| |
|
|
Кабинет Равенхельма не встречал — он принимал, и в этом приёме не было ни малейшего намёка на формальность или привычную служебную рутину, а лишь ощущение того, что всё, что должно было произойти, уже произошло, и теперь остаётся только озвучить неизбежное.
Тишина здесь не была пустой — она была наполненной, густой, почти осязаемой, как давление, которое не требует слов, потому что само по себе уже является ответом.
Дверь за их спинами закрылась тяжело и окончательно.
Равенхельм не поднялся.
Он лишь медленно перевёл взгляд, последовательно, по каждому из них, словно сверяя увиденное с тем, что уже давно было выверено в его сознании.
— Операция завершена.
Голос его был ровным, лишённым интонации, но не холодным — скорее, выверенным до такой степени, что любое отклонение от заданного тона казалось бы здесь чужеродным.
— Ритуал сорван. Оператор уничтожен. Инквизитор Валарум жив. Поместье ликвидировано.
Он сделал короткую паузу, которая не давала времени на осмысление, но при этом отделяла одно утверждение от другого, как границы между фактами, не подлежащими обсуждению.
— Это не победа, — добавил он уже чуть тише, и в этом снижении громкости прозвучало не сомнение, а, напротив, окончательность. — Это пресечение.
Слова не требовали подтверждения и не оставляли пространства для интерпретации; они просто фиксировали положение вещей.
Он слегка повёл рукой, как если бы отодвигал завершённую часть разговора в сторону, и перешёл к следующему.
— Действия признаны эффективными.
И далее — без интонации, без оценки, без попытки смягчить или усилить:
Аверус — координация и вмешательство в критической точке столкновения.
Никодим — выявление цели в условиях искажённой реальности.
Аделаида — извлечение Валарума из-под ритуального воздействия.
Геррик и Одиум — удержание давления вне основной зоны и недопущение расширения воздействия.
Каждое имя было произнесено так, будто уже было записано — не в отчёте, а в более долговечной форме.
Затем он остановился.
Ненадолго.
Но достаточно, чтобы изменение стало ощутимым.
— Омар.
Взгляд зафиксировался.
— Обнаружение и локализация подавления связи, перехватчиков и встроенных узлов прослушивания.
Пауза.
— Это подтверждает данные, которыми я уже располагал.
Он не уточнил, какие именно данные, не стал раскрывать контекст и не позволил задать вопрос — потому что сам факт уже был достаточным.
Он коснулся панели, и в воздухе развернулась проекция — чёткая, строгая, с официальной маркировкой.
— Входящее сообщение от Дома Гельдзяней.
Равенхельм зачитывал его без выражения, но с тем вниманием, которое не ускользает от деталей.
— Дом выражает признательность за содействие в возвращении леди Жевелин на родной мир. Подтверждается, что сопровождение осуществлял агент Крыла. Указанный агент от дальнейшего взаимодействия отказался и, по собственному решению, остался при Доме.
Проекция замерла на мгновение, словно давая возможность зафиксировать услышанное.
Затем погасла.
Равенхельм не сразу продолжил.
Он смотрел на них, но уже иначе — не как на участников операции, а как на элементы схемы, в которой внезапно возникло несоответствие.
— Любопытно, — произнёс он наконец, и в этом слове не было ни одобрения, ни иронии — лишь фиксация.
Он сделал шаг вперёд.
— Кто из вас может подтвердить момент эвакуации?
Вопрос прозвучал спокойно, но в нём была точность, которая не оставляла возможности уклониться.
Ответа не последовало.
И в этом отсутствии уже содержалось необходимое заключение.
Равенхельм слегка кивнул, как если бы это соответствовало ожидаемому.
— Зафиксируем как несоответствие.
Он не развивал тему.
Не задавал уточняющих вопросов.
Он просто внёс это в общую картину и пошёл дальше.
— Противник не локален, — произнёс он, и в этот раз слова прозвучали более жёстко. — Поместье являлось узлом, но не источником.
Он поднялся, и с этим простым движением изменилось всё — не пространство, а акценты.
Теперь это был уже не разбор.
Это было распоряжение.
— В связи с этим структура взаимодействия изменяется.
Короткая пауза.
— Когти Лапы Юнона упраздняются.
Он не объяснял причин.
И не предлагал альтернатив.
— Формируется единый отряд.
Взгляд прошёл по ним.
— Вы.
Слово прозвучало не как назначение, а как констатация уже принятого решения.
— Усиление прибыло.
Дверь открылась.
Первым вошёл человек, чьё присутствие ощущалось ещё до того, как его силуэт стал различим полностью — не как давление, не как всплеск, а как устойчивая, дисциплинированная аномалия, удерживаемая в границах воли.
— Тоний Це.
Равенхельм не смотрел на него.
— Псайкер. Проверен.
Короткая пауза.
— Его прошлое не требует пересказа.
И в этом утверждении было больше, чем в любом досье.
Следом вошёл второй.
Металл, импланты, выверенная функциональность, доведённая до предела, за которым уже не остаётся места для лишних реакций.
— Генетор Виктор Вер1М.
— Полевая поддержка. Техно- и биосистемы.
Пауза.
— Работал в Дельте.
И снова — этого оказалось достаточно, чтобы возникли вопросы, на которые пока не было ответов.
Равенхельм сделал шаг в сторону, словно открывая следующий уровень обсуждения.
— Задачи отряда будут доведены отдельно.
Без намёка на сроки.
— До этого момента вы действуете как единое звено.
И затем он вернулся к тому, что действительно имело значение.
— Утечки. Перехват. Подавление.
Слова шли последовательно, выстраиваясь в структуру.
— Вмешательство в каналы связи.
Он смотрел прямо.
— Проблема не в поместье.
И затем, с той же неизбежной спокойной тяжестью:
— Проблема в Гнезде.
Это уже не было просто обозначением места.
Это было направление.
— Вы установите источник утечек, выявите диверсионную ячейку и определите глубину проникновения.
Он не уточнял, что будет, если они не справятся.
Это было очевидно.
— Вас уже обошли.
Короткая пауза.
— Повторения не будет.
Тишина стала плотнее.
— Вопросы?
Он не ждал.
— Свободны.
Когда дверь за их спинами закрылась, стало ясно не сразу, но окончательно:
их не наградили и не отпустили.
их… перенесли.
С одного уровня — на другой.
Туда, где уже не ищут виновных.
Туда, где начинают искать систему.
И где цена ошибки определяется не результатом операции, а тем, что последует за ней.
|
|
1 |
|
|
|
|
Де Стиил гулко ударил себя по нагрудной пластине брони, подтверждая то, что всё услышал и всё понял. Он не обижался на сухость и скупость инструкций. Он знал, что был оружием, а не воином, наносящим удар. У него в целом были пробелы на том месте, где располагалось тактическое или стратегическое мышление других воинов, но Одиум не считал честное признание своих недостатков преимуществом.
Единственное что беспокоило его - порча, исходившая от разрушенного артефакта. Эта скверна гнездилась в самых его костях, ощущалась в дыхании и в токе крови. Возможно, стоило бы сказать о этом инквизитору, но какое лекарство тот мог предложить? Костёр, в лучшем случае. А Де Стиилу не особенно хотелось становится сервитором для исполнения долга Императору. Он был чётко уверен, что его будущее куда лучше отдаст этот долг, если остаться человеком, способным на человеческие ошибки, но и исполняющим призвание человека. Так будет лучше.
Возможно следует в будущем исповедаться Сестре, или жрецу. Кто знает. Будет время…
Сейчас же стоило познакомится с новичками. Хотя, конечно, они наверняка были закаленными и умелыми бойцами, раз их назначили на такое высокое задание, как искоренение предательства в самом Гнезде, да ещё после такой операции. Но пока Одиум не мог ничего сказать о них с предопределённостью, а в пылу битвы это могло стать опасным.
— ПРИВЕТСТВУЮ, БРАТЬЯ — отведя в сторону оружие и распахнув объятия, промолвил он — А РАЗ МЫ БУДЕМ ПРОЛИВАТЬ ВМЕСТЕ КРОВЬ, ТО ОНА СДЕЛАЕТ НАС БРАТЬЯМИ. И СЕСТРАМИ ПО БИТВЕ, РАЗУМЕЕТСЯ.
С негромким смешком Архидефендер принялся снимать свой красиво украшенный шлем, с изображенным на нём кричащим лицом мученика, и обнажил свой настоящий лик. Редкие, но длинные, седые волосы. Пигментная кожа, со следами от ожогов. Впавшие тёмные глаза в обугленных глазницах. Вокс-решётка вместо рта.
— ТОНИЙ ЦЕ — повторил он слышанное имя — ПСАЙКЕР. ТЫ ТОЖЕ БЫЛ НА ТЕРРЕ? ЭТО ЧЕСТЬ, СТУПАТЬ ПО ЕЁ СВЯЩЕННОЙ ЗЕМЛЕ. ГЕНЕТОР ВИКТОР. Я НЕ ЗНАЮ ПУТЕЙ МАШИН, НО МЫ ОБА СЛУЖИМ ЕДИНОМУ БОГУ.
Прислонив Луч Милосердия к стене, Де Стиил протянул обоим правую руку.
— У ВАС ЕСТЬ ДАЛЬНЕЙШИЕ ИНСТРУКЦИИ, БРАТЬЯ? — спросил он — ОЗВУЧЬТЕ, КУДА ДВИГАТЬСЯ.
Результат броска 2D5: 1 + 4 = 5 - "Порчу забыл"
|
|
2 |
|
|
|
|
Уже сутки Аделаиду терзала головная боль — самый досаждающий и выматывающий её вид, справиться с которым возможно было, только прибегнув к опиоидным обезболивающим. Однако идею по прибытии обратиться к медикам девушка отмела сразу: если у визита к апотекариям рядового аколита Крыла ещё был шанс остаться незамеченным, то каждое обращение особиста Дельты наверняка протоколировалось. А демонстрировать собственные изъяны, тем более выглядеть слабой в глазах Равенхельма было последним, чего бы ей хотелось. Потому сестра упрямо продолжала стоять, вытянувшись в струну, и смотреть в пол. К счастью, инквизитор не любил яркого освещения.
Ида не испытывала подобного недомогания на протяжении многих месяцев и уже было надеялась, что странный недуг окончательно покинул её. Странный — потому что не впервые приступ случался после контакта с прислужниками Архиврага*, и в этих кусочках головоломки сестра с опаской подозревала не случайное совпадение, а тенденцию с чёткой причинно-следственной взаимосвязью.
На совещании (хотя правильней было бы назвать это вызовом на ковёр с анализом миссии постфактум, ввиду того, что говорил один лишь инквизитор) Аделаида хранила молчание. Не потому, что ей совсем нечего было сказать — напротив, голову переполняли мириады мыслей, догадок, оспаривающих одна другую гипотез. Памятуя об их недавнем разговоре, Ида знала, что Равенхельму ничего не стоило различить в этом хоре голос каждой, имей он такое желание, — так к чему сотрясать воздух?
