| |
|
 |
В Гнезде наконец выдалось несколько относительно спокойных дней.
После событий в поместье это ощущалось почти непривычно. Работа никуда не делась, но хотя бы не требовала каждую минуту ждать очередной катастрофы: отчёты, архивы, служебные запросы, обычная инквизиторская рутина.
Среди корреспонденции, переданной Одиуму на личное рассмотрение, оказался небольшой металлический контейнер.
Старый. Потёртый. Без номера доставки, без отметки канцелярии и без имени отправителя.
Только две печати на крышке.
Первая — старая инквизиторская.
Вторая — почти стёртый символ молота в круге.
«Молот Возмездия».
Ты узнаёшь его сразу.
Само название всё ещё что-то цепляет внутри, хотя воспоминания о том времени давно превратились в обрывки. Лица без имён. Голоса. Отдельные помещения. Чужие приказы, которые иногда почему-то кажутся знакомыми.
Контейнер не открывается ни стандартным кодом, ни твоим нынешним жетоном.
Но когда ты проводишь пальцами по старой печати, внутри что-то щёлкает.
Замок открывается.
Внутри лежат три вещи.
Старый служебный жетон.
Сложенный лист пергамента.
И небольшой кристалл памяти в свинцовом футляре.
На жетоне твоё имя.
Одиум де Стиил.
Служебный номер другой. Ты его не помнишь.
На обороте — знак «Молота Возмездия».
Пергамент запечатан.
И вот эту печать ты уже знаешь слишком хорошо.
Каэлий.
Кристалл памяти пока неактивен. На его корпусе нет ни кнопки, ни разъёма. Только маленькая игла у основания.
Больше в контейнере ничего нет.
Никаких пояснений.
Никакой записки о том, кто и почему отправил это сейчас.
Просто три вещи из жизни, которую ты почти не помнишь.
|
|
1 |
|
|
 |
Одиум посмотрел на коробки. Подумал. Подумал. Положил их в одну большую, картонную. Завязал лентой, поставил печать, и отправил известными каналами к Инквизитору.
Приложив всего одну записку.
«Дополнительная информация по Молоту Возмездия». Одиум Де Стиил.
|
|
2 |
|
|
 |
Через два часа после отправки коробки на личный терминал Одиума пришло короткое сообщение:
**Равенхельм. Личный кабинет. Сейчас.**
Когда Одиум вошёл, картонная коробка уже стояла на столе Корвуса. Лента была снята, внутри лежал старый металлический контейнер. Рядом — та самая записка.
Равенхельм поднял её, ещё раз прочитал единственную строку и усмехнулся.
— «Дополнительная информация по Молоту Возмездия». Ты умеешь подавать материал так, чтобы человеку сразу захотелось отложить все остальные дела.
Он отложил записку и повернул контейнер к свету.
Тот был открыт, но содержимое оставалось нетронутым. Старый жетон Одиума, кристалл памяти и сложенный пергамент. Печать на нём Корвус не вскрывал.
Несколько секунд он смотрел именно на неё.
— Контейнер я узнал сразу. Такие мы использовали в «Молоте» для отложенных распоряжений. На случай гибели командира, потери связи, провала операции. Но дело не в контейнере.
Корвус осторожно коснулся восковой печати.
— Это не просто личная печать Каэлия. Посмотри на ободок.
На тёмном воске вокруг основного знака шла почти незаметная дополнительная насечка.
— Он использовал такую только на приказах, которые не должны были проходить через архив, канцелярию или руки другого инквизитора. Даже я не имел права вскрывать подобные послания без смерти адресата или прямого распоряжения самого Каэлия.
Равенхельм на мгновение замолчал, всё ещё разглядывая письмо.
— За всё время существования «Молота» я видел таких немного.
Он поднял взгляд на Одиума.
— И ни одного из них Каэлий не оставлял на десятилетия вперёд.
Корвус аккуратно развернул контейнер так, чтобы печать оказалась перед Одиумом.
— Есть ещё одна странность. Каэлий терпеть не мог посмертные приказы. Он считал их дурной привычкой старых инквизиторов, которые слишком боятся выпустить власть из рук даже после собственной смерти.
В его голосе исчезла прежняя ирония.
— Поэтому, если он всё-таки подготовил один из них, значит, либо был абсолютно уверен, что когда-нибудь он понадобится, либо не доверял никому из тех, кто должен был пережить его.
Взгляд Корвуса скользнул к старому жетону.
— Кроме тебя.
Он подвинул коробку ближе.
— Я мог вскрыть письмо. Полномочий достаточно. Но тогда я нарушил бы единственное, что здесь пока не вызывает сомнений: Каэлий хотел, чтобы первым это прочитал Одиум де Стииле.
Корвус чуть нахмурился.
— Только я не уверен, имел ли он в виду тебя нынешнего.
Он кивнул на печать.
— Открывай. Теперь я действительно хочу знать, что Каэлий настолько не хотел доверить никому другому.
|
|
3 |
|
|
 |
Ты умеешь подавать материал так, чтобы человеку сразу захотелось отложить все остальные дела. Одиум пожал плечами. Доспехи заскрежетали. – Моя... – подкрутил настройки вокс-приемника – МОЯ ЖИЗНЬ В СЛУЖЕНИИ, МОЙ ЛОРД ЛОРД ИНКВИЗИТОР. БЫЛО БЫ НЕДОПУСТИМОЕ НАРУШЕНИЕ СЕКРЕТНОСТИ, ЕСЛИ Я, ТОГДА, ВСКРЫЛ БЫ ЭТИ ДОКУМЕНТЫ, ПОВИНУЯСЬ ЛИШЬ ЛЮБОПЫТСТВУ. ВАШ ПРИКАЗ НЕДВУСМЫСЛЕННЕН.
С точки зрения Одиума, его инквизитор разделял с ним это мирощущение. Корвусу было интересно, что там - но он не пренебрег долгом перед своим покойным наставником, чтобы удовлетворить свое любопытство. Он исполнял чужую волю, приказав открыть коробку слуге, Одиуму. Также и Одиум, несмотря на любопытство открыть коробку, отослал её своему господину - инквизитору, и Хвала Императору, что тому понадобилось вызывать Одиума. Мог и не вызвать.
На предложение открыть Архидефендер едва заметно... улыбнулся. Улыбнулся улыбкой, чувствующей себя не на месте на этом обожженном психическом огнём, изрезанным шрамами и покрытом следами от времени лице. Улыбкой существа, которому доверяют. Которого выделили, и поручили то, что откликается ему в сердце.
Впрочем она быстро тисчезла. – КАК ПРИКАЖЕТЕ, МОЙ ЛОРД ЛОРД ИНКВИЗИТОР – продолжил Одиум, разминая бронированные кулаки (глефу пришлось все же оставит за дверью кабинета). Он аккуратно стянул одну из перчаток, и заставил иглу погрузиться в кожу. Одна капля крови. Должно быть достаточно, чтобы снять генетический замок... если это был он.
|
|
4 |
|