Большая часть экспедиции отправилась в погоню за беглецом и очень быстро дикая пустыня переменилась краем ещё более необузданным. Неизвестным. Пустым.
Далеко за горизонтом замаячил мрачный горный хребет, что с такого расстояния казался крошечным неровным забором. А прямо перед ним немыслимых размеров котловина Настоящее море с песком вместо воды. Очерченное пологим, в метров двадцать, склоном. Достаточно плавным, чтобы спокойно спуститься пешком. Или даже протащить телегу, если сильно постараться.
Рейнджеры, как и было приказано, шли впереди. Шухрат присел у самого края обрыва и со сложным (а из-за застывшей высокоинтеллектуальной гримасы у Шухрата оно всегда было сложное) лицом посмотрел на Шигура.
— Сдаётся мне воевода этот светоносный кое в чём нас наебал. Ни в коем случае не виню его в том, что специально. Мы его, с часу на час, порубим, но не обвинять же из-за этого в том, что котелок у него хорошо варит… Но сам посуди: мы сейчас по своей воле лезем за ним глубоко в жопу. То ли мы тупые, то ли он блестящий стратег. Ещё дед этот, изгоев шаман, бубнит себе по нос без умолку с какого-то момента… может с тех пор, как мы с человеческих территорий ушли? Я рад уложить десяток другой болотников. Или тысячу?.. Как никак, мы собрались к ним домой.
Попричитав ещё немного, Шухрат принялся спускаться вниз, заодно проверяя плотность песка по настоянию Шигура. Для наглядности Шухрат несколько раз прошёлся по самым подозрительным местам, покрутился там на месте и попрыгал то на одной ноге, то на двух. После резко застыл задумчиво.
— Глубоко здесь, — вдруг подметил он. — Ну то есть вглубину песка много.
На логичный вопрос на что это может указывать или к чему это вообще было сказано, Шухрат помолчал, почесал затылок и ответил:
— Да ни на что, просто прикалываюсь. Двинули дальше.
Километра два спустя, Шухрат оторвался от следов кшатриевой гвардии и колеи повозок, огляделся по сторонам, потянулся.
— Да-а-а, блядь, — заключил он. — И ни одного патруля наших чахоточных друзей.
— Болотники по песку не ходят, — с присущим ему занудством, пояснил Линк. — Давно пришли к выводу, что они плохо переносят пустыню, если и способны по ней долго передвигаться. Песок и сухой воздух, притом что их дыхательная система итак держится на честном слове…
— А как же песчаные акулы? — Поймав растерянный взгляд, Шухрат развёл руками с видом человека, говорящего очевидные вещи. — Как? Ты, учёная голова, не знаешь? Специально выведенные болотники с плавниками, что ползают под песком. Подкарауливают свою жертву и раз! Кусают прямо за жопу.
— За жопу?..
— А как ты хотел? Куда дотягиваются, туда и кусают! И что ты, про крылатых болотников тоже, небось, не слышал? Да не гони…
Стилар с долей ностальгии наблюдал за очередным этапом солдатских баек Шухрата, в которые писарь отряда с детской наивностью верил. Только командир рейнджеров знал истинную причину обострившегося остроумия своего пятидесятника. Когда-то болотники нарезали кишки его матери, чтобы использовать их для заготовки мяса остальных его родственников. Могло казаться, что когнитивный строй Шухрата не позволяет ему всерьёз чего-либо бояться, но Стилар помнил, что при малейшей вероятности встречи со старым архиврагом того неизбежно бросало в дрожь.
Рейнджеры первыми дошли до скалистого массива внутри котлована. Следы вели именно туда.
Словно кто-то накидал в кучу грудных клеток исполинских животных и хаотично повернул рёбрами в разные стороны. Скалы, преимущественно острые и тонкие, простирались сквозь песок на несколько метров, иногда меньше, а где-то и до метров восьми. Следы уходили именно в этот каменистый лабиринт.
— …примерно как войти между ног сифиличной шлюхе, — задумчиво проговорил Сипатый, один из старослужащих отряда. — С голодухи — можно. Но пожалеешь.
— Засаду тут можно устроить только если массово присесть на эти верхушки… — развеял сомнения Шухрат. — Эй, Линк! А я тебе рассказывал, что бывают ещё болотники-пидоры?
Слово «пидоры» в рейнджерской среде придавало юмористический окрас любому контексту, поэтому разведчики дружно загыгыкали.
— И даже при том, предлагаю разбиться на группы и всё тут посмотреть, — Шухрат посерьёзнел. — Если никакая падла не спрыгнет сверху, то это не значит, что никто не притаился за очередным поворотом.
— Да мы пока сюда шли ни звука не слышали, ни одного насекомого не видать или ещё хоть кого, — заметил один из рейнджеров.
— Это меня и напрягает, — пояснил пятидесятник.
