Morbid Company: Mango and Violence | ходы игроков | 1. Рог Изобилия I

Черноволосая синеглазая красавица со звучным именем "жена Ал-Вора" до краёв наполнила трофейным вином трофейный же кубок хинзирского вождя, который ныне принадлежал Хаджару. Легату пришлось снести старое недоразумение под видом "трона" и пока использовать как таковой собственный паланкин. Под Великолепные чресла лидера Великолепных неизбежно потребуется заказное седалище.

Над головой Хаджара, на величественной каменной арке красовался первый трофей: прибитая к деревянной основе голова хинзирского вождя. Местами рваная, помятая и изуродованная, но от того лишь более внушительная и жуткая. Придёт тот день, когда весь этот зал будет усеян черепами врагов, что осмелились ему перечить. Но пока... пока они всё ещё в самом начале.

В зал ввалился Мальв со сморщенной и злой мясистой мордой. Хоть он и вошёл только сейчас, его ругань все слышали последнюю пару часов: именно ему доверили где-то разместить всю ораву рабов и охраняющих их солдат.

На пути к трону Коршун наткнулся на обвалившийся каменный мусор и посмотрел на него с тем выражением чистой праведной ярости, словно именно этот несчастный обвалившийся камень и был причиной всех его злоключений.

— БЛЯДЬ! — Декларировал Мальв, указав на оказию ладонью. — Только насрать сверху не хватает!

После он поймал одну из хинзирских служанок, что пыталась незаметно прошмыгнуть мимо него, принялся орать на неё, после ухватился за торчащий из её морды клык и пару раз нежно уебал её головой об каменную кладку. В детстве мама говорила, что это его особый способ заигрывать с девочками.

— Чтобы я таких вещей даже не успевал заметить, ясно тебе, свинья ебаная?! Пиздуй...

После Мальв встал в центре командирского собрания, недвусмысленно пометал взгляды на каждого, особенно долго глядел на Хаджара. Видимо, рассказать Коршун мог очень о многом, но одно взгляда на него было достаточно. Видимо, на текущий момент дела у экспедиции несколько "ниже среднего".

— Всех в очередной раз поздравляю с победой, — шумно и глубоко выдохнув, наконец, начал пятидесятник. — С войной, грабежом и прочей лёгкой частью мы разобрались. А теперь пришёл пиздец. Самое важное: Легат, половину этого ебаного стада во дворе надо срочно обматывать в подарочные ленты и отправлять в Аль-Домейн. С ними любой отряд на твоё усмотрение. Меньше — ни в коем случае, если мы хотим чтобы наш подарок дошёл до получателя. Ещё сотка, а лучше две человек чтобы заниматься теми, кто останется. Скотину надо подавлять и убедительно объяснять их новый статус. Хуже незанятого раба только незанятый солдат... По поводу пропитания: пускай на первое время поедят трупы своих товарищей и соседей, в том числе павших в битве за хутор. Часть туш отправим с караваном: подарочным рабам тоже надо будет чем-то питаться... Да, снаружи там уже столько костров, что мы валим дымом как ёбаный ад, но пускай лучше все едят жареное, чем дрищат опарышами, ага? Так-то я пришёл, потому что ещё минута снаружи и я ёбнусь. Смените меня кто-нибудь. Умоляю. И вообще дел у нас жопой жуй. Доставайте пергамент, пьянство придётся отложить на потом...

***

Первые дни действительно являли собой настоящий муравьиный ад: все метаются туда-сюда, бегают, чем-то занимаются, орут, дерутся. На второй день сквозь пустые ворота свободно забежал по своим делам огромный дикий буйвол и бесформенная стая условно-дисциплинированных обезьян в доспехах хаотично бегала по всему внутреннему двору с воплями «АЙ, БЛЯДЬ!», «НЕ ЛЕЗЬ!» и «ПАЛКУ, ПАЛКУ ДАВАЙ!». На третий день рейнджер Гарри (тот самый, причастный к печально известному свиному инциденту) не выдержал издевательств и насрал в общий котёл, за что в ходе быстрого общественного суда остальных рейнджеров был приговорён к растаптыванию ногами. После рейнджеры пол дня отказывались работать, так как держали толковище по важному вопросу: являются ли те, кто успел отведать из котла, говноедами или дело можно замять, так как всё произошло по незнанке. На четвёртый день войска были поражены выроломным вторжением бога любви: несколько человеческих рабынь солдаты ночью замучали насмерть и после Джуний на протяжении суток заставлял их заниматься муштрой и распевать на весь двор марш о том, что солдат за жизнь сменяет множество подруг, но верен остаётся лишь своим рукам. С бесчисленными случаями домогательств к жене и дочери новоприобретённого кузнеца пришлось разбираться и лично Хаджару.

