| |
|
|
Стоя у дверей Эрмитажа, Доменико чувствовал себя не в своей тарелке. Он всегда недолюбливал политические игры, в которые играли поколения его предков, и не особенно жаловал трискаданскую бюрократию. Это был раздражающе чуждый всему во что он верил мир, и будучи вытащен в него, Доменико чувствовал себя как рыба выброшенная на берег.
Слепая посланница – интересно та же ли самая что передала письмо тёткиному любовнику? – встретила семейство у входа. Доменико не таясь скривился – ослепление трискаданских эмиссаров всегда казалось ему ещё одной тысячелетней традицией города, которую следовало бы привязать к камню потяжелее и пустить под пирс истории, скорее всего вместе с по меньшей мере половиной членов совета тринадцати. Что ж по крайней мере это не были поднятые чёрной магией мертвецы – хотя бы в этом они всё ещё не опускались до уровня Арансы. Впрочем эти слепые тоже по своему пугали.
Погружённый в размышления, Доменико не глазел по сторонам, когда посланница вела их по запутанным коридорам Эрмитажа. Любопытно было бы узнать как она ухитрялась без глаз ориентироваться там где и зрячий бы человек заблудился, и почему по дороге они не встретили совершенно никаких других служащих, однако он догадывался что лишних вопросов здесь лучше не задавать.
×××
Выслушав послание Тринадцати, Доменико покачал головой. Конечно же это были именно те паршивые игры, от которых он в своё время сбежал. Конечно же он знал кто такой Лоренцо Спинелли: сложно было найти в Семпре человека никогда этого имени не слышавшего. Когда-то Спинелли ему даже почти-что нравился – быть может его политика и была простым популизмом, однако своим существованием тот порядком бесил паршивых старых пней с золотой кровью, вроде покойного дона Алессио, и одного только этого Доменико было достаточно для того чтобы испытывать к нему ситуацию. Однако же, как выяснилось вчера – Доменико даже не сразу это понял – Спинелли проворачивал какие то мутные дела с покойным папашей: и это, в свою очередь убивало всякое к судье расположение. Кроме того, покинув особняк после встречи с семьёй, он поспрашивал о Спинелли у старых знакомых: тех что предпочитали наниматься в охрану к городским богачам. Те, кажется, решили что он сам хочет пойти к тому на службу и очень этого не советовали – рассказывая жуткие истории: будто бы со слугами в его доме происходит что-то странное, будто бы те старательно избегают подобных разговоров, а кое-кто и вовсе отказывается узнаватт старых приятелей. Всё это пахло невероятно дурно, но делиться своими мыслями при слепой посланнице не хотелось – Доменико не спешил доверяться ни ей ни, если на то пошло, Тринадцати. Сложно было доверять людям прячущим лица даже от собственных слуг.
– Скажем так посланница – проговорил он, хмуро поглядев на брата и на Этторе. Вопросы тут можно было задавать до поздней ночи, и задать их пожалуй следовало, но лично у него было мало настроения плести словесные кружева, и он никогда не был силён в разгадывании загадок – Вы знаете что-то, что нам следует знать?
С этими словами он пристально вгляделся слепой в лицо. Ферранте когда-то учил его что говоря с нанимателями внимание стоит обращать не столько на то что тебе говорят, сколько на то о чём молчат. Непохоже было чтобы капитан сам прислушался к молчанию своих последних заказчиков, но тот совет Доменико считал хорошим. К тому же если уж Трискадан хотел спасти этот город, руководствовуясь в этом деле мутными видениями, он ведь и сам должен был заинтерсован в том чтобы его работники знали с кем и чем им предстоит иметь дело?
|
|
31 |
|
|
|
|
— Видения и пророчества — не точная наука, мессер Нери. Многое в них транслируется через ощущения и предчувствия, и старец Леонардо чувствовал, что угроза неминуема и близка, потому чем раньше вы сможете нейтрализовать Лоренцо Спинелли, тем лучше. О видении знает верхушка Церкви, Трискадан и вы. О святых отцах и матерях можно не беспокоиться — верховный судья уже давно словно заноза в заду у Церкви, и они будут только рады, когда он уйдёт с политической сцены города. Члены Трискадана также не будут распространяться, ибо у них свои контракты с Богиней, которая сурово карает любого, кто нарушит конфиденциальность Трискадана и того, что он знает, — белесые глаза темнокожей Посланницы поочерёдно устремили свой незрячий взгляд на каждого. — И мы уверены, что вы также будете хранить это знание в тайне.
Девушка поднялась со своего места и, заложив руки за спину, начала неспешно прохаживаться вокруг стола, за которым сидела семья Соланцо.
— Что же до того, что вам ещё нужно знать, мессер Соланцо... Во-первых, никакого насилия или кровопролития без крайне важных причин. Мы бы хотели, чтобы вы попытались дискредитировать его, настроить против него весь город или же нашли на него убедительный компромат, который позволил бы отобрать у него судейскую мантию и лишить его должности, изгнав из Магистратского Совета. Старец Леонардо уверен, что под "остановить Лоренцо Спинелли" видение вовсе не имело в виду убить его; он чувствовал в видении, что достаточно лишить Лоренцо власти. Помимо этого, учитывая также его репутацию и всеобщую любовь черни, убийство любимчика простолюдинов может как раз стать причиной того, что прорицатель увидел в видении — мятеж, восстание, беспорядки в городе, пожары и кровопролитие.
