Morbid Company: Mango and Violence | ходы игроков | 0. Аль-Домейнская дипломатия

Буру молча слушал, изредка кивая бритой головой. С чем-то он мысленно соглашался, с чем-то, напротив, был готов спорить. Дождавшись, пока все выскажутся, вождь сделал шаг вперёд.

— Что ж, в размышлениях Шигура есть смысл. Но, на мой взгляд, есть в них и слабые места. Если мы все уйдём в набег, кто останется сторожить рабов и форт? Мы не разведали окрестности, мы ничего не знаем о ближних землях, не знаем, кто здесь бродит. Для нас это чужие и враждебные места.

Что, если сюда придут болотники? Или объявится банда хинзиров, оказавшаяся неподалёку? А если мы проиграем сражение у хутора — куда будем отступать? В неподготовленное к обороне укрепление? Или, если форт займут, мы окажемся между молотом и наковальней?

Буру сжал огромный кулак и с силой ударил им по ладони.

— Нас раздавят, как кучку говна, боевой колесницей.

Он перевёл взгляд на остальных.

— Я считаю, нам следует сосредоточиться на обороне. А вместо богатого каравана отправить в столицу двух гонцов с пергаментом — с донесением о положении дел. Пусть легат приложит к письму свой перстень, это придаст словам вес. Двое доберутся быстрее, и шансов, что их перехватят, будет меньше. Караван же станет плестись со скоростью самого медленного раба и только создаст проблемы в пути.

Буру положил руку на костлявое плечо Зантулу.

— Я прикажу шаману договориться с богами об отсрочке жертвоприношения. Пусть хряки поработают на славу. Пусть помогают восстанавливать стены. Закроем проломы баррикадами, подготовим телеги с камнями, чтобы перекрыть ворота.

Нужно выбрать место во дворе, под стеной, куда мы сгоним рабов и огородим их оставшимися телегами — так они будут под присмотром. Лишние самцы, часть баб и детёныши покрепче пойдут расчищать ров. Остальные займутся двором. Для прокорма забьём лишних мулов — на первое время хватит.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— А пока форт будет готовиться к обороне, я и Шигур постараемся выиграть время. Отправимся к хутору, понаблюдаем за хинзирами. Даже если они решат сразу собрать большой отряд, это дело не одного дня. Пока договорятся, — Джебхуза криво ухмыльнулся, — пока соберут припасы.

Если пошлют гонцов к союзникам — постараемся их перехватить. Если отправят разведчиков сюда — догоним и перебьём. Покружим по округе, как гиены: убьём сколько сможем, устроим пару пожаров, может, отравим колодец. Или угоним мулов.

Он медленно обвёл взглядом собравшихся.

— А потом двинемся следом за большим отрядом и будем бить по отставшим, одновременно отправляя гонцов в форт. У вас будет время подготовиться и встретить их во всеоружии. А мы ударим хинзирам в спину в нужный момент. Пусть карабкаются на стены под ливнем дротиков.

  Левир сдержанно пожал плечами на предложение Стилара.
— Безусловно, но тогда впору будет выдвигаться обратно всем скопом, ибо доставить в Город столько туш в мало-мальски подвижном состоянии не хватит никакой захваченной провизии. Да и всё-таки не факт, что эта битва принесёт нам новых рабов: всё же первостепенной задачей будет проредить их достаточно, чтобы навредить их духу и сплочённости. Ну а там уже вполне возможно, что запахнет жареным и придётся отступить... Я думаю, разумнее будет скомпенсировать отрубленными пятаками.

После же развернул голову в направлении вождя Дулу. Выслушав его, пару раз моргнул, размышляя, затем начал было кивать, но остановился на полпути, вперив подбородок в грудь.
— Двое-то доберутся быстрее, но только в могилу. Опасностей в пути предостаточно, да и провизии они на своём горбу много не утащат. Ну и, скажем честно... Ты крайне превратно трактуешь, что придаст словам такая форма послания, — сотник скривил лицо в замысловатом выражении кривой ухмылки-не ухмылки, предвкушающей неприятности. — Что же до плана противостояния хинзирам - вариант... Но при нём возражения об условных болотниках или свинолюдах переносятся на вас, пока вы будете петлять по округе.

