Сладкий оранжевый сок щедро тек по пиратским усам а тазики полнились спелыми фруктами, когда из зарослей вдруг выступили темнокожие жители острова. И было их отнюдь не двое. Дикари возбужденно переговаривались, оглядывались и показывали пальцами на корсаров и апельсиновое дерево. Не успело межкультурное общение развиться и перейти к активным действиям, как из кустов выбежал здоровяк Дундор. Он размахивал руками и что-то возбужденно кричал. Дикари подхватили его вопли и всей толпой немедленно умчались в сторону, где пираты оставили поверженного великана. Пожав плечами, моряки продолжили сбор плодов. В конце концов, вождь сказал, что они могут их собрать и забрать себе. Вот и нефиг.
Не прошло и получаса как туземцы снова высыпали на поляну. Позади толпы на свежесвязанных из лиан и жердей носилках, покачивалась великанья голова. Быстро же они ее оттяпали. Свободные от переноски трофея дикари, стали прыгать вокруг пиратов, жестами предлагая им пойти с ними, на запад. Однако, у пришельцев были совсем иные планы и падре, призвав на помощь все свое францисканское терпение и пиратское красноречие, вступил в переговоры, жестами же объясняя, что "нет, спасибо, но мы уже пойдем, с апельсинами". Спор разгорался все жарче, дикари настаивали на гостеприимстве и вид у них становился все обиженней и обиженней. Наконец, Чалья, молча наблюдавший за происходящим, вышел из тени эвкалипта и, подойдя к спорщикам, парой фраз заставил соплеменников замолчать.
– Наранга-наранга твоя, – изрек он с достоинством, обращаясь к Каналье и для убедительности показал на корзины, а потом на восток.
По его приказу несколько дикарей с легкость подхватили тазы, взгромоздили их себе на головы и намылились топать на восток, туда, где на борту Ноэль Баба капитан Ори с нетерпением ждал своих апельсинов. В то же время к Каналье и Тью подошли четверо туземцев и положили перед ними на землю хитро связанные жерди. Подозрительно напоминающие штуку, на которой черномазые приволокли отрезанную голову. После долгих увещеваний и демонстраций Каналья рискнул опустить зад в центр конструкции, дикари подхватили ее на руки и падре оказался сидящим на носилках. Вскоре вся процессия, груженая апельсинами и покусанными пиратами уже топала к берегу моря. Что было не так-то просто, учитывая, что каменный пиратский "плот" сотворил со склоном. С помощью туземцев, споро погрузивших добычу и раненых в шлюпку, пираты еще задолго до заката оказались на борту свой бригантины.
– Тысяча чертееееей! – ласково вскричал Ори, ловко подбрасывая и ловя апельсинчик, – ведь можете же, когда захотите!
⚓ ⚓ ⚓
Апельсины апельсинами, но на острове осталось еще кое-что весьма оранжевое. И весьма ценное. Уже найденное и тщательно перепрятанное. А посему через два дня от борта Ноэль Бабы снова отчалила шлюпка. По памяти намалевав на дощечке карту острова и припомнив места, куда нужно было наведаться за оставшимися сокровищами, а также пресной водой, пираты решили привнести соревновательный дух в последнюю экспедицию. Разбить остров на четыре части и поделить меж собой. И посмотреть, кто добудет больше золота, а кто набьет больше шишек. А чтобы не спорить понапрасну о том, кто куда пойдет, бросили кости.
Пью выпал восточный берег, совсем рядом с владениями великана. Туши одинокого любителя апельсинов уже не было. Судя по… хм… следам… хм… остаткам… и прочему… дикари разобрали тело на части и уволокли куда-то на запад. Размышляя о вечном, кок и сам не заметил как вышел на берег моря. Пустынный песчаный пляж узкой полоской отделял водную синь от бурной зелени. Если дойти до северо-восточного края, наверное, можно увидеть Ноэль Бабу.
