| |
|
|
Талладор кивнул эльфу и сжал бока Нифредиль, направляя ее вперёд. Он не стал обгонять гнома, держа лошадь на голову позади — достаточно для того, чтобы его услышали.
— Север меняется слишком быстро для таких долгожителей. Сотни лет легко перечеркнуть за пять; я кое-что об этом знаю. — Дунадан усмехнулся и стукнул по щиту. — Память тебя не подводит, это Древо Гондора.
Он ненадолго замолчал.
— Домой — и под чужим гербом.
|
|
31 |
|
|
|
|
Соратников ни песня, ни предложение пообщаться особо не впечатлили. Гномы, как им и положено, бахвалились, дунадан, против ожидания, готовности быть проводником не выказывал, а эльф просто отмалчивался. Пытаться от них добиться чего-то более осознанного в текущих условиях было попросту глупо, и умбарка, ограничившись скупым кивком, принялась заботливо убирать сетор в чехол. В отличие от многих путников, за спиной она предпочитала держать не лук, а музыкальный инструмент – так тот будет в большей сохранности, а вытащить оружие из притороченного к седлу налучья – дело недолгое. Тем более, что стрелять на харадский манер, на скаку, дева все равно не умела, и в случае схватки все равно была бы вынуждена спешиться.
Восприняв помощь эльфа как должное, Иоминзиль легко вспрыгнула в седло, и только потом подумала, что уместнее, возможно, было отказаться от предложенной услуги, продемонстрировав свою самостоятельность. Если к ней все будут относиться, как к хрупкому цветку, который надо беречь, это будет неплохо и приятно, но доставит много иных трудностей. Как минимум, «хрупкий цветок» никто не слушает, и его мнение мало кого волнует. С другой стороны, излишняя самостоятельность могла быть воспринята, как дистанцирование от остальных… В общем, было, над чем подумать.
А еще стоило определиться с персоной лидера отряда, раз уж Элронд не удосужился его назначить, а добровольцев не было. По понятным критериям ко всем требованиям подходил эльфийский разведчик, но он, кажется, не особо горел желаем быть объединяющим звеном для столь разных представителей отправляющейся в поход группы. Еще лучше подходила она сама – но чутье подсказывало Иоминзиль, что выдвигать свою кандидатуру преждевременно: не поймут и не оценят, а снова добиться авторитета после такого провала будет куда как сложнее.
Оставалось только одно логичное поведение – вести себя и действовать так, чтобы остальные привыкли прислушиваться к советам и рекомендациям, а там уже командирский авторитет приложится. Поначалу – неофициально, а потом уже, возможно, и коллективным решением. Впрочем, вариант тени-за-спиной Иоминзиль тоже устраивал – пускай любая «говорящая голова» изображает из себя лидера, но слушает правильные слова, сказанные шепотом на ухо.
Из спокойных рассуждений девушку отвлек громкий и звонкий голос гномьего питомца. Резонно считая, что по маршруту передвижения и особенностям устройства лагеря советники найдутся, умбарка ответила на более интересный вопрос – возможные опасности в пути.
- Троллей я не встречала, но не исключаю, что их остатки там могут проживать в нем. Но нам в первую очередь следует бояться не их, а людей. На территории Рудаура, бывшего арнорского королевства, хватает тех, кто может причинить нам вред. Если даже не брать во внимание оголодавших и обнищавших беженцев, которых нужда толкнула выйти на большую дорогу, то все равно остаются разнообразные проживающие здесь племена, как коренные, так и пришлые.
И если Ангмарлай и Рудаурлай не склонны к разбою как к нормальному времяпрепровождению, то Афорлай, северяне, по-вашему, Азулай – то есть Восточники, и Урудилай – люди холмов, подобным занимаются весьма часто. Особенно этим грешат Азулай – у них за гордость считается принести старейшинам голову поверженного могучего врага: эльфа, гнома, орка, тролля, варга… Говорят, что без этого их юноши не будут считаться мужчинами... – Иоминзиль задумалась, а потом добавила, - По крайней мере, это характерно для кочевых племен, а, вернее, племенных союзов Сагатов и Асдриагов, да и для менее крупных объединений тоже. Оседлые Азулай менее склонны к подобным налетам далеко за пределами своего становища, но менее склонны – это не означает «вообще не».
