Крыло Ворона: Тени на Осколках Аскеллона | ходы игроков | Интерлюдия 1: Голоса в пепле

Кабинет Равенхельма на этот раз воспринимался иначе — не как место, где подводят итоги, а как пространство, в котором принимаются решения, последствия которых уже нельзя будет отменить или скорректировать.

Он вызвал только троих.

Аделаиду Валериус.
Геррика.
Генетора Виктора Вер1М.

И это решение было осознанным и выборочным, без попытки придать ему видимость формальности или широты обсуждения.

Дверь закрылась за ними мягко, но с той окончательностью, после которой любые разговоры вне этого кабинета теряли значение.

Равенхельм стоял у стола, не предлагая сесть.

Это было не демонстрацией власти — это было обозначением формата.

Он не сразу заговорил.

Несколько секунд он просто смотрел на них, последовательно, спокойно, будто проверяя не столько их состояние, сколько собственные выводы.

Когда он начал, голос его был тихим, но собранным, как инструмент, настроенный заранее.

— Информация, которая будет озвучена в рамках этого разговора, имеет класс Омега.

Короткая пауза.

— Это означает, что её распространение за пределы данного кабинета будет расценено как прямая угроза Ордо.

Он выпрямился, сцепив руки за спиной.

— Отдел внутренних расследований уже развёрнут.

Пауза.

— И работает по линии Гнезда.

Лёгкое смещение акцента.

— По факту уничтожения отряда Дельта на нижних уровнях.

Он сделал шаг вперёд, и в этом движении не было ни спешки, ни колебания.

— Формально, — продолжил он, — дальнейшая работа должна быть передана им полностью.

Короткая пауза.

— Фактически — я в этом не заинтересован.

Он не повышал голос.

Но смысл прозвучал ясно.

— Несмотря на действующие ограничения, — его взгляд на мгновение задержался на Викторе, — я вызвал вас под свою личную ответственность.

Ни обвинения.

Ни оправдания.

Только факт.

— Причина этого решения заключается в следующем.

Он медленно прошёл вдоль стола.

— У нас есть подтверждённые признаки вмешательства во внутренние системы: перехват связи, подавление каналов, внедрение устройств наблюдения.

Пауза.

— И это вмешательство происходило изнутри.

Он остановился.

Теперь его взгляд был прямым.

— Я не рассматриваю это как единичный инцидент.

Короткая пауза.

— Я рассматриваю это как наличие действующей ячейки.

Слова легли спокойно.

И от этого — тяжелее.

— Отдел внутренних расследований будет искать виновных.

Небольшое движение рукой.

— Я ищу точку входа.

Он перевёл взгляд с одного на другого.

— Где именно система была вскрыта.

Пауза.

— Кто имел доступ.

— Через какие каналы это стало возможным.

И затем, чуть тише, но с тем же контролем:

— И насколько глубоко это проникло.

Тишина не разрывалась.

Она сгущалась.

— Поэтому, прежде чем я перейду к дальнейшим распоряжениям, — произнёс он, — я хочу услышать вас.

Он чуть наклонил голову.

— Не как участников операции.

Пауза.

— А как тех, кто понимает, как устроена эта структура изнутри.

Его взгляд вновь остановился на каждом по очереди.

— Где, по-вашему, находится уязвимость.

И после короткой паузы:

— И кто мог ей воспользоваться.

Он замолчал.

И в этот раз тишина уже не была ожиданием.

Она была началом.

Аделаида была удивлена увидеть Конрада и Виктора, но ничем не выказала своих эмоций. Когда вскоре после недавнего общего совещания инквизитор повторно вызвал её, она ожидала дебрифинга наедине по линии «Дельты» и её особых задач. Разве что… Геррика перевели не так давно, а дисквалификация Вермилиона была приостановлена, покуда не закончено внутреннее расследование? Вполне реалистичная версия. Была и другая, почти фанастическая — упразднение «Дельты». Но в то, что осторожный и осмотрительный Равенхельм в одночасье откажется от отряда собственной безопасности, сестре не верилось: он не походил на человека, принимающего решения сгоряча.

— Господин инквизитор, мы находимся в ситуации, когда предполагать причастность к саботажу можно — и нужно — каждого.