Не проронила Ида ни слова ещё и потому, что груз содеянного давил на совесть, — а разве виновным дано право слова? Поддавшись скверне варпа, она побывала в опасной близости к тому, чтобы лишить жизни Валарума, защищать которого было целью миссии и её долгом. Весь обратный перелёт на базу, устроившись подле дознавателя, не сводившего с пострадавшего беспокойного взгляда, Аделаида вполголоса бормотала литании силы — единственное, что могла сделать, чтобы поддержать еле тлевшую искру жизни в инквизиторе. Собственное бездействие казалось ей преступным. Аверус не прогонял её. Иде казалось, что его молчаливое согласие было знаком признательности. Звуки священных текстов, что заполняли тяжёлую тишину на борту Валькирии, делали её не такой тяготящей.
Потерю тела Харли сестра и вовсе сочла личным промахом. И теперь душа саднила подобно порезу на левом запястье, который, будучи нанесён проклятым оружием Хаоса, не спешил заживать. Сестра чувствовала себя осквернённой. Снова, как прежде, контактом с еретиком Марциусом. И единственное, чего сейчас рьяно желал её дух — запереться в полумраке часовни и возносить молитвы Отцу, умоляя об очищении, покуда силы не оставят это никчёмное, слабое тело. Проклятье, как же ломило затылок**…
Вопрос Равенхельма об эвакуации погибшей аристократки отозвался в сознании болезненным озарением — словно иголка, вколотая в особо чувствительный нервный центр — и заставил бывшую сороритку поднять глаза. Сейчас они были устремлены прямо на инквизитора, пристально следя за движениями его лица, и читался в них только один вопрос: «Харли?.. Как такое возможно?!»
Она снова смолчала. Слишком серьёзным было подозрение, чтобы сразу перейти к огульным обвинениям, да ещё при свидетелях. Сперва домысел должен быть взвешен и рассмотрен с разных сторон, прежде чем стать фактом доказательства. Или опровержения. Сестра лелеяла надежду, что внезапно осенившая её догадка — всего лишь плод охваченного мигренью мозга.
А если нет... Кажется, Аделаида начинала понимать природу чрезмерной, на грани с нездоровой, подозрительности лорда-инквизитора. Или то была мудрая дальновидность?.. Как бы то ни было, покидая кабинет Равенхельма, сестра твёрдо вознамерилась поговорить с ним наедине, как только придёт в себя.
|
|
3 |
|
|
|
|
Умение Ревенхольма сказать многое, сохраняя немногословность поражала Виктора с первого же дня знакомства с инквизитором, он не был уверен разговаривают ли подобныи образом все люди его профессии, но чрезвычайно ценил данный навык своего начальства. Сейчас же, когда его представили и навстречу полился поток воодушевляющих и гостеприимных речей, который пока не стоило пропускать мимо ушей, рискуя сразу же испортить взаимоотношения с соратниками. Удержавшись от того, что бы шагнуть назад, под невероятным напором радушия, Виктор всë же сумел шагнуть навстречу и пожать руку шумному... Брату...
– Приветствую, Вер1М так же можно читать как Вермилион, но будет проще если ко мне обращаться просто Вик. Не в нашем деле стоит тратить время на титулы.
Пока он говорил, оптический механодендоит над левым плечом внимательно разглядывал лица... Братьев и сестёр по оружию... Он живо перемещался от одного бойца к другому, тем не менее, не нарушая зоны личного пространства.
– Инструкции, да... Думаю, они не у меня...
Адмех повернулся в сторону псайкера, с которым пришëл.
|
|
4 |
|
|
|
|
Ангар был как всегда полон жизни - техноматы и сервы крутились вокруг техники, проводя бесчисленные ритуалы обслуживания, ремонта и эксплуатации, их инкантации на готике технолингве сплетались в непостижимый хор, дополняемый визгом инструментов, настоящую литургию Омниссии, загадочного и непостижимого повелителя дум мудрецов в красном.
Омар вдохнул воздух, наполненный знакомой смесью запахов: ярким, щекочущим нос, опасным. Авиатопливо. Более мягкий, химический - машинная смазка, гидравлическое масло. Между ними - связывающие и объединяющие их благовония из расставленных согласно плану ладанниц и кадил техноматов, осматривающих узлы. К ним примешивались запахи нагретого металла, окалины и сварочных электродов из механической мастерской. Пахло домом.
Он проскользнул между несколькими командами техноматов и жрецов, и оказался в своей, отделенной от остальных, келье-мастерской. Выложил перед собой две припасенных “для себя” вокс-пиявки и уставился на них.
Мысли в голове были тяжелыми и неповоротливыми. Кто же мог установить их в коммуникаторы? Несомненно, Альсаир Равенхельм уже занялся этой своей бедой, но его стиль - не облавы и децимации. Он затеет игру в тенях, пытаясь перехитрить неизвестного. И как же помочь им? Решение пришло быстро - танцуя в неверном свету, всегда хорошо иметь что-то надёжное. Глупца, что точно совершит ошибку и привлечёт внимание. Этому глупцу достаточно пойти по траектории, заданной одним событием.
Обдумав это, оперативник поднялся и несколько раз обошел свою мастерскую, утверждаясь в своём мнении, после чего вернулся в ангар и нашел ту самую “Валькирию”, что была передана в его содержание.
Обводы бронированного корпуса вызывали восхищение и уважение опытного пилота, и Омар обошел её, иногда прикасаясь ладонью к стойкам шасси, штурмовой рампе и подвесным контейнерам с вооружением, а затем достал ауспекс, чтобы проверить наличие лишних сигналов в спящей электронике.
Следующим шагом было поочередное вскрытие отсеков с вокс-передатчиками в поисках пиявок, сродни тем, что Омар уже извлекал раньше - каждый элемент извлекался и со всеми необходимыми ритуалами исследовался на внешнее вмешательство. Вопрос времени не волновал оперативника, и обследовать следовало всё, вплоть до самых мелких элементов.
Результат броска 1D100: 93 - "Техника - переборка Валькирии".
Результат броска 1D100: 75 - "Внимательность - 44+20 - беглый осмотр".
Результат броска 1D100: 39 - "Изучение(Scrutiny) улик - 44".
Результат броска 2D5: 2 + 4 = 6 - "Порча"
|
|
5 |
|
|
|
|
В голове все еще звенело короткое слово из уст инквизитора: «Пресечение». Хоть операция считалась успешно завершенной, в воздухе витало совершенно другое ощущение. Заноза где-то в глубине сознания, оставленная не завершенным делом: хаос невозможно уничтожить никаким другим способом, кроме тотального «очищения». Полумеры, как отсечение хвоста змеи, никак не помогут, особенно в долго ночной перспективе.
«Что же, долг мой пред Ним завершится лишь моей смертью», - мелькнула мрачная мысль, когда жрец покидал аудиенцию вместе с боевыми товарищами, старыми и новыми.
Новыми. Мысль невольно скользнула к Харви и «новостям» от золоченных. Похоже, даже Равенхельм еще не забыл как удивляться, что уж сказать о хайвере. Впрочем, выглядит так, будто это уже не проблемы инквизиции - два человека, явно выдающих себя не за тех кто есть. Что, варп побери, весьма иронично перекликается с тем, куда назначил обновленную команду Равенхельм.
Никодим молча кивнул тех жрецу и псайкеру. Что-то подсказывало ему, что оба уже знали куда и к кому их назначают. Один из них еще и из Дельты…
И если с служителями Омниссии жрец был знаком только понаслышке, так что Виктор не вызвал как либо больших эмоций, то присутствие нового ведьмака хайвера покоробило - меченный варпом.
— Лучше бы нам вести себя тише и сдержаннее: кто бы не затеял эту игру в Гнезде, он может быть ближе, чем мы думаем, — проговорил жрец, окинув взглядом простиравшийся до следующего поворота коридор. Где то позади остались гвардейцы, стерегущие покой инквизитора. — Предлагаю разойтись и встретиться в другом месте.
|
|
6 |
|
|
|
|
На островке приватности леди Валериус царило хрупкое благозвучие, укутанное в полумрак, словно в дорогую шаль из гагатово-чёрного эпиншира. Звезда Юноны ещё стояла высоко в небе, но всё освещение жилого модуля было принудительно переведено в режим ночника. Это было первое, что сделала хозяйка, переступив порог и добравшись до центрального пульта управления на встроенном в письменный стол когитаторе. Когда нестерпимо яркие лампы наконец померкли, у девушки вырвался вздох облегчения, и она устало прикрыла измученные глаза. Наверное, поэтому она чувствовала себя так уютно в кабинете Равенхельма — инквизитор тоже любил приглушённый свет, искусственным источникам предпочитая живое пламя. Следствие того же недуга? Вполне вероятно, учитывая вынужденное соприкосновение с варпом. И если это так… возможно, псайкеры не заслуживали того презрения вперемешку с отторжением, которое к ним питало большинство.
Кабинетный целиафон звучал симфониями Ганза Сольвейга. Возвышенные, но при этом необычайно воздушные, они всегда настраивали Аделаиду на аналитический лад и способствовали лёгкой когнитивной работе. Конечно, как всякой воспитаннице Адепта Сороритас нравились ей и религиозные хоралы Онгреса Клойстерхуда, но сейчас они ужасно не вязались с бокалом зернового джоиликера, отставленного на бортик ванной. Колотый лёд почти растаял, а ломтик плойна венчал край, так и не тронутый и позабытый.
Аделаида, казалось, не замечала ничего. Её подёрнутый глубокой задумчивостью взгляд был сосредоточен на чернёной аквиле с кроваво-красными рубинами глаз. Зажатый в поднятой над водой руке, подарок инквизитора подобно маятнику медленно раскачивался на длинной цепочке на уровне глаз — успокаивая, гипнотизируя, перенося в пространство, где господствовала мысль и стройная логика.
Ида размышляла. Несмотря на недомогание. Невзирая на желание рухнуть на кровать и проспать целые сутки кряду. Сейчас она не могла позволить себе пассивности. До тех пор, пока не будет найден предатель в их рядах, пока она не распутает ниточки паутины его хитроумного плана, не будет ей покоя и безмятежного сна.
Из кабинета на пути в ванную начиналась «тропинка» из наспех снятой одежды. Девушка даже не утруждалась собрать её, просто сбрасывая с себя, словно опостылевший кокон, и переступая. Разберётся с этим как-нибудь потом. В теперешнем состоянии каждый наклон грозил нестерпимым набатом в голове. Когда-нибудь эти приступы её доконают… Помнится, сестра Энция, когда такое случилось впервые, приказала сварить на кухне горячего пунша с травами. Жаль, она не потрудилась узнать рецепт. Тогда, несколько лет назад, это казалось единичным эпизодом — досадным, но случайным — который никогда не повторится. Какая глупая беспечность…
Прошло уже добрых три четверти часа, а вода ещё не остыла. Аделаида намеренно наполнила ванну горячей, так что едва терпела рука. Паром и кипятком хотелось смыть с себя позор собственного провала, избавиться от порчи, пробравшейся, казалось, под самую кожу. Если бы последствия варп-удара можно было соскрести так же просто, как запёкшуюся кровь… Рассматривая собственное тело, лишённое пигментных пятен и несовершенств, сестра думала, насколько коварно обманчивой может быть внешность.