Во-вторых — будьте предельно осторожны: судья Спинелли — невероятно опасный человек, который не погнушается запачкать чужие руки ради решения своих проблем, потому не становитесь его проблемой, пожалуйста. Мы наверняка знаем, что он замешан в чём-то противозаконном и тёмном, причём делает это уже многие годы; такой человек не остановится не перед чем, чтобы защитить себя и свои интересы.
Таким образом лучшей тактикой будет собрать максимум информации, постараться раздобыть компромат, а также попытаться дискредитировать или... кхм... подставить судью. Вы вольны поступать так, как посчитаете нужным, главное — чтобы ваши действия не ассоциировались с Трискаданом ни в коей форме. Тринадцать будут отрицать любую причатсность к вашим действиям, если вдруг они станут явными. Но не забывайте и о награде — она будет более чем достойной и наверняка поможет вам решить ваши... сложности. К сожалению, я вряд ли смогу сказать вам большее; я поведала всё, что смогла. Но если есть ещё вопросы, на которые я смогу ответить — я буду рада сделать это, синьоры и синьорина.
|
|
32 |
|
|
|
|
Крочеферро. В давние времена Морианна часто бывала здесь, сопровождая Алессио в его бесконечных делах, знакомствах и судах. Она была куда моложе и куда наивнее, но в этом духе юности определённо был свой шарм, который ей боле не ведом.
Это место буквально наполнено роскошью и величием, всем тем, что её неизменно манит. И, конечно, Эрмитаж является главным центром этой мании. Вся эта бумажная работа, само собой, никогда не была синьоре Соланцо по душе, но монументальность места, где эта работа велась, поражала воображение.
***
Слова посланницы вызывали неподдельный интерес. Трискадану нужно дискредитировать судью руками её семьи. Лично Морианне не довелось с ним познакомиться, но о каких-либо его тёмных делах она не слышала. Как же может простой судья, друг простолюдинов, привести город к ужасам, описанным этой слепой прислужницей совета? Что-то здесь явно не чисто. А там, где есть грязь, есть и возможности, нужно лишь суметь ими воспользоваться.
Обдумывая дальнейшие планы, Морианна слышала и своих сыновей, мысленно отмечая, что они задают не глупые вопросы. А когда посланница ответила, синьора Соланцо, как обычно, "надела" свою самую милую маску и ответила:
– Прошу вас передать Совету Тринадцати нашу искреннюю благодарность. Мы сделаем всё возможное во благо нашего прекрасного города.
Повернувшись к семье, она добавила:
– Cari miei, предлагаю обсудить наши дальнейшие действия в доме, чтобы не привлекать лишнего внимания.
|
|
33 |
|
|
|
|
Первой мыслью в голове мелькнуло "как хорошо, что мама и Бенито далеко". Второй - надо драпать из города. Но... тут ведь тоже люди живут. Тут я живу, а послушает ли Алессандро, а соседи в Осколках... И только через несколько вдохов все это мысленное кудахтанье и хлопанье крылышками (мамину кровь на колбасу не пустишь) сменилось более спокойным мышлением. Итак, надежный источник предсказал бедствие, сравнимое с концом света... ладно-ладно, с концом города, но для большинства жителей разницы негусто. А Трискадан ограничивается тем, что вешает решение проблемы на почти вылетевшую семейку, под предлогом "только Подписанты, тра-ля-ля". Уважаемые, вы уверены, что место для вашей пасты - у нас на ушах?
Итак, какие варианты? Это все направлено именно против судьи, и на нас вешают под него копать? В случае чего Трискадан как бы не при делах. Просто оформили это все под видом пророчества, ну не первый раз и не последний. Интересно, чем судья их так допек, это все имеет отношение к разрешению амулетов? И что вдруг припекло, если прекрасно знают, что судья занимается уже много лет? Стал слишком популярен? Копает под кого-то? Дело ясное что дело темное. Итак, вопрос. Связываться, или улыбаемся, машем и валим в закат? Вариант договариваться с судьей выглядит, увы, еще менее надежным.
По сути дела, настоящий выбор - играть на дурном поле неудачными картами, или гасим веером канделябр и удрать из-за стола. Отказываться играть вообще не вариант. И все это вылезло именно тогда, когда Спинелли, оказывается, имеет право распоряжаться имуществом Соланцо, удастся ли тете Фи с ним хоть о чем-то договориться - вопрос очень ненадежный. И тут, вроде как на него и натравливают, будто опасались, что сами мы не догадаемся. Дрянь. То есть, обычная политическая жизнь города. А если накопаем компромата, а окажется что дядя Алессио, который вроде как и не умирал, замешан? На что-то же он спустил деньги? А если наоборот, получится накопать компромата и выжать из него что-то из украденного?
Как ни крути, вопрос один - бежать (куда?) или драться на топкой почве и невыгодных условиях. Изотта обычно бы предпочла бы бежать, но тут...
Изотта поняла, что так и промолчала всю встречу, сидя с полуопущенными веками. Просить гарантий хочется, но бессмысленно, Трискадан слову своему полный хозяин: захотел - дал, захотел - взял обратно и сделал невинные глаза. Ладно, тут есть и своя прелесть, бывает что осторожность только во вред.