«В том числе присутствующих», — не сказала она вслух, но единственному в этой комнате псионику не составляло труда прочтение свежих, поверхностных мыслей. Вместо слов сестра скользнула оценивающим взглядом по своим спутникам, прежде чем продолжить говорить. Оба они были единственными выжившими в своих отрядах — можно ли считать это совпадением? В случае с одним человеком — пожалуй. Случайность, произошедшая дважды, уже вызывала если не подозрения, то, по крайней мере, вопросы.

— Я говорю это не для того, чтобы множить нездоровую мнительность. Это лишь преамбула к моей основной мысли: предательство подобно плесени. Споры вредоносного грибка могут быть невидимы глазу, но от этого не перестают существовать — и одним только этим они опаснее большого очага в виде заметного пятна.

Для тех непосвящённых, кому прежнее место службы леди Валериус было известно лишь в общих чертах, сейчас без труда узнали бы в ней одну из сестёр Ордо Фамулос, чьё искусство изящной словесности находило широкое применение в высших кругах, от аристократии до сопровождения дипломатических миссий на многочисленных планетах Империума.

— Вряд ли мы имеем дело с врагом-одиночкой, — продолжала Аделаида. — Конечно, это всё ещё возможно, но тогда нужно признать в нём человека исключительных талантов, выдающегося в буквальном смысле слова. Как Вы отметили ранее, милорд, — и я согласна с этим — скорее всего, это ячейка. С прекрасной дисциплиной и хорошей организацией, раз им удалось осуществить задуманное в ордосе Священной Инквизиции. Поэтому если рассуждать о потенциальной точке входа и имеющих доступ к ней…

Она задумалась. Не как человек, потерявший логическую нить монолога и не из-за сомнений или замешательства, чтó следует говорить. Девушка как будто вспоминала что-то, реальное, неприятное, то, на чём уже обожглась сама когда-то.

— Уязвимостей — две: техника и люди, — её тон сделался жёстче; так говорят те, кто усилием воли взял себя в руки, отбросив сантименты и концентрируясь только на фактах. — И главный пункт этого списка — люди. Да, система безопасности может иметь несовершенства, даже такая сложная, как система Гнезда. И, безусловно, её нужно проверить на предмет сбоев. Но взлом этой системы — рукотворное дело конкретного разумного индивида. И как бы неприятно было это признавать, проверку стоит начать с ближнего круга. С имеющих наивысший уровень доступа. С тех… — её голос на мгновение дрогнул, — с тех, кому Вы больше всего доверяете, господин инквизитор. И в ком не испытываете сомнений.

Ида опустила глаза, молчаливо извиняясь за эту горькую, болезненную правду.

— Преступник не обязательно техножрец, хоть их подразделение под основным подозрением, — на этих словах сестра коротко взглянула на Виктора. — Главным исполнителем может оказаться кто-то, вовсе не связанный со служением в Адептус Механикус, но имеющий инженерные навыки. И тщательно скрывающий их, — добавила она. — Также, не стоит списывать со счетов избирательность человеческого внимания. Если до сих пор врагу удавалось успешно скрывать следы своих действий, вполне может статься, что сработал принцип «маскировки на самом виду». Когда злоумышленник представляется в глазах окружающих абсолютно неспособным на какое-то деяние в силу его незначимости, неважности, даже, пожалуй, ничтожности. Но именно это умение слиться с окружающей обстановкой, быть незаметным, находясь под самым носом, делает его обладателем очень ценной информации: он везде вхож, многое знает и слышит, и потому опасен. Классический пример — обслуживающий персонал. И в целом, сотрудники Крыла на должностях, не связанных с техникой, на мой взгляд, заслуживают пристальной проверки.

Девушка замолчала, но не потому, что ей было больше нечего добавить. А потому что следующим вопросом, логично вытекающим из сказанного ей ранее, было планирование расследования. Как именно его проводить, какие шаги включить в алгоритм и как правильно выстроить его — сугубо практические пункты, которые Аделаида не хотела озвучивать никому, кроме самого инквизитора. Боязнь доверять кому-либо без оглядки была тому причиной. И в этом они с Корвусом Равенхельмом были похожи.