— Одного не пойму, почему этот хмырь продолжает волочь с собой ёбаные телеги?
— Чтобы нам не досталась ни его голова, ни его золото.
— Вот же жадный гондон*. Значит пойдём заберём у него и то и другое.
***
Спустя час с небольшим рейнджеры полностью изучили скалы, гарантировали отсутствие скрытых опасностей и более того: обнаружили самого кшатрия вместе с его недобитками и смогли загнать их в тупик.
Наверное, доверить перебить всю эту ватагу, а может и самого кшатрия, быстроногим скаутам могло показаться наиболее логичным решением, но после подхода основных сил случилось неожиданное.
Хаджар обильно и влажно проблевался на лысую голову одного из рабов, несущих его огромный паланкин, крякнул, покашлял, осушил двадцать пять бурдюков с водой, помычал, поёрзал на месте и в момент стал выглядеть свежо и бодро.
Традиционно сделав вид, словно ничего такого и не произошло, Легат принялся раздавать приказы своим флегматичным и невозмутимым тоном. Большинство наёмников прожило явное смятение, успев переключить своё внимание на Буру, но, повинуясь стадному инстинкту, быстро вернулись к прежней иерархии командования вслед за Великолепными, что восприняли пробуждение своего командира с нескрываемым облегчением.
— Построиться перед войском златоликого в полном составе, — скомандовал Хаджар. — Я хочу чтобы он в полной мере ощутил своё ничтожество после нанесённого мне оскорбления…
Приказано — сделано.
Последним приютом кшатрия стал очередной поворот каменного лабиринта, за которым была лишь равнодушная стена, раздавившая всякую надежду на бегство.
Это была своеобразная опушка среди каменного леса. Под ногами: вездесущая глубина песка, вокруг: непреодолимое препятствие, напоминавшее круг аль-домейнской Великой Арены.
У тупиковой стены в жалкие комки сбились отчаявшиеся и изнеможённые рабы кшатрия вместе с трофейными повозками: тощие и перемазанные в грязи мужчины и женщины.
Путь к ним преграждал сам кшатрий и его поредевшая гвардия: ещё способные держаться прямо, но не способные скрыть свою усталость.
Варма с деланным и вымученным стоицизмом обратил на своих преследователей взор своей грязной от липкого песка маски. Но терпеть его вид предстояло недолго: гвардейцы быстро выстроили перед ним стену из собственных тел и уставились на наёмников свирепо и провокационно.
— Должно быть я нанёс тебе в прошлой жизни невыносимую обиду, даса! — кричал Варма из-за спин своих слуг. — Знай же, что моя гибель и гибель моих людей не принесут тебе ничего, кроме пустоты и скорби!
— Поднесите меня поближе, хочу показать этим животным, где их настоящее место, — сухо скомандовал Хаджар.
Рабы послушно понесли Легата вперёд, перед его войском. Остальные командиры долго смотрели вслед его могучей спине, что становилась всё дальше и дальше… пока не пропала.
Буквально. Хаджар исчез.
Тишина. Замешательство.
— Бля-я-я-я-я-ядь!
На несколько секунд в экспедиционном войске наступил хаос, все начали озираться по сторонам, достали метательные копья, обнажили мечи, натянули стрелы…
И ничего не произошло.
Только спустя секунд тридцать, когда напряжение подспало, все заметили определённую логическую связь: Хаджар и его паланкин, безусловно, исчезли, но на их месте появилась огромная дыра в песке.
Те, кто с нечеловеческой аккуратностью подступился к краю этой дыры, могли заметить шести-семиметровый провал в песке, на самом дне которого покоился Хаджар со своим паланкином, а где-то под ними, вероятно – его рабы.
— Я НОГУ СЛОМАЛ, СУКА, — уведомил товарищей Хаджар голосом, которому вторило едва различимое эхо.
Беглецы-южане застыли в смеси шока и апатии, явно не зная плакать им или смеяться.
Максимус, командир «Псов», даже заглянул в дыру несколько раз, словно хотел убедиться наверняка. Кивнул самому себе, посмотрел на остальных командиров.
— ПРЕДЛАГАЮ ЕГО ЗАСЫПАТЬ СВЕРХУ СОЛЬЮ И ОСТАВИТЬ ТУШИТЬСЯ.
— Или именно тебе и будет доверено его оттуда вытаскивать, - сквозь зубы процедил Мальв.
— ХУЙНЯ ИДЕЯ, — ловко парировал Максимус. — ЗАСЫПАТЬ И ОСТАВИТЬ. В ИДЕАЛЕ ЗАЖАРИТЬ, НО У МЕНЯ НЕТ ИДЕЙ КАК.
— Помянем, — Мелух невозмутимо посмотрел в пустоту перед собой, приложив к груди сжатый кулак.
— Большому человеку большая дыра, — поддержал остальных Зантулу, медленно закивав головой.