Ошибся призывом, друг – солярные руны не для героя | ходы игроков | Вы призвали не тех

Пурпурит спокойно ждал пока самка соберётся с мыслями. Спешка никогда не ведёт ни к чему хорошему. В конце концов, кому как не камням знать цену раздумий в тишине.

- Твоя версия о городах и городе допустима. Твоя логика о причинах моего сокрушения также допустима. Твоя решимость пойти на свои и чужие жертвы ради сохранности своей Территории - приняты к сведению и достойны уважения. Из тебя вышел бы великолепный Хранитель Подземелий.

Ответив на всё, Пурпурит сам затих - и наконец сообщил:

-Станьте богом или найдите иной способ закрепить свое существование в этом мире. Я считаю второй вариант слишком размытым, и никак не предполагающим конкретных действий. По самой сути фразы очевидно, что ваша богиня считает, что я должен стать богом за семь дней. Насколько я понимаю, богу необходимо следующее: - Храм, а также Храмовая Территория, прихожане, верующие в него и дающие ему свою силу, а также - жрецы, являющиеся проводником его воли- но при этом эту волю направляющие и изменяющие. Став богом, я решу сразу несколько задач. Прежде всего, я смогу заниматься призывами нужных мне существ самостоятельно, не спрашивая мнения других богов. Во вторых, меня не нужно будет вписывать в бумаги смертных с иерархическим титулованием, что, в любом случае, мне не подходит ибо я отказываюсь подчиняться другим. В третьих, я буду защищать Храмовую Территорию от всех вторжений, и если в ней будет один из городов твоего королевства - выполню и дополнительное желание этой Асекуйро. По собственному разумению, а не принуждению, разумеется. - счёл он всё же нужным объяснить дополнительно. Это было странно для него, но эта живущая ему.. чем-то нравилась. Готовностью на всё ради Территории.. и чем-то ещё.

- Разумеется - у этого плана есть один принципиальный момент. Для его осуществления мне нужна Верховная Жрица. Та, кто была бы достаточно умна, убедительна и влиятельна, чтобы уладить канцелярские вопросы обо всём этом - и отправилась бы со мной заниматься созданием новой религии и защиты рубежей её страны, одновременно с этим корректируя мои действия, если, по её мнению, они будут причиной будущего нового заключения. Ты - станешь этой верховной жрицей?

— Ничего особенного — улыбнулась Морати — Для работы мне нужна некоторая банальная подготовка, и я просто уверена, что такой важный гном, как вы, вдобавок королевский регент, нужен в куда большем количестве мест? Если вы так опасаетесь, что я начну воровать серебряную посуду и присваивать шелковые отрезки, пришлите компетентного камергера. Пока-пока!

С призывом новых учениц начался первый ход в её игре, и проклятый гном далее просто мешал бы. Само количество учениц тоже представляло собою изрядную проблему, и какую-то секунду Морати предметно помышляла над устроительством боёв насмерть, как раз кроме сокращения количества можно было бы отсеять вообще готовых к убийству как способу решения проблемы.
Но к счастью (студенток) передумала, решив в голове нехитрую математическую задачу. Да и вообще мышление следовало подводить к порче помаленьку, аккуратно, маленькими и изящными шагами, чтобы получить преданных и способных ведьм, а не рабов Хаоса, сломленных и жалких пародий на самое себя. Или хуже, мстительниц за своих подруг. Такое тоже бывало.
Морати прожила тысячелетия не потому, что выбирала прямой путь. Окольными безопаснее.

— Итак, девочки, первым делом позвольте заметить ужасную истину — с холодным весельем в глазах и угрозой в голосе произнесла Морати — Вы одеты просто ужасно. Эти мантии… как вы убежите в них от врага, будете фехтовать, или того лучше, заниматься опытами в алхимии? Поэтому нам нужен портной, резчик по кости и ювелир. Привыкайте, девочки, носить откровенные наряды, и запомните - если вам не могут нанести рану, то вам не понадобится броня для защиты.

Пока шла вся эта возня, Королева-ведьма распределила учениц по алхимическому классу, решив для начала наварить немножко, но крепких элексиров теплоты, не требовавших особого внимания, зато позволявших оценить навыки и характеры её учениц. Время сложных и мощных зелий ещё придут. Сейчас ей важно было создать культ.
Точнее, четыре.

Внимательно рассмотрев навыки и характеры каждой, Морати незаметно распределила их по четырём группам - две по шесть, и две по девять. Тем, что по шесть, распределялись розовые откровенные наряды и фетиши из костяных ящериц. Тем же, кто собран был девятками, достались синие откровенные наряды и фетиши костяных вороньих голов.
Двум, проявлявших лидерские качества, а также самую храбрую из всех и самую умную из девушек, Королева-ведьма вручила дешёвые украшения в форме книги и свернувшейся змеи.

Сейчас Морати балансировала на грани, но вот пришла пора эту грань пересечь.
— Мне нужна достаточно большая зала, чтобы мы все смогли бы переодеться — твердо сказала Ведьма Наггарота — И для этого ваше навязчивое присутствие становится излишним, почему я прошу оставить нас буквально на пол часа.

Получив требуемое, она рассадила девушек по группам, также учитывая и кто с кем ранее дружил на алхимии, и кто улыбался, и кто зло зыркал друг на друга, выстроила их геометрическим порядком и предупредила:
— Девочки, вы получили элексиры, получили первые символы вашего нового героического призвания. Теперь я бы хотела провести церемонию начала нашей с вами дружбы, поскольку ваших талантов, сколько бы их не было к третьему курсу, не хватит для противостояния злу. Слушайте же, как я взываю, и, когда я подниму руку в вашу сторону, повторяйте за мной.

Морати закрыла глаза, сосредоточилась на мистических энергиях своего тела, и, выйдя мысленно за его пределы, потянулась к тому тёмному царству безумия, что было скрыто за гранью самого разума. Поймав некую часть, она начала негромко декламировать, припоминая слова Тёмного наречия:
— Играк ту амат Слаанеш. Царкол играк ту Слаанеш!

Показав обеими руками на группки студенток-шестерок, Королева Ведьма взвыла:
— Слаанеш! Слаанеш! Слаанеш! Слаанеш! Слаанеш! Слаанеш!

Закончив это посвящение, Королева-ведьма опустила руки. Затем так же низко, вибрирующим в костях голосом, начала петь иное, тщательно выговаривая каждую букву:
— Арракай нидлек царуг Тзинч!
И, указав на группы студенток-девяток, запела:
— Тзинч! Тзинч! Тзинч! Тзинч! Тзинч! Тзинч! Тзинч! Тзинч! Тзинч!

Закончив, она взяла руку ‘главы’ шестерых, и с чувством произнесла:
— Слаанеш! Вот рука, что ведёт шесть и ещё шесть. Возьми их преданность, и дай им силу, силу наслаждения и декаденства!

После этого Морати взяла руку ‘главы’ девяток, и возвышенно произнесла:
— Тзинч! Вот рука, что ведёт девять и ещё девять! Возьми их преданность, и дай им силу, силу запретных знаний и ужасов перемен!

Сложив вместе их руки, Королева-ведьма провозгласила:
— Пусть каждая из вас принесёт в дар свою верность мне, себе и нашему делу! Пусть этот дар укрепит наше сёстринство! Пусть мы станем первыми боевыми ведьмами Ковена Магдалены! Произнесите имя Слаанеш, для розовых, и Тзинч, для синих, в знак своей веры.