Равенхельм молчал ещё несколько секунд после того, как Аделаида закончила говорить. Не потому, что подбирал ответ — скорее, позволял сказанному окончательно занять своё место в комнате. Взгляд инквизитора медленно скользнул по присутствующим, задерживаясь на каждом чуть дольше необходимого, словно он оценивал не сами слова, а то, как именно они были произнесены.

— Вы начинаете мыслить правильно. А это означает, что ситуация уже значительно хуже, чем хотелось бы большинству присутствующих.

Он не выглядел раздражённым или задетым словами о ближнем круге. Напротив — в выражении его лица мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение человека, услышавшего вывод, к которому сам пришёл задолго до остальных.

— Версия об одиночке возможна, но тогда нам придётся признать существование индивида, который одновременно обладает доступом к инфраструктуре Гнезда, инженерной подготовкой уровня Адептус Механикус, пониманием протоколов безопасности Крыла, способностью незаметно манипулировать потоками информации и достаточной дисциплиной, чтобы месяцами не оставлять следов. Такие люди существуют. Но я предпочитаю сначала рассматривать более вероятные сценарии.

Он прошёлся вдоль стола.

— И наиболее вероятный из них — структура.

Слово прозвучало тяжело и окончательно.

— Не культ в привычном понимании. Не сборище фанатиков с варп-символикой на стенах и ритуальными ножами под одеждой. Подобных идиотов выявляют быстро. Опасны не те, кто кричит о своей ереси. Опасны те, кто годами выглядит частью механизма.

Инквизитор остановился.

— Любая крепость Инквизиции почти неуязвима снаружи. Но внутри она держится на доверии, привычке и рутине. На тысячах людей, чья работа кажется слишком мелкой, чтобы обращать на неё внимание.

Он загибал пальцы, перечисляя:

— Логистика. Обслуживание. Передача данных. Медицинские службы. Графики смен. Перемещение оборудования. Утилизация. Каналы снабжения.

Каждый пункт ложился в общую схему, постепенно выстраивая ту самую паутину, о которой говорила Аделаида.

— Всё это — не фон. Это кровеносная система объекта. И если кто-то достаточно долго движется внутри неё, не вызывая вопросов, рано или поздно он начинает видеть всё.

Равенхельм поднял взгляд.

— Поэтому открытой чистки не будет. Никаких массовых арестов. Никаких демонстративных проверок. Никакой паники среди персонала.

Теперь он смотрел прямо на Аделаиду.

— Потому что в ту секунду, когда противник поймёт, что мы ищем не конкретного исполнителя, а саму систему его существования, он начнёт уничтожать следы быстрее, чем мы успеем до них добраться.

Инквизитор вновь двинулся вдоль стола.

— Отдел внутренних расследований уже работает. И продолжит работать дальше. Они будут поднимать логи, допрашивать техников, проверять доступы и искать виновного там, где его ожидают найти.

На губах Равенхельма мелькнула почти незаметная тень усмешки.

— Пусть. Иногда полезно, когда враг считает, что контролирует направление поиска.

Он обвёл взглядом троих оперативников.

— Настоящее расследование будет идти отдельно. Здесь.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина.

— С этого момента вы образуете закрытый контур расследования. Без официального статуса, без отдельного обозначения в структуре Крыла и без упоминания в регистрах внутренних служб.

Взгляд сместился к Виктору.

— Генетор Вер1М будет вести техническое направление. И, Вик… вы будете расследовать собственную среду. Это либо окончательно очистит ваше имя, либо уничтожит его.

Затем очередь дошла до Геррика.

— Конрад займётся оперативной частью. Анализ действий противника, восстановление маршрутов, логики нападений, структуры засад и тактических решений. Мне нужен человек, способный смотреть на произошедшее не как следователь, а как командир диверсионной группы.

Наконец инквизитор вновь посмотрел на Аделаиду.

— А вы, сестра, займётесь человеческой частью системы. Связями, привычками, линиями доверия, поведением персонала, неформальными отношениями. Люди лгут хуже, чем машины. Просто делают это красивее.

Он ненадолго замолчал.

