Ни крики, ни ветки, ни даже огненные шары не привлекли внимание кхаэкурона. Даже его жертва, кажется, на них внимания не обратила – она все стремилась вперед, пока, наконец, холмик не исчез, даже когда хищник отлетел. Кажется, твоя товарка по несчастью израсходовала все силы, и скоро «уронит» даже свою последнюю защиту. И тогда ты решила поджечь траву, здраво решив, что уж пожар-то точно отвлечет внимание мантикоры.
Первый огненный шарик, ударившись о какой-то кустик, просто исчез – ровно также, как если бы ты его запустила в голубые небеса. Но ты была упряма, и уже вторая атака заставила траву вспыхнуть: слишком быстро и слишком сильно, словно бы она была сухостоем. Но странности на этом не закончились – треск огня и запах дыма появились только через ударов десять сердца, не меньше. А еще через какое-то время кхаэкурон, досель не обращавший на огонь внимание, резко вильнул в сторону, разорвав тишь оглушительным злобным ревом.
Ты не стала ждать, когда он набросится на тебя, и рывком, сделавшим бы честь любой ведьме, ринулась к лесу. Хищник не сразу среагировал, и сильно отстал, а потом и вовсе стал удаляться. В прыжке нырнув под куст, ты увидела, как зверь мечется между огнем и тем местом, где ты стояла, растерянный и злой. Спасенной за клубами дыма не было видно, и ты уж было решила, что не узнаешь, что с ней сталось, как среди деревьев локтях в пятиста слева мелькнула похожая на эльфийскую фигура. Еще пару раз ты ее видела, а потом она совершенно скрылась в чаще. Как бы то ни было, можно было с уверенностью сказать, что твое «огненное выступление» даром не прошло – ты не только спаслась от мантикоры сама, но и спасла другую девочку.
Над тобой плотно смыкались кусты, практически образуя крышу, украшенную алыми шариками неизвестных ягод, а за спиной громоздилась старая, густая чаща, полная темноты от смыкающихся крон высоченных, в три охвата взрослого эльфа, деревьев, вывороченных корней, упавших стволов и китараи весть, каких обитателей. Шума спасенной ты не слышала, хотя и предполагала направление, где та могла бы быть, равно как не слышала и пения птиц, отдаленного звериного рева и иных звуков живого леса. Чащоба, словно затаившись, ждала тебя – но вот зачем: чтобы спасти, или чтобы растерзать?
Узнать это можно было, только ступив в эту обитель вечного сумрака.