– Малекит, сын короля-феникса Аэнариона, опалённый князь сожженного Нагарита, чей меч прозвали Уничтожителем. Сегодня вам повезло, ибо я — на вашей стороне. –
Король-чародей представился с коротким кивком, меряя собрание чёрными провалами глазниц. Клубок змей. Снова. Снова интриги, снова военные стратагемы и планы компаний, снова кровавый туман, застилающий грядущее. Вот только на этот раз, за его спиной не было родного Нагарита. Не было даже холодного Наггарота с его извращённым, но по прежнему родным народом Друччи. И не было направляющего маяка пылающей ненависти к предательскому Ултуану. Он был один в красной тьме, наедине со своим презрением. Даже героем его звали здесь лишь из формальности. Незнакомые эмблемы, чуждые имена, чужие амбиции и чужие войны. С их прибытия в этот мир не прошло ещё суток, но Малекит уже был по горло сыт ими всеми. И всё же, по крайней мере сейчас — они были ему нужны.
Глубокий вдох, медленный кивок, полная концентрация. Вороной латник заговорил из своего места за столом — приглашения сесть он не дожидался — неспешно водя когтистым пальцем латной перчатки по карте.
– Если среди северных варваров приняты дуэли чести, проблему Харальда я могу решить в течении нескольких часов при минимальном эскорте. Юный принц может и ошибается, пренебрегая собственной безопасностью, но порыв его верен.
В двух из трёх случаев вам нужны не планы войны, но планы убийства. И северяне и архонты, с ваших слов, полностью зависимы от своих предводителей, и погрузятся в хаос как только лишатся этих исключительных личностей.
Ведьма Морати что была призвана вместе со мной — могущественный заклинатель. Она наверняка сможет войти в контакт с леди Эржебет и установить, удерживают ли Софию насильственно или по её собственной воле. В первом случае, потребуется ритуал освобождения. Во втором — карательная вылазка. Так или иначе, от ваших воинов на западном фронте потребуется не разбить врага, но удержать его.
Соответственно, плохо приспособленная к гористому ландшафту и оборонительным манёврам кавалерия, а также лёгкая уязвимая пехота и ваши собственные контр-кавалерийские части — лучше послужат на востоке. Если владыка кочевников действительно предпочитает осторожность кровавой удали, сдержать его можно нанося резкие контр-удары малыми силами, не причиняя реального урона но внося достаточно раздора, чтобы смутить его трепетное сердце.
Упрощая — восточному фронту достаточно сдерживать вторжение, пока к нему не присоединятся силы с запада, а западным силам — пока не будет устранена София Эржебет.
Также, господин Гард упоминал, что Архонты уже поработили какое-то государство, находившееся под защитой эльфов — значит в рядах западной армии будут рабы, среди которых можно раздуть непокорность. Я верно понимаю? –

– Верховная жрица?.. А ведь это выход, – судя по чуть удивленному тону и расширившимся глазам, принцесса нашла свою выгоду в предложении Пурпурита: кажется, это позволило ей решить какую-то свою проблему; очень существенную, учитывая, что она даже не смогла сдержать свои мысли в голове. Она вновь взяла себя в руке и обратилась к Хранителю. – Стать богом за семь дней – сложно. Однако – возможно. Вы, в целом, правы, однако... Не знаю, как в вашем мире, но в нашем разумные могут стать богами, если в них поверят – однако они станут ограничены верой людей. Святой мудрец, который прославится как беспощадный воин, став богом, сойдет с ума и станет скорее ближе к тому образу, в который верит, чем самим собой. Прежде, чем я соглашусь или откажусь... Каким богом вы хотите стать?

Что характерно, ни вопрос с храмовой территорией, ни нежелание Пурпуриту подчиняться кому-либо она не затронула – либо у неё это не вызывало принципиальных разногласий, либо у неё уже был план, как обратить это в свою пользу и не поступиться королевством.



– ...в этом есть доля правды. Помни, что ты здесь – гость, – хмуро ответил дварф, после чего все же покинул помещение и оставил учениц в цепких ручках Морати. Большая ошибка с его стороны, но разве можно винить местных в том, что они живут в слишком спокойном мире?

– Но мы не должны сражаться! Мы не королевские гвардейцы, мы маги! Наша задача – поддерживать тех, кто сражается, а не сражаться самим! – вступительная речь вызвала шум. Многие ученицы выглядели возмущенными или, по крайней мере, пораженными – буквально на паре лиц Морати заметила довольные ухмылки. Одна из учениц даже встала и громко выразила свое возмущение – дисциплины у них не было никакой. – И мы не алхимики, мы – маги! Алхимией занимаются только те, кто не умеют использовать заклинания поддержки!

Впрочем, смелости отказать от последующих указаний и нарядов хватило только у пяти учениц – остальные покорно приняли; некоторые, конечно же, с удовольствием. Одна из них – та самая возмущавшаяся – вообще ушла, когда узнала, что им придется заниматься алхимией и, судя по настроениям, многие были с ней согласны. В целом, с варкой эликсира все будущие ведьмы справились удовлетворительно – хотя, как заметила Морати, они активно использовали заклинания для «обычных» действий, вроде нагрева или толчения. Для них магия была не опасным и норовистым зверем, готовым растерзать тебя в любой момент, а всего лишь инструментов.

– Играк ту амат... Слаанеш! Царкол играк... Ту Слаанеш! – Морати чувствовала, как где-то бесконечно далеко продолжает буйствовать первородный хаос Ветров Магии... И слышала манящий шепоток Царств Хаоса. Склизкое и теплое касание Темного принца. Дребезжащий клекот Архитектора Судеб. И нестройный хор неуверенных, растерянных голосов. – Аракай... Нидлек... Царуг... Тзинч!

Ты полностью отдалась Ветрам. Ты вновь парила – ты была выше всех. Королевой, пред которой преклонялись эти милые, наивные смертные. Ритуал продолжался – и ты видела, как в их сияющих душах, каждая из которых была лишь немного, дразняще подпорчена сладостным наслаждением иль дивной гордыней, прорастает беспокойство. Как они отдаляются... Но было уже слишком поздно. Имена Темных Богов сказаны. На податливую почву упали дурманящие капли порока. Их прекрасные души сомлели и оказались связаны тонкими цепочками даров.

Задание «Путь в тысячу лет: Девичья секта» выполнено!

Награда: «Знак Слаанеш» и «Знак Тзинча» для вас и культистов.

Это было даже слишком просто.



– Король-Феникс? Э-это что-то вроде Короля-Дракона? Н-неужели ваш род происходит от этих могущественных духов огня? – с легкой дрожью в голосе переспросил Грегор.

– Среди северян нет традиций дуэли. Это жестокие и подлые грабители, не чурающиеся и самых мерзких уловок. Но... Я думаю, Харальд – это исключение. Он владеет клинком Каина и потому считает себя непобедимым. Его гордыня погубит его, – на чело юноши пала мрачная решимость и знакомый огонек ненависти. – Простите, господин Малекит, но я должен сразить этого выродка.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, но это абсолютно недопустимый риск, – маршал фон Розенкройц в этот раз проявил большую твердость. – Шрамы от клинка Каина могут оставить вам слишком тяжелые раны, влияющие на рассудок, что непозволительно для будущего короля...

– Катарина прекрасно справится с королевством! – кисть юноши, сжимающая клинок, побелела от напряжения.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, но в Прибрежной хартии... – влез было с комментарием Грегор, однако Франц прервал его.

– К варварам Прибрежную хартию! Она прекратила действовать после мятежа Яноша! Я сражусь с Харальдом – и точка!

– Прошу прощения, Ваше Высочества, но в текущем состоянии вы не справитесь. Вам нужна тренировка. Я готова обучить вас воинскому искусству Храма... Если позволите, – в разговор вмешалась магистр Мэри. В ответ на её предложение, капитан королевских гвардейцев восхищенно закрутил ус, а фон Кетлер оторопел.

– Это значит, что нам всего лишь нужно сокрушить его отряд и вынудить его отступить, – с тяжелым вздохом констатировал маршал.

Стратегические рассуждения Малекита вызвали общее одобрение присутствующих (кроме Грегора, который скорчил недовольную мину и попытался заявить что-то вроде «Не по чину благородным гоняться за какими-то дикарями!», однако заткнулся под взглядами других членов военного совета).

– Звучит достаточно логично... Хотя нам в любом случае необходимо что-то сделать с северянами – если мы оставим Магдалену беззащитной, они совершенно точно возьмут её, – задумчиво произнес маршал. Все происходящее начинало напоминать то, что было при Бел-Шааре – бесконечные совещания, на которых ни один из ставленников этого бесхребетного труса не был способен принять хоть какое-нибудь решение. Возможно, Малекиту стоило взять все в свои руки?

– Скорее всего, Гард имел ввиду королевство Имото – на его территории была одна из последних рощ. Однако, мне кажется, он имел ввиду Илланиэль Звонкую Охоту, – принц довольно быстро понял, о чем речь.

– Госпожа Илланиэль возглавляла Орден Капли до падения королевства, однако она защищала не столько само королевство, сколько его жителей, – в тоне магистра Мэри слышались нотки восхищения.

– В любом случае, Илланиэль сейчас исчезла. Что касается рабов в армии Архонта, то с этим все сложно – на самом деле, за последние несколько лет они покорили несколько королевств, однако мы не слышали о том, чтобы они обращали кого-то в боевых рабов. Они могли призвать местных в армию, но из всего, что мы знаем от беженцев – у них нет никого плохо вооруженного или обученного. Даже если и кто-то из бывших королевств сражается в рядах армии Архонтов – едва ли он предаст, – прокомментировал уже более-менее отошедший от вспышки гнева Франц.