Словом, первый месяц ад творился ежедневно, на второй — лишь иногда.

***

Левир, отвлёкшись от вынужденных военных забот, наконец, смог переключиться на дела насущные. Бытовые. Те, что и являют собой большую часть затятости человека, что связал свою жизнь с войной.

Джуний в подробностях рассказал ему о текущих запасах экспедиции и о том, что удалось разведать легионерам в округе. Далеко от форта они, естественно, не удалялись. На то нужен соответствующий приказ и приготовления под стать.

— Климат здесь преимущественно влажный, хотя на нашей высоте куда суше, чем в низинах, — докладывал Аль Кахари. — От жажды не умрём: воды тут вдоволь. Ручьёв восемь. Я не эксперт, но почти уверен, что здесь можно вырыть колодец. Реки мы пока не обнаружили, хотя места для добычи сносной глины найдутся. На южных болотах наверняка есть торф. Лес — двести пятьдесят шагов на запад, не больше. Густая чаща. Сральня у нас высшего класса. Один обрыв и один пологий спуск на выбор. Хотя поставить там какие-то ограждения…

Джуний искренне задумался, а после поглядел на Левира с лёгкой усмешкой:

— Командир, раз вам так нравится всем этим заниматься: почему бы не заявить Легату, что вы готовы стать квартирмейстером? Не хочу тревожить вашу скромность, но, в конце концов, все мы тут дети Аль-Домейна. За свою судьбу у нас принято хвататься зубами.

***

Шухрат что-то выпил. Что-то съел.

Дристал страшно. Мучался. Шигур, конечно, знал, что это всё показное. Организм Шихрута был подобен таковому у медоеда. Покорчится, пострадает, постонет, может даже сдохнет, но минут через пять оклемается и будет как новый.

Хотя по природе своей разведчик был человеком драматичным и, когда испытал особенный дискомфорт, любил устраивать в кругу приближённых рейнджеров и командира импровизированные «похороны», где делился своими «предсмертными» мудрыми мыслями.

— Бабу бы… — слабым голосом изрёк монобровый, когда проблевался в очередной раз. — Я… у меня было ведение… слышал я под землёй… копошатся… быть может маленькие люди?.. И среди них кот большой… кажется я вижу свет… мама…

Шухрат прикрыл глаза, застыл, не двигался на протяжении минуты и тот резко очнулся, выкинув перед собой руку.

— Болотники тоже рядом… ну. Может далеко. Они ведь точно сюда придут рано или поздно, правильно? Ох… Здесь не Аль-Домейн, есть где расти их заразе… будто нам стоит быть к этому готовыми, а?

Вновь Шухрат «умер» и вновь спустя время «вернулся».

— Кстати… Кстати, Шигур… брат мой… Помнишь, ты спрашивал у Ал-Вора, сможет ли он сделать нам качественные луки? Знаешь,что он ответил?.. Знаешь?.. Он сказал… Он… Сказал… «Нет.». Логично, он же не лукарь нихуя…

***

Буру и Зантулу обсуждали текущее положение дел во дворе, когда старуха-знахарка обрабатывала раны очередных незадачливых подранков. Поручение Хаджара карга честно выполнила: губернатор Лексус был до сих пор «жив». В некотором роде. Рук и ног у него уже не было, разговаривать и кричать он не мог, но какие-то его шевелящиеся останки ещё висели на вбитом глубоко в землю деревянном колу. Подобное зрелище знахарку, что каждый день продолжала срезать с него по куску мяса, нисколько не смущало. Её вообще ничего никогда не смущало. Кажется, её единственные приоритеты в жизни: монотонность, однотипная деятельность, пауки и победы «её славных хинзирских парней». Из последнего она выкрутилась особенно ловко, судя по всему с возрастом она пришла к тому, что «славными хинзирскими парнями» становился кто угодно, кто побеждал в данный момент. Буру даже подумывал избавиться от неё, когда она называла так лично его. Зантулу же отговорил его. Во-первых — нерациональные избавляться от лекаря, пускай даже не совсем психически здорового. Во-вторых — Зантулу хорошо знал её породу.