Наконец, кратко вздохнув, Левир перевёл немного меланхоличный взгляд на легата.

В момент в донжоне воцарилась тишина. Мальв провёл ладонью по лицу с выражением. Непростым.

— Блядь, — заключил он, после повернувшись к Хаджару. — В итоге, Легат. По каравану. Моё мнение: направить все честно отобранные у хинзиров ценности и минимум тридцать рабов. Желательно больше. Ты сам всех слышал. Опасений и предположений много. Если у нас будет больше людей и больше ресурсов: нам даже не придётся ломать головы на этих военных советах. Мы будем просто перемалывать вставшие перед нами проблемы одну за другой. Но без хороших отношений со столицей этого не добиться. Мы делаем подарок не шлюхе-императрице, а самому городу. А он взамен одарит нас снаряжением и своими самыми злобными и отмороженными сынами. При этом город, где власть и полномочия всегда достаются лучшим из лучших, вряд ли впечатлит нелепая семейка из десяти рабов. Уж тем более гонцы с донесениями.

— Далее, — продолжил Коршун. — Либо мы жжём свиней и ударяем по ним всей нашей военной мощью здесь и сейчас. Либо играем от обороны. Главный плюс плана с немедленным нападением: хинзиры никак не будут ожидать от нас такой наглости. Мы вполне можем закрыть вопрос быстро и окончательно. При этом вождь верно заметил, что мы оставим форт без защиты. Но во-первых он стал нашим только сегодня и он как был никому ненужной помойкой с дырявыми стенами. так и остаётся таковым по эту секунду. До нас здесь кучу времени провёл Лексус и никто, кроме хинзиров, его не трогал. Болотников здесь ни губернатор, ни его горе-стражники не замечали. Если многотысячная болотная орда появится едва мы выйдем за пределы ворот — что ж, нам пиздец в любом случае. Мне идея оставить, хоть и временно, эту едва приобретённую дыру нравится намного больше, чем сидеть в ней отрезанным от остального мира в окружении возмущённых свинолюдей... В то же время план с игрой от обороны тоже вполне жизнеспособен. Легко рассуждать наперёд, но все мы знаем, в какой момент любой план накрывается пиздой... Но можно надеяться и на лучшее. Может хинзиры вовсе не придут осаждать форт. Может они окажутся достаточно тупы, чтобы идти на приступ и карабкаться на стены.

Хаджар сидел с задумчивым видом и поглаживал бороду. Долго он молчал, про себя отметив, что военноначальники, не так тупы, как кажутся. Особенно удивил этот чернокожий дикарь, Буру. Видимо может не только срать, но и высерать кое-какие размышления.
Мальв же, как всегда, все это собрал воедино и разложив на тарелке, словно явства, положил легату. За что легат его и ценил.
- Хорошо. Отправим в Аль-Домейн, всех детей и половину женщин. Этого достаточно будет? Можно ещё добавить и несколько оттрубленных хинзирских голов. Опять же, этого, горелого или как там его, тоже отправим в Аль-Домейн, что бы он поведал о положении вещей. Что же касается свинохутора…

Легат опять задумался, посмотрел на каждого из военноначальников.
- Если мы нападаем, то часть сил, придётся оставить здесь, охранять, даже не форт, а оставшихся рабов. Это надо учитывать. Итак: кто за нападение на хинзирскую общину?

— Я остаюсь при своём мнении: сначала укрепить форт, а уже потом, опираясь на него, раздавить хинзиров.

Шигур пожал плечами:
— Я за нападение. Не вижу смысла в том, чтобы дать противнику так или иначе готовиться к сражению, особенно с учётом численного перевеса. Чтобы здесь всё привести в порядок, уйдёт не мало времени. Если забыли, то напомню, что у нас тут не форт, а скорее его руины: весь двор зарос, везде говно. Не вижу смысла и устраивать тряску из-за оставления крепости — Коршун уже всё озвучил. Кроме того, с учётом расстояния, нас не будет сутки, максимум двое. А рабов-хинзиров можно оставить в этом свинарнике на замке, дверь временно заложить. Стены каменные, не прогрызут. Тут хватит и десятка бойцов.