Теперь снова была его очередь размышлять над очень разветвленным вопросом. Согласно концепции, озвученной принцессой, и о которой он сам был слегка осведомлен в собственном мире, чтобы стать богом, который не лишается разума, необходимо описать себя, а потом собственные принципы превратить в религиозные принципы и образы. Домены.

- Золото. Драгоценные камни. Ловушки. Контроль территории. Защита. Призыв. Доминирование. Экономика. Расширение. Магия. Познание. Это - я. - коротко ответил Пурпурит.

– Мой род происходит от богов, герцог. Укротитель драконов был в свите моего отца и сам я некогда называл нескольких из этих величественных созданий своими боевым товарищами, но родства с ними мы не имеем. –
Дрожь в голосе, говорящем о нём — была для Малекита приятной крупицей «нормальности» во всём этом цирке. Его имя должно вызывать дрожь в других, не важно на каком континенте и в каком мире. Но, пожалуй, ещё приятнее было видеть огонь в глазах Франца. Это знакомое, ставшее уже родным пламя, что горит и жжёт и подстёгивает к черным деяниям. Видеть его в глазах другого, это идеальное отражение собственной ненависти… Где-то под золотой погребальной маской, обожженные обрывки губ скривил довольный оскал.
– Я знаю красоту мести как никто другой. – Голос короля-чародея стал тише — глубже, доверительнее, живее. Где-то в чёрных глубинах глазниц горели, испытующе глядя на Франца, два перидотовых угля.
– Много веков я жил, подпитываемый её живительным жаром. Эта горькая, жгучая нужда — отплатить за обиду, отстоять своё попранное достоинство. Теперь я вижу. Тебя унизили и лишили того, что твоё по праву. Свершившееся попросту нечестно, не так ли? И с каждым днём всё растёт и растёт тлеющий прогар в твоём сердце, а кулаки сжимаются сами при одной мысли об обидчике. А думаешь ты о нём всё чаще. Да, я хорошо знаю это чувство. Это сладчайший яд. Именно он сделал меня тем, кто я есть. –
Невесёлый смешок глухо прогудел на металлических устах. Латная перчатка демонстративно, вальяжно легла на рукоять меча — не угроза, но явный жест вызова.
– Быстро ли ты учишься, молодой король? Северяне не будут ждать, да и сам ты не найдёшь покоя, пока не избудешь свою ненависть сполна. Варвары будут здесь… Хм, в течении пары дней, не так ли? Твоим обучением могут заняться и её святейшество и я сам, но времени на долгие тренировки у тебя не будет. Ты можешь выставить меня как своего чемпиона, и я сделаю смерть Харальда не просто гарантией, но агонией. Или можешь приложить все силы что у тебя есть к тренировке и проверить, достоин ли ты свершить свою месть собственноручно. Выбирай сам. На сегодняшнем закате, я скрещу с тобой деревянный тренировочный меч, и если ты не выстоишь против меня — значит не выстоишь и против Харальда. И тогда, я отниму у тебя косматую голову этого князька по праву сильного. Как один сын короля у другого. –
Малекит поднялся. Это тоже был жест. Обсуждение закончено, пора переходить к делу. «Я — не Бел-Шанар», сказал бы Малекит, если бы кто-либо кроме него за этим столом знал, кто такой Бел-Шанар, «Я — не король-коробейник, я здесь не чтобы торговаться».
– Для усмирения северян хватит минимального эскорта. Я предлагаю почтенному герцогу, капитану Ганцу и её святейшеству оставить в столице малые избранные части для охраны принца и принцессы. Скажем, порядка сотни воинов от каждой партии. Как только вопрос варваров будет решён — моей ли рукой или принца, не важно — эти части перегруппируются и выдвинутся на поддержку туда, где будут наиболее нужны. Основные силы тем временем разделятся и выдвинутся укреплять восток и запад, как уже было озвучено. Возражения? –

– Я уже говорила, но... Бог – это не совсем вы, а тот образ, в который поверят люди. Рано или поздно большая часть ваших черт отомрет, оставив две-три из них. Подумайте об этом... Но, полагаю, я готова заключить сделку – я, Катарина фон Магдалена, стану вашей Верховной жрицей в обмен на вашу защиту королевства, господин Пурпурит Великий, – девушка сделал вежливый книксен. – Если у вас нет других планов или желаний, сейчас нам следует дождаться завершения военного совета.



– Хорошо. Я согласен, – резко кивнул принц. Остальные присутствующие не смели вмешиваться в диалог правителей – хотя многие стали смотреть на Малекита куда более настороженно и враждебно. Для этих людишек месть и гнев ассоциировались с чем-то безусловно плохим – по-видимому, сам мир был совершенно невинен по сравнению с родным.

– Д-для нас будет честь с-сопроводить вас и Его Высочество на битву с этим д-дикарем! – нервно ответил герцог Грегор, явно напуганный перспективой сражаться с варварами столь незначительными (по его мнению, силами).

– Гвардия почтет за честь сопровождать Его Высочество! – крикнул фон Кайцери... Хотя вот как раз Ганц был из тех, кто даже не скрывал своего презрительного и враждебного отношения к Малекиту.

– Хороший план. Нам нужно время на подготовку – полагаю, уже вечером мы выступим и завтра утром встретимся с Харальдом. На этом объявляю военный совет состоявшимся! – теперь маршалу предстояла трудная задача: распределить войска и заставить каждого из командующих следовать выбранной стратегии в войне. Малекит прекрасно знал, как бывает трудно уследить за честолюбивыми генералами.

Чуть позже, когда Малекит и принц уже покинули зал совета, их настиг капитан гвардии.

– Ваше Высочество, – уважительно, но отнюдь не как правителю кивнул фон Кайцери, после чего перевел взгляд на Малекита: в нем плескалось раздражение. – Иномирец. Для только прибывшего в наш мир ты слишком много о себе возомнил... А потому я вызываю тебя на дуэль. До первой крови, конечно же – будет обидно, если «герой» помрет в результате небольшой разминки.

– Что... Ганц, что ты творишь!?

– Прошу прощения, Ваше Высочество, но, как дворянин Магдалены, я имею священное право вызвать на дуэль кого угодно, – гвардеец даже не посмотрел на принца. Простого уважения никогда не было достаточно, чтобы управлять страной – принцу еще только предстоит выучить этот урок.



После завершения военного совета и инцидента с дуэлью, принц прибыл в свои покои – где и весьма грубо бросил сумку с черепом на стол.

– Ну, и что можешь сказать по военному совету? – язвительно спросил Франц, не желая воспринимать Лича как «советника», коим его представила сестра. Не менее едко продолжил. – Или, может быть, ты знаешь, как быстро обрести силу, с которой можно противостоять другому иномирцу?

Бросок был небрежным, полным юношеской злости. Кожаная сумка тяжело ударилась о резную поверхность стола, и по законам инерции, ее содержимое продолжило свое движение. С глухим костяным стуком, череп Лича выкатился из своего временного убежища, прокатился по гладкому дереву, оставляя за собой тонкую дорожку из коротких царапин, и казалось все еще оставался недвижным, если бы не ходящая из стороны в сторону челюсть.

Из черепа лился едва слышный, сухой шепот. Что-то вроде фонового шума вековых мыслей. Бессвязные отрывки, пойманные эхом пустой кости в момент уединения.

– ...сила... совет... глупцы... клинок бога... конец времен... да... да...

Он проигнорировал вопрос принца о совете, продолжая шептать о чем-то своем. Это была суета насекомых. Пыль. Недостойно внимания. С легким скрежетом череп качнулся и вернулся в горизонтальное положение, два зеленых огонька медленно разгорелись в глазницах и сфокусировали свое внимание на лице Франца, услышав второй вопрос.

Шепот прекратился. Голос, что зазвучал теперь, был чистым, холодным и полным снисходительного, древнего одобрения.

– Наконец-то. Ты перестал задавать вопросы ребенка и задумался о чем-то стоящем. "Как обрести силу?". Не "правильно ли это?" просить помощи у древних сил в поединке. А "как?". Я почти... впечатлен, дитя.