— Кроме того, Коготь, действовавший в поместье, показал себя значительно лучше, чем я ожидал в условиях подобного уровня угрозы. Для такой работы это имеет значение. Люди, пережившие воздействие варпа и сохранившие способность мыслить, замечать и делать выводы, представляют большую ценность, чем те, кто никогда с подобным не сталкивался вовсе.

Равенхельм сцепил руки за спиной.

— Поэтому вам троим предоставляется право по собственному усмотрению снимать ограничения доступа к информации для оперативников Когтя, не входящих в Дельту, если вы сочтёте их участие необходимым для расследования.

Он сразу добавил:

— Но ответственность за подобные решения также будет лежать на вас. Полностью.

Инквизитор медленно обвёл взглядом кабинет.

— И последнее. Не ищите предателя. Это слишком маленькая цель. Ищите место, где сама система начинает вести себя неестественно. Где информация движется не так, как должна. Где люди оказываются не там, где им положено быть. Где совпадений становится слишком много. Предатель будет рядом с этим местом. Или внутри него.

Его взгляд задержался на каждом из присутствующих.

— Мне не нужен удобный виновный через несколько дней. Мне нужна первая настоящая нить, потянув за которую, мы либо распутаем всё это… либо поймём, насколько глубоко уже находимся внутри чужой паутины.

Подозрительный разум — здоровый разум

Когда многоступенчатая программа идентификации личности впустила посетителя внутрь, в гостиной царил полумрак. Охранный протокол жилых модулей оперативников Дельты финальным этапом предполагал ручное подтверждение разблокировки дверей — на тот случай, если визитёр является нежеланным гостем, — и у входного пульта Геррик ожидал увидеть саму хозяйку. Но, странное дело, его встречал только сервитор. Не зная, как поступить дальше, мужчина замер на пороге.

Хозяйка покоев (а назвать эти помещения по-другому у привыкшего к аскетичности обстановки кадианца не поворачивался язык), впрочем, появилась полуминутой позже. По своему обыкновению облачённая в тёмное, она казалась ещё бледнее, но удивительным образом это траурно-строгое платье было ей к лицу.

— Леди Валериус, — Конрад поприветствовал девушку учтивым наклоном головы. — У вас найдётся время поговорить?

Он всегда обращался к ней подчёркнуто вежливо, по титулу. Отчасти это объяснялось их отнюдь не близким знакомством. В стенах Крыла им довелось провести бок о бок не одно дежурство, но всё общение сводилось к брифингам перед боевыми задачами и редким, обыденным фразам наподобие «Доброго дня» или «Приятного аппетита», когда сталкивались в общей трапезной.

Второй же причиной было воображение. Ассоциация, безусловно, несуразная по отношению к человеку, но Конрад не мог от неё избавиться. Высокая и стройная, в сдержанной одежде тёмных оттенков, леди Валериус напоминала ему о родной Кадии. О её устремлённых ввысь, обсидианово-глянцевых пилонах, при взгляде на которые у любого наблюдателя возникало схожее ощущение — почтительное благоговение перед их загадочной силой. В госпоже Аделаиде тоже было много таинственного. Геррик почти ничего не знал ни о её прошлом, ни о том, почему она здесь. Все называли её сестрой, но он никогда не видел, чтобы другие служительницы Адепта Сороритас, частые спутницы Инквизиции, поддерживали с ней контакты.

— Добрый вечер. Да, конечно.

Голос её звучал устало. Тем не менее, она жестом пригласила гостя расположиться на диване.

— Кажется, я не вовремя, — неуверенно отозвался Конрад, не спеша садиться.
— Нет-нет, я и сама намеревалась поговорить с вами. Просто думала… сделать это позже.
— Вам нехорошо?
— Ничего критичного. Это… длительное недомогание. Не стоит из-за него откладывать беседу, — ответила она собранно. — Тем более положение в Гнезде требует срочных мер.
— Может, обратиться к медикусам или… — заговорил было кадианец, но девушка решительно прервала его:
— Не нужно!

Её реакция была странна своей поспешностью, как будто Конрад предложил нечто крайне неуместное. Или пугающее.

— Не стоит беспокойства, правда, — добавила Аделаида в попытке смягчить первое впечатление, но это лишь больше озадачило Геррика.