— Харли, — пробормотала девушка, вновь концентрируясь на покачивающейся подвеске.
Первый пункт в её аналитическом списке. Безупречный апологет закона. Арбитр-моралист. Образец честности и пример для товарищей. Ида видела, как он сражался, кидаясь в самую гущу боя, не жалея себя — и на её же глазах он пал. И вместе с тем сказанное Равенхельмом не шло из головы: «Неназванный агент Крыла, пожелавший остаться при доме Гельдзянь». Могла ли смерть Харли быть искусной инсценировкой, а сам он — дезертиром? Или хуже, предателем? Связано ли его бегство с техническим саботажем, который заметил Омар? Какая-то часть её, человечная и доверчивая, отказывалась верить в столь подлый обман, но другая, вооружённая скальпелем холодного рацио, разделяла сторону лорда-инквизитора.
— Аномалия… — всматриваясь в глаза-рубины аквилы, Ида сощурилась.
Почему варп-воронка так по-разному реагировала на попавших в неё? Одиум, шагнувший в разлом осознанно, оказался выброшен в смежный фрагмент реальности. Кайрон, отдавшийся ей добровольно, просто исчез. Умершие же — леди Жевелин и Харли — а значит, неспособные принять волевое решение… воскресли? По крайней мере, во входящем сообщении от дома Гельдзянь повествовалось о них, как о вполне живых и здравствующих.
С новой силой заговорила совесть, нашёптывая о допущенных оплошностях. Если бы тело Харли удалось доставить на базу, можно было бы задействовать стазис-поле и хор астропатов для посмертного допроса. Если бы она справилась с такой простой задачей, не пришлось бы иметь дело с осложнениями и разгребать последствия. Если бы, если, если… Сплошное сослагательное наклонение. Сестра поморщилась, досадуя на себя, и жадно отпила из бокала. Ванная вкупе с этой маленькой слабостью была единственным послаблением, которое она позволила себе после миссии.
Амасек разлился по телу приятной, покалывающей волной. Вернув бокал на прежнее место, Аделаида шумно выдохнула и потянулась. Всколыхнула гладь воды, устраиваясь поудобней. Напряжение понемногу отступало. Или, скорее, трансформировалось в непринуждённость и раскованность — а вместе с раскрепощением тела вступала в свои права и свобода ума. Желание мыслить и смотреть шире, преодолевая шаблонность, принимать в расчёт самые смелые предположения, пусть неожиданные и нелепые. В грядущем расследовании враг ожидал от них именно протокольных, легко просчитываемых действий — надо сломать эту схему, перестать быть предсказуемыми, разрушить его ожидания.
— Саботаж, — ткнула сестра пальцем в аквилу, будто это был живой напарник по дедуктивному анализу.
Когда Омар обнаружил жучки в вокс-бусинах, она поняла уже тогда: врага стоит искать среди своих. Перед отправкой на миссию всё снаряжение оперативников проходит проверку на базе, в крыле магосов, занятых обслуживанием. В случае же внеплановой поломки, ей занимаются Адептус Механикус из экстренной технической службы, но каждый такой эпизод подлежит фиксации. А значит, Омар был бы в курсе неисправности ещё до выдвижения в поместье. И если для него самого обнаруженное стало случайным сюрпризом, значило это лишь одно: кто-то сознательно внедрил прослушку в воксы, подставив оба отряда под смертельный удар. И этот кто-то — аколит Крыла, имеющий доступ к первому отделу Механикус. А может быть, и вовсе один из них.
Хлоп. Ладонью второй руки Ида резко остановила «маятник», ставя точку в мыслительном процессе. На несколько секунд вся она скрылась под толщей воды, задержав дыхание. А когда вынырнула, в голове окончательно сложился чёткий алгоритм. Где появиться, к чему и кому присмотреться, что обронить «невзначай», в какой последовательности и с кем завязать беседу, какие отчёты просмотреть… Целиком обратиться в слух и зрение. Дознание требовало полной отдачи процессу, ведь малейшая и на первый взгляд незначимая деталь могла являться недостающим кусочком этой сложной головоломки. Сперва, разумеется, надо переговорить с Омаром и Виктором. И, возможно, с кем-то из псайкеров, хоть последний пункт заставил волну мурашек прокатиться по спине.
Небрежно обернувшись полотенцем, Ида босиком прошлёпала в спальню.
|
|
7 |
|
|
|
|
Омар работал долго. Не из упрямства — из привычки. Такие вещи не делаются быстро, если хочешь получить не успокоение, а результат.
Панель за панелью. Узел за узлом.
Он вскрывал, проверял, собирал обратно. Ауспекс тихо шипел, показывая ровный фон — без скачков, без лишних сигналов. Всё выглядело… нормально.
Слишком нормально.
Ни одной пиявки.
Ни одного явного следа вмешательства.
Ничего, за что можно было бы зацепиться и сказать: вот оно.
Он полез глубже, чем обычно лезут при регламентной проверке. Туда, куда без причины не суются — даже техножрецы лишний раз туда не лезут. И вот там уже нашлось.
Не сразу. Не очевидно.
Сначала — ощущение, что что-то не так.
Потом — деталь.
Один из блоков вскрывали.
Аккуратно. Почти чисто. Не варварски — как делают в спешке. И не «по бумаге» — как делают те, кто просто следует инструкции. Это была работа человека, который понимает, что трогает.
Пломбы стояли на месте. Крепления затянуты как надо. Следы — если не искать специально — не заметишь.
Но их оставили.
И главное — не было ничего лишнего.
Никаких закладок.
Никаких изменений.
Ничего, что кричало бы о диверсии.
Только факт: сюда уже кто-то заходил.
Это мог быть техник.
Мог быть жрец.
Мог быть любой, у кого есть доступ.
Или тот, кому доступ не нужен.
Ответов не появилось.
Зато исчезло ощущение, что всё под контролем.
«Валькирия» стояла так же, как и раньше — тяжёлая, надёжная, знакомая.
Но теперь это уже была не только его машина.
|
|
8 |
|
|
|
|
Аделаида сама не заметила, как сон сморил её прямо за вечерней молитвой. Подаренная инквизитором аквила, зажатая меж молитвенно сложенными ладонями, тихонько звякнув, упала на пол, но звук не разбудил смертельно уставшую сестру. Измотанный до предела организм решил наконец взять своё.
***
Чернота. Не какая бывает пасмурной ночью, когда скудному свету звёзд не пробиться сквозь свинцовые тучи. Не непомерно голодная тьма чёрных дыр в бескрайнем космосе. И не кромешный мрак подвала, пропитанный затхлой сыростью. Чернота… никакая. Неестественная, вакуумная, вне времени и пространства. Она дезориентирует, лишает опоры всех органов чувств, заставляет чувствовать себя мухой, увязшей в тягучей смоле. Можешь двигаться, предпринимать попытки вырваться, а всё равно ты в западне.
Ида идёт наощупь, ступая осторожно и выставив обе руки вперёд. Силясь ускориться, поискать кого-то, крикнуть ему в темноту, сделать хоть что-то, лишь бы не погрязнуть в этом безвременном ничто — и не может. Как это часто бывает во сне, когда стараешься изо всех сил, но тщетно.
Тишина. Не уютно звенящая, а пустая. Знание физических законов тревожно сигналит, что так не бывает, что функционирующее тело должно производить звуки — шаги, собственное дыхание, гулко колотящийся пульс на худой конец. Она что, умерла?
— Отец? Где ты? — зовёт сестра в пустоту.
«Молитва. Нужно прочитать заупокойную», — осеняет догадка, и Аделаида шепчет знакомые слова. Но всё-таки странно, что она делает это сама, а не кто-то из товарищей над её телом. Разве что они пали вместе с ней? И что это была за битва?..
— Омар? Одиум? Никодим?
Неужели все?..
— Геррик! Харли! — зовёт она настойчивей, не слыша собственного голоса.
Будто это лишь мысль про себя. Телепатический сигнал, как у людей с пси-потенциалом. И на этот безмолвный зов приходит отклик: «Я здесь». Не ответ и даже не ощущение, а знание — куда идти.
Она оборачивается как раз в том момент, когда луч невидимого прожектора выхватывает пятном света небольшое пространство и фигуру человека, стоящего к ней спиной. Радостная, она устремляется навстречу. Хочет бежать, но проклятая тьма гирями висит на ногах, затягивает подобно болотной трясине. Каждый шаг даётся с трудом, но сестра не сдаётся. Она всегда была упорной.
Главное не останавливаться, не отпускать глазами незнакомца. Ведь стоит на мгновение отвести взгляд, как тот исчезнет. Ида не может сказать, откуда у неё эта уверенность — она просто знает. И почему незнакомца? Это же…
— Харли!
Это, несомненно, он. Правда со спины. И почему он не реагирует на её зов? Не слышит? Тоже угодил в эту вакуумную ловушку?
Арбитр оборачивается, только когда девушка касается его плеча. Но знакомыми глазами Харли сейчас на неё смотрит кто-то чужой. Или это просто тень неудачно упала на его лицо?
— Как ты сюда попал? Знаешь, почему мы здесь? Ты ранен? — пересилив сомнения, решается спросить сестра.
Он не отвечает. Его броня и цепной меч запачканы свежей кровью, и когда арбитр делает движение ей навстречу, Ида невольно отступает на шаг.
Харли не нападает. Развернув оружие лезвием плашмя, он протягивает его на раскрытых ладонях.
— Мне? Зачем? Он же твой, — недоумевает Ида.
Сама не зная почему, она не спешит принимать подарок. Подарок ли?..
Безжизненное лицо арбитра — мертвенно-бледная маска мима. Лишь губы беззвучно шепчут что-то. Два слова, которых не разобрать, как ни силься.
— Что? Харли, я не слышу!
— Знаю, — отвечает он шёпотом над самым её ухом.
И, сардонически улыбнувшись, взрывается алыми брызгами.
***
Аделаида вскочила, готовая сражаться. Тело моментально отстроилось в боевую стойку, безоружные руки напряглись для удара. Но быстрый взгляд по сторонам выхватил из полумрака лишь замершую у порога спальни Симону.* Домашнего сервитора. Конечно, было глупо давать ей имя, но в этом маленьком ритуале было что-то уютно-семейное. Чего у неё никогда не было и не будет.
Кажется, она кричала во сне, и это активировало у Симоны протокол охраны — поэтому она перегородила собой проход. Поняв, что опасности нет, Аделаида шумно выдохнула и, потирая лоб, сползла по спинке кровати. Ну и ночка. Мигрень. Кошмары. Какими ещё последствиями отыграется варп-удар?
— Отче-заступник, ниспошли свой чудодейственный свет, да выведет меня он из тьмы… — бормотала она на ходу, боком протискиваясь мимо сервитора в ванную.
Побрызгав на лицо холодной водой, девушка придирчиво уставилась на собственное отражение. Она же не сходит с ума? Это ведь не может быть началом безумия? Или именно так оно и начинается?