- Как мало времени, как многое зависит от результата, - ладно, попробуем, - синьора ℑ𝔫𝔳𝔦𝔞𝔱𝔞, не подскажете ли направление? Про какие именно темные дела судьи привлекли сиятельное внимание, чтобы можно было оттолкнуться?
Так я и поверила, что у вас нет горы компромата на каждого, другое дело, его может не доставать для смещения, но хоть понять, где копать. Может хоть удастся понять, чем он их так разозлил. Зачем? Если уж лезем в это болото, то лучше понимать, какими бы закрученными не были интриги, в их основе обычно лежат простые как лопата интересы. Ну, и есть ма-ахонькая вероятность, что в истории с пророчеством что-то есть, кроме пасты на ушах.
|
|
34 |
|
|
|
|
Вежливо кивнув госпоже Соланцо в ответ на её слова, Посланница жестом пригласила всех следовать за собой, по дороге ответив на вопрос Изотты:
— Синьорина Соланцо, я бы посоветовала копнуть поглубже в историю с удочерением девочки-сироты из Эреша, чему способствовал сам посол Султаната. И в тот факт, что (как Тринадцать знают наверняка, из проверенных источников) количество жрецов Бога Огня и Пламени из Эреша в нашем городе за последние полгода выросло в невероятное количество раз; они также уверены, что с этим напрямую связан Лоренцо Спинелли.
К тому времени, когда семья Соланцо покинула Эрмитаж, внутри они смогли заметить лишь горстку людей — преимущественно сонных слуг, принявшихся мыть полы и убирать пыль, а также нескольких стражников, которые начали совершать привычный патруль по помещению внутри и вокруг оного снаружи. Очевидно, время для встречи было выбрано неспроста — минимум шансов того, что Соланцо заметят в обществе Посланницы Тринадцати.
Снова поклонившись на прощание, дева скрылась во чреве величественного строения, а наши герои спустя примерно четверть часа оказались у себя дома. Бастьен, старый пират, уже десятилетия служащий у Соланцо стражем поместья, приветственно кивнул членам семьи, а поджидавший их в фойе Федерико сообщил, что донна Фьяметта приказала Раминте приготовить завтрак пораньше, потому всех их ждут в столовой.
Столовая зала поместья Соланцо не была ни претенциозной, ни безвкусной; тут во всём ощущалась изящная рука и чувство вкуса и меры Морианны. Уже из самого фойе наши герои уловили ароматы традиционной семпраффондской фриттаты, которая у Раминты выходила лучше, чем у всех прочих поваров города вместе взятых (при том, что сама Раминта была чужестранкой), а значит — Соланцо будут завтракать пышным омлетом, запечённым с вялеными томатами, сладким перцем, цуккини и выдержанным сыром; к этому кушанью Раминта всегда подавала картофельные фриттеле — изящно обжаренные до золотистой корочки оладьи из тёртого картофеля с добавлением трюфельного масла и розмарина.
Когда все вошли в столовую, в которой за длинным столом, украшенным букетами весенних цветов, уже сидели Фьяметта и Альдо, они убедились, что их обоняние не подвело: стол действительно был уставлен блюдами с семпраффондской фриттатой, картофельными фриттеле, брускеттами — ломтиками свежего хлеба, подрумяненными на сковороде, натёртыми чесноком и посыпанными смесью из сочных эрешийских помидоров, рублёного базилика и оливкового маста, а также артишоками — самым главным весенним деликатесом Семпраффонды: молодые, нежные бутоны артишоков первого урожая, поданные тонко нарезанными в сыром виде, сбрызнутые лимонным соком и оливковым маслом, и украшенные лепестками сухого козьего сыра.
— Я полночи не спала, переживала о том, как пройдёт ваша встреча в Эрмитаже. Доброе утро — надеюсь, оно доброе для нашей семьи, — поприветствовала вошедших донна Фьяметта. — И уже успела написать письма тем, кто может помочь отследить, куда утекло наше состояние, а также чем занимался Алессио последние несколько лет. Письма уже отправлены; я надеюсь… Я знаю — ответы должны прийти в течение ближайших дней. Присаживайтесь, давайте позавтракаем и поговорим о том, что будем делать дальше.
Фьяметта дала знак слугам покинуть столовую и внимательно выслушала то, о чём поведали её сородичи о встрече с Посланницей Трискадана. С каждой порцией информации донна Соланцо становилась всё мрачнее и мрачнее; когда повествование завершилось, она обратилась ко всем:
— И что вы думаете по этому поводу? Морианна, Доменико, Маттео? Изотта? Этторе? Доктор Джованни? Не стесняйтесь, давайте оставим обиняки за пределами сего поместья. Если есть что сказать — говорите, если есть что предложить — предлагайте. Мне кажется, мы нынче оказались в такой ситуации, что любой путь — путь наверх, ибо днейшего дна наш род не видал за всю тысячу лет своего существования…
|
|
35 |
|
|
|
|
Опять молчание. Не выспались, наверное, и не разогнали кровь по венам ходьбой до Эрмитажа. В отличии от Этторе, привыкшего иной раз ночами не спать да спозаранку подрываться на очередное убийство, в таких стрессовых ситуациях, как ранняя мыслительная деятельность, успевшего поднатореть.