Так что, уж поверьте, встреча с троллем – далеко не самое печальное из того, что может ждать на тракте небольшую группу путешественников…
Пока умбарка вещала, она краем уха услышала разговор дунадана и гнома, в котором зацепилась за знакомое наименование агрессивного северного соседа – Гондора. Толи Талладор был из них, толи дружил с гондорцами: иначе зачем ему ехать домой, в Форност, «под чужим», считай гондорским, «гербом»? Задавать вопрос в лоб было неинтересно, поэтому южанка завершила свой экскурс в обычаи населяющих просторы бывшего Арнора племен «интересным предложением»:
- В чем-то подобную тактику Азулай можно сравнить с тем, как полунезависимые князья Ханаттанайн регулярно совершают налеты на территорию Гондора и, в первую очередь, на Харондор, Дор-эн-Эрнил и Итилиен. Сжечь деревню, пограбить и, в первую очередь, захватить рабов – вот основные цели таких налетов. Впрочем… Талладор-аглар*, раз у вас на щите Белое Древо Гондора, то, может, вы об этом расскажете лучше?
|
|
32 |
|
|
|
|
— Под "Ханаттанайн" вы имеете в виду харадрим, верно? Вы говорите о тактике, но разница в другом: южане грабят, жгут и уводят в рабство беззащитных. Они идут за добычей, но не готовы платить кровью за трофеи, если видят перед собой воина.
На Севере же не осталось босых и беззащитных. Вы хорошо выучили названия племен, разбираетесь в обычаях, но они не значат ничего. Сильный подчиняет слабого, а слабый уже точит кинжал — вот и весь уклад.
|
|
33 |
|
|
|
|
Умбарка блаженно сощурилась, словно услышала комплимент, и с улыбкой продолжила:
- Приятно знать, что не я одна разбираюсь в племенах севера и обычаях юга! Жаль только, что не во всем мы сходимся во мнениях: почему-то на юге гондорская и харадская армии достаточно часто сталкиваются если не в полноценных схватках, то в приграничных конфликтах. И ханаттанайн знают, что их сарбозы, вчерашние декхане, вчера взявшие в руки копье, обязательно проиграют гондорскому панцирнику. Да и у княжеского хамраха, дружинника то есть, шансов не так много. Но ведь воюют же, и даже если не побеждают, то не проигрывают!
Девушка разулыбалась еще шире:
- Пехотинец никогда не догонит конного лучника, десяток стрел всегда пересилит одну, а князья не считают жизни тех детей солнца, что рождены только ради их светлейшего блага. Один ханаттана не готов платить своей кровью - но всегда есть тот, кто готов платить его кровью. Ну да не о юге речь - это так, к слову.
Поравнявшись с Талладором, который, судя по всему, все же был гондорцем, невесть как попавшим к дунэдайн, Иоминзиль также ласково продолжила:
- Я думаю, господину Крепкохвату интереснее то, что творится здесь, а здесь картина гораздо сложнее. Арнорцы... Да что там, не только арнорцы, но и многие из тех, в ком течёт кровь предков из Нуменорэ, склонны к упрощениям и обобщениям, что полезно для общей картины мира, но весьма мешает, когда эта "картина мира" вот прямо сейчас примеривается топором к твоему черепу. Все немного сложнее, Талладор-аглар, - имя умбарка почти пропела.