Меч! Он же до сих пор у неё! Проклятье.
Оружие павшего арбитра лежало на прежнем месте, оставленное здесь ещё вечером. Свёрток тёмной ткани на журнальном столике. Обойдя «подозреваемого» по широкой дуге, сестра так и не решилась притронуться к нему. Что если клинок заражён? Если скверна, исходящая от него, уже начала отравлять её разум? В Крыле был только один человек, способный ответить на этот вопрос. У неё же, пока хроно не достигли утреннего часа, остаётся одно средство спасения — молитва.
|
|
9 |
|
|
|
|
Омар сидел в окружении аккуратно разложенных вскрытых блоков с разнообразной начинкой из проводов, испещрённых конденсаторами и лампами печатных плат, разъёмов и индикаторов.
В углу помещения разместилась небольшая, ярко-красная от нагрева электрическая плитка, на которой стоял закрытый на манер скороварки сверкающий натёртыми до состояния зеркала боками металлический сосуд с ручкой из резного дерева.
Оперативник отвлёкся от своих мыслей, завидев посетительницу, встал и с улыбкой приветствовал её:
— Сестра Аделаида, какая неожиданность, что вы нашли время посетить меня, добро пожаловать, достопочтимая дщерь Всевышнего.
Фраза прозвучала одновременно почтительно и наигранно. В перерывах между заданиями Омар не обращался к ней настолько официально. На миссиях же был немногословен, и его сжатая речь не изобиловала украшательствами. Так что на несколько ощутимых мгновений Ида замерла на пороге мастерской, обдумывая, чем вызвано столь высокопарное приветствие. Впрочем, сейчас, возможно, он был просто рад тому, что они вернулись с непростого задания живыми. Почти все из них.
— Спасибо. Надеюсь, я вам не помешала.
— Ваше чувство времени не подвело вас. Рекаф почти готов, не откажете мне в возможности угостить вас?
В сухом воздухе, тысячи раз прогнанном через цикл рециркуляции, витал терпкий аромат свежесваренного рекафа. Аделаида любила этот напиток: вместе с зарядом бодрости он приносил с собой какой-то тёплый уют и ощущение, что всё не напрасно.
— Не откажу, — отозвалась девушка. — Не стану скрывать, что привело меня дело. Но кто сказал, что невозможно совместить его обсуждение с угощением?
Слабая улыбка тронула её губы. По обыкновению облачённая во всё тёмное, сестра действительно выглядела бледнее обычного. Если такое описание вообще применимо к альбиносам.
— А если ваш рекаф ещё и головную боль может снимать, я сочту этот визит знаком провидения.
Она огляделась в поисках, куда бы присесть. Омар тем временем аккуратно передвинул часть блоков, освобождая место на столе и извлёк откуда-то раскладную табуретку, после чего предложил свой стул гостье.
— К сожалению, боль физическую врачевать не берусь, но могу предложить отвлечение от неё.
На столе стараниями техника появилась целая батарея стаканов: пара поменьше и поизящнее и пара побольше, все сделанные из прозрачного стекла. Мужчина налил свежей воды в большие и извлёк небольшую тарелку, в которой оказались несколько сушёных фруктов неизвестного Аделаиде происхождения. Затем Омар приоткрыл клапан на кофейнике и снял его с плитки, переместив на подставку посреди стола. Воздух наполнился знакомым ароматом, но с непривычными для сестры оттенками, часть из которых принадлежала каким-то специям.
Девушка заинтересованно повела носом.
— Не каждому нравится то, как я предпочитаю готовить этот напиток, —прокомментировал выражение лица Аделаиды Омар. — Можете считать это воспоминанием об утерянном доме, блажью, если можно так сказать. Наши деревья привычны к засухе и палящему солнцу, а зёрна горьки и часто грубы. Прежде чем пустить их в рекаф, их тщательно обжаривают и тонко измельчают. Пришлось многому научиться, прежде чем удалось добиться подобного вкуса от тех, что можно найти здесь, на Юноне. Но чудеса Империума безграничны, если вы достаточно настойчивы. Впрочем, я ждал вас, и добавил немного от себя, чтобы смягчить вкус.
Речь техника была неторопливой, он явно чего-то ожидал.
— Кажется, осадок уже выпал.
Мужчина разлил чёрный густой, почти маслянистый напиток в маленькие стаканчики.
Ида молча слушала неспешный рассказ, с интересом следя за приготовлениями Омара. В действиях техника было что-то ритуальное, сродни благоговению техножрецов, с которым они обслуживают древние машины. Кто знает, возможно, в его родном мире деревья, дающие человечеству рекаф, особенно ценятся? Лишь на середине монолога сестра осознала, что до сих пор не знает ничего о родине пилота, даже названия. Она вообще мало интересовалась прошлым боевых товарищей, считая всё, выходящее за рамки службы, лишним и несущественным. Марциус сделал ей эффективную прививку от доверия к людям. Тем неожиданней было услышать безыскусное признание.
— Ждали? Меня? Что ж, вам не откажешь в прозорливости.
Она улыбнулась и, взяв в руки чашку, сделала пробный глоток. Вкус был концентрированно-терпким, и, Император всемогущий, какая же это была крепость!
— Интересно вы пьёте рекаф, с водой, — кивнув на наполненные стаканы, заметила Аделаида любопытную деталь.
Омар ответил, когда сел рядом с сестрой и взял в руки маленький стакан:
— Чтобы не затмить ощущение вкуса, следует пить небольшими глотками, очищая рот водой.
Затем он пригубил напиток и, недолго подержав его во рту, отпил воды и взял из небольшой чаши сушёный фрукт.
— Что это? — спросила гостья, последовав его примеру, и с любопытством повертев угощение в руках, прежде чем положить в рот.
— Инжир. Фрукт.
Вяленный на солнце инжир подходил к рекафу как нельзя кстати: приторно-сладкий, он оттенял и смягчал ярко выраженную горчинку напитка, вместе создавая неповторимое послевкусие.
— Кажется, вы пришли сюда не за тем, чтобы слушать то, как иномирец разглагольствует о приземлённых и обыденных вещах, — самокритично заметил Омар. — У вас есть дело ко мне, давайте приступим.
— Мне действительно есть, что обсудить, — не стала отпираться сестра. — Я много думала о том, что сказал лорд-инквизитор по нашем прибытии. Что воксы не вышли из строя под воздействием аномалии. Это была рукотворная поломка. Саботаж с целью убить нас, — она понизила голос. — След которого берёт начало отсюда, из Гнезда. Но для установления истины мы не можем обращаться за помощью к местным магосам, покуда нет уверенности в их непричастности. Придётся полагаться только на свои силы.
— Вы совершенно правы.
— Потому я пришла к вам. Удалось ли обнаружить какие-нибудь зацепки?
Техник указал на лежащий рядом предмет чуть больше ногтя большого пальца с целой короной тонких проводов.
— Вот что я обнаружил в каждом из воксов наших когтей. Инквизитор Валарум и его дознаватель не стали предоставлять своё оборудование, а возможности сделать это тайком я так и не обнаружил. Посмотрите внимательно. Это — комм-пиявка, причём миниатюрная и обладающая возможностью управлять духом устройства, к которому её подселяют. Очень дорогое и недоступное для плебса приспособление, и, полагаю, алые мудрецы сочтут его применение актом порицаемым и в какой-то степени богохульным. Тем не менее, тот, кто разместил эти пиявки, обладает знаниями и навыками, достойными посвящённых жрецов, да и временем располагает немалым. Установка произведена с точностью и умением, и не знай я очень специфических деталей о наших воксах, легко принял бы её за неотъемлемый блок управления.
Аделаиде на мгновение показалось, что в голосе Омара сквозит уважение и интерес, но затем он продолжил:
— Кроме того, до вашего прихода, я начал работать с воксами и вместилищем духа «Валькирии», отданной мне в попечение. И тут результаты оказались куда скромнее. Всё, что я могу сказать, это то, что некто уже разбирал и собирал обратно несколько важных узлов управления и связи, но оставил лишь внешние мельчайшие следы вмешательства, а все печати, как физические, так и бинарные, в целости. Пока моих познаний, увы, недостаточно для осознания не то, что цели, но и результата или следов работы этого неизвестного. Все протоколы обслуживания и диагностики обнаруживают, что дух здоров, управляем и готов к службе. Но зная то, что произошло на последнем задании, возникают лишь мрачные мысли. Мы имеем дело с опытным и прекрасно подготовленным противником. Впрочем, никогда не следует сбрасывать со счетов то, что у «техноварвара» разыгралось воображение.
Омар позволил себе улыбнуться.
— Если у вас, сестра, есть на примете действительно надёжный жрец, что сможет дать мне свежий взгляд на происходящее и удержаться от желания сервиторировать меня за богохульственное вмешательство, я с покорностью приму помощь. Но до тех пор нашими лучшими зацепками будет попытка общения с духами комм-пиявок. Я не упоминал её особенность? Она куда-то передавала наши переговоры, при должной подготовке посвящённые могут совершить ритуалы дата-допроса её духа, дабы в свою очередь попытаться отследить получателя.
Уперев локти в столешницу и сложив пальцы домиком, Аделаида некоторое время обдумывала услышанное.
— Магосы сейчас не в том положении, чтобы обвинять кого-то в грехах, — наконец нарушила она молчание. — Из-за того, что инцидент напрямую связан с их служебными обязанностями, всё их подразделение теперь под подозрением, а кто-то даже отстранён от исполнения до окончания расследования.
Конечно, Ида помнила о словах инквизитора на дебрифинге, и от её внимания не укрылась одна лингвистическая деталь — фраза про техножреца Вика из отряда «Дельта» была произнесена в прошедшем времени, и вряд ли Равенхельм допустил оговорку. Значило это только одно — генетор отстранён, и данный факт можно было попробовать использовать с пользой. Обоюдной.
— У меня есть на примете один кандидат, который, полагаю, крайне заинтересован в восстановлении своего реноме. Генетор Вермилион. К сожалению, не сталкивалась с ним ранее, но разве это повод отказываться от знакомства?
Она сдержанно улыбнулась, отпив ещё рекафа, уже чуть остывшего.
— Думаю, стоит попробовать, — резюмировала девушка. — я поговорю с ним. В его же интересах оказать содействие в нашем расследовании. Благодарю вас за угощение. И за разговор.
Она поднялась, давая понять, что «светский визит» окончен. Но уже в дверях вдруг остановилась и, помедлив будто в нерешительности, спросила:
— Как называется ваш родной мир?
— Герат, — ответил мужчина.
— Герат… — эхом повторила сестра, кивнув своим мыслям.
И тихо вышла, унося в ладони два ключа к их головоломке. Следующим в очереди посещений был Виктор.
|
|
10 |
|
|
|
|
В крыле техножрецов было непривычно тихо для дневного часа, и шаги Аделаиды чеканным эхом разносились по коридору, слышимые в самом дальнем его конце. Личная комната опального генетора находилась здесь же, недалеко от места службы — медицинского блока.