–Зацепок мало, донна Фьяметта, но самая главная из них – политическая деятельность Лорензо. Много помощи иноземцам, причём конкретно из Эреша, может говорить о связях с диаспорой. Как нам эту зацепку раскрутить – не знаю. В Кеймре мы пытались найти ячейки из недовольных местных, но это обычно дохлый номер – они работают на эмоциях, и глубоко не расследуют ничего. Был один парнишка, Тайлер, который пытался как-то вдаваться в подробности, но он куда-то делся – не было официальной "Крыши". Если хотим за подробностями, то лучше обратиться либо к местной страже – вполне возможно, они собирали какие-то слухи, либо к церкви.
Этторе смочил горло соком. Вино, которое было принято подавать к завтраку, он старался не трогать – предпочитал работать на трезвую голову, а сок худо-бедно прочищает голову. Не так, как чай, который принято уже в Калайне подавать, но всё же.
–Церковь, полагаю, не сильно довольна тем, что его стараниями можно поклоняться другим богам и продавать разные амулеты в пределах города. Так же, она вряд ли рада уплате налогов в обход, собственно, церковной казны. И наверняка имеет что-то и против иноверцев, и против судьи. Возможно, они уже что-то раскопали полезного, и охотно помогут. Как говорится, Amicus meus... Но это если мы будем копать в сторону эрешской диаспоры.
|
|
36 |
|
|
|
|
Глава Магистратского совета замешан в чем-то противозаконном… К сожалению, даже не очень большого срока службы в Городской страже оказалось достаточно, чтобы Маттео не стал категорически отвергать такую возможность.
- Полагаю, что не стоит отметать и профессиональную деятельность Спинелли, - высказал свою точку зрения младший Соланцо, - Не исключено, что некоторые решения, вынесенные судьей, не в полной мере соответствовали своду законом Семпраффонды. Хотя не спорю, проверка вопроса с усыновлением или с миграцией из Эреша может оказаться весьма перспективной.
- Я постараюсь разузнать, что есть у наших на приезжих. Проверять буду не только эрешцев, чтобы не вызвать подозрений. Хотя, думаю, на этой стадии вряд ли кто-то заподозрит в интересе к деятельности мигрантов подкоп по судью Спинелли.
|
|
37 |
|
|
|
|
— Мне кажется, что вся эта возня с Эрешем как-то связана с умершей девочкой, которую усыновили Лоренцо и Мирия. Я помню это… То он был абсолютно сломлен, нёс какую-то чушь о «посмертии, полном исцеляющего пламени» и что-то ещё, мол, как он хотел бы туда попасть, чтобы воссоединиться с дочкой. То — одновременно с этим, в то же самое время — я порой замечала на официальных приёмах, что когда у него интересовались здоровьем дочери те, кто давно не был в Семпраффонде, он... словно делал паузу, обдумывая, что ответить, и не всегда отвечал одно и то же. Путал факты. Мне кажется, что это самая сильная зацепка; если он как-то причастен к смерти дочери — за умышленное убийство положена смертная казнь или пожизненное изгнание, в зависимости от обстоятельств, потому… Если несчастная Абелия умерла не от естественных причин, расследование её смерти может быть тем, что нам нужно. Если же она умерла без «помощи» со стороны — что ж, как минимум эту линию мы закроем.
Фьяметта пригубила вина — в отличие от Этторе, для вдохновения и мыслительной деятельности ей, судя по всему, алкоголь был необходим, — и продолжила:
— Если бы Церковь имела хоть какой-то компромат против Лоренцо, она давно бы сообщила Трискадану. Тот факт, что его Посланница вам передала только пророчество-видение, но ничего более от Церкви, скорее всего свидетельствует о том, что у служителей Богини нет ничего такого, что можно было бы использовать против верховного судьи напрямую. Вот бы заглянуть в его приватный кабинет… кто знает, какие секреты касательно Эреша, беженцев и прочих чудных дел «благодетеля черни» можно было бы отыскать…
|
|
38 |
|
|
|
|
Настаивать на своем предложении Джованни не стал, но решил не привлекать излишнего внимания со стороны представительницы Трискадана. Они и так уже нарушили несколько положений письма, и это не осталось незамеченным. Практически сразу же – до представлений. При том, что посланница была слепа. Либо хитро маскировалась под слепую. Вся история с тем, что Трискадан ослепляет своих служителей давала определенное пространство для маневра тем, кто готов был манипулировать правдой и ложью, и Тринадцать к подобным людям определенно относились.
Однако лишь параноик будет объяснять все интригой. Ученый разум открыт для многих гипотез, и выводы основывает на наблюдениях и существующих знаниях. О носителях тринадцатицветного плаща ходило немало слухов, среди которых наиболее резкими для уха (точнее, разума) Баттиста была их способность распознавать ложь по биению сердца и непревзойденные фехтовальные навыки, каким-то образом объясняемые вибрациями пола от поступи оппонента. Значительная часть оставшихся также не отличалась укорененностью в научной реальности. Правда, до этой встречи у Джованни не было возможности как-то их проверить и понять, есть ли в протухшей пицце третьесортных сплетен хоть один нетронутый кусочек пепперони.
Поэтому он сидел, смотрел, слушал, нюхал – впитывал окружающие сведения как губка. Обрекая себя на молчание, он мог позволить откладываться полной картине происходящего в памяти, а не пытаться молниеносно реагировать на события. Это имело как положительные стороны, так и отрицательные…
Но, под конец, он не был приглашен.