Зеленые огоньки впились в глаза Франца, словно пытаясь заглянуть в самую его душу. Высокомерие в голосе Лича было почти осязаемым, но под ним скрывалось нечто иное – сладкое, манящие обещание.

– Твой вопрос... в нем слышится прекрасный, темный голод. Голод власти, что не брезгует ничем. Но готов ли ты утолить его? Готов ли ты отбросить красивые сказки о чести и принять уродливую правду победы? Готов ли ты сыграть в грязную игру, мальчик, если на кону стоит имя и память твоего отца?

Череп слегка наклонился, словно протягивая костяную руку, которой, конечно же, не было, чтобы скрепить их договор.

– Если твоя решимость тверда, как кость... У меня есть для тебя решение. – Череп пододвинулся поближе. – К схватке на закате оно будет готово. С твоей стороны должны быть готовы как плоть, так и дух. Они должны звучать в унисон, если ты выбираешь своим соперником существо вроде того эльфа.

– Твое тело... его слабости, его смертные пределы... Оставь это мне. Я дарую тебе глоток силы, тот что отточит твою плоть до остроты обсидиана. Но твой дух... он – дикое пламя, что сжигает тебя изнутри. Отправляйся к воительнице из совета. Она предлагала тебе уроки. Иди к ней. Ищи силу в ее праведных догмах. Пусть она закалит твой дух в горниле своей веры, пока я позабочусь о бренной оболочке.

"...Пусть дитя играет со святошей, – добавил он уже про себя, – ее благочестивые упражнения займут его руки и разум, пока я с девчонкой займусь настоящей работой. Она точно будет рада услышать, что ее жалкий братик сходит с ума от раздирающей его мести и готовиться к дуэли с безжалостным монстром. Хе-кхе-кхе-кхе..."

Мощь. Власть. Это было для Морати, как наркотик, её личный сорт пьянящего напитка. Некоторые ведьмы Наггарота, как Хеллеброн, первое удовольствие находили в пробитии крови и причинении боли. Королева же находила более тонкие методы предпочтительнее.

— Значит, по твоему мнению, я лишена магии поддержки? — промурлыкала Морати, искоса глядя на выступавшую ученицу — Разве воин, добровольно откладывающий оружие, поступает мудро? Мы должны уметь владеть всем, что пригодится в наступающей битве, в сражении за душу Магдалены. Вы брезгуете? Считаете, что поражение лучше, чем послушание? Тогда вы не нужны. Идите.

Делая хорошую мину и ведя хорошую игру, Королева-ведьма подбадривала и хвалила, немного даже преувеличивая, тех учениц, что создавали запасы элексира, и обращались с нею, как с наставницей. Тех же, кто уходил, аккуратно спрашивала имена, и, пометив мысленно ‘в расход’, отпускала с миром, пока.

После же насыщения энергией и выполнения первого задания, полная ажиотажа Морати воздела кверху глефу.
— Чувствуете? — спросила она — Чувствуете? Это сила. Та сила, которую вы призвали. Та сила, что позволила мне стать одной из величайших героинь моего мира. Теперь эта сила - ваша. Не вся, конечно, иначе это было бы скучно, не находите? Сейчас вам дали попробовать, самую малую толику того, чего вы, как будущие героические защитницы Магдалены заслужили. Чтобы получить больше, нужно больше заслуг. Отбросьте свои примитивные понятия о ограничениях. Экспериментируйте! Творите! Колдуйте! Снимите с себя воображаемые путы, заставляющие вас быть кем хочет общество, и будьте истинными ведьмами, теми, кто творит что хочется ей. Ну, с оглядкой на сестринство, верно? — подмигнула Морати студенткам — Мы же не хотим ссор в наших дружных рядах? Вместе мы будем силой, спасающей Магдалену, если же будем враждовать, ну, все закончится печально.

Королева-ведьма опустила оружие и провела ногтём по лезвию.
— Вы превосходно справились с первым этапом обучения — сказала она, не добавив ‘что означает слушать все что я говорю’ — Теперь мы все равны. Конечно, я самая опытная и, пока, могущественная среди вас, а эти две леди отвечают передо мною за свои кружки, но теперь вы можете обращаться ко мне, как к сестре. Наша дружба будет крепче камней и острее мечей, мои сестры. Теперь, когда вы подобающе одеты, снабжены элексирами и благословлены Силами, необходимо продолжить вашу боевую подготовку.

Морати, молниеносным движением закрутив глефу перед собой, продемонстрировала парочку финтов, полезных для драки.
— Я полагаю, настало время пойти в оружейную — задумчиво сказала она, покачивая головой — Наши задачи могут быть настолько героическими, что каждая ведьма должна уметь защищать себя сама, в отрыве от армии и телохранителей магов. И ничего не защитит тебя так, как вонзённый в врага кинжал. Пойдём, присмотрим что каждой из вас приглянётся.

- Я принимаю эти условия. Полагаю, тебе тоже следует подумать о многом. Прежде всего - ты остаёшься стоять на вершине сословной иерархии своего королевства - но прежде всего ты теперь - моя Верховная жрица. Сохранность государства является одной из целей нашей религии - но сохранность самой религии - первостепенна. Увеличение количества миньонов.. какое слово правильно.. прихожан? Распространение веры. Создание, укрепление, расширение Храмовой территории и защита её от угроз - это то, чем мы будем заниматься начиная с этого момента. Я готов измениться. Будь готова и ты.

И Пурпурит осознал - что он уже меняется. У него появилась Цель. Не решенная за него, а избранная самостоятельно. А если есть Цель - то её необходимо достигать, и, к сожалению, проявлять уважение к концепту времени. Только что у него было всё время мироздания - и вот, осталась лишь неделя. Воистину, всё зависит от угла преломления полированной грани.

- У меня есть другие планы и желания. Название религии. Придумай его, вместе со своим официальным титулованием. Внешний вид. Тобой изначально выбраны угодные мне цвета одежды - но в твоём наряде не хватает значительности. Ты должна вызывать трепет и страх у тех кто непокорен тебе - и уважение и любовь тех, кто примкнул к Священному Кругу Камней. Также, выбери себе посох, тиару и кольцо. Я уверен, в королевских хранилищах есть подходящие вещи. Призови верных тебе людей, тех, кто последуют за тобой - а не будут мешать. Мы покидаем столицу как можно скорее, как только закончим все приготовления. Это не удастся сделать скрытно - но я полагаю, твой авторитет достаточен для того чтобы нам не препятствовали слишком явно? Затем, нам нужен пурпурит. Забери его запасы из королевской казны на нужды храма. Я полагаю, их там весьма немного, поэтому мы отправимся в библиотеку, как я изначально и планировал, чтобы подыскать в ней место для Первого Храма. Нас интересуют следующие точки:

- Наличие пегматитных жил, в которых встречает среди других полудрагоценных камней и пурпурит. Часто я находил его возле потухших давным давно и заросших вулканов. Я сам родился в подобном месте.
- Наличие заброшенных храмов. Нет нужды возводить свои постройки когда можно изменить чужие.
- Наличие логов монстров. Я подчинял подобных созданий всё своё правление - справлюсь и сейчас. Кроме того, в вашем королевстве явный недостаток воинов и я не собираюсь устраивать борьбу за делёж имеющихся - значит, нам нужно создать новую армию.
- Плодородные края и деревни. - Однако нам необходимы и прихожане из людей. Это является более социально приемлимым и их мотивация в службе должна быть более искренней. Контролировать всех пытками и казнями не слишком эффективно, подумай над иными способами воздействия.

Договорив, и выслушав ответ, Пурпурит отправился искать по картам подходящее место. Разумеется, он понимал, что вряд ли всё необходимое будет в одном месте - но хотел найти точку начала своей Территории как можно более идеальную. Зачастую, верное начало - половина деяния.

Хотя золотая маска, заменявшая Малекиту лицо, никогда не меняла выражения, навечно застыв в презрительной хмурости, в ответ на вызов капитана Кайцери она как-будто загудела изнутри, силясь выразить неподвижным металлом всю глубину высокомерия носителя. Подняв волевой подбородок, чёрный латник медленно кивнул гвардейцу, принимая приглашение.
– Разумеется. Я рад развеять ваши сомнения в моей компетентности и подарить вам симпатичный шрам, капитан. Для вас будет честью сказать, что вы пережили поцелуй моего клинка. Не бойтесь, я буду ласков, пуская вам кровь. Впрочем поспешим. У меня есть ещё одно важное дело, которое необходимо обсудить с магистром Мэри. Определённый теологический вопрос. Ну а затем… О, Вечное Пламя, затем мне предстоит разговор с Морати. –

Дуэль должна была произойти на территории одного из придворцовых садов – там как раз нашлась большая вытянутая песочная площадка (как мимоходом пояснил принц, он и Катарина в детстве тренировались здесь с учителями и некоторыми гвардейцами во владении оружием и магией). Поглазеть на дуэль сбежалось немало людей – большая часть из них, судя по изысканным и некомфортным даже на вид костюмам, а также гладким ладоням с темными чернильными пятнами, не были воинами, а занимались бумагомарательством. Из военного совета на дуэли также присутствовал капитан наемников Штальмарк.