Несколько раз Аделаиде случалось пересекаться с Виктором по незначительным поводам — вроде стандартных медицинских осмотров, проводимых среди оперативников регулярно — но ничто не дало ей повод заподозрить в нём сотрудника «Дельты». Впрочем, учитывая строгую секретность подразделения, ничего удивительного.
Строго говоря, специализация Виктора Вермилиона подходила для задуманной Аделаидой задачи не в полной мере. Безусловно, как все служители его ордена, он обладал тайными знаниями Адептус Механикус, однако узкая специализация генетора всё же предполагала иную область интересов, нежели обращение с механизмами. Хотя, если рассматривать человеческий организм как сложную, саморегулирующуюся и необычайно адаптивную к условиям внешней среды машину…
За обдумыванием этих мыслей сестра чуть было не прошла мимо искомого жилого блока.
— Добрый день, магос Вермилион.
Объявившись на пороге, девушка сцепила пальцы в подчёркнуто почтительном приветственном жесте служителей Марса — наподобие шестерёнки.
— Да служат ваши машины и помыслы Богу-Императору, пока время бежит в своём русле. Найдётся ли у вас время побеседовать со мной? Боюсь, я нуждаюсь в вашей помощи.
|
|
11 |
|
|
|
|
– Приветствую уважаемую сестру битвы. Но, быть может, вы позволите мне, да и себе, опустить все эти формальности, по крайней мере в отсутствии формальной обстановки?
Виктор оторвался от бумаг у себя на столе, лишь после того как гостью заметил оптический механодендрит, повернувшийся на звук открывающейся двери. Генетор не любил тратить время попусту, а потому, не будь персона, посетившая его, частью небольшого списка желанных гостей, техножрец даже не стал бы оборачиваться для диалога. Сам список, конечно, возглавлял Сам Инквизитор, но так же в него входили все оперативники и несколько медицинских и технических специалистов, заслуживших особое расположение.
– Тем более, раз уж отныне мы работаем сообща, я вновь попрошу вас обращаться ко мне просто: Вик.
Он взмахнул кибернизированной рукой в сторону кресел, стоящих рядом с небольшим столиком, такие часто называли чайными. Мебель была весьма проста в вопросе внешнего вида, но достаточно удобна. На лице же генетора, что, в отличии от многих его собратьев Механикус, выглядело весьма человечным, несмотря на импланты, блистала сдержанная улыбка.
– Что стало поводом к посещению?
— Как вам будет угодно, Вик, — согласилась сестра, кивком принимая поправки в речевой «кодекс».
Не один стандартный год послужив в Ордо Фамулос, Аделаида скрупулёзно изучила тонкости этикета и с лёгкостью переключалась с одного речевого «кода» на другой в зависимости от ситуации и статуса собеседника. По правде говоря, она не считала приветственную фразу громоздкой и формальной. Высокородные Терры или знать династии вольных торговцев, чьи родословные насчитывают тысячи лет, — вот где царил формализм! А перечисление одних только титулов могло представлять испытание для памяти и терпения слушателя.
— Благодарю, — гостья опустилась в предложенное кресло. — Мой визит продиктован служебной необходимостью — расследованием, инициированным лордом-инквизитором. Значительная часть его сопряжена с изучением технических улик и применением знаний Адептус Механикус. Знаний, которыми я не обладаю и не дерзну искать, не имея посвящения в культ Бога-Машины.
Она сделала паузу, тщательно подбирая слова.
— Господин инквизитор ясно дал понять, что ваше подразделение находится под особо пристальным надзором в связи с «инженерным» характером инцидента, поэтому у меня несколько связаны руки: я не могу обратиться к вашим коллегам, чья узкая специализация более близка к поставленной задаче. Но я питаю робкую надежду, что, вероятно, я не осведомлена о всех ваших талантах, и вы всё же можете помочь в исследовании одной важной улики.
С этими словами она раскрыла ладонь, на которой лежал вокс-пеедатчик — тот самый, который удалось заполучить у Омара.
— Хмм...
Речь гостьи всё ещё казалось витиеватой, но это можно было сказать про любого собеседника не владеющего прекрасно кратким Лингва Техно. Вик сам сел в кресло и, дабы не вставать уже, протянул к устройству механодендрит, дабы разглядеть его получше.
— Вокс. Хмм... Да, я понимаю вашу логику, как-никак каждый из Механикус обладает определёнными знаниями в области технологий. Вопрос в том, что именно требуется узнать по поводу этой вещицы...
Из под плаща, в районе груди, показалось более массивное "механическое щупальце", снабжённое различными техническими инструментами. Вероятнее всего девушка уже знала, что где-то там же, но с правой стороны туловища, пряталась ещё одна конечность, снабжённая уже медицинским оборудованием, что вкупе с крупным хватательным механодендритом над правым плечом и родными руками составляло сбалансированную шестёрку верхних конечностей генетора.
Менять как перчатки — в случае Вика эту поговорку следовало понимать буквально. Со смесью интереса и замешательства Аделаида наблюдала, как ловко магос переключается с одной конечности на другую — и как только не путается?
— Воксы обоих Когтей были взломаны, что обнаружилось, когда отряды уже выдвинулись на миссию. Помимо помех и сбоев связи были искажённые голосовые передачи — не принадлежащие союзникам либо не соответствующие тому, что они говорили в действительности. Поможет любая зацепка, всё, что сможете достать. Нужно попытаться понять детали: кто мог осуществить взлом, кто обладает такими навыками, как именно это было реализовано, когда. Возможно, сопоставив срок вмешательства с реестром дежурных смен, мы сузим круг подозреваемых.
Результат броска 1D100: 96 - "Техника на обследование вокса".
Результат броска 1D100: 82 - "Техника на обследование вокса, переброс за ОС"
Результат броска 1D100: 87 - "На аварнес"
Результат броска 1D100: 4 - "На скрутини"
|
|
12 |
|
|
|
|
Виктор работал с устройством долго. Значительно дольше, чем того, казалось бы, требовала обычная проверка подобной техники. Механодендриты двигались плавно и точно, инструменты едва слышно щёлкали, тонкие иглы тестеров касались контактов, а линзы оптики поочерёдно меняли спектры сканирования. Несколько раз генетор возвращался к уже изученным участкам, будто внутренне ожидая, что упускает нечто очевидное.
Но «очевидного» не находилось.
Чем дальше продвигался осмотр, тем яснее становилось: устройство собрано не кустарно и не наспех. Ни грубых следов пайки, ни случайных соединений, ни характерной для самодельных вмешательств неряшливости. Напротив — всё выглядело так, словно изначально и должно было существовать именно в таком виде.
И именно это настораживало сильнее всего.
Некоторые элементы конструкции были практически незаметны без разборки. Точки подключения скрыты грамотно, без перегрузки цепей и без типичных следов вмешательства, которые обычно остаются даже у опытных техножрецов. Тот, кто создавал или модифицировал устройство, понимал не только принцип его работы, но и то, как именно технику будут проверять после обнаружения.
Однако куда важнее оказалось другое.
Несколько внутренних компонентов явно не относились к стандартному военному оснащению. Генетор узнал их не сразу — слишком нетипичным было их появление внутри вокс-узла. Подобные детали использовались в диагностических медицинских терминалах: оборудование для мониторинга состояния пациента, считывания нейронной активности и обработки слабых биосигналов.
Военной необходимости в них не было.
Но они были встроены аккуратно, почти изящно, словно их наличие изначально предполагалось схемой.
Технически понять всю систему Виктору не удалось. Устройство не раскрывало ни способа передачи, ни точной архитектуры подключения. Не удалось определить и источник сигнала — если он вообще продолжал существовать. Слишком мало явных следов, слишком осторожная работа.
Но одно становилось очевидным уже сейчас:
тот, кто занимался внедрением, обладал не просто навыками.
У него был доступ.
К оборудованию.
К инструментам.
К качественным компонентам.
И, вероятнее всего, к штатным техническим или медицинским мастерским Гнезда.
Это уже не выглядело как работа одиночки, собирающего запрещённую технику в подполье.
Это выглядело как работа человека, привыкшего делать подобное там, где ему никто не задаёт вопросов.
|
|
13 |
|
|
|
|
С самого начала стало ясно что сам осмотр займёт несколько больше времени чем казалось, а потому Вик взмахнул рукой, подавая сигнал личному сервитору, выполняющему роль слуги. По прихоти самого Генетора это создание сохранило весьма человеческий облик, скрывая своё тело под одеждой и металлической маской без лица, хотя сзади выделялся явный "горб".
– Игорь, приготовь мне и гостье чаю, а затем займись "садом".
Под "садом" Виктор имел ввиду комплексное устройство, в глубине его каюты, поддерживающее оптимальные условия для сохранения жизни нескольких кустов листового чая, чьи сорта были выведены старым другом и подарены Генетору ещё до поступления на службу к Инквизитору. Слуга же вскоре прибыл, ставя на столик меж креслами два, исходящих паром, стеклянные стаканы в металлических подстаканниках с символикой механикус, ещё одна память о прежней жизни.
– Это просто невероятный уровень подготовки...
Продолжил тем временем Вик, микроскопом оптического механодендрита разглядывая "лишние" детали вокса, что слишком хорошо вписывались в конструкцию.
– Это, конечно, далеко не мой профиль... Но прибор словно изначально был собран со встроенными средствами прослушки... А уж как именно оно работает, здесь я и вовсе не смогу даже предположить. Чрезвычайно качественная работа.
Он продолжил восхищённо цокать и выдавать комментарии на техно лингво, но, даже со стороны было видно, что продвинуться дальше он вряд ли сможет...
|
|
14 |
|
|
|
|
— То есть кто-то собрал устройства, заблаговременно имея умысел — прослушку — и зная, что этими воксами будут комплектоваться опергруппы Когтей, — перевела Ида с лингвы техно на следственный язык. — Хм, это значительно сужает круг подозреваемых. Перед нами не просто любитель-самоучка, нахватавшийся по верхам, который может лишь вносить правки в уже имеющееся устройство. Это инженер, знающий полный цикл сборки с нуля.
— Не только инженер, но и кто-то связанный с поставками оборудования как минимум... Скорее всего это длинная цепочка из множества замешанных в данном деле людей... — Вик вздохнул и пожал плечами.
Аделаида сделала мысленную пометку проверить также досье снабженцев. Что ж, уже кое-что. Надо будет проанализировать досье личного состава Крыла с применением этого фильтра. Сестра удовлетворённо замолчала, маленькими глотками прихлёбывая горячий напиток, который принёс Игорь. Похоже, не ей одной была близка идея гуманизации бытовых помощников — сервитор техножреца также имел имя и выглядел вполне по-человечески — и этого у такого ярого поклонника аугментики, как Вик!
— Как вы полагаете, генетор, они обладают душой? — девушка кивнула на Игоря. — В той мере, которая присуща нам. Всё же раньше они тоже были людьми.
Реакцией на вопрос стала улыбка, та самая, с которой учителя отвечают на элементарный, но вовремя заданный вопрос своих учеников.