Посланница поняла, что подошли именно они, а не случайная группа прохожих. Она отлично ориентировалась в лабиринтах Эрмитажа, и, скорее всего, в темноте имела бы немалое преимущество в случае внезапного конфликта. Местом встречи был выбран зал с росписью Подписания Контракта. Посланница приравнивала просьбу Трискадана к просьбе Богини. Посланница к чему-то прислушивалась, либо делала вид, что прислушивается. Посланница не была в курсе гибели Патриарха семьи. Трискадан предлагал помощь – в контексте ухудшения финансовых дел, но без конкретных обещаний. Посланница знала, какие места заняли представители Соланцо за столом, поскольку стульев было больше, чем их самих. Лоренцо Спинелли оказался куда более влиятельным, чем предполагал Джованни – пусть, справедливости ради, он и не интересовался особо сферой политики и законотворчества.
Дальше началось самое интересное.
Видение провидца, сулящее если не гибель, то несчастья и порабощение городу. Уверенность Посланницы в словах провидца – вплоть до буквального толкования предсказания. Неизбежная роль Подписантов в предотвращении грядущей катастрофы. Повторное обещание награды, в этот раз более конкретное.
Джованни склонил голову, но не в размышлениях, а в уважении к тому, как Посланница сформулировала предложение. Даже понимая, что их этому учили специально, это четкое разделение на описание контекста и определение проблемы было… приятно научным.
За чередой вопросов от тех, кто имел право и возможность их задать, последовали ответы. Определение довольно общеизвестных характеристик пророчеств. Угроза кары за распространение сведений – с повторным присваиванием правосудия Богини делам, что почти наверняка вершатся руками людей. И, необычная для слепцов поза и манера ходьбы – Джованни не слишком много времени уделял органам чувств, но в детстве любил ставить эксперименты, заставляя себя проходить разное расстояние с разными направлениями, закрыв глаза. И потому знал, что любая кривая существенно сложнее для лишенного зрения человека, чем прямая линия. Даже двигаясь по прямых человек начинает отклоняться в сторону, а на кривой эта ошибка увеличивается кратно.
Но сколько бы интересным это наблюдение не было, оно все же уступало деталям их задачи, в которую углубилась Посланница. Останавливать Лоренцо Спинелли предстояло не самым примитивным способом – Трискадан требовал интриги, которая обрушит позицию одного из самых влиятельных людей города в считаные дни. И косвенно признавал, что далеко не так всеведущ, как это считалось в городе. В сочетании с умом богатство и власть, похоже, служили достаточным щитом и от 𝔳𝔢𝔡𝔬𝔫𝔬, и от 𝔰𝔞𝔫𝔫𝔬. Что естественным образом ставило под вопрос 𝔣𝔲𝔯𝔬𝔫𝔬, 𝔰𝔬𝔫𝔬, 𝔢𝔱 𝔰𝔞𝔯𝔞𝔫𝔫𝔬. Уведомление о том, что дом Соланцо, по сути, считают 𝔟𝔢𝔫𝔦 𝔫𝔢𝔤𝔞𝔟𝔦𝔩𝔦, стало почти ожидаемым.
Ответ на вопрос Изотты давал направление для расследования, но и повод для не самых приятных размышлений – в первую очередь для членов семьи Соланцо. Как и косвенные признаки того, что Посланница приложила определенные (пусть и не значимые) усилия к тому, чтобы их не заметили в ее обществе.
Покинув Эрмитаж, доктор хромал чуть сильнее, чем обычно, и более тяжело опирался на трость. Сведения были собраны, и настало время их осмыслить.
***
Завтрак, которым их встретила донна Фьяметта, не слишком соответствовал положению семьи. С другой стороны, как невольно подумал некогда приютский сирота Джованни, они могли и не знать, как экономить. Более беспринципный человек нашел бы как этим воспользоваться. Батиста же пока удовлетворился брускеттой.
Предложение говорить без обидняков было лестным, но правильней было бы сдержать некоторые мысли при себе. Это также позволяло оценить, насколько семья Соланцо осознает свое положение. Предложение Трискадана, от которого они не могли позволить себе отказаться и в лучшие годы, имело не одно дно и не два. Если Джованни правильно понимал все услышанное и увиденное, то правящий совет города одновременно давал семье соучастника шанс на искупление, пытался выяснить уровень сопричастности текущего состава семьи и бросал песок в шестеренки плана Лоренцо в случае проявления невольными пешками особо грубого подхода.
Скорее всего, Трискадан устроила бы даже смерть Спинелли с его главными соучастниками, за которой последовал бы показательный суд над убийцами. Видение слишком явно указывало на эрешийский культ, чтобы явленные богиней последствия были простым бунтом.
Сочетание лимонного сока и оливкового масла придавало брускеттам особый оттенок, к которому, как с неудовольствием отметил доктор, можно было привыкнуть. Тем временем донна Фьяметта предложила расследовать смерть Абелии Спинелли – практически вторя словам Посланницы. Правда, Джованни сомневался в причастности – если судья действительно был настолько разбит ее смертью, что готов был ввергнуть всю Семпраффонду в хаос, чтобы воссоединиться с ней, вряд ли он действительно был ответственен за ее гибель. Хотя слова про исцеляющее пламя можно было трактовать по-разному. Безумцы способны в смерти близких видеть их счастье, особенно если эти близкие страдают при жизни.