Его прямолинейная и в то же время подозрительная натура не любила недосказанностей.

— Почему вы не хотите получить квалифицированную помощь? — спросил он, и по его интонации стало понятно, что лучше ответить: так просто эту тему он не оставит.
— Обращение будет отражено в отчётах, — на этот раз Аделаида охотно дала ответ. — Я получила назначение в Дельту недавно и не хочу начинать службу с демонстрации собственной слабости.

Мужчина понимающе кивнул. Ему самому такая мотивация была более чем близка.

— Но всё же вы не сможете выполнять обязанности, утратив функциональность, — добавил он с сомнением.

Аделаида покачала головой. Так осторожно, словно та была фарфоровой и могла треснуть от резкого движения.

— Это не утрата, всего лишь временное снижение. Нужно просто… подождать. Такое уже случалось.
— Что именно?
— Кошмары, — вздохнула она. — После них голова готова лопнуть, как переспевший плойн.

При этих словах силы, казалось, совсем оставили сестру, и уперев локти в колени, она поморщилась от особенно сильного спазма. С силой растёрла виски, но это не дало эффекта.

Геррик нахмурился. Слишком уж картина перед глазами проходила на то, что он регулярно наблюдал на родной планете: целые отряды крепких бойцов, подкошенных нестерпимой головной болью. Ключевое свидетельство смрадного касания варпа. А дальше — по нарастающей: дурные сны, зрительные и слуховые галлюцинации, паранойя, сумасшествие и печальный конец в заточении глухих сводов Карнифицины. Из этого списка у леди Валериус насчитывалось уже два тревожных сигнала — слишком много, чтобы являться простым совпадением.

— Вы были в эпицентре варп-аномалии, — сухо констатировал кадианец. — Это самоотверженный шаг, спасший жизнь инквизитору. Но глупо отрицать очевидную связь вашего поступка и его последствий. Боль не просто побочный эффект. Это симптом.
— Нет, вы не понимаете. Это другое, — уверенно возразила Ида. — Отголоски прошлого…
— Кто-нибудь ещё знает? — прервал её собеседник.
— Нет. Это случилось незадолго до вашего прихода.

Одним рывком Геррик поднялся и оказался возле девушки, протягивая ей руку.

— Идёмте. Вам нужно в Корпус Медикус. Сейчас же. И незамедлительно уведомить лорда-инквизитора.
— В этом нет необходимости. Он в курсе состояния каждого члена обоих Когтей.
— Леди Валериус, — ледяной тон и внушительный вид кадианца красноречиво давали понять, что его намерения предельно серьёзны и однозначны, — как оперативник Дельты вы не хуже меня знаете протокол.
— Потащите меня силой? — упрямо вздёрнув подбородок, спросила Ида.

Геррик смерил её холодным взглядом и молча кивнул, будто сверялся с каким-то внутренним алгоритмом. А потом, не слишком заботясь об этикете, развернулся и решительно зашагал к выходу.

— Подождите! — подхватившись от резкого осознания его намерений, девушка бросилась следом. — Да постойте же вы! Геррик!

Но кадианец и не думал замедлять шаг и был уже практически у двери. Среагируй Аделаида секундой позже, она бы не успела перехватить его.

— Пожалуйста, Конрад! — в отчаянной попытке достучаться до упрямца, она обеими руками ухватила мужчину за плечо, практически повиснув на нём.

Но, почти тут же осознав свою оплошность, отдёрнула руки и медленно, словно имела дело с крайне опасным хищником, отступила на шаг.

При звуке собственного имени Геррик остановился, словно это был какой-то секретный код деактивации из арсенала Адептус Механикус, и выжидательно воззрился на сестру. Раньше она никогда не обращалась к нему так… неформально.

Если только это не уловки Хаоса.

Скрипнув зубами, кадианец схватил девушку за плечи и крепко прижал к стене. Если она в самом деле одержима, то сейчас ей сильно не поздоровится.

— Прибежище моё и защита моя, Бог мой Император, на которого я уповаю.