– Я, Франц фон Магдалена, выступлю судьей в этом поединке без секундантов. Сражение идет до первой крови – тот, что первым заденет противника, станет победителем, – принц оглядел соперников и, чувствуя их готовность, рубанул рукой. – Бой!

– Магия огня: Огненный плащ! – фон Кайцери поднял клинок и на его кончике сформировался рунный круг, после чего за его спиной действительно возник плащ из огня! Судя по отсутствию свиста со стороны толпы и бездействию принца, использование магии в дуэлях у них не порицалось... – Мой огонь обратит любые твои попытки задеть меня в пепел, иномирец.

Краем Малекит заметил, что песок под ногами фон Кайцери начал понемногу плавиться. Возможно, клинок и выдержит жар пламени, однако это может слегка его повреждить. Фон Кайцери двигался довольно вальяжно, но отточенные инстинкты Малекита говорили ему, что этот жидяй в доспехах может быть весьма проворен.



– Вы говорите так, словно у вас уже есть план и вам это все привычно. Я разберусь со всем, что вам необходимо... Кроме пурпурита. Можете описать, что это такое?.. – произнесла принцесса и продолжила. – Прошу прощения, но и что такое «пегматитовые жилы» я тоже не понимаю. Полагаю, что что-то, связанное с горными инженерами и изыскателями? Я постараюсь разузнать про эти жилы у кёнигс-секретаря торговых дел, но если в них нельзя добыть драгоценных камней – вряд ли об этом известно хоть кому-то. А пока, пожалуйста, проследуйте за мной – все карты у нас находятся в архивах Карлова дворца.

После небольшой паузы, во время которой принцесса что-то обдумывала, она, наконец, призналась.

– Полагаю, неправильно начинать наше сотрудничество с обмана. Вы, похоже, плохо понимаете людей – но имена и внешний вид сильно влияют на нас. Даруя мне право давать имена и выбирать свой облик вы отдаете мне значительную власть над вашей будущей верой, господин Пурпурит. Вы уверены в этом?

Спускаясь со стены, Пурпурит и принцесса заметили небольшую толпу людей, следящих за дуэлью незнакомого толстяка в доспехах и одного из иномирцев – здоровяка в темных доспехах и с золотой маской на лице.

– Похоже, господину фон Кайцери снова захотелось почесать кулаки. Он может стать проблемой, господин Пурпурит – это сильный и опасный воитель, который спит и видит, как бы женить меня и его сына. Когда я стану верховной жрицей – он может среагировать... Весьма резко, – поморщилась принцесса, но не стала развивать тему, если Пурпурит не попросил её пояснить подробнее.

Вскоре они дошли до алого дворца и прошли внутрь. Спустя несколько коридоров, сплошь украшенных портретами и уставленными мебелью, инкрустированной золотом, Пурпурит и Катарина добрались до архивов. Принцесса довольно быстро нашла несколько свертков и расстелила на столе четыре карты – судя по всему, на одной было королевство в целом (с достаточно неплохо детализацией), на другой карте не было городов и было множество различных геометрических значков (в основном в южной и западной части королевства), на третьей было большое количество значков в виде голов, скрещенных мечей и просто вопросительных знаков, а на четвертой, опять же, были изображены города, но рядом с каждым из них было от одного до десятка символов.

– Это самые свежие карты, которые у нас есть – им от 20 до 60 лет и по ним еще можно ориентироваться, – чуть извиняющеся сказала Катарина и начал вводить в курс дела.

В королевстве находилось 5 крупных городов: столичный Вершвиденберг, являющийся ключевым транспортным узлом королевства и его административным центром (а, кроме того, здесь располагалась Академия Магии, в которой готовили магов и королевских гвардейцев); северный Кронберг (ныне захваченный северянами), через который шла торговля с западными землями и являющийся важным поставщиком рыбы (судя по всему, в нем также было наибольшее число храмов и представителей разных религий – как пояснила Катарина, на четвертой карте были отметки храмов разных вероучений); на северо-востоке находился город Позден, откуда идут поставки древесины и дичи в остальные города королевства; на юго-востоке город Пест изначально был крепостью, однако позднее также стал центром коневодства и животноводства; город Вюрт на юге расположен рядом с золотыми и серебрянными рудниками, а из близлежащего озера (которое ранее было действующим вулканом, но маги королевства порешали эту проблему) добывают серу, которую потом продают Эпикурейской лиге; на западе крупных городов не было, в основном это была сельская местность, обеспечивающая королевство продовольствием.

Железо и некоторые другие металлы ранее добывали в западных горах, однако после вторжения Архонтов эти источники были, разумеется, утрачены. Куда больший интерес для Пурпурита могла представлять карта отчетов Ордена Капли – ей было уже больше полувека и на неё были отмечены все логова племен монстров и новости о нападениях. Север и поселения вдоль Вюрмстрема (крупнейшей реки королевства) ранее третировали некие «мурлоки» – раса мелких гуманоидных амфибий, проживающих на мелководье; в лесах близ Поздена замечали гоблинов; рядом со столицей находился Драконий Пик – когда-то там жил дракон и раса мелких драконоподобных существ, «кобольдов», которые ему поклонялись; в болотах восточнее когда-то жили людоящеры; в западных городах дварфы и магдаленцы долгое время совместно воевали против огров; в холмах близ Вюрма были слухи о троллях.

– Но все же, я не думаю, что хоть кто-то из них остался в живых, – заметила принцесса, завершив разъяснять текущее положение королевства. – Что до храмов... Я думаю, такой можно найти либо в Кронберге, либо в лесах недалеко от Поздена – гоблины долгое время сражались с раскольниками церкви Святой, которые считали, что никакого Единого Бога никогда не существовала и он был создан, чтобы не допустить превращения самой Святой в божество. Остальные храмы, даже в самых удаленных уголках королевства, обычно находятся под чьей-то опекой.

- Есть. Мы отправляемся в Вюрт. Золотые и серебрянные рудники, а также бывший вулкан значит что помимо рудных жил, которые люди смогли найти и истощить, там находятся десятки таких же, которых ни они, ни дворфы - не нашли. Но я знаю тех, кто с этим справится. Я сам - и мои Импы. Но чтобы призвать импов, мне требуется вера. Для этого мне необходим пупрурит. В моём мире этот камень, хоть и считается драгоценным, относительно распространен, и добывается в жилах возле вулканов. Он считается "поделочным" так как хрупок и мягок - но при этом является отличным накопителем магической энергии. Я сам - магически мною укрепленный и тщательно мною обработанный кристалл этого минерала. Если в вашем мире он обладает такими же свойствами - но мой план таков. Мы берём те небольшие запасы камня, что найдём. Ищем в библиотеке заклинания школы земли. По возможности берём с собой геоманта. Мы создаём веру в Могучий Пурпурит, что защищает, укрепляет, даёт ярость в бою и даже некоторые магические способности. Раздаём людям небольшие камушки в качестве Символа Веры, при этом сотворяя какое-нибудь "чудо". Например, я спасу кого-то "хорошего", убью кого-то "плохого" либо же просто найду им золотую жилу. После чего они верят в Пурпурит и меня, в камнях что они носят, накапливается энергия, что помогает им, после чего они верят в меня ещё больше, я же собираю эту веру и трачу на призыв импов, с помощью которых у нашей веры появляется подземный храм и существенное количество ценных руд и пурпурита и уже на эти ресурсы мы создаём свою первую армию и настоящий культ. У нас - неделя. Отстутствие местных монстров, помимо подчёркивания факта сознательного введения меня в заблуждения этой Асекуйро, также говорит, что призвав своих созданий, мы можем объявить что победили их и покорили ради помощи королевству. Люди любят покорителей дикарей.