— Солидарен с Шигуром.

- Что ж, тогда организуем нападение.

Хинзиры действительно плохо ориентировались в темноте. Возможно, даже похуже людей. Но обоняния у них было не отнять. Не чета их четвероногим сородичам, но достаточно, чтобы учуять человека в нелепой маскировке из шкур их павших сородичей.

Потому времени у диверсантов было немного. Могло даже показаться, что план невозможен и заранее обречён на провал. Но Шигур внимательно изучил зарисовки Линка, проанализировал слова Шухрата, прокашлялся, покряхтел, шумно пошевелил смесью соплей и слизи в носоглотке, поиздавал иные "папские звуки" и всё было готово.

Часовые и патрульные в любой культуре исполняли схожую функцию, а именно представляли собой оповестительную систему и источник живого шума при своей гибели, потому Стилар приказал избегать контакта с ними любой ценой или ретироваться после первой же ликвидации. Лучше пусть часть хутора останется не тронутой, чем вся операция пойдёт под откос. Задействовав интуицию и опыт, рейнджер также составил оптимальный маршрут и отметил места, что свинолюды наверняка сочтут самыми приоритетными.

К высочайшему удивлению под стенами форта не обнаружилось единично встречающихся в природе битумных озёр, потому пришлось задействовать смесь смолы, масла и добытого с пленных сала.

Рейнджеры сами по себе были выделяющимся и эксцентричным отрядом, но диверсантская группа была собрана из особенных среди особенных. Мрачные и неразговорчивые, державшиеся особняком среди братьев по оружию. Они изредка любили пофилософствовать, в основном выдавая неоднозначные и контроверсивные умозаключения уровня мальчиков раннего пубертатного возраста, постоянно говорили про тёмную тьму и тишину, что они несут внутри себя. Им больше остальных понравилось воевать с хинзирам, что, вероятно, было закономерно. При этом они с радостью согласились облачиться в свиную маскировку, которую толком даже никто не очистил от потрохов.

***

Экспедиционные войска подошли к хутору на рассвете, как и было оговорено. Многие смирились с мыслью, что отчаянных диверсантов они больше не увидят.

— Да и хуй с ними, — скорбел Шухрат. — Хотя, боюсь, так легко мы от них не избавимся. Ну а вот и они, что и требовалось доказать...

Диверсанты уже скинули свою свинячью маскировку, от них за версту несло гарью, все были измазаны в грязи и саже, а один тёмной, уже высохшей и неотмываемой кровью.

Они доложили о большом успехе операции, но лица их были смурнее обычного и выражали невероятную и тонкую, лежащую за гранью простого смертного понимания горечь. В общем, было ясно почему: из отряда четверых вернулись только трое.

— Командир... Перси был героем. Он остался там... за перевалом. Он отстреливался от свинолюдов копьями до последнего. От бедра...

— Он сказал, что хочет забрать самого жирного и споткнулся о корягу, — прояснил другой рейнджер. — Вообще, он мог вернуться вместе с нами, но он что-то говорил о том, что быть воином — жить вечно и что с хинзирами ему всё равно сражаться до самой смерти. Короче не было времени его убеждать, увы.

Из хутора всё ещё валил дым. Славная работа.

Завидев экспедиционные войска на горизонте, хинзиры мобилизовались за весьма впечатляющий для племенного строя срок. Тем не менее от шока после пожара они едва ли успели оправиться. Даже издалека можно было разглядеть, что часть их воинов вынуждена идти в бой уже ранеными: в обмотках и перевязках. Вероятно, что многие физически не смогли выйти на поле брани.

Во главе свинолюдов шёл сам Большой Вепрь, упомянутый пленным «языком». Вычислить его было несложно. Он был большой. Пугающе большой, лохматый и очень жирный. Ростом с полтора Буру и пузом, что приходилось «подбивать» ближе к телу сложной конструкцией из деревянных пластин и сверхпрочных кожаных ремешков.

В момент хинзирское воинство разделилось и юркие молодые кабанчики, обвешанные метательными копьями, юркнули в сторону густой чащи в приграничье между двумя армиями.