— Формально считается, что их душа, как то бессмертное, что живёт в людях и так интересует Хаос, уже покинула тело, а дух машины не проявляется из-за избытка... хм-м... биологических частей... Но временами мне кажется, что Игорь всё же обрёл Дух машины, и потому не намерен расставаться со своим верным помощником.
— Уже один тот факт, что вы дали сервитору имя, говорит в пользу вашей теории, — отметила сестра, продолжая следить за Игорем.
При очевидной разнице функций в голову всё же лезли невольные сравнения с Симоной.
— Имя, я об этом даже не думал... Впрочем, это не так уж и важно... — Вик пожал плечами.
— А что за дивный отвар заварил ваш сервитор?
— Это чай, растение, с которым работал мой старый друг, выводя сорта, способные расти в условиях космических кораблей или станций. Он не успел дать им название, когда я покидал свой дом, но дал мне с собой несколько ростков, которые после тщательной проверки я смог разместить в своей каюте.
Рука генетора указала в сторону устройств, в которых располагались кусты.
— Чрезвычайно полезный напиток. Как только мне удастся достаточно размножить это растение, я буду настаивать на добавлении чая в общий рацион оперативников.
Рассказ техножреца о его зелёных «подопечных» натолкнул Иду на одну мысль: а что если создать целое агротехническое крыло? Гнездо располагало обширными площадями, а циркуляция ресурсов по закрытому циклу делало его более чем пригодным для реализации этой идеи. Знания же генетора, помноженные на кропотливую работу сельскохозяйственных сервиторов, могли бы принести отличные плоды. Причём в буквальном смысле. А если приложить чуточку терпения, можно развить технологию и до выращивания деревьев! Как, должно быть, обрадуется Омар, если его любимый инжир можно будет собирать прямо здесь, не выходя за пределы комплекса. Да и, по правде говоря, ей самой будет приятно — очень уж по душе пришёлся фрукт с Герата в сочетании с рекафом.
— Могу вас заверить, что в моём лице вы найдете самого рьяного сторонника вашего кулинарного нововведения, — улыбнулась гостья. — Качество питания напрямую коррелирует с эффективностью. А эффективность — одна из приоритетных характеристик в нашей службе.
— Исключительно верные слова, буду рад, если Господин Инквизитор будет слышать их не только от меня!
Покончив с напитком, Аделаида тихонько звякнула подстаканником о стол.
— Благодарю за тёплый приём и за то, что любезно согласились помочь расследованию. Думаю, этот вокс может остаться у вас. Вдруг a posteriori вам на ум придёт какая-нибудь гипотеза, которую захочется проверить практически.
Виктор также допил чай, не отрываясь от исследования вокса, благо рук и глаз на два дела хватало.
— Благодарю за визит, было приятно пообщаться с умным человеком! Я постараюсь извлечь ещë какую-нибудь информацию из этого прибора и сразу сообщу, если что-то найду.
Попрощавшись, Аделаида бесшумно вышла в коридор. Игорь закрыл дверь за ушедшей сестрой, а генетор полностью сосредоточил своë внимание на необычном устройстве.
|
|
15 |
|
|
|
|
Одиум нашёлся в часовне. Всё ещё в панцирной броне, отполированной и вычищенной от грязи, полученной в сражении, но не избавленной от полученных в нём же отметин от пуль и клинков, он стоял на коленях перед стойкой с силовыми молотами и нависавшей над ними статуей в маске. В руках Архидефендер сжимал небольшую, порванную с краю бумажку. Услышав шаги, повернул голову.
Зрелище было не для слабонервных. Вокс-решётка, заменявшая Одиуму забрало, была удалена. Судя по следам винтов на кости — свинчена примитивным инструментом. Вместо неё находилась серая дыра на месте губ, с зубами и дрожащим ошмётком языка. Это место было бледным, как будто давно не попадало под солнечный свет. Только глаза Одиума — тёмные на тёмном — казалось, светились. Но через мгновение золотое свечение померкло. Крестоносец наклонил голову и шепнул:
— Сестра… Аделаида. Я не ожидал… встречи. Сейчас.
Аделаида замерла на месте, явно смутившись. В меньшей степени увиденное было тому причиной. Ей было знакомо это состояние сокровенности наедине с Отцом, когда самые искренние помыслы обращены к Нему в молитве — оттого неловкость от собственного вмешательства в чужую исповедь неприятно резануло по совести. И страх. Не такой, как перед незнакомым Тонием — этот страх был подобен приручённому, но всё ещё опасному зверю, когда ты можешь находиться с ним рядом, но так и не будешь знать до конца, способен ли он напасть или дрессура окончательно подавила инстинкт охотника.
Аделаида опасалась псайкеров, особенно телепатов. К счастью, Одиум не был одним из них. А потому преодолев сомнения, сестра решилась на разговор.
— Прошу прощения за прерванную молитву, — сказала она негромко; атмосфера часовни настраивала на неспешность и тишину. — Мне нужна консультация из области, в которой я ничего не смыслю. Если, конечно, это знание не является запрещённым или опасным для моего неподготовленного разума.
— Я не… молился, — собеседник затолкал бумажку в горжет доспеха, после чего медленно, со скрипом железных сочленений, поднялся на ноги. — Но это знание не является запрещённым. Или… опасным. И вряд ли тебя заинтересует. Насколько… могу судить.
Ещё что-то странное. Одиум был безоружен. Обычно, чтобы оторвать его от любимой глефы, следовало применить взрыв под килограмм прометиевого эквивалента, но сейчас руки псайкера только судорожно сжимались и разжимались.
— Всё знание… опасно. Запрещённое… зависит от того, как его применять, — заявил крестоносец. — Меня учили что знание… слабость в крепости веры. Но ты… веришь. И знаешь. И знаешь, что есть то, чего не знаешь. Это делает тебя сильной. Спрашивай, но знай, я могу ответить не… на всё.
Похоже, не у неё одной случились сбои в привычном поведении и самочувствии. С Одиумом тоже творилось что-то странное. Зачем приходить в часовню, если не для молитвы? Из желания приватности? Её вполне обеспечивала личная комната. И откуда эта беспечность, совсем не свойственная де Стиилу? Удивительней безоружного псайкера мог быть он же, только ещё и без брони.
— Всё в порядке? — решилась спросить Ида, прежде чем переходить к разговору, составлявшему цель её визита. — Где твоя глефа?
Крестоносец несколько недоверчиво уставился на девушку.
— Нет, — проговорил он всё тем же шёпотом, но с оттенком неприязни. — Всё не… в порядке. Я видел… варп, а он… видел меня. Я стараюсь изгнать зло… даже если зло… часть меня. Глефа… искушение. Её милосердие слишком… мягкое. Ранить свою плоть… слишком просто. Освободить от искушений разум… требует сосредоточения.
Де Стиил сцепил руки в замок.
— Можешь передать Инквизитору… что Архидефендер не… сдастся Хаосу вот так легко. Ты ведь не знаешь, какой природы было… встреченное нами Зло? Это знание… опасно. Я молился, чтобы у меня его не было. В минуты моей… слабости.
— Не знаю, верно, — Аделаида утвердительно кивнула, задумавшись.
То, что говорил Одиум, подтверждало её опасения. Но в то время, как она блуждала в потёмках смутных догадок, у псайкера вместо предположений был точный ответ. Он знал, что именно ему угрожает и как с этим бороться.
— Инквизитор читает души, словно книгу. Если ты продолжаешь службу, значит, он счёл твой дух достаточно сильным, чтобы противостоять Злу, — уверенно проговорила сестра. — В крайнем случае... можно просить его об извлечении вредоносных знаний из памяти.
Забвение. Иногда принудительное, порой добровольное. Аделаида была лишена этой роскоши. Во время испытания Взором лорд-инквизитор своим решением оставил её память нетронутой, трансформировав воспоминания в оружие. И сейчас она пришла, чтобы заточить это оружие, сделать его смертоноснее.
— Тебе ведомо, что такое варп, брат Одиум, какова его природа, какие опасности он таит в себе и какие ловушки скрываются на пути его изучения. Я размышляла над изменчивостью Имматериума, над тем, как по-разному он обращается с угодившими в него, но не нашла ответа. Ты шагнул в него осознанно — дважды — и был перенесён в параллельный пласт реальности. При этом ты остался жив, сохранив рассудок и волю. Пленённый мной хаосит также бросился в воронку, желая этого, но исчез бесследно. Был ли он поглощён? Погибшие же, Харли и леди Жевелин... В благодарственном письме дома Гельдзянь о них говорится как о живых. Я не понимаю. Разве такое возможно?! Варп может воскрешать? И почему так вариативна его реакция? От чего это зависит?
— Мне ведомо лишь… то, что ничего не ведомо, — качнул головой Одиум. — У варпа… тысячи путей. Это царство меняющихся возможностей, лишённых всякой известной… нам, логики. Ты знаешь истории о… кораблях, пропавших в варпе и вышедших через сотни… лет? Или до того… момента, как отправились? В случае с человеком… всё ещё менее поддаётся предсказанию. Ты слышала присказку, что варп… уникален для каждой души?
Аделаида покачала головой. Сороритас, рьяно оберегающие чистоту тела и помыслов, искореняли в своих рядах тех, у кого имелся малейший интерес к изучению Имматериума, связь с ним — тем более. Такая сестра считалась осквернённой и подлежала исключению.
Во время своей «почётной ссылки» в архивы Ордо Диалогус Иде ни разу не приходилось встречать ничего подобного, о чём упомянул Одиум. Либо этих книг вовсе не содержалось в ордене, либо... они были строго засекречены и скрыты подальше от непосвящённых глаз. Нет, не может быть, даже подозревать сестёр в таком — кощунство!
— Так, значит, это возможно... — пробормотала девушка. — Если время в варпе искажается и обращается вспять...
Не договорив, она подняла на Архидефендера глаза.
— Возможно не только чудесное воскрешение, но и изменение судьбы, — резюмировала, понизив голос.
Спустя мгновение это уже была прежняя леди Валериус, какую привыкли видеть сослуживцы, — собранно-строгая, скупая на эмоции и жесты и не позволяющая себе лишнего.
— Прошу прощения, что своими расспросами прервала самоанализ и вынудила утруждать голосовые связки. И благодарю за ответы. Они многое прояснили, так что теперь я не блуждаю впотьмах невежества — у меня есть фонарь знания.
Она сложила ладони в символ аквилы, приложив к груди поверх медальона, подаренного инквизитором.
— Крепись, Одиум. Да не оставит тебя Император в минуты слабости.
Одиум, склонив голову, посмотрел на Аделаиду. У него появилось твёрдое ощущение, что над ним таки издеваются, но если сестра действительно пришла от Инквизитора, то это могло быть частью следующей проверки. Поэтому он молча сложил и собственные ладони в символ аквилы, наклонив седую голову для благословения.
|
|
16 |
|
|
|
|
Кивнув на прощанье, девушка хотела было ретироваться, но замерла на полушаге. Обернулась, скользнув по псайкеру сосредоточенным взглядом.