Если бы сильный всегда подчинял слабого, слабых просто не осталось бы. Те же Урдилай, например, часто воюют друг с другом, но итог их "сражений" - один-два погибших, потому что демонстрация удали и куража для них важнее, как добрая история дороже денег: ну, кроме тех случаев, когда неурожай, например, и нужда поедом ест. С ними можно договориться, даже если они нападут. Возвращаясь назад, с ханатаннайн, - елейно проворковала она, - между прочим, тоже: если вся банда не бежит галопом от единственного, но о-очень решительного воина.
Северным племенам важна боевая слава и статусные предметы, а Восточники удерживаются от резни между собой хрупкими союзами и пониманием, что с чужака можно взять больше, чем со своего брата-кочевника. И вот с ними, боюсь, разойтись, как корабли в гавани, не выйдет.
Плавно оглянувшись, словно приглашая всех ответить, южанка помнтересовалась:
- И вот это уже полезная для нас, едущих в Форност через Пригорье, информация, не так ли? Если я заблуждаюсь - с интересом выслушаю иное мнение.
|
|
34 |
|
|
|
|
Гурдиру все время приходилось сдерживать Эйриэн, не желавшую плестись за пони, которого она так и норовила куснуть за зад. Так что он не сразу понял, что южанка говорит на всеобщем. Поток незнакомых названий, приправленных непривычным акцентом лился как бормотание ручья в ущелье. Но, прислушавшись, нолдо узнал много нового. Оказывается разные группы людей Рудаура назывались по-разному и имели разные привычки. Забавно. Еще забавнее, что об этом так хорошо знает южанка. На известие о головах для старейшин, эльф лишь усмехнулся – людской век мимолётен, тела их беззащитны перед хворью, а они еще и избавляются от самых молодых и здоровых, посылая их за головами троллей. Воистину, квенди просто обязаны задержаться здесь, иначе сперва хаос, а после и запустение воцарится в Эндоре. Впрочем, в знании о том, как именно называются дикари, норовящие проделать в путнике дыру и поживиться его вещами, полезного было мало. Разве что хоббит хотя бы на время притих, ошеломленный потоком умбарского красноречия. Так-то всем известно, что путешествовать лучше или толпой или так, чтобы тебя и куропатка не заметила. В данном случае они ехали толпой и держали оружие на виду. А значит нападения стоит ждать ночью. Эльф потянулся в седле и зевнул. Он полностью разделял желание Эйриэн перейти на рысь и встряхнуться, но…
- Пехотинец никогда не догонит конного лучника, десяток стрел всегда пересилит одну
Шесть. Шесть стрел в спине парня. Совсем молодого. Еще подростка. И девчонка, наполовину выволоченная из-под его тела. Уже мертвой – сама себе горло перерезала. Оба рослые, темноволосые. Нуменорская кровь. И отец их, обломанным копьем к стене обугленного сарая прибит. И жена его... Был хутор и нет его боле. "А, эльфы, где ж вы, раньше-то были…". Гурдир открыл глаза.
– Довольно! – Голос нолдо был не громче общего шума, который производил отряд, но все же он был громче и чётче каждой его составляющей. А потому слышен был каждому и слышен хорошо.
– Ваша осведомленность о племенных обычаях выше всяких похвал, bârî. Уверен вскоре она будет подкреплена личным опытом. Бесценное сочетание. – Искренность похвалы серьезно пострадала от того, что сказана она была сквозь зубы. Кобыла эльфа, почуяв перемену в настроении хозяина всхрапнула и на пробу сделала несколько робких скачков. – В последний миг не обычай и не приказ направляет руку. Сердце. Если отдано оно Тьме, итог всегда один. И этого доста…
Восприняв резкий голос хозяина как призыв к действию, Эйриэн тряхнула гривой, догнала Олии и таки успела цапнуть его за круп прежде чем эльф дернул повод в сторону. Немедленно поравнявшись с испуганным пони, Гурдир свесился в седле и, притянув его к себе, прошептал что-то на ухо. Убедившись в том, что инцидент… конский инцидент, исчерпан, и никто не пострадал, нолдо выпрямился и улыбнулся хоббиту.