— Следите за этими мелкими поросями! — лужённой глоткой проорал Мальв. — Не нравятся они мне!

Сказать что Хаджар приятно удивился, увидев неприятно выглядевших диверсантов и узнав об успехе их операции, значит не сказать ничего.
Но что его крайне неприятно удивило, это размеры хинзирского войска. Сегодня не все Великолепные переживут битву в вертикальном положении. Но такова жизнь воина и что может быть великолепней для Великолепного, чем великолепная смерть в великолепном бою?

Но «Золотой Колосс» был не просто воином, но так же и легатом, стратегом великого ума и хитрости. Поэтому, Великолепные решили скрыть своё великолепие в зарослях на востоке, что бы явить его в нужный момент, да так, что бы враги дрогнули.

  Маршируя вместе со своим отрядом вдоль края чащобы, Левир то и дело поглядывал на скрытно блиставших среди деревьев Великолепных. Сколько бы он ни напрягал мозг, та заветная изюминка легатского плана, придававшая великолепие всей конструкции, продолжала ускользать от его восприятия. Чего, опять же, нельзя было сказать о Великолепных, в массе своей едва уступавших по размерам окружавших их деревьям. Хотя, может, в этом и была вся суть?..

Впрочем, когда на горизонте уже стало возможно различить отдельные пятаки, Левир убрал эту мысль в долгий ящик, сосредоточившись на слежке за противником. Менее великолепному, но более мобильному отряду легионеров надлежало выдвинуться вперёд, но после - соблюдать осторожность.

— Новый день, новая битва, — пробормотал Буру, прикрывая глаза ладонью и глядя на суетящихся хинзиров.

Его губы медленно растянулись в кривой, недоброй улыбке — такой, какая появляется у воина перед хорошей резнёй. Он повернулся к Зантулу, стоявшему рядом, неподвижному, словно высохший идол.

— Сегодня боги вновь явят свою волю, шаман, — сказал Буру ровно. — Крови прольётся много. Надеюсь, ты с ними договорился.

Вождь снова посмотрел вперёд.

Фаланга пришла в движение. По строю бронзовых гигантов прошла рябь — как по глади тёмного пруда, — и «Великолепные» двинулись вперёд, тяжело, неотвратимо, словно гигантский валун, катящийся по склону горы.

Буру шагнул вперед, поднимая щит.

— Начало положено, Зантулу. Доставай раковину. Труби атаку.

Он сжал древко ассегая.

— Первая кровь — Мардуку!

— Помянем Персика. Жил без страха и умер без страха, погиб как герой, — заключил Шигур, покуривая трубку и осматривая предстоящее поле боя. Скоро прольются реки крови, и поле станет морем крови. Стилар знал что так будет — он уже плавал в этом дерьме. Вообще, в целом Шигур был доволен итогами спецоперации, хотя вспоминая, насколько феноменально хорош был его интеллект в момент проработки плана, он всё-таки надеялся на лучший результат. По словам священнослужителей, итог твоих дел и затей будет благополучен, если на твоей стороне имелся хоть один успех, а у Стилара их было не менее трёх. Сплошное наебалово. Что уж там говорить про мышцы и адреналин...
Что-то невнятно пробормотав, крякнув и приложившись к фляжке в последний раз — во время боя не стоит выпивать — Шигур махнул рукой, и отряд задвигался.

Рейнджеры шли почти в притирку с воинами Дулу. Естественно, оставаясь позади них. Как понимал Стилар, это было что-то вроде старой племенной традиции: чернокожие воители шли первыми, принимая на себя весь удар, чтобы не пострадали белые. Наверное, поэтому их осталось так мало.