Какое-то время он неподвижно висел в воздухе, и затем продолжил:

- Я понимаю, что отдавая тебе часть власти, я лишаюсь отданной власти. Позволяя тебе изменять - я буду подвергнут изменениям. Однако становясь человеческим богом, мне необходимо учитывать интересы людей, которые будут мне поклонятся, и логично оставить разбираться в этом той, кто является человеком. Действуй.

На краткий миг, Малекит перестал дышать. На краткий миг, песок под его ногами был белым мрамором, толпа зевак — солдатами в серебряных шлемах , надменными князьями и жрецами в красных мантиях. Огонь гудел перед ним. Сотканный из чистой магии пламень плясал, сверкал и звал, приглашая к погибели. Его лицо — его настоящее, живое, тонкое и бледное лицо — озарял свет божественного права на престол. Всего один шаг отделял его от заветного трона, от эпохи процветания и величия, которого он заслуживал. И этот шаг он совершить уже не мог. Он снова был на Ултуане. Снова переживал величайший миг своей жизни… И величайший позор. Величайшую боль. Величайшее поражение. Латные перчатки гнусно задребезжали, когда затряслись закованные в них пальцы.
В следующий миг он снова был «здесь» и «сейчас». Опалённые веки сморгнули видение древнего храма, стальная воля подавила дрожь в ладонях. Огонь померк, утратив свои божественные серебряные оттенки и оставшись чем был — трусливым фокусом смертного колдунишки. И кровь вскипела в жилах Малекита.
– Я гасил пламя драконов, человек. Погашу и твою лучину. –
На этот раз, он не скрывал презрения. Ненависти. Чистой, отточенной веками ненависти. Жажды крови что жжет горячее любого, даже божественного огня. Она читалась в шипящем тоне, в недобром блеске изумрудных глаз. В резком взмахе меча, чёрным зеркалом отразившем манёвр самого Кайцери. Вызов в ответ на вызов, дерзость в ответ на дерзость.
– Магия воды: Мистические миазмы Мелькора. Смотрите не задохнитесь своими амбициями, капитан. –

– Магия воды? Это не загасит мое пламя! – усмехнулся фон Кайцери, когда Малекит пророкотал свое заклинание. Вокруг капитана начал формироваться бело-голубоватый туман, заворачиваясь вокруг врага. Раздалось шипение – огненный плащ выпаривал влажный воздух, создавая беловатые клубы дыма.

Малекит двинулся вперед, видимо, не планируя превращать дуэль в магическую перестрелку – и на первый же прямой и очевидный удар фон Кайцери едва успел среагировать. Дым скрывал его лицо, однако не фигуру целиком – и король-колдун легко просчитывал движения своего соперника. Огненный плащ не возымел своего эффекта из-за магического тумана, а сам Малекит мог достаточно долго игнорировать воздействие миазмов Мелькора.

Гвардеец был… Неплох. Для смертного. Он отступал, но умудрялся поддерживать темп боя и не получать ранений, однако чувствовалось, что он крайне быстро выдыхается. Конечно, если бы Малекит хотел убить фон Кайцери – он бы это без проблем сделал, однако победить, не убив и не нанеся слишком опасных повреждений, было куда тяжелее. Наконец, враг дошел до края площадки… И попытался атаковать. Очевидный финт был парирован и Малекит прямым ударом уже готовился пронзить правое плечо… Как вдруг фон Кайцери резко качнулся в сторону и клинок вошел в правую часть груди. Кайцери продолжил падать, а клинок Малекита – разрывать его плоть и доспех, нанося чудовищные повреждения. Король успел выдернуть клинок раньше, чем капитан погиб – однако, когда остальные увидели рану, тут же началась паника.

– Воу-воу, полегче, мы же союзники, нет? – присвистнул Штальмарк, оценивший результат дуэли, длившейся меньше минуты.

– Победитель – Малекит, – холодным голосом произнес Франц, демонстрируя спокойствие своим подданным… Однако Малекит видел, какой недобрый огонек зажегся в глазах принца. Блондин выждал, пока толпа рассосется, а фон Кайцери унесут прочь, сделал несколько шагов и оказался рядом с Малекитом, после чего, наконец-то, взорвался. – Что это, демоны побери, было!? Мы не можем терять таких сильных бойцов в разгар вторжения! Поэтому дуэль была до первой крови! Проклятье!

Впрочем, ничего за этой вспышкой гнева не последовало – если, конечно, Малекит не стал подначивать принца. Закончив с демонстрацией своего искусства, Малекит отправился на поиски Магистра – она еще не успела покинуть крепость и инструктировала с десяток рыцарей, у каждого из которых было сюрко с крестом. Видимо, из того же ордена. Заметив Малекита, она скомандовала «Вольно!» и рыцари чеканным шагом начали марш в сторону сапфирового дворца.

– Господин Малекит, – магистр склонила голову в коротком приветствии.



– Я не слышала о том, чтобы какие-либо драгоценные камни или предметы накапливают магическую энергию, но если этот камень действительно драгоценный – значит, его получится достать, – кивнула принцесса и умчалась прочь.

Принцесса прибыла спустя довольно продолжительное время –с не самыми лучшими новостями.

– Мне удалось найти пурпурит – однако крайне мало. Его практически не добывают и ювелиры используют камень лишь в качестве простого украшения. Я поручила слугам скупить весь пурпурит – однако вряд ли там будет больше нескольких килограмм. Слуги уже готовят карету – скорее всего, к вечеру мы прибудем в Вюрт.



– Именно потому, что на кону стоит честь и память моего отца, я не собираюсь пятнать себя грязными приемами, – почти прорычал принц. – Я не собираюсь побеждать ни Малекита, ни Харальда какими-то грязными и подлыми уловками… Какими бы монстрами они оба ни были.

Впрочем, после предложения Лича Франц не спешил обрушиваться на него с негодованием, а, наоборот, задумался.

– Что ты хочешь за эту силу, позволяющую преодолеть ограничения тела? – с неохотой выдал юноша. – Такие, как ты, просто неспособны ничего дать даром.

Череп продолжал молчаливо прожигать принца своими пустыми глазницами, словно не понимая о чем тот говорит. А затем последовала краткая и сухая усмешка, Лич решил в качестве профилактики немного сбить спесь с самоуверенного паренька.

"Тебе нечего мне предоставить." – Произнес он низким и спокойным голосом. – "Я то, что находится в конце пути. То, что переживет любые королевства и конфликты. Юнец без настоящей власти и силы, что ты сможешь мне дать?"

"Однако..."

Пауза повисла в комнате.

"У тебя есть потенциал стать чем-то большим." – Как что-то само собой разумеющееся добавил Лич. – "Скажу сразу, ты еще не видишь, но наши судьбы тесно сплетены. Тебя, меня, этого королевства. Так что в случае удовлетворительного результата на дуэли с иномирцем, позволь мне отправиться с тобой на Север. В качестве учителя, советника, инструмента, рассматривай меня как хочешь, для меня это не важно. Я сюськаюсь с тобой не ради какой-то призрачной выгоды смертного торгаша, а потому что заключил сделку с твоей сестрой и намерен выполнить ее. И если ты желаешь защитить это место так же как и она, хочешь ты того или нет, мы найдем с тобой общий язык."

– Да, ваше высочество. Я сожалею о содеянном. Вынужден признать, гнев захлестнул меня. Сами понимаете — наглец бросил вызов не одному мне, но вашему королевскому решению на меня положиться. –
Гневная отповедь молодого принца оставила в сознании короля-чародея не смирение или стыд, но ехидное злорадство. Малекита забавляло, как пыжится и рычит этот коронованный щенок, как своим писклявым тявканьем пытается внушить повиновение старому волку. Разумеется, самому Францу чёрный латник презрения не выказывал - ему не нужна была та реакция, которую вызвало бы подобное отношение. Вежливый поклон, короткое извинение. Ложные слова, но произнесённые со всей весомостью подлинных. Мальчик хотел, чтобы к нему относились как к королю. Малекит рад был ему такое отношение выказать.