- 𝔖𝔢𝔤𝔲𝔦𝔯𝔢 𝔦𝔩 𝔡𝔢𝔫𝔞𝔯𝔬… Уважаемая Посланница показала, куда именно уходили деньги Соланцо. Возможно, не только вашего дома, уважаемая донна, но раскручивать уводящие в другие дома нити у нас нет времени. Я бы предложил нанести визит эмиру Шаруху, благо предлог в форме дружбы покойного патриарха с ним имеется.
Взяв небольшую паузу, чтобы у присутствующих была возможность обдумать предложение, доктор добавил.
- Кроме того… Денари, похоже, не оставила нас своей милостью. Среди моих пациентов был человек, некогда знакомый с семьей Спинелли…
Джованни внезапно замолк, явно что-то вспоминая. После чего откашлялся.
- То, что я собираюсь сказать сейчас, не является врачебной тайной. Эти сведения были получены во время общения, не имеющего отношения к состоянию пациента.
Официальный тон покинул голос доктора так же, как появился.
- Некогда – потому что с какого-то момента Спинелли, похоже, начал ослаблять связи, которые казались ему ненадежными или опасными. Этот пациент говорил что-то о няньке Лоренцо, которая не только была эрешийкой, но и ярой последовательницей их культа. Состояние ее разума, которое я могу по описанным симптомам характеризовать как 𝔡𝔢𝔪𝔢𝔫𝔷𝔞 𝔰𝔢𝔫𝔦𝔩𝔢, привело к острой потребности в беседе об особо укоренившихся в ее голове идеях…
В глазах доктора будто бы промелькнуло несколько абзацев непонятной непричастным медицинской терминологии, но он взял себя в руки.
- …попросту говоря, она не может держать язык за зубами, если речь заходит о культе. Она будет полезна и как часть картины обвинения и, возможно, как источник сведений и о Спинелли, и о его приемной дочери. Проблема заключается лишь в том, что и сам Лоренцо это прекрасно понимает.
|
|
39 |
|
|
|
|
Дама, разумеется, не будет говорить с набитым ртом, но и голодной оставаться не резон. Еще успеется. Так что Изотта отдала должное фриттате, не пропуская, впрочем, мимо ушей ничего.
- Я слышала, среди простонародья судья Спинелли нынче популярен, - негромко сообщила молодая Аранкари, изящно промокнув губы салфеткой, - новый закон, позволяющий простолюдинам владеть амулетами, дарующими свет и тепло, завоевал сердца. Учитывая, что он еще и с эрешцами сдружился - не удивительно, что его не рискуют тронуть напрямую, легко могут начаться волнения. Право, все эти посольские дела сложны для меня, да и к эрешскому послу подступиться как будто не с чем? Требовать у человека компромата на себя самого - занятие не самое эффективное. А вот история с девочкой меня заинтересовала. Тетушка Фьяметта, а когда эта история с удочерением началась? Не в то ли время, что дядя стал тратить деньги неведомо куда, возможно, по наущению Спинелли? Я, признаться, со Спинелли мало пересекалась, а отчего они затеяли удочерять, почему чужестранку, и при чем там эрешский посол?
Девушка отпила кофе, и ее губы тронула легкая улыбка удовольствие от знакомого вкуса. Солнечный луч, проникнув в столовую просветил тонкий фарфор, коснулся нежных губ, придавая человеческому лицу вид почти ангельский, вот только глаза были темны.
- Итак, судья с супругой решили удочерить дитя, выбрали эрешскую девочку (а сколько ей было лет?), и в этом выборе поучаствовал посол. И вообще, судья кажется стал весьма трепетно относиться к вопросом света и тепла, разрешил амулеты для простонародья, дал поблажки эрешцам и вообще. Через какое-то время девочка умерла по неизвестной причине, но приемный отец ведет себя странно, будто забывает, что девочка мертва. В то же время, дотторе слышал про няню-эрешийку, у которой также пошатнулся рассудок. Возможно, эта девочка что-то большее, чем просто смертное дитя? Мертва ли она? А супруга судьи как, не проявляла странностей в последнее время? Словом, мне не очень хочется связываться с послом, у нас ведь вообще карт на руках нет. Если он просто уйдет в отрицание ничего не добьемся, еще и спугнем. А вот вариант с няней выглядит рабочим. Синьор Батиста, а насколько сложно с этой старой женщиной встретиться?
|
|
40 |
|
|
|
|
На протяжении большей части беседы Доменико молчал. То что во всей этой истории были замешаны эрешийцы было очевидным и без того, но эрешийцы были в городе всегда и будто бы не доставляли особенных проблем: не больше нежели любые другие иностранцы. Были ли в том виной религиозные противоречия? Это было возможно, но откровенно говоря церковь Денари никогда не была достаточно сильна чтобы всерьёз угрожать вере чужаков, и даже некоторых коренных горожан, в их многочисленных идолов. Что ни год так Семпра праздновала день этих божков, не глядя на запреты и обиды церковников, и не похоже было чтобы их почитателям были в самом деле так уж нужны услуги Спинелли. Доменико думалось что тут таилось что-то более глубокое. К тому же то что он слышал...
– У судьи Спинелли, как мне говорили, что то неладное делается со слугами– поморщившись произнёс он. Голова закружилась от всплывших воспоминаний из Арансы. Денари милостивая, как же он ненавидел всю жту чародейскую братию – Они как будто околдованы, ведут себя странно и слишком уж верны хозяину. Не знаю когда именно это началось, и попала ли под это влияние та женщина, но я полагаю это следует знать – нет противника хуже колдуна, и если Спинелли имеет такого в подчинении или занимается магией сам...