— Это иблисово отродье — менада, что питается жизненным семенем праведников, — с мрачным видом эксперта ведал шаман. — Один из низших демонов с самых донных низин их иерархии… но демон, тем не менее. Любой адский барон будет презирать столь омерзительное создание, но мы, смертные, даже может извлечь из неё какую-то пользу. Нам стоит до краёв наполнить эту уродливую глупую женщину семенем. Сам понимаешь, вождь, молодых и неопытных такой давать нельзя — высушит досуха.

Шаман тяжко вздохнул и покачал головой.

— Но я готов взять на себя эту ношу. Ты сам видишь, как сегодня сошлись звёзды. Сегодня день ритуала. Я доверяю тебе провести его самостоятельно. Мои помощники направят тебя… а мне предстоит сдержать это нечистое чудовище.

  В хомут бытовых тягот Левир впрягался с великой, на грани неприличия для человека его положения, самоотдачей. Но предпочитал делать это с комфортом, а потому о том, как им обустроить Серебряную Гряду, вёл обсуждение с Джунием в импровизированном кабинете: сидя на завалинке более-менее сохранившейся развалины дома, окружённый лежачими и стоячими досками, исписанными расчётами и изрисованными грубыми чертежами. Над головой у командира был воздвигнут навес, а по левую руку от него стоял свалившийся на отряд подобно необъяснимому дару свыше штандарт.

Ну или, по правде сказать, не настолько уж и необъяснимому: в чаде победного куража двое отличавшихся чувством прекрасного и чрезмерным количеством свободного времени легионеров оскоблили череп самого здорового хинзира, какого ещё не взяли в оборот Великолепные, обожгли его до кости в костре и насадили на копьё одного из своих почивших соратников, а за клыки тому зацепили трофейный отрезок дорогой ткани, на котором одни боги ведают чем намалевали орла (хотя по замечаниям знающих людей, по всем признакам это был петух). От Аль Кахари, разумеется, не ускользнуло подобное нецелевое применение материальных и темпоральных ресурсов, однако сам штандарт сыскал народную поддержку, а потому его решено было оставить и укрепить.

За созерцанием величественного зрелища, которое являл собой отчищенный клыкастый череп под золотистым светом солнца, Левира и застал внезапный вопрос пятидесятника, отчего прежде чем ответить, командир выдержал солидную - можно даже сказать почётную - паузу. Вернув же взгляд на грешную землю, которую топтал Джуний, Левир пожал плечами и окинул свободной рукой "кабинет".

— Мне кажется, ты путаешь судьбу и рок, Джуний. Кому ещё здесь это надо? Я не всё знаю о Шигуре, а потому мог бы предположить, что у него могла бы оказаться подобная причуда. Вы с Коршуном, несомненно, взялись бы за это в случае чего - хотя Коршун скорее уже в случае близкого к смерти войска от поноса "чего".

Подумав секунду и дописав что-то на своей восковой дощечке, добавил:
— Хотя возможно и стоит поднять этот вопрос; пусть легат запросит из столицы толковых людей и специализированного инструмента. А то с этим, — вновь обвёл Левир жестом исписанные углём доски. — Мы много не настроим.

***

Оказавшись же в очередной раз близ Хаджара, Левир выступил с потоком вопросов и предложений.
— Легат. Мы завершили всеобщую ревизию и подсчёт. Я выступаю за концентрацию усилий на восстановлении первичных функций форта: защитной и жилищной. У нас в шаговой доступности есть предостаточно камня и щебня, а потому нам, возможно, даже не придётся перебиваться глинобитными стенами до прибытия подкрепления из столицы. Туда я предлагаю сгрузить ценностей побольше и ходатайствую отдельно запросить в письме обученных мастеров по камню и дереву и всего, что им потребуется - бумаги там, инструмента. До тех пор весь надзор за строительством я готов взять на себя; обслуга и рабы пусть восстанавливают стены, а казармы я поручу своим парням. В конце концов, им же там жить...