– Госпожа Мэри. Я пришёл обсудить с вами вопрос божественного. –
С той же двуличностью обратился он и к леди магистру. Это была интрига - очередная, уже в который раз разыгрываемая. Выведать всё, что нужно было выведать, и внушить всё, что позволит внушить оппонент. Союза он не искал, тем более не рассчитывал на доверие, но вот выманить ценные знания - намеревался непреклонно.
– В моём родном мире тоже были северные народы, похожие на ваших врагов. Двуногие животные в рогатых шлемах, кутающиеся в шкуры и размахивающие грубыми клинками. Лишь одно делало их по-настоящему опасными: их дикарские боги. Тёмный пантеон, который покровительствовал северянам моего мира — посылал своим избранным доспехи из демонической стали, нашептывал тайны магии, вольно лепил их плоть в живое оружие. Чума, бешенство, вырождение, мания. Боги моего мира были крайне... Деловиты. Их порча оставалась на земле даже когда истлевали кости смертных. Как вы понимаете, я невольно ожидаю встретить нечто похожее, выходя против Харальда. Что вы можете поведать мне о вере и покровителях ваших северян? Почтенный Гард упомянул наиболее влиятельных малых богов Магдалены и бегло обрисовал веру Единого и Святой, но о поверьях дикарей не упоминал... –

– Так значит, ты только на грязные уловки и способен? Сестра ошиблась, когда пошла с тобой на сделку, – фыркнул принц, явно еще более ухудшая свое мнение о Личе. Еще немного помолчав, он, все же, решил покинуть свою спальню, на прощание кинув Личу. – Из тебя вышел никудышный советник. Сестра это быстро поймет.

Спустя какое-то время Лич двинулся на поиски Катарины и, конечно, нашел – она как раз резво переходила из одного дворца в другой с кучей тубусов в руках. Когда летающая голова выскочила перед ней, принцесса резко затормозила и, казалось, собиралась уже произнести заклинание, судя по её позе и колебаниям маны, однако вовремя поняла, что перед ней не враг (по крайней мере, пока не враг).

– Господин Лич. Полагаю, военный совет уже закончился? – из чистой вежливости спросила принцесса, ожидая, пока Лич разъяснит цель своего визита.



– Я надеюсь, ты спасешь те жизни, что мог спасти он, если бы продолжил сражаться, – хмуро кивнул Франц, принимая «извинения» за чистую монету и полагая инцидент исчерпаным.

– Полагаю, вы немного ошиблись – я слабо разбираюсь в их поверьях. Вам лучше обратиться к Его Святейшеству… – небольшая заминка. – …но, полагаю, он не сможет вас принять. Насколько мне известно, северяне поклоняются своим предкам и их предки действительно могут вмешаться – но только на родных землях. Там, где северяне живут испокон веков. Те из племен, что живут лишь грабежом, преклоняются перед Каином – однако этот бог уже не имеет той силы, что была у него раньше. Вам не стоит беспокоиться о возможном вмешательстве – между божествами установлено что-то вроде соглашения о том, что они имеют право вмешиваться лишь для защиты своих храмов и отвечая на воззвания своих последователей, дабы не разрушить мир своей войной. Верховная богиня внимательно следит за соблюдением равновесия.

Довольно странно было слышать от магистра слова о том, что «Верховная богиня» – блюститель равновесия, учитывая, что именно она призвала тех, кто бы способен обрушить этот мир в пучину хаоса. Либо местные верили в искусную обманку и не ведали о том, какой Асекуро была на самом деле, либо их призыв и эти «задания» были частью обязанностей Верховной по соблюдению баланса в мире. Или, возможно, Малекит сделал более четкие выводы из слов Мэри?

"Неудача. Забавное, смертное слово. Подразумевает, что существовал шанс на иной исход. Его не было. Мальчишка – предсказуемый механизм, работающий на двух простейших эмоциях: гневе и уязвленной чести. Нажать на любую из них – и он взрывается. Бесполезный инструмент. По крайней мере сейчас. Его сестрица… она, по крайней мере, сделана из более холодного и интересного материала."

Череп бесшумно скользил по каменным коридорам, следуя за аурой магии принцессы. Его маленький бунт был закончен. Франц – тупиковый путь, по крайней мере, сейчас. Ему нужно либо больше силы, либо больше отчаяния. Время переключиться на более перспективный актив.

Он нашел ее, как и ожидал, в движении. Поток решимости, облаченный в шелк, сжимающий в руках тубусы с пергаментом – знания, планы. Она торопилась. Это хорошо. Спешка делает разум уязвимым для простых, логичных решений.

Лич материализовался из тени прямо на ее пути, плавно выплывая на уровень ее глаз.

Ее реакция была отточенной: тело напряглось, мана зашипела на кончиках пальцев, готовая сорваться в заклинание. Но она узнала его. И взяла себя в руки, сдерживая силу. Прагматизм. Прекрасно. Ее голос был ровным. Вежливость, скрывающая напряжение.

– Закончился, – сухо ответил на ее вопрос Лич. – И ваш брат выбрал свой путь. Он принял вызов Малекита. Закат решит, кто из них поведет войска на Север, чтобы утолить жажду мести Франца.

Череп слегка качнулся, словно оглядывая ее ношу.
– Я вижу, вы тоже не теряли времени. Нашли общий язык с нашим кристаллическим гостем. Иного я от вас и не ожидал.

Он дал ей немного времени прочувствовать все безрассудство решений своег обрата.

– Ваш брат, принцесса, – это стрела, выпущенная в пустоту. Малекит – не просто воин. Он – ярость и ненависть, заключенные в металлический доспех. Ваш брат – горяч, но в то же время хрупок. Исход их дуэли – предрешен.

Зеленые огоньки впились в ее глаза. Пришло время для сути.
– Поражение унизит его, но не остановит. Он совершит еще большую глупость. Он пойдет на Север один. И там его ждет бесславный конец. А я не смогу исполнить свое слово и защитить ваше королевство, если его наследник погибнет из-за мальчишеской гордости.

Он снова замер перед ней, сократив дистанцию.
– Но… исход можно изменить. И он только в ваших руках. Я могу дать ему шанс. Не победу. Шанс. Крошечное преимущество, выкованное из вековых знаний о сути вещей. — Его голос стал тише, почти соблазнительным. — Мне нужна лаборатория. И ваши руки. Я продиктую вам рецепт. Отвар влияющий способности тела. Он отточит его рефлексы, поднимет на уровень, возможно, превосходящий своего противника и охладит кипящую кровь. Никакой магии. Чистая алхимия. Вынужденная мера, чтобы спасти его от самого себя.

Череп замер, ожидая ответа и оглядывая ее ношу.
– Солнце уже движется к закату, принцесса. Время – еще одна роскошь, которую мы с вами больше не можем себе позволить.

Он слегка качнулся.

– Однако, если у вас нет времени… я бы мог и сам сделать зелье. Но для этого мне потребуется тело. И быстро. На самом деле, тело могло бы изменить многое. С телом сильного воина я мог бы предотвратить какие бы то ни было дальнейшие угрозы вашему брату как здесь, так и на Севере.

Принцесса на мгновение прикрыла глаза и втянула воздух. Похоже, она пыталась собраться с мыслями и эмоциями.

– Не знаю, что у них произошло, но это совершенно в его духе. Хорошо. Идем за мной, – она зашагала в совсем другую сторону. Если Лич последовал за ней, вскоре бы они прибыли к зеленому дворцу, вошли внутрь и углубились в него, после чего добрались до одного неприметного люка. Катарина сложила рядом с люком свою ношу и взяла с пояса связку ключей, открыла одним из них люк и с явным трудом приподняла крышку. – Идем.

Спустившись вслед за принцессой по лестнице, они оказались в подземелье – затхлом, беспросветном и наполненным отчаянием (Лич мог почувствовать приятное удовольствие – столь пропитанных болью и страданием мест он давно не видел). Свет сверху лишь чуть разгонял темноту, однако позволял разглядеть уходящий в никуда коридор и решетки. Секретная темница под королевским дворцом, о которой, определенно, известно принцессе… Возможно, Личу стоит чуть настороженнее относится к той, кого он считает всего лишь инструментом.

– Владеешь магией огня? Или способен видеть в темноте? Выбирай любого из них – они все приговорены, – без капли жалости или беспокойства спросила принцесса. Пролетев вперед и осветив (так или иначе) себе путь, Лич бы увидел истощенных, бледных, совершенно сломанных людей – в основном стариков (или мужей, выглядящих, словно немощные), но встречались и довольно молодые люди и женщины. – Единственная лаборатория алхимии – в Академии. Я дам тебе сопровождающего – передашь ректору о моем разрешении использовать лабораторию алхимии

Принцесса, подслеповато щурясь, стараясь смотреть, что Лич собирается делать.

Принцесса на мгновение прикрыла глаза. Вздох. Как просто для этой смертной было принять такое безжалостное решение. Это даже не восхищало. Просто было констатацией факта. Бесшумно, словно тень, череп скользнул за ней, когда она зашагала прочь. Ее решимость – ощущалась в каждом шаге и отзвуке миниатюрных туфелек отскакивающим от вековых стен.