Несмотря на богатый боевой опыт и множество успешных диверсий за спиной, пожилому рейнджеру было невдомёк, что эмпирически переживаемая глазами картина и фактический результат — есть совершенно разные вещи.В глубине души он отлично понимал, что лишний отряд застрельщиков мог быть там, а то и отряд вражьей тяжёлой пехоты вот там, не говоря уже о прочей мишуре, что не смогла выйти на бой стараниями его диверсантов. Но в голове была одна только мысль: "Слабо выебали". Неужели не хватает одного успеха, ладно двух, но трёх?.. Неужели он, после всего пережитого, не может просто снести всё хинзирское воинство ловкой струёй раскалённой мочи, оставляя лишь агонизирующие визги и тлеющие каркассы? Но Шигур сам выбрал свой путь и он заключался не в генеральских лампасах. Его путь - путь воина. Пожилого ближнего боя и тактики ударил-убежал. Когда-нибудь эта война закончится. В конце концов можно сидеть, да плеваться от былых мышц и адреналинов, а можно делать дело, как он, впрочем и поступает.

Буру лишний раз убедился, что кидаться в живых существ тяжёлыми острыми палками — бесконечно увлекательное занятие. Если бы не оно, то человечество и вовсе бы никогда не вышло из уютных пещер. Попасть в огромного двухметрявого хряка было намного проще, но Изгои — бывалые охотники и мелкая юркая мелюзга не была для них серьёзным вызовом. Вражий отряд поредел более чем на треть, но стоило отдать юным кабанам должное: после такой страшной пиздюлины они скорчили морды типа "когда въебал говна", выругались, но быстро сомкнули ряды снова, откидались в ответ и сместились на другой фланг, бросив своих битых и раненых.

Ответный залп последовал не только от подранков. По воителям дулу в целом прилетело намного больше копий, чем ожидал вождь. Одно из них сразило в грудь долговязого бойца прямо по правое плечо Буру. Тот с широко раскрытыми глазами упал на землю, успел агонизирующим движением вцепиться в торчащее древко, да так и замер навсегда.

Зантулу оглянулся, кинув косой взгляд на рейнджеров позади. Оскалил гнилые зубы, но ничего не сказал.

— ЩИТЫ!

С другого фланга раздался рык Аль-Кахари. Несколько Легионеров пали замертво, не успев среагировать, а многие уцелевшие ошарашенно оглядывали свои щиты из которых торчали копья с очень длинным и тонким лезвием. Сейчас было точно не время рассуждать, откуда у свинолюдей вообще взялось такое сложное и узкоспециализированное снаряжение.

— Чей щит повреждён — бросайте нахуй! — С нескрываемой фрустрацией в голосе кричал Джуний, оглядывая приближающиеся вражеские порядки. — Времени нет!

  Левир на мгновение остановился, быстрым взглядом окидывая павших. Херово быть ими, — лишь эта сухая мысль проплыла в голове, прежде чем та начала приводить тело в движение, резкими жестами и окриками приказывая неполной сотне бегом пуститься обратно, прижимаясь растерявшим щиты флангом к позолоченным великанам и укрывая фронт болотцем. Заполнив же бреши и заняв какое-то подобие формации, пустили залп в надвигавшуюся следом свиную волну, дабы остудить её пыл.

Воспользовавшись короткой паузой, воины Дулу быстро оттащили раненых и погибших в сторону, чтобы их не затоптали в новой свалке. Это было всё, что они могли сделать для своих товарищей в этот миг.

Раненых поручили богам — оставили дожидаться исхода кровопролития. Если боги пожелают — выживут. Если нет — значит, такова плата.

Повинуясь крикам Буру, чёрные воины быстро восстановили строй, занимая места выбывших. Щиты сомкнулись, копья выровнялись, дыхание стало ровнее. Кровь из легких
ран стекала по голым рукам, смешиваясь с пылью.

Впереди хинзиры собирались в плотную массу, пятясь к своим основным силам.

— Они сбиваются в кучу, — рявкнул вождь, указывая ассегаем на отступающих свинолюдов. — Надо нажать ещё раз!

Пауза заканчивалась.
Бой снова собирался вдохнуть.

— Ух, бля!..
— Ебать!..
— Твою мать!..
— Аыыы! Аааа!!!....
— Хе-хе... я заберу его шмотки...
— Мужики!!!...

Всё было привычно и знакомо Шигуру в этом хаосе. Отряд Левира мог получить еще большую взбучку, так что Шигур постарался хоть немного "разгрузить" его, обстреляв ближайших врагов.