Совсем недавно он читал эти слова в лабиринте проклятого поместья, готовясь ринуться на колдуна. Императорский молебен об изгнании варпа, каждое слово которого заставляло исчадий корёжиться в муках. Кто бы мог подумать, что придётся применять его против недавних соратников…

— Он избавит меня от сети ловца, от гибельной язвы, символом священной аквилы осенит меня, и под крылами её буду безопасен. Щит и ограждение — истина Его. Не убоюсь…
— …демонов и отродий Хаоса, — вплела в речитатив сестра и свой голос, звуча громко, чеканно, вкладывая в каждый слог всю силу своей веры. — Падут подле меня тысяча и десять тысяч одесную меня, но ко мне не приблизятся, ибо вера моя нерушима! Очами своими воистину узрю возмездие нечестивым!

Железная хватка ослабла.

— Ну что, убедились? — сердито буркнула Ида, высвободившись и потирая потревоженные плечи.

Император всемогущий, это не пальцы, а тиски какие-то — наверняка назавтра в точках их приложения будет красоваться по внушительному кровоподтёку. Геррик молчал и не смотрел на девушку. Избегала зрительного контакта и Аделаида. После такого спонтанного и тесного взаимодействия ей стало ужасно неловко. Привычка держать окружающих на почтительном расстоянии уже давно стала частью её личности.

— Я прошу лишь выслушать меня. Потом, так и быть, можете вызывать отряд карательной медицины, — фыркнула она язвительно.
— Я действую из побуждения помочь вам, леди Валериус, — ответил мужчина бесстрастно.
— Знаю, — Аделаида перевела дыхание, собираясь с мыслями. — Вас ведь недавно назначили в Дельту. Значит, вы имеете допуск уровня «Омега» и видели отчёт об очищении.
— Я ещё не успел… привыкнуть к новым условиям службы.

Геррик выглядел сбитым с толку. Ему, привыкшему получать инструктаж от командования, не пришло в голову воспользоваться своими расширенными полномочиями, занявшись самостоятельным изучением базы данных. Зайти в которую он теперь мог запросто — с личного когитатора, такого же, как у леди Валериус.

Аделаида поняла всё без слов.

— В таком случае следуйте за мной. Вы должны своими глазами увидеть один документ.

Абзац, касающийся сестры, был вымаран в ключевых фрагментах более остальных. Это настораживало. Но сухой вердикт высшего руководства «Функционально пригодна. Переведена под личное наблюдение» снимал многие вопросы. Почти все.

— Я лично попросила лорда-инквизитора об аудиенции и рассказала ему о тревожных признаках. А потом попросила его о пси-сканировании. Он счёл мою просьбу уместной, — тихо произнесла Ида, предвосхищая последний вопрос. — Так что уверяю вас, он более чем осведомлён обо всех особенностях моего психического состояния. Конечно, вы всё ещё вправе не поверить мне и удостовериться лично.

Широким жестом она продемонстрировала, что путь свободен и мужчина волен уйти.

Геррик довольно долго молчал, положив руки на стол и устремив взгляд в экран, но глаза его не читали. Он размышлял.

Аура мужчины мерцала лиловым, сдержанно и как-то хладнокровно. Пожалуй, это больше походило на осторожные переливы, нежели всполохи. Ида даже не задумывалась над алогичностью таких определений, применимых, скорее, к эмоциям или действиям. В её восприятии, где абстрактное и материальное, душевное и телесное было слито воедино, подобные оксюмороны уживались вполне гармонично.

Украдкой разглядывая палитру души собеседника, девушка вдруг осознала, что преобладающий цвет очень походил на оттенок его глаз. Этот фиолетовый туман во взгляде привлекал своей редкой красотой и пугал одновременно. Ида знала причину: близость Кадии к Оку Ужаса вызывало эту аномалию. Влияние Имматериума на жителей планеты было настолько сильно, что на многие поколения вперёд исковеркало их генетику.

Наконец Геррик нарушил молчание:

— Вы сказали, что такое уже случалось.

Что ж, во внимательности ему было не отказать. Сестре оставалось лишь подтвердить сказанное ранее:

— Да. Это не первый случай.
— Какой по счёту?
— Третий.
— И через какое-то время симптомы исчезали бесследно?
— Да.
— Как вы справлялись с приступами?
— Моя наставница знала рецепт травяного отвара. Его готовили на монастырской кухне специально для меня по её распоряжению. Он снимал боль.