Это была плохая идея. Когда до выступающего почти до самой воды леса оставалось каких-то двести ярдов, в зарослях что-то оглушительно всхрюкнуло и оттуда вынесся кабанчик. Крупный, упитанный и такой, плотненький. Как пушечное ядро. И этим хрипящим от яростного гнева щетинистым ядром джунгли выстрелили прямо по Пью.
Тем временем Томас знакомыми тропками неторопливо пересек остров из конца в конец и не обнаружил на юго-западе ничего нового. Лишь болота, те самые, в которых Каналью чуть не сожрала анаконда. Покружив бестолку по округе, он решил не тратить времени даром и снова перепрятать перепрятанное. Но так, чтобы его можно было быстро переправить на корабль. К обеду, упыхавшись, довольный своей работой квартирмейстер сидел на последнем перетащенном к берегу сундуке, по-хозяйски похлопывал по нему мозолистой ладонью и с чувством выполненного долга взирал на океан. И перед глазами его сверкали уже не только блики на водной глади, но начищенное до блеска столовое серебро и брюлики на шейках дамочек. Роскошная жизнь ждала пирата на берегу большой земли. Осталось лишь добраться до нее.
Распрощавшись с Пью у гигантовой лачуги, Генри строевым шагом отправился на запад. По дороге он то и дело натыкался на свежие следы, оставленные туземцами. Боже, неужели они действительно собираются его съесть. Не желая присутствовать на этом сомнительном пиршестве, Клоф взял севернее и вскоре вышел к океану. Но не пустынный пляж ждал его, а крепкие стены деревянного форта. Пустого, как бутыль пьянчуги. Несколько когда-то добротно сколоченных домов были обнесены покосившимся частоколом. Грубо сделанные кровати и стулья, сгнившие навесы, заросший колодец. Ящерицы разбегались из-под ног, попугаи посмеивались из-под дырявых крыш. Но Генри не отчаивался и методично обыскивал дом за домом, пока, наконец, счастье не улыбнулось ему. Какое-то животное, видимо, когда-то вырыло здесь нору и, обнаружив припрятанный кожаный мешок, выкинуло "мусор" наружу. Небольшой деревянный сундучок с драгоценностями и три увесистые бутыли. Выпить самому, припрятать или поделиться с командой?
Лень – двигатель прогресса. Из всей четверки падре оказался самым ленивым и самым прогрессивным. Вместо того чтобы набивать мозоли, топая по джунглям и рискуя наступить на змею или крокодила, Каналья сел на весла и двинулся вдоль берега на юг. Отыскав пригодную для высадки бухточку, он вытащил шлюпку на камни и зашагал наверх, рассчитывая с вершины утеса осмотреть берег и решить, а стоит ли вообще по нему бродить. Знойная духота джунглей липла к телу, москиты пытались впиться в покрытую щетиной тонзуру. Наконец, отдуваясь, Каналья добрался до верха. Ветерок трепал отросшие волосы, солнце палило почти из зенита. На берегу явно что-то было. Какая-то тропинка. Или след. Может, русло пересохшего ручья. Какая-то полоса вилась по песку и исчезала в джунглях. Пот заливал глаза и силясь разглядеть, что же это все-таки такое, Каналья подошел слишком близко к краю. Нет, конечно, не настолько, чтобы соскользнуть вниз. Но кто же знал, что край был фальшивым. С громким латинским восклицанием святой отец вместе с куском скалы, державшемся лишь на честном слове, да на хлипких корнях травы, ухнул вниз. На его счастье, обрыв был не так уж и крут. Вместо катастрофического падения, получилось болезненное скольжение с подпрыгиваниями, закончившееся по пояс в воде. Фыркая, отплевываясь и негодуя, падре поднялся на ноги и поковылял к берегу. Что ж, теперь придется идти пешком выяснять, что там за тропинка… и что это за пещерка прямо по курсу.
В небольшом, всего-то с полдюжины ярдов в глубину, гроте, Каналью ждал приятнейший сюрприз – ящичек с известными любому моряку бутылками. К сожалению, большая часть их была пуста или разбита. Но парочка уцелела. Выпить самому, припрятать или поделиться с командой?