— Ты ведь знаешь, с кем мы имели дело? — вопрос прозвучал утверждением. — Кем были те хаоситы, с которыми мы сражались в поместье? От кого на память я получила этот порез, — подняв левую руку, она продемонстрировала свежую рану на запястье. — Считается ли пролитая таким образом кровь жертвой Хаосу?
Де Стиил закашлялся, прикрывая бронированной рукавицей попорченный рот.
— Конечно… вопрос неожиданный, — наконец высказал он. — Сестра… Аделаида! То, что я скажу, стоило жизни не одному человеку. Ты не… должна говорить об этом, пока угроза Великого Врага или… приказ Инквизиции не заставят тебя прервать молчание. Мне не… нужно клятв или торжественных признаний. Ты берёшь это на свою душу, и этого… будет достаточно.
Взгляд пронизывающих чёрных глаз из опалённых глазниц. Архидефендер словно бы взвешивал знание на весах, подбирая вес, который собирался взвалить на душу собеседницы.
— В Имматериуме обитают четыре силы, способные бороться с Императором за контроль над варпом, — произнёс Одиум. — Я не буду говорить ни имён, ни… прозвищ, поскольку через них Они глядят на нашу душу. Некоторые называют Их Тёмными… Богами, хотя, по своему существу, они являются… демонами, противными всему живому и обладающему душой. Некоторые из них принимают любую льющуюся кровь как дар, и неважно, откуда она. Та же сила, что выступила против нас, хранит секреты внутри секретов, головоломки в головоломках. Их планы всегда… содержат в себе запасные пути, и, когда ты наносишь им… удар, твои действия лишь подталкивают тебя же… к погибели. Некогда целый орден космических десантников подался в их ряды, пополнив угрозу Человечеству и предав все клятвы Императору, думая, что они защищают всё, за что стоило сражаться — и это стоило им самой души.
Псайкер инстинктивно потянулся за оружием и, не найдя того, взял себя за наплечники, словно мёрз.
— Ты думаешь, что искореняешь их агента, но это искоренение было запланировано ими, — пробормотал он полуразборчиво. — Проводя чистки, убираешь их врагов, на войне шествуешь в тысячи обманов и обманок, созданных противником, постигшим безумие лучше тебя… Как одолеть врага, видящего все нити будущего и прошлого?
Глаза Одиума из чёрных стали золотистыми, источающими свет. Нервная дрожь прошла, и псайкер словно бы выпрямился.
— Только верой, — твёрдо сказал он. — Отринув попытки понять или постигнуть. Просто противостоять, и их уловки разобьются в прах. Ты это желала услышать, Сестра Битвы?
Сказанное откликнулось вспышкой боли, обручем сковывающей голову, застучало в висках. Как будто запретное знание уже было там — прокравшееся, незамеченное помещённое кем-то и до поры до времени затаившееся. А теперь, когда псайкер заговорил, оно воспряло от упоминания и явило себя, откликаясь на знакомый зов.
— Тише, брат, ни слова больше! — Аделаида схватилась за висок в попытке совладать со спазмом. — Мне нужно... перевести дух.
Император. Один против четверых! Какой же силой духа обладал Он, каким бесстрашием... И бесконечной любовью к человечеству была полна его жертва. Сердце Аделаиды сжалось — от благодарности, преданности и страха за Отца. Как никогда прежде она прочувствовала связь с Ним, а вместе с этим росло и крепло желание быть достойной дочерью, помочь в этой тяжелейшей борьбе, пусть даже малым вкладом — искренней молитвой и жгучей ненавистью в рьяной битве с врагами.
Кровь как подношение Тёмным Бо... нет! Демонам. Марциус любил кровь. Испытывал к ней странную, патологическую тягу и не скрывал этого. Один только вид её доставлял ему эстетическое наслаждение. Значит, он не просто самовлюблённый еретик с непомерной жаждой власти и изощрёнными пристрастиями — он... демонопоклонник. Проклятье, почему этого знания не было у неё раньше!
— Сказанное тобой... Возможно ли такое, что через кровавое подношение эти... демоны Хаоса способны узреть душу смертного, чья кровь была пожертвована? — через силу выдавила из себя Ида тревожащий вопрос. — Обеспечивает ли кровь ментальную связь с порождениями варпа? Даёт ли демонам власть над человеком?
Одиум, не ждал подобной бурной реакции, но она его не смутила. Смутило то, что произошло после. И он, словно не зная куда деть руки, сложил их домиком.
— Чего ты хочешь от меня, сестра? — спросил крестоносец. — Я не телепат, не экзорцист и не священник. Я выучивал это как воин Его Святой Воли, не как учёный, сующий из любопытства нос в материи выше понимания смертного. Я знаю лишь то, как сражаться с этим. Подозреваю, тебе это и нужно?
Не сделав паузы, де Стиил продолжил:
— Над тобой проводили кровавый ритуал? Скажи, слышала ли ты слово Кровавый Бог? Собиратель Черепов? Кхорн?
Аделаида понимающе кивнула.
— Мне нужно всё, — сказала она твёрдо. — Я буду благодарна за любое знание.
Глупо было требовать от Одиума того, что скрыли от него самого, обучив лишь основам, делая упор на практику, сведя к минимуму опасную для ума теорию. Де Стиил владел инструментом для борьбы — но был ли он так же эффективен, лишённый фундамента?
Аделаида знала, кто мог исправить это. Дать пищу её пытливо-голодному уму.
— Я не слышала этого имени, равно как и слов, похожих на ритуальные заклинания. Однако меня ранил еретик, и моя кровь осталась на его нечестивом клинке. Могла ли она быть использована впоследствии и как?.. Я хочу предусмотреть любую вероятность, — резюмировала она. — И быть готова к самому худшему, чтобы не подвергать опасности лорда-инквизитора и вас.
— А, любую вероятность? — Одиум, судя по языку тела, впал в ярость берсерка. Выражение его глаз истолковать было невозможно. — Хочешь знать всё? И готова отдать душу за это?
Покопавшись в подсумке, крестоносец достал странное забрало и начал прилаживать его к лицу. Через пару секунд он вновь начал говорить — на этот раз металлически лязгая воксом, подчёркивая слова выраженным в речи гневом.
— Ну, готовься к наихудшему, — рычащим тоном заявил он. — Представь себе сценарий, ну, голофильма с зрелищными спецэффектами и звуками в космосе. Некий культист задевает тебя проклятым клинком. Ты начинаешь опасаться, не подхватила ли какую-то скверну, и идёшь в библиотеку или к знающему псайкеру. От них ты выносишь некоторые знания, но тебе их недостаточно, потому что никто не видит ВСЕ вероятности. Кроме одного существа. Ты начинаешь копаться уже в запретном знании, находишь защитные руны, которые наносишь на кожу, и ритуалы, которыми следует окружать себя для защиты. Молишься странными молитвами, убеждаешь себя, что сражаешься с врагом оружием врага, что ты верна, что не предашь…
Бывший аристократ разразился смехом, кощунственным, когда боль становится столь нестерпимой, что может вылиться только в противоположности от отчаянного плача.
— К этому моменту ты ещё можешь вернуться, покаяться, принести свою вину Экклезиархии — но ведь всё работает! — жарко зашептал псайкер. — Тело здорово, мысли как никогда ясны, враги повергаются, и всё что ты хочешь, — это ещё лучше служить Императору, ещё знаний, чтобы помогать инквизитору, больше сведений, чтобы быть полезной для опергруппы… и ты уже танцуешь под песенку Изменяющего Пути. Эта сила — Тзинч. Ты потеряна и проклята, и даже не понимаешь, когда это случилось. И всему виной даже не проклятый клинок. Виновен разум, что был открыт помыслам.
Предупреждая объяснения, Архидефендер поднял руку.
— Люди, бывшие умнее нас стократ, были захвачены в эту ловушку, — предостерёг он. — Примарх пал жертвою Варпа! «Хорус был как звезда на небосклоне, самая яркая, и вот пал ниже земли трясинной, в вечную бездну забвения» — так писал святой Маккавей. Хаос подчиняет множеством путей, сестра. Попытка его познать превращается в поединок, в котором у одной стороны есть бездна способов к совращению, другая же сторона — один человек и его слабость.
Ох, как хотелось бы в этот момент псайкеру использовать телепатию, чтобы узнать, удалось ли ему убедить сестру! Но увы. Подготовка воина Маллеус не оставляла места научным или псионическим «излишествам», да и сам де Стиил не полез бы в голову соратника без безусловного разрешения, но, Боже Император! Лишь бы ему удалось вселить понимание, лишь бы она избежала участи, погубившей столь многих!
Самого Архидефендера в своё время поймали в другую ловушку. Безделья, праздности и желания попробовать в своей жизни всё. Теперь он старался всеми силами отбивать атаки Хаоса — и вот перед ним стоит душа потенциальной сторонницы Бога Перемен! Как было не впасть в отчаяние и, даже глотая с каждым словом кровь из повреждённой когда-то гортани, не пытаться сохранить её душу?
Ида слушала Одиума вдумчиво, всё больше мрачнея. И на сей раз её реакция была близка к непечатным выражениям:
— Вот дерьмо, — пробормотала она с нескрываемой досадой. — Похоже, придётся идти к нему и просить об очищении, а он, конечно же, просканирует… Проклятье.
Резко развернувшись на каблуках, сестра зашагала к выходу так стремительно, будто ужаленная осой. Она не называла, кого имела в виду, по имени — Одиум понял по интонации, о ком речь.
Уже на пороге бывшая сестра Сороритас обернулась.
— Ненавижу, когда вы это делаете. Все вы, — наставила она указательный палец на де Стиила, словно он сейчас держал ответ за всех псиоников, когда-либо допрашивавших её. — Но чёрта с два Тзинч получит мою душу.
|
|
17 |
|
|
|
|
Гнездо проснулось не от сирены.
Сирены были бы слишком грубым способом сообщить о том, что началось.
Сначала изменился воздух в коридорах. Не температура и не давление — порядок. Посты Дельты закрывались без объяснений, створки внутренних шлюзов переходили на ручное подтверждение допуска, привычные маршруты обслуживающего персонала внезапно обрывались перед новыми пиктограммами запрета. Вокс-каналы оставались рабочими, но в каждом из них появилась сухая, едва уловимая задержка, как если бы каждое слово теперь проходило через невидимое сито.
Потом появились они.
Охранные группы Дельты шли без спешки, но так, что коридор сам собой освобождался перед ними. Полные силовые доспехи, закрытые шлемы, оружие в положении готовности, не направленное на своих — пока не направленное. На наплечниках — знаки внутренней безопасности Крыла. На грудных пластинах — печати допуска, которые не спрашивали разрешения.
С ними шли офицеры протокола очищения.
И вместе с ними — поле.
Не видимое, не слышимое, но ощутимое всеми, кто хоть раз испытывал на себе давление санкционированной воли. Мысли становились тяжелее, гнев — тише, импульсы — медленнее. Хотелось выпрямиться. Замолчать. Не спорить. Не потому, что страшно, а потому что сама возможность сопротивления вдруг казалась чем-то неуместным, лишним, требующим слишком больших усилий.