Доменико покачал головой
– Хотя если мы сумеем поймать судью на незаконном колдовстве, это определённо должно заинтересовать Церковь
|
|
41 |
|
|
|
|
Да, странная привязанность судьи Спинелли к выходцам из Эреша вызывала подозрения не только у Маттео. Каждый из случаев симпатии мог получить вполне благопристойное объяснение, но в совокупности это не могло не вызвать вопросы. Собственно, уже вызвали.
- Кстати, городская стража сейчас расследует дело о разборках между этническими преступными группировками на Ночном рынке, - вспомнил Маттео, - И одна из банд как раз эрешцы. Думаю, это хороший способ получить нужную нам информацию. Дело достаточно громкое, замять его быстро не получится, так что кое-какую информацию наши соберут. К тому же расследование никак нельзя увязать с нашей семьей. Ну и ко всему прочему, это позволит задействовать ресурсы городской стражи, не вызывая лишних вопросов.
|
|
42 |
|
|
|
|
Морианна внимательно слушала высказывания других членов семьи, медленно наслаждаясь трапезой. За свои долгие годы жизни она хорошо запомнила одну истину – не бойся тех, кто много говорит, бойся тех, кто молчит и слушает. В конце концов именно лишние слова зачастую приводят к гибели.
Многие мысли показались ей здравыми, особенно внимательно мать семейства прислушалась к словам синьора Батисты и Изотты. Хотя сказанное Доменико тоже имело смысл, может быть, ей даже приходилось об этом слышать: колдовство, эрешийцы... В любом случае, есть один знакомый, который всегда готов помочь освежить память, и так удачно он должен ей услугу. Арчибальд Сполетто сделал себе имя на торговле информацией и очень известен в колдовских кругах. Хотя его методы порой могут вызывать моральные дилеммы у особо впечатлительных людей, Морианна, к счастью, к таковым не относится.
Возвращаясь к мыслям о судье. Кем бы он ни был, со знатью он точно не в ладах. Очень кстати Морианна вспомнила и решила рассказать о недавнем случае в суде:
– Ваши мысли очень полезны, мои дорогие, благодарю вас за такие хорошие идеи. К слову мне тоже есть, чем поделиться. В таком деле нам определённо пригодятся влиятельные союзники, и один такой есть у меня на примете. Старший сын и наследник династии Фальери известен своими... весьма неоднозначными поступками, более всего от которых страдают бедняки, особенно иностранцы, наверняка вы могли о нём слышать. Последней его выходкой стало обрушение нескольких домов в Меандри. Конечно, причастность такого высокопоставленного лица к произошедшему трудно было бы доказать, если бы не причина обрушения: синьор Фальери потрудился купить огромную пушку и силами своей банды таких же молодых и амбициозных друзей прикатил её на Великий рынок посреди ночи, начав, словно гром среди ясного неба, палить в направлении квартала, основанного беженцами, выкрикивая лозунги о нелюбви к чужакам. Само собой, в судах Семпраффонды порой закрывали глаза и на большие проступки членов древней знати, но, к несчастью наследника, в этот раз делом занялся судья Спинелли. Никакие уговоры, связи и деньги не помогли дону Фальери уберечь сына от тюрьмы. Однако если судья будет скомпрометирован и лишён должности, дело обязательно пересмотрят. И я уверена, что дон с готовностью поможет нам, как только узнает о нашем замысле. Само собой, про причастность Совета мы умолчим.
Выпив вина, она продолжила:
– А ещё мне нужно будет повидаться кое с кем, быть может, появится зацепка и по странной истории с домом судьи – закончив говорить, она загадочно улыбнулась, наблюдая за реакцией остальных.
|
|
43 |
|
|
|
|
Фьяметта внимательно слушала неторопливую беседу за завтраком и, не забывая кушать и сама, время от времени участвовала в беседе. В частности, когда Изотта задала ей вопросы касательно Абелии, донна Соланцо на несколько мгновений призадумалась, словно силясь вспомнить прошлое, и начала отвечать:
— Мы не знаем точно, когда мой брат пошёл во все тяжкие, но, судя по всему, это началось около трёх лет назад. И припоминая тогдашние события, это совпадает не с тем временем, когда Лоренцо и Мирия удочерили Абелию, но с тем временем, когда она умерла. Бедное дитя, полная сирота, такая невинная, такая прекрасная…
Фьяметта сокрушённо покачала головой, отпила вина из своего бокала и продолжила:
— У Мирии было несколько выкидышей, и после последнего из них лекари категорически запретили ей беременеть, что-то о том, что ещё один выкидыш она не переживёт. Какая-то врождённая проблема, передающаяся у неё в роду. Бедняжка, она так корила себя, ведь Лоренцо всю жизнь мечтал иметь ребёнка — он всю жизнь львиную долю своих доходов тратил на Приют: закупал одежду, игрушки, лекарства детям, отправлял корзины с едой, и за всё, независимо от реальной стоимости, брал с Приюта лишь один грош. Лоренцо поступил достойно: сказал, мол, «значит, такова на то воля Богини», и погрузился в работу… Это было примерно с десяток лет тому назад… или пятнадцать лет тому назад… Я честно не помню. Но вот четыре года назад Мирия с Лоренцо были приглашены на какое-то мероприятие в Приюте, как его главные покровители, и там они и увидели Абелию. Девочка была насколько милой, прямо как Мирия в молодости, а ещё — смышлёной, прямо как молодой Лоренцо, и эта пара не могли прекратить с нею общаться, а вернувшись домой и посоветовавшись друг с другом, решили, что это судьба и что они хотят её удочерить. Вот только там была какая-то история с тем, что стала она сиротой в Семпраффонде, приехав сюда со своими родителями-торговцами. Их убили наёмные убийцы, она чудом выжила, и в Приют её поместили временно, поскольку по законам и нашего города, и Султаната Эреш её нужно было вернуть обратно в Теокатан, откуда она была родом. Лоренцо оббивал пороги всех мыслимых и немыслимых инстанций — тогда он ещё не был ни верховным судьёй, ни тем более членом магистратского совета — но всё без толку, и лишь эмир Шарух смог нажать на нужные рычаги и помочь Лоренцо и Мирии исполнить свою мечту стать родителями.