– Мастер Крепкохват, а расскажите-ка нам лучше о Глухоземье. Только не мрачное. У вас ведь наверняка есть какая-нибудь уморительная история в запасе. Здесь, в Андоре, не встречал еще хоббита, у которого бы такой не было.
|
|
35 |
|
|
|
|
Тщательно ухоженные брови, подправленные перед встречей с Элрондом, взлетели вверх. В серых глазах плеснулось безбрежное, как море, удивление, а потом сами глаза потемнели - будто на этом море поднялись первые порывы ветра, сулящего шторм. Костяшки сжимающих поводья пальцев побелели, а кобылка девушки остановилась, решив, что рывок предназначен ей.
Направив шенкелями вороную вперед, девушка прерывисто выдохнула и прикусила губу. Откровенное хамство ошидаешь от врагов, от тех, с кем торгуешься, от простецов в трактире, наконец - но не от тех, кто, пускай и по приказу, стал на какое-то время соратником. И если такое поведение не обрубить на корню, то все так будет продолжаться и дальше: люди, не умеющие следить за своей речью будут воспринимать свое нелицеприятное общение как должное.
Когда Иоминзиль ответила, голос ее словно похолодел на несколько градусов:
- Довольно будете говорить домочадцам, когда вас спросят, добавить ли супа, мастер Гурдир. Если лично вам не интересно, никто вам не мешает проехать вперед, чтобы не слышать разговор о наших общих врагах. А если эту тему не хочет продолжать никто, то не волнуйтесь, каждый в состоянии сказать об этом за себя, без вашего за всех решения. Хотя я, конечно удивлена, - в тоне прорезались ядовитые нотки, - обычно эльфы считаются вежливым народом. Но моя вина - обвиняя в обобщениях других, я попала в эту ловушку сама.
Не без труда прервав себя, чтобы не продолжать говорить гадости в ответ, умбарка продолжила чуть спокойнее, хотя вспыхнувший в груди огонь еще не потух:
- Мы сейчас не обсуждаем Тьму в сердце и ту грань, когда она есть, или ее нет - так можно дойти до того, что из так называемых Людей Тьмы надо вырезать всех, кто выше оси тележного колеса, просто при встрече с ними. Или вообще всех без исключения. Итог один - допустим, не хочу об этом спорить сейчас: но это не повод не знать, кто перед вами, и как себя с ним вести, чтобы исполнить данное нам поручение, избежав драки там, где она нам не выгодна. Или как одолеть - сейчас или впоследствии.
А если вы считаете, что эта тема неуместна, не сочтите за труд снизойти к краткоживущим объяснять ваше мнение. И мнение уважаемого владыки Имладриса заодно тогда уж, раз уж он счел уместным мое присутствие на этой дороге, и мои знания подходящими для нашей общей цели, что бы нас к ней не привело.
Резким движением плеча девушка забросила за спину косу, готовая противостоять хоть Валар, хоть Саурону, хоть этому надменному эльфу, рещающему за нее, что ей говорить и когда.
|
|
36 |
|
|
|
|
Ой зря Томмен решил погрызть то злосчастное яблоко по дороге. Первый раз он едва не подавился им, когда Йоминель назвала его господином, второй раз – когда Гурдир помянул его мастером. Наскоро дожевав откушенный кусок, Томмен сунул огрызок косившемуся на него пони.