Псайкеры чувствовали это иначе.
Для них это было не просто давление, а зажим на горле души. Не атака, не наказание — намордник, надетый достаточно мягко, чтобы не сломать, и достаточно крепко, чтобы не позволить укусить.
Приказ зачитывался одинаково.
В кельях, мастерских, казарменных отсеках, часовнях, медицинских блоках, возле постов и на переходах между уровнями.
— По распоряжению лорда-инквизитора Корвуса Равенхельма все участники операции в поместье Ван Дейков, лица, подвергшиеся прямому или косвенному воздействию варп-аномалии, а также лица, контактировавшие с материалами, связанными с указанным инцидентом, подлежат немедленному прохождению ритуала очищения и проверки. Отказ от сопровождения будет расценён как угроза безопасности Крыла и основание для применения силового протокола.
Никто не повышал голоса.
В этом и не было нужды.
Первый этап должен был начаться немедленно: медицинское обследование, нейронная сверка, псайкерский скрининг, проверка памяти на разрывы, чужие вставки, навязанные образы и ложные последовательности. Не исповедь для успокоения совести — вскрытие следов. Не покаяние — диагностика.
Второй этап включал повторный допрос. Одни и те же события должны были быть пересказаны снова и снова, под разными углами, в разной последовательности, при разных формулировках вопросов. Не ради протокола. Ради трещин. Ради тех мест, где память начинала звучать не своим голосом.
Третий этап — бдение.
Часовня, литании, свет аквилы, запах ладана, реликвии, псалмы и молчание между ними. Несколько часов под священным давлением, где человек оставался один на один не с дознавателем, не с псайкером и не с собственным страхом, а с тем, что могло остаться внутри после прикосновения Имматериума.
И только после этого — заключение.
Чист.
Под наблюдением.
На повторную проверку.
В изоляцию.
Или — в крайних случаях — к окончательному протоколу.
Именно так исчез из общего оборота аколит Никодим.
Без публичного обвинения. Без объяснений в коридорах. Без слухов, которым позволили бы разрастись.
Его имя просто перестало появляться в списках допуска. Его ячейка была опечатана. Личные вещи изъяты. Записи переданы в закрытый архив. Те, кому полагалось знать, узнали достаточно: проверка выявила недопустимый уровень риска после контакта с варп-воздействием, а решение было приведено в исполнение быстро и без свидетелей.
В Гнезде это поняли правильно.
Очищение было не формальностью.
Не жестом.
Не театром внутренней дисциплины.
Это был нож, которым Равенхельм начинал срезать всё, что могло пустить корни.
Одна группа Дельты свернула к мастерским. Другая — к жилым отсекам. Третья — к часовне. Четвёртая остановилась у перехода к командному крылу, сверила допуск, получила короткое подтверждение по закрытому каналу и двинулась дальше.
У двери кабинета инквизитора отряд замер.
Не вошёл.
Не постучал.
Просто остановился перед створками, как часть уже запущенного механизма, ожидающего следующего разрешения.
|
|
18 |
|
|
|
|
+++ ВНУТРЕННИЙ ДОКУМЕНТ КРЫЛА ВОРОНА +++
+++ УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ОМЕГА +++
+++ РАСПРОСТРАНЕНИЕ ВНЕ КОНТУРА ДЕЛЬТА ЗАПРЕЩЕНО +++
—
ПРОТОКОЛ ОЧИЩЕНИЯ
Инцидент: Поместье ван Дейков
Индекс события: VX–1138–“DETERMINISM”
Контур исполнения: Подразделение внутренней безопасности Дельта
Локация: Гнездо / Юнона / Часовня Скорбного Крыла
—
I. ОБЩАЯ ОЦЕНКА
В результате операции в поместье ван Дейков подтверждён прямой контакт оперативного состава Крыла Ворона с варп-аномалией уровня ████████, сопровождавшейся:
— пространственными искажениями;
— нарушением последовательности событий;
— наложением нескольких слоёв реальности;
— воздействием меметического и псайканического характера;
— присутствием объектов и сущностей, связанных с ███████████;
— локальным разрушением причинно-следственных связей.
После возвращения оперативных групп активирован протокол очищения уровня ОМЕГА.
Протокол признан завершённым.
Контур угрозы локализован.
Полное устранение последствий ███████████████████ признано невозможным.
—
II. ЦЕЛЬ ПРОТОКОЛА
Протокол предназначался для:
— оценки пригодности персонала к дальнейшей службе;
— локализации остаточных последствий контакта с Имматериумом;
— предотвращения распространения вторичных психоэмоциональных и пси-реакций;
— выявления субъектов с критическим уровнем нестабильности.
ПРИМЕЧАНИЕ:
Протокол очищения не относится к мероприятиям по выявлению внутренних диверсионных элементов. Расследование фактов внутреннего проникновения и саботажа выделено в отдельный контур Дельты.
—
III. ПРОВЕДЁННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ
Все субъекты прошли:
— медицинскую и нейронную сверку;
— псайкерский скрининг;
— дознавательную перекрёстную проверку памяти;
— ритуальное бдение;
— воздействие санкционированного пси-давления;
— проверку реакции на реликвии и литании Экклезиархии.
В ходе процедур зафиксированы:
— ██ случаев тяжёлой психической дестабилизации;
— ██ случая необратимого когнитивного разрушения;
— ██ случаев остаточного варп-следа допустимого уровня;
— многочисленные симптомы постконтактного синдрома.
—
IV. ПОБОЧНЫЕ ПОТЕРИ
В рамках очищения:
— ██ сотрудников Часовни Скорбного Крыла ликвидированы;
— ██ переведены в бессрочную изоляцию;
— ██ помещений подвергнуты прометиевому выжиганию;
— часть архивов и реликвариев опечатана распоряжением уровня ОМЕГА.
Причины:
— необратимая нестабильность;
— разрушение личности;
— критическая реакция на псайкерскую сверку;
— риск формирования ███████████████.
—
V. ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОЦЕНКИ СУБЪЕКТОВ
—
СУБЪЕКТ: АДЕЛАИДА ВАЛЕРИУС
Статус:
ФУНКЦИОНАЛЬНО ПРИГОДНА
ПЕРЕВЕДЕНА ПОД ЛИЧНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ
Зафиксировано:
— выраженное усиление пси-чувствительности;
— эпизоды аномального восприятия эмоциональных состояний;
— нестабильные проявления ведьмовского зрения;
— признаки устойчивой психологической травматизации;
— повышенная реакция на упоминания сущностей класса ███████.
Несмотря на выявленные отклонения:
— признаков одержимости не обнаружено;
— признаков прямого заражения не выявлено;
— уровень самоконтроля признан достаточным.
Дополнительные материалы изъяты из общего архива распоряжением лорда-инквизитора.
Часть результатов засекречена.
Основание: ███████████████████████████.
—
СУБЪЕКТ: КОНРАД ГЕРРИК
Статус:
ФУНКЦИОНАЛЬНО ПРИГОДЕН
Зафиксировано:
— выраженное эмоциональное подавление;
— патологическая фиксация на боевой эффективности;
— признаки адаптивной психологической трансформации;
— отсутствие критических реакций на пси-давление.
Во время повторных допросов субъект продемонстрировал:
— устойчивость к стрессу;
— последовательность памяти;
— способность к рациональному принятию потерь.
Рекомендован к дальнейшей службе в структурах Дельты.
—
СУБЪЕКТ: ОМАР ХАН ИБН РОМАНИ
Статус:
ФУНКЦИОНАЛЬНО ПРИГОДЕН
Зафиксировано:
— нарастающая техническая паранойя;
— компульсивная проверка систем связи;
— нарушения сна;
— повышенная тревожность при взаимодействии с оборудованием Крыла.
Признаков пси-инфицирования не выявлено.
Допущен к дальнейшей работе с ограничением доступа к системам уровня ███ и выше до завершения внутреннего расследования.
—
СУБЪЕКТ: ВИКТОР «ВИК» ВЕР1М
Статус:
ФУНКЦИОНАЛЬНО ПРИГОДЕН
ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОПУСК
Зафиксировано:
— отсутствие выраженных эмоциональных реакций;
— атипично высокий уровень самообладания;
— устойчивый интерес к устройству вокс-пиявок;
— признаки внутреннего стресса, скрываемого субъектом.
Критических отклонений не обнаружено.
Несмотря на это, субъект оставлен под наблюдением в связи с обстоятельствами уничтожения группы Дельты в технических уровнях.
—
СУБЪЕКТ: ОДИУМ ДЕ СТИИЛ
Статус:
ФУНКЦИОНАЛЬНО ПРИГОДЕН
ПОСТОЯННЫЙ ПСИ-КОНТРОЛЬ
Зафиксировано:
— тяжёлые последствия повторного контакта с Имматериумом;
— выраженный страх собственной природы;
— признаки религиозной обсессии;
— добровольное самоограничение;
— повышенная нестабильность при обсуждении сущностей класса ███████.
Во время бдения субъект продемонстрировал критическую реакцию на литании ███████████, однако сохранил контроль.
Признан опасным исключительно при утрате самодисциплины.
Рекомендовано постоянное наблюдение.
—
СУБЪЕКТ: НИКОДИМ
Статус:
УДАЛЁН ИЗ АКТИВНОГО СОСТАВА
Во время прохождения протокола очищения выявлены признаки критической нестабильности и необратимого разрушения когнитивной целостности.
Финальный протокол приведён в исполнение.
Детали засекречены.
Личные помещения субъекта опечатаны.
Архивы изъяты.
Упоминание субъекта удалено из открытых внутренних реестров Крыла.
—
СУБЪЕКТ: ХАРЛИ
Статус:
ПРОПАВШИЙ БЕЗ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ГИБЕЛИ
Тело субъекта не обнаружено.
Факт окончательной смерти не подтверждён.
В материалах очищения фигурирует как:
— потенциальный остаточный фактор психологической нестабильности;
— источник повторяющихся навязчивых воспоминаний у части оперативников;
— объект отдельного внутреннего наблюдения.
Материалы переведены в закрытый архив Дельты.
—
VI. ОБЩИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ ОПЕРАТИВНОГО СОСТАВА
У большинства участников операции зафиксированы:
— нарушения сна;
— тревожные эпизоды;
— проблемы с последовательностью воспоминаний;
— ощущение “неполной реальности”;
— навязчивые воспоминания;
— рост взаимного недоверия;
— остаточные реакции на варп-стимулы.
Указанные симптомы признаны допустимыми в рамках постконтактного состояния после воздействия уровня ███████.
—
VII. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Инцидент в поместье ван Дейков признан событием уровня ОМЕГА.
Большинство субъектов признаны пригодными к продолжению службы несмотря на наличие остаточных последствий контакта с Имматериумом.
Полная природа аномалии не установлена.
Риск повторного проявления █████████████ остаётся ненулевым.
Наблюдение продолжается.
—
+++ КОНЕЦ ДОКУМЕНТА +++
+++ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ КАРАЕТСЯ ЛИКВИДАЦИЕЙ +++
|
|
19 |
|