Они углублялись в зеленый дворец, миновали бесконечные галереи и гобелены, пока не достигли неприметного люка. Катарина, сгорбившаяся под грузом свитков, сбросила их на пол. Взяла связку ключей.

Еще до того, как они спустились, Лич почувствовал его. Отвратительный, но такой знакомый запах. Смесь затхлости, страха и медленной, вязкой агонии. Запах беспросветного отчаяния.

– Кхм-хе-хе-хе, – сухой, шуршащий смешок вырвался из застывшей челюсти. – Какое… эффективное решение. Ваше королевство не терпит инакомыслия, я вижу. Прекрасно.

– "Магия Огня: Сфера зеленого огня"

Скомандовал лич и зеленый огонек вспыхнул где-то в глубине черепа, сгустился, а затем вырвался из его рта и завис над ним, рассеивая мрак. Его внимание скользнуло по решеткам, выхватывая из тени бледные, изможденные лица. Старики, женщины, молодые мужчины. Все сломлены. Медленно умирают, как и подобает.

"Человечество… Во всех мирах, во все времена. От самых примитивных племен до империй, что возносились к звездам. Они всегда стремятся к одному. К тишине. К забвению. Уничтожить себя. Своими руками, своими догмами, своим отчаянием. Медленно, но верно. К чему тогда вообще нужен я?" – Холодная и острая мысль, пронзила его вековое сознание, но тут же была отброшена куда подальше. Нет времени на эту чушь. Он — катализатор. Не начало, не конец. Просто инструмент в руках великого замысла, приведенного в действие существом не поддаваемым познанию ни одного смертного, – великим Голбом.

Среди безликой массы сломленных душ, его взгляд зацепился за одного. Мужчина, не самый молодой, но и не старик. Иссушенный, но в его поникшей позе чувствовалась упрямая, затаенная сила. В его глазах не было мольбы, лишь тупая покорность, которая могла быть и терпением. Хороший сосуд. Не крикливый, не сломленный до конца. В нем еще оставалось эхо былой жизни, которой стоит угаснуть здесь и сейчас.

Лич скользнул вперед, огненная сфера следовала за ним, пролетел прямо к решетке, завис вплотную к лицу мужчины. Зеленые огоньки в глазницах пронзили его тусклый взгляд.

– "Магия Воздуха: Тьма", – прошептал он, и его голос был мягким, почти убаюкивающим.

Затем, челюсти раскрылись так широко как только могли, изнутри постепенно на землю повалили комья плотного дыма, после чего направились к лицу мужчины. Через ноздри, через слегка приоткрытый рот, он начал медленно и демонстративно просачиваться внутрь, заполняя легкие жертвы углекислым газом. Это не было милосердным или жестоким удушением. Это был акт чего-то неотвратимого. Мужчина дернулся. Его глаза расширились от ужаса, пытаясь вдохнуть воздух. Он забился в предсмертной агонии, хватаясь за решетку, а его тело отозвалось конвульсиями. Огонек зеленого пламени погас, оставив спутницу во тьме.

Когда последние судороги затихли, а плоть обмякла, сознание Лича потекло, подобно стремительной реке, из проклятого черепа в только что освобожденное мертвое тело. Он почувствовал своими костями еще теплую плоть. Еще постукивавшее в грудной клетке сердце. И это вызвало у него невероятное отвращение.

Пустой, пожелтевший череп, лишенный пульсирующих зеленых огней, безжизненно стукнулся о каменный пол, оставив после себя глухое эхо.

А в это же мгновение, в темной камере, глаза мужчины резко распахнулись. Не тусклые и полные покорности, как секунду назад. Они горели. Ярким, холодным, нечестивым зеленым пламенем словно два далеких маяка.

– Инакомыслие – допустимо. Предательство – нет, – отрезала принцесса.

Захват тела привел к весьма неудобным последствиям – Лич сразу же ощутил невероятную боль и слабость физического тело. Рано или поздно сосуд разложится и иссохнет, однако прежде, чем он станет столь же пропитанным энергией энтропии, как старый, пройдет время… Много времени. Сразу после захвата тела принцесса двинулась вперед, игнорируя стоны и невнятные мольбы пленников, словно вынырнувших из забытья, и отворила темницу, в которой ранее было заключено новое тело Лича. После – сняла печатку с пальца и протянула её.

– Это докажет ректору, что ты по моему поручению. Идем, – Катарина развернулась и двинулась прочь, никак не комментируя захват тела или то, какого именно беднягу лишил сего безрадостного существования Лич. Вскоре они покинули дворец и, вверив Лича непримечательному служке, Катарина отлучилась по своим делам, предварительно наказав «приодеть» и загриммировать Лича, сказав, что «лицо предателя слишком известно и многие захотят казнить тебя на месте».

Спустя примерно час, в течении которого новое тело отмыли, наложили грим и приодели как дворянина среднего достатка, Лича на карете довезли до местной Академии магии, где и сопроводили к ректору, представив как «господина Пшемысла фон Поздена». Он не особо заинтересовался Личом, а, увидев печатку принцессы, откровенно «скис» и с явным неудовольствием сказал, что «не будет возражать» против использования лаборатории… Предупредив, однако, что сейчас алхимическая лаборатория занята другим магом и Личу нужно самостоятельно договариваться с тем, кто её занял.



Прибыв к назначенной аудитории, Лич застал Морати и её волшебниц, как раз, когда те заканчивали некий ритуал – чувства магии Лича было совершенно недостаточно, чтобы понять, что именно они делали.

Тело. Какое отвратительное, несовершенное вместилище. Слабые мышцы, хрупкие кости, постоянно ноющая боль от разлагающейся изнутри плоти. Единственной ценностью в этом мире был череп, который он теперь нес в руках, завернутый в грубую ткань, словно какой-то базарный товар. Позже он попросил оставить тот на сохранение в каком-нибудь безопасном месте до поры, до времени.

Дверь в лабораторию не была заперта. Он не стал стучать. Стучат те, кто просит разрешения. А оно у него уже есть.

Дверь отворилась без скрипа. Движения нового тела были медленными, экономичными, лишенными любой суеты. Он вошел в помещение, пропитанное запахом странных благовоний и женского пота, и остановился у порога.

Девушки. Десятки девушек в откровенных нарядах. Они были фоном. Шумом. Он не удостоил их даже беглого взгляда. Его глаза, в которых все так же горел холодный зеленый огонь, нашли ее. Морати. Центр этой маленькой вселенной, которую она только что создала. Та, что лишила его прежнего тела.

Не дожидаясь ее возражений, он экономично и сухо презентовал причину своего визита. Его лицо, скрытое под слоем грима, не выражало ничего. Абсолютный ноль.

– Господин Пшемысл фон Позден. Я здесь по личному, неотложному поручению принцессы Катарины.

Прежде чем она успела выпустить свои когти, он свободной рукой извлек из кармана печатку и продемонстрировал ее.

– Принцесса просила передать, что лаборатория требуется для приготовления состава, имеющего критическое значение для безопасности королевства.

Он убрал печатку. Его взгляд был все так же пуст.

– Я понимаю, что прерываю важный… педагогический процесс. Моя работа займет не более часа. – Он обвел взглядом реторты и колбы на столах. – Прошу вас и ваших… учениц… просто продолжать свою деятельность.

– Вот как? Ну что же, рад слышать. Одной угрозой меньше. –
Малекит кивнул. Опалённый князь был почтителен, обходителен, вежлив. За начищенным челом золотой маски он, разумеется, успел троекратно пожелать «девчонке с крестиками где должны быть извилины» изысканных Нагарротских пыток, однако в слова свои ярости не пускал. Будет ещё время вдоволь повыкручивать людишкам внутренности — сейчас ему были нужны знания.
– Вы упомянули, что Каин больше не имеет той силы, что имел раньше. Значит даже боги могут стареть и чахнуть? В моём мире подобных прецедентов не случалось до самого Конца Времён, когда сама суть реальности была попрана. Достойный Гард говорил, что Единый создал всё, что существует в этом мире, следовательно и малых богов тоже. Значит и в них, как в смертных, он заложил понятия рождения и смерти? В своём мире я имел возможность пронаблюдать, как примитивные племена создавали себе идолов и мелких божков — на это уходили поколения истово-верующих и тысячи душ. –