– Уморительные истории? Конечно есть. Ведь с нами, хоббитами, они почему-то часто случаются. Был у нас в деревне один чудак – Сэм Пайпс. Ну как чудак – в общем-то обычный хоббит, только все в деревне у нас считали его чудаком. И вот как-то Сэм объявил, что проплывёт лигу по реке верхом на бочонке с сидром. Вся деревня собралась у финальной отметки посмотреть на это представление. Однако к назначенному времени приплыл только один бочонок, без Сэма. Все встревожились, стали искать Сэма, а его родичи даже принялись нырять, думая, что он утоп. А оказалось, что Сэм решил улучшить плавательные свойства бочонка и отпил половину. Так его и нашли храпящим под кустом на месте отплытия.
|
|
37 |
|
|
|
|
Первое впечатление не было обманчивым. Еще на Террасе нолдо подумал, что высокородной даме трудно будет в диких землях. И дело не только в дорожных невзгодах. Доверяя выбору Ingólemo, он устроил ей небольшую проверку. Увы, опасения подтвердились. Если, будучи гостьей Имладриса, она приняла помощь благородного эльфа как должное, значит слуг своих вообще за людей не держит. И даже притвориться не считает нужным. Тяжко будет. За воротами Галанорион решил набраться терпения, но как это часто с ним бывало, хватило его не надолго. И не в контрасте между полученными из свитков знаниями и их жизнью в глухомани было дело. Быть может, Талладор не понимал, что происходит, но нолдо нутром чуял, в чем сила умбарки. И сейчас она тренировалась на них. Как на набитой соломой манекенах. Что ж, первый раунд остался за манекеном – как легко оказалось вывести ее из равновесия. И как же ты будешь общаться с горцами, моя вспыльчивая mellonya.
– Только половину? Я думал, он выхлебал все и уснул прямо в бочке. Видать, крепкий у вас сидр.
Когда эльф рассмеялся в ответ на историю Томмена, кобыла его решила, что все, теперь можно. Гурдир не стал ее сдерживать и, отпустив в галоп, умчался вперед на полсотни фатомов. Рысью вернувшись обратно, он проехал мимо Иоминзиль молча, но поклонился ей, приложив руку к сердцу. И, потрепав лошадь по холке, вернулся на место замыкающего.
|
|
38 |
|
|
|
|
— Вырезать всех Людей Тьмы, м? — многозначительно хмыкнул Азагал, проводив задумчивым взглядом умчавшегося вперёд эльфа. — Это уж, сударыня, что называется, как скажешь.
Окутав себя густым облаком табачного дыма от трубки, что старательно раскуривал, наблюдая за короткой перепалкой соратников, гном продолжил.
— Мне довелось немало лиг протопать с отрядом Фьёлли Беспокойного, широко известного в узком кругу самых непоседливых гномов. Как и я, он родился младшим сыном старинного рода, только куда как более богатого, не одно поколение торговавшего, пожалуй, во все вообще стороны от Мглистых гор. Они возили серебро и самоцветы эльфам, гномью сталь коневодам Рохана и даже редкие породы камня скульпторам в Минас-Тирит, ведя обратно скот, обозы с зерном, тканями и трубочным зельем. Но Фьёлли был не таков! Ему не интересно было таскать тюки да бочки. Обычно он брал тугой кошель золотишка, на которое в дальних краях можно было бы прикупить что-нибудь эдакое, свёрток простеньких украшений гномьей работы, которые завсегда можно хорошо продать среди людей, да партию отличных гномьих клинков, шедших, в основном, в руках двух-трёх десятков таких же, как он, отчаяных рубак. И шёл со всем этим добром, обычно, туда, куда ещё не протоптали уверенный маршрут его старшие братья-обозники.
Сделав паузу, Азагал крепко затянулся начавшей было затухать трубкой и выпустил череду плотных колечек сизого дыма. Полюбовавшись результатом, он продолжил рассказ.