Сказав же это, пару раз прочесал пальцами бороду, готовя то ли себя, то ли окружающих к закономерному злободневному развитию этой темы.

— Ну и, раз уж речь зашла о жилье... Какой курс возьмём в отношении текущего его кризиса? Войско ропчет, — начал сотник и, отмерив паузу, перескочил на следующую злободневную тему. — А хинзиры это видят и наглеют. Как по мне, с ними надо кончать в кратчайшие сроки. Загонять до смерти на обработке и транспортировке камня. Оптимизируем расход провизии и избавимся от угрозы в тылу; с захваченными рабами у нас поначалу, может, и не заладилось.., — припомнил Левир один из постигших экспедицию эксцессов. — Но они, какого бы пошиба ни были - люди, и при должном совмещении разных видов воспитательного воздействия их можно будет эффективно интегрировать в жизнь нашего райского уголка.

— Какой же ты бесполезный хорёк, Шухрат, — все сидели в кругу. Ночь. Большая луна на чёрном-чёрном небе, почти таком же чёрном, как и бровь Шухрата. Стилар пнул товарища ботинком, но не сильно.
— Помнишь, мы были у того «знающего» в Аль-Домейне? Ну, тот умный старичок в очках? Вот, он умел точно оценить человеческие качества в четырёх ипостасях. Помнишь, а? — ткнул пальцем щекотно в бок.
— Ну там: «Разум», «Жажда»?.. Он сказал, что ты туп как пень, но зато обладаешь живучестью и умеешь много жрать, — ткнул пальцем еще раз. В другой руке Шигура тлела сигарета.
— Вот уж мне достался заместитель... впрочем, мы с тобой похожи, — благосклонно завершил пытку едкой щекоткой и тычками в мягкий бок.
— Лучше прекращай умирать — ты, дорогой мой друг, нужен мне живым и здоровым — и разберись, что там эти ниггеры себе позволяют. Всё через жопу: то Гарри насрёт, то ты обгадился, а теперь ещё и это. Так что подмой попу и закрой этот вопрос. Не через жопу... по крайней мере, не в неё, хы-хы-хы, — как и в любом мужском, а уж тем более военном обществе шутки и скабрезности на тему мужеложества никогда не теряли своей актуальности и всегда были уместны.
— Хотя... пожалуй, что и нет. Ты заговорил о болотниках, и я вижу в этом знак. Да, их невидимая тень нависла над нами. Кто как не мы заинтересованы больше всех в этом?.. — Шигур сменил тон на более серьёзный.
— Как исторгнешь из своего тела все нечистоты, займись этим. Чудовища наносят удар, когда ты меньше всего этого ждешь. А здесь условия идеальные... не говоря о том, что наше пристанище больше напоминает выгребную яму, чем приличествующее человеку жилище, — Стилар выкинул бычок в костёр и закурил ещё одну.
— Неурядицами с чёрными займусь я. Вы... — Шигур осмотрел "ближний круг", выбрав нескольких людей, половину из которых заняли бойцы с самыми умными лицами, а половину — с самыми суровыми и доминантными. — Пойдёте со мной. Линк, ты тоже пойдешь. Уж не знаю, какие у них там понятия, но, возможно, они удовлетворятся белым мальчиком. Так что, тоже попу помой... и подмышки там... да шучу я, не дрейфь. Но пойдешь всё равно. И загляни к этому кузнецу, Ал-вору... странно, но на родине помню деревушку, называлась Ривервуд. Там начинались мои молодые похождения, оттуда пролегла моя дорога приключений... Белген, охваченный огнём... охаживал молодую потаскушку, Лотту, сестру местного торговца...помните историю про то, как я разыскивал Перламутровую Ступню? Это вот он меня попросил... ну, не важно. Так вот, был там и кузнец, которого звали Алвор, представляете? Воистину, воистину... э-э-э... да-а-а... В общем, зайди к нему и запроси изготовление партий полного кожаного сета брони разведчиков. Мне лично — красивые наручи, поножи и шапку лидера рейнджеров с украшениями. Чтобы красиво смотрелась. Размер знаешь. Вопросы будут?.. На горшок и спать...