Его вопросы были похожи на прицельные выстрелы. Аделаида ощущала себя подозреваемой на допросе у арбитра, по непроницаемому лицу которого было невозможно понять, в какое умозаключение сложились озвученные факты и какими будут его последующие шаги. Похоже, именно эта въедливость послужила основанием для его перевода в Дельту, особенно теперь, когда Гнездо нуждалось в талантливых дознавателях.

— Я скоро вернусь, — наконец вынес немногословный вердикт Конрад и поднялся.

На этот раз Аделаида не стала препятствовать его уходу. Опустившись на диван в гостиной, она решила безропотно отдаться на волю событийности.

Геррик появился снова спустя несколько минут, и, вопреки ожиданиям Иды, с ним не было сопровождающих из крыла Медикус. В руках он держал предмет, похожий на портсигар из полированной стали, настолько безупречной, что в нём, словно в зеркале, можно было увидеть собственное отражение. Щёлкнул отпирающий механизм, открывая взору содержимое. Пряно-сладковатый аромат наполнил пространство.

— Возьмите. Только одну. И под моим наблюдением, — предупредил Конрад, протягивая портсигар девушке.
— Что это?
— Скрутка из высушенного листа лхо. Солдаты Кадии используют его в похожих ситуациях. Скорее всего, настой, который сёстры готовили для вас, включал в себя это же растение.

Ида с сомнением покосилась на наркотик. Она знала о нём — на некоторых мирах лист лхо бытовал вполне легально наравне с табаком — но никогда не пробовала.

— Я лично доставлю вас к медикусам, если потребуется детоксикация, — заверил Конрад, угадав причину промедления. — А теперь берите, пока я не передумал.

Аделаида протянула руку.

***

Геррик с удивлением наблюдал за происходящими у него на глазах переменами: как из-за расширившихся зрачков глаза леди Валериус делаются необычайно глубокими, как уходит с её лица выражение сосредоточенного мучения, как от долгожданного, выстраданного облегчения появляется на губах подобие улыбки, и напряжение оставляет её тело, сменяясь даже не расслабленностью, а какой-то раскрепощённостью. Вот она одним быстрым движением выдернула из причёски заколку и откинулась на спинку дивана — словно распустив этот тугой узел, высвободила не только волосы, но и всю себя, долго томившуюся в заточении самоконтроля. Почему-то Конраду казалось, что сейчас он видит её настоящую, какой она была всегда, но по какой-то причине отреклась от своей истинной природы.

— Какая же это роскошь — тишина… — выдохнула девушка, устремив расфокусированный взгляд в пространство. — Удивительно, насколько боль сужает внимание. Я настолько сильно концентрировалась на этом ощущении, что даже не заметила, как грубо нарушила этикет, ничего вам не предложив…

В её голосе не звучало вины — просто констатация. Казалось, вместе с болью ушло и никчёмное самоедство. В самом деле, к чему терзания, если оплошность можно легко исправить?

— Симона, будь добра, подай фруктов и воды с железистых источников Гидмоса. Вам понравится. Она хорошо освежает и тонизирует благодаря особенному составу, — добавила Аделаида, с улыбкой взглянув на гостя.

Они были из разных миров, высокородная из имперской столицы — и безродный житель улья-казармы. Для неё чистая питьевая вода была естественной частью быта человека, не обременённого заботами о завтрашнем дне. Да даже об исходе дня текущего. Того уклада жизни, который Конрад только начал открывать для себя.

— В трущобах моего родного города из-за такого стакана можно запросто расстаться с жизнью… — задумчиво пробормотал мужчина, бережно покручивая в руках напиток, будто редкое сокровище.

Сестра понимающе промолчала, склонив голову.

— Вы скоро освоитесь. К хорошему быстро привыкаешь. Нам действительно повезло, что лорд-инквизитор посчитал наши способности достойными службы в Крыле. И не просто в рядах Инквизиции — в самом сердце особого отряда. Немногим выпадает такая честь.

Отпив немного из своего стакана, она надкусила спелый гуммис.

— Вы ведь пришли обсудить основные направления расследования, — вопросительно-утвердительно заметила Ида.
— Верно.