— Так вот. Однажды Фьёлли приспичило своими глазами взглянуть на Белые горы и земли, что за ними. Он, как водится, собрал отряд, куда, конечно, вписался и я. Мы сперва проделали долгий и опасный путь от Восточных Врат Кхазад-дума, через Дунланд, до самых Врат Рохана. Оттуда, перейдя Изенские броды, двинулись на юг, ища удобный перевал. Наконец, перебравшись через горы и пройдя Зелёные холмы, мы вышли к морю. Там, на третий день пути вдоль побережья на восток, мы наткнулись на рыбацкую деревню, седмицу назад разорённую умбарскими пиратами. Немногие выжившие сперва попрятались, но, когда признали в нас гномов, вышли и поведали, что случилось. Так вот, сударыня, среди жителей той деревни, уверен, озвученная тобой идея встретила бы горячую поддержку. Им особо нечем было заплатить за гномью сталь, но мы всё равно оставили им дюжину добрых клинков в обмен на постой и помощь с маршрутом на восток к Пеларгиру.
|
|
39 |
|
|
|
|
Мохноногий гномий приятель, услышав просьбу эльфа, сразу начал рассказывать какую-то байку – толи дождался своего часа потрепать языком, толи в попытке сгладить неловкость от слов остроухого. Наверное, все-таки последнее: Иоминзиль очень не хотелось верить, что с ней едет кто-то настолько дубоголовый, как надсмотрщик с галер. Вот только попытка эта вышла совершенно бесполезной – к словам «господина Крепкохвата» никто особо не прислушивался. Только эльф, воспользовавшись его историей, чтобы прервать разговор, в котором проигрывал по всем фронтам, оставил совершенно бесполезный комментарий и погнал коня вперед, всей своей спиной демонстрируя толи недовольство, толи раздражение, толи обиду. Проводив его взглядом, умбарка блаженно улыбнулась одними губами – первый раунд остался за ней.
Зато не остался в стороне гном, тоже по-своему попытавшийся разрядить ситуацию, толи нечаянно, толи вполне умышленно помянувший корсаров. Естественно, Иоминзиль могла обосновать такой налет, и популярно объяснить, кто и почему здесь виновен, но… Вряд ли это уместно сейчас, и вряд ли окружающие, воспитанные с зашоренными глазами, поймут логику и исторические причины такого поведения.
И уж наверняка не поймут, почему первой реакцией, своевременно подавленной, было посмеяться над незадачливым капитаном, вынужденным грабить такую унылую цель. Хотя Иоминзиль не исключала возможности, что набег прошел на обратной дороге, чтобы повеселить команду и набрать пару-тройку крепких или красивых рабов. Но все равно – грабить нищие деревни было... непрестижно, скажем так.
По итогам таких рассуждений, вереницей промчавшихся в голове, девушка предпочла ответить уклончиво, не акцентируя внимания ни на своем происхождении, ни в принципе на своем мнении о кораблях с черными парусами:
-А вот теперь, мастер гном, мы вступаем на очень опасную тропу рассуждений о том, кто вправе желать другим смерти, не делая исключений. Имеют ли право конкретно эти рыбаки на подобное отношение к налетчикам? Безусловно. Но то же право имеют северяне, чьи поселения были в войну разорены арнорцами, или харадцы, пострадавшие от очередного вторжения Гондора. И так ли важно для жертв, подчеркну, какое разорение было первым, а какое ответным, и виновны ли именно конкретные налетчики, а не все разом?
Но, - Иоминзиль воздела палец вверх, - я подчеркну, что такое «понимание» не является синонимом слова «оправдание». Однако знать об этом, и учитывать это, безусловно необходимо. Как минимум для того, чтобы понимать, с кем и как можно взаимодействовать, какие темы в беседе трогать, а какие лучше не стоит: никто не любит, когда оттаптываются по их больным мозолям, вне зависимости от того, как они получены.
Впрочем, как дочь, внучка, правнучка и так далее в века людей, чьим основным делом была торговля, в первую очередью редкостями и предметами роскоши, я могу честно сказать, что, попробуй меня заставить покориться, стать рабыней, или отдать свои товары хоть ангмарец, хоть арнорец, хоть рунец, хоть кто угодно, я бы защищала свою свободу до конца, и не испытывала к недругу ни малейшей симпатии. Как, впрочем, полагаю, все здесь присутствующие.
|
|
40 |
|