

"Что. Же. Де. Лать?", – думал Луи, пока боль разливалась по его телу с ударами.

***

— Это... немного странно. – Луи, придя на поле боя, обнаружил нечто исключительно причудливое. Обычно, для него это место было бы чем-то вроде ада на земле: слишком много звуков, которые рассеивают его собственные и не дают в полной мере атаковать. Но сейчас... его слух мог отделять разные звуки друг от друга. – Со мной что-то явно случилось после боя.

— ... – Он не мог понять что. Пока остальные говорили, обращаясь к судьям, а затем и к нему, он пытался понять, что происходит. Вибрации окружения создавали картину белого шума вокруг. Как будто, даже если он закроет глаза... – ...?! – ...окружающий мир продолжит своё существование в виде невидимой картины. "Внутренний метроном!", – резко понял Луи.

Он не мог освоить эту технику долгие годы, несмотря на то, что отец всегда ему говорил о нахождении её в фундаменте их фамильных техник. Теперь у него было два из трёх. Мелодия, управляющая импульсами тела – первый кирпичик. Мелодия, управляющая импульсами чувств – второй кирпичик. Осталась мелодия, управляющая импульсами сердца... сложно.

— Уважаемый Такаги! – Крикнул Луи, усиливая свой голос своим искусством. – Я полагаю, что эти заводы принадлежат вам или вашей семье. Вы не будите против потенциального разрушения этого места? Ваш хранитель, всё же, очень силён! – Обратился он к своему оппоненту. Огляделся по сторонам. – И вы выглядите как человек страсти, в бою поглощённый ею.