Прежде чем продолжить, девушка с явным удовольствием затянулась и, запрокинув голову, выпустила струйку приторно-сладкого дыма. Так, будто делала это прежде сотни раз. Она наслаждалась свободой: полётом ничем не ограниченной мысли, лёгкостью в теле, переставшем быть узником собственной уязвимости, простотой атмосферы, воцарившейся в этой комнате, вне этикетных рамок и условностей. Впервые за эти долгие дни она была в состоянии мыслить ясно и трезво.

— Оптимальной мне представляется трёхчастная структура, — заговорила девушка, зажав папиросу меж пальцев. — Я изучила личные дела оперативников и выделила тех, кому, как мне кажется, можно доверять, не рискуя скомпрометировать расследование. На мой взгляд, их профессиональные навыки прекрасно дополняют друг друга, а это значит, мы можем разбиться на пары или тройки — это минимизирует субъективизм в интерпретации промежуточных результатов и снизит риск ложного глобального вывода.

Она говорила так, будто всю жизнь прослужила дознавателем у инквизитора, а не была сестрой Адепта Сороритас.

— Могу я узнать, о ком идёт речь?
— Разумеется. Помимо вас и меня, я бы включила в следственную группу членов Когтей, прошедших проверку и очищение, а также Тония и Виктора.
— Вермилиона? В его отношении проводится служебная проверка, — напомнил Геррик.
— Что делает его крайне заинтересованным в снятии с себя подозрений и доказывании собственной непричастности к инциденту. И не только собственной. Скомпрометировано целое подразделение техножрецов. А значит, для него это не просто оплошность — это становится делом профессиональной чести.

После некоторых раздумий Конрад согласно кивнул.

— Его напарником, полагаю, вы видите Омара?
— Именно. Омар был первым, кто заметил взлом воксов и обратил на это внимание остальных. Его причастность к диверсии приближается к нулю.
— Что насчёт новичка? Он псайкер.

В голосе кадианца звучала нескрываемая настороженность, и отчасти Аделаида была солидарна с собеседником.

— Да. Но именно тот факт, что он принят в Крыло недавно, является его преимуществом. Он ещё не успел обрасти знакомствами и не знает внутренних распорядков. В социальном плане он — чистый лист. Никаких пристрастий и личных симпатий. А нам как раз нужен беспристрастный и объективный взгляд. К тому же в досье говорится, что он предсказатель…

Откровенно побаиваясь псайкеров, сестра никогда не стремилась подробно изучить тонкости их природы, отличающие одного от другого. Настало время, когда такая необходимость возникла.

— Я пока что не имею чёткого представления относительно его способностей, но, возможно, он внесёт свой вклад в расследование. Попробую познакомиться с ним поближе.

Еле слышный вздох красноречиво свидетельствовал о степени её энтузиазма.

— В общем виде мне представляется следующий план. Я беру на себя первый этап — дознание. Социальный анализ, сбор информации, выявление странностей поведения, поиск подозреваемых. Так что если застукаете меня за флиртом с поваром, не удивляйтесь.

Озорная улыбка заиграла на её лице. Бывшая сестра Ордо Фамулос мастерски умела перевоплощаться.

— Вы тем временем изучите сцену преступления. Прочешите там каждый сантиметр. Чем больше улик удастся собрать, тем качественней Омар и Виктор проведут анализ.
— А Одиуму вы отдадите на растерзание тех, кого посчитаете потенциальными виновными, — догадался Конрад о следующем звене этой цепи.
— Да. И я бы попросила вас помочь ему. Вы обладаете всеми задатками для проведения… кхм, жёсткого допроса.

Обескураженный такой внезапной прямолинейностью, оперативник смущённо кашлянул.

— Действительно, я должен попросить у вас прощения, леди Валериус, за свою излишнюю бдительность, перешедшую некоторые границы дозволенного.
— Хм-м…

Аделаида картинно задумалась, покачивая носком туфли. И когда Геррик уже утвердился в мысли, что она не удостоит его ответом, девушка нарушила молчание:

— Знаете, Конрад, я рада, что вы выжили в том лабиринте, — сказала она с примирительной улыбкой.

Пост позже