Донна Соланцо снова пригубила вина, вновь погрузившись в пучину воспоминаний.
— Горькая история. У девочки оказался врождённый порок сердца, и она не протянула и года в новой семье, умерла тихо, во сне, но вот тишины в поместье Спинелли после этого не было несколько недель: Мирия выла волчицей от горя, била посуду и слуг, а Лоренцо ходил, что призрак, угрюмый и безмолвный, и надолго пропадал куда-то. Но потом потихоньку всё устаканилось, мэтра Спинелли избрали верховным судьёй, и его карьера сверхъестественно стремительно понеслась вверх. Мирия тоже пришла в себя, хотя и не до конца. Стала тихоней (хотя и раньше не была звездой элиты или же светской львицей) и затворницей, сидит дома, носа не кажет, и о том, что она всё ещё жива, мы знаем лишь по тому, что раз в неделю её можно видеть на главной литургии в Убежище.
|
|
44 |
|
|
|
|
Этторе слушал беседу, гоняя по кружке остатки сока.
Хотя сам он и планировал копать в сторону диаспоры(Потому, что как минимум знал одну "Лопату", к которой по этим вопросам в Семпраффонде можно обратиться), но тоже считал зацепку с девочкой как минимум заслуживающей внимания.
–Хочу уточнить: получается, сперва Спинелли удочеряют Абелию, потом она умирает, будем считать, "Таинственным образом" – раз уж решили ставить под сомнения официальную версию, следом чета Спинелли ведёт себя странно. Итог для Мирии – становится затворницей, итог для Спинелли – с одной стороны получает популярность "В низах", с другой стороны начинает лоббировать про-эрешийские и либеральные в целом законы, по пути проронив что-то про "Посмертие, полного исцеляющего пламени". Чем всё это закончится – нам сегодня с утра рассказали.–Наконец, Этторе допил сок и отставил стакан в сторону.–Я полагаю, что это всё может быть звеньями одной цепи. И, возможно, она началась не со Спинелли, и, тем паче, задолго до смерти – если даже не до удочерения – Абелии. По хорошему, нужно найти того, кто разбирается в эрешийских верованиях и узнать у него про "Посмертие" и "Пламя" это.
Этторе был человеком... Достаточно тактичным. И привыкшим всё же действовать в своей юрисдикции. По этому даже если у него и были подозрения, что кто-то из семьи Соланцо что-то понимает в оккультизме, он их не высказывал напрямую в формулировках "Кто-нидь в этом разбирается?". Просто вбросил в эфир мысль на случай, если есть, кому её подхватить, после чего продолжил её же в своём ключе.
–Возможно, в городской страже есть эксперт по данным вопросам? Матео, есть у вас подобный эксперт? И не против ли ты, чтобы я пошёл с тобой? У меня есть кое-какие ниточки, которые можно попробовать "дёрнуть".
|
|
45 |
|
|
|
|
Морианна увлечённо слушала Фьяметту, а затем и Этторе. Она слегка подалась вперёд, глядя прямо в глаза дальнему родственнику:
– Хорошее наблюдение, синьор Нери, вам не откажешь в способностях к аналитике. Чем дольше вы здесь, тем больше я благодарю Богиню, что привела вас к нам – она говорила настолько искренне, насколько позволяли ей манеры, а затем повернулась к младшему сыну – Маттео, дорогой, тебе непременно стоит взять Этторе с собой, наверняка это будет очень полезная прогулка.
– А ты, Доменико, не желаешь составить мне компанию? – она коснулась его рукой – так много лет прошло с тех пор, когда мы с тобой гуляли по городу в последний раз. Очень не хотелось бы бродить по этим тёмным и полузатопленным улицам одной – слова Морианны, как и всегда, были лишь ширмой для её наполненного любовью взгляда, которому было невероятно трудно сопротивляться.
|
|
46 |
|
|
|
|
Есть ли в Городской страже эксперт? В Городской страде есть целый отдел по борьбе с подобного рода преступлениями!
- Конечно, у нас есть такие люди и я готов свести тебя с ними, - пообещал Маттео, - Как говорится, одна голова хорошо, а две лучше.
- И все-таки, почему Спинелли не проверил здоровье девочки перед усыновлением? Заболевания сердца в таком возрасте уже заметны. а потерять ребенка, хотя б и усыновленного - страшное потрясение, что, собственно, судья и продемонстрировал.
|
|
47 |
|