Damnatus est | ходы игроков | Ad victoriam

Луций не успел порадоваться своему чудесному в полном смысле этого слова спасению как забарахтался в воздухе как перевернутый на спину жук, сходство с которым дополнительные конечности лишь усиливали. Собравшись и провернувшись вокруг своей оси торговец змеиным маслом попытался подгрести и достать кувыркающуюся вблизи от него булаву Сокрушителя. Опасаясь что оставленная без присмотра она опять наделает бед. Справившись с этим он попытался отталкиваясь от обломков висящих вместе с ним добраться и до остального своего имущества в порядке от самого опасного (Злобы), до самого ничтожного (Маготкач).

– Как именно мы это сделаем? – ответил вопросом Луций на мысленный призыв Джаффы когда не без сложностей вновь овладел всем своим снаряжением и начал думать что делать дальше. Использовать Злобу когда врага буквально облепили твои союзники было безрассудно. Но что ещё он мог сделать?

Ганнон опять парил в воздухе, но на этот раз все было как-то не так. Он не летел, но плавал в воздухе, будто тот был жидкостью. Как говно в проруби. Это лучше, конечно, чем падать, но с настоящим полетом, который он познал как Диус, в сравнение не шло. Да и вообще все было как-то бестолково, плавают все в воздухе, как клецки в супе. Дело с червем надо было кончать, наверняка гибель твари приведет реальность в норму. Удар копьем попал, но сам по себе был слишком слабым, чтобы убить тварь, тут нужна сила, дремлющая внутри копья.

Одно было плохо, проткнувшее копье заставит луч энергии уйти в пустоту. Это надо исправить.

Он схватился за копье, пытаясь выдернуть его из твари, после чего воткнуть обратно, но уже только самым острием и в этот момент запустить энергетическую атаку внутрь твари.

Внезапная тишина, окутавшая разгромленный зал, совсем не затормозила событий в нем происходящих.
Вероятно, первым освоился в новых необычных условиях Траян, словно бы легко отталкиваясь и загребая руками воздух, потом осторожно помогая ногами, корректируя направление и скорость движения. Это оказалось очень похоже на плавание и это почти забытое умение сейчас очень пригодилось. Медленно и осторожно достигая цели - безвольно висящего в пространстве раненого кузнеца, Траян хватается за доспехи Эпикура и тем самым почти что надежно фиксирует себя в пространстве. Облаченный в доспехи Траян не тяжелее закованного в доспехи кузнеца, а тот в свою очередь - не легче Траяна и, следовательно, импульс массы не может передаться дальше и стать неуправляемым дрейфом в неизвестном направлении. Впрочем, от непрошенного уподобления небесным телам спасения не было - ухватившись за бессознательного, раненого кузнеца, Траян медленно закрутился вокруг своей оси, что совсем не помешало ему провести целебный ритуал - источаемый ладонями и видимый только самому целителю свет обволок Эпикура, стремительно закрывая кровотечение из раны на голове и крошечные рубиновые шарики крови перестали уплывать в окружающее пространство, а затем ранение затянулось новой розоватой тканью поверх треснувших костей черепа, стабилизируя состояние кузнеца.
Однако, пробитый череп - это только одна из тех серьезных угроз, что нависли над молодым ремесленником. Заметная бледность кожи и синева губ, конечно, могли бы значит и серьезную кровопотерю, но слишком мало вокруг крошечных алых сфер, чтобы считать причиной потери сознания кузнецом именно их.
И уже в следующую секунду, доверившись каким-то внутренним подозрениям и чутью, Траян приступает к новой фазе своей личной спасательной операции - рывком ускоряет собственное вращение, разворачивая почти спасенного Эпикура ко входу в зал и сильным толчком отправляет ого в направленный, но неуправляемый полет к тому короткому отрезку-переходу, между залом управления и камерой энергосвятилища.
Насколько этот план удачен - понять трудно до самых последних мгновений его исполнения, когда безвольно раскинувший конечности кузнец, не оканчивает свой величественный полет, беззвучно рухнув на пол короткого коридора. Значит, где-то там и заканчивается зона странной невесомости.
Траян же наблюдает плоды своих усилий и успех своих начинаний тоже отправляется в полет, скорее всего обеспеченный случайным переоткрытием какого-то из физических законов и устремляется прямо в направлении к товарищам, схватившимся с виновником всего происходящего вокруг хаоса.

И там тоже происходит немало событий, начиная величественным превращением неуправляемого дрейфа жирной, вымазанной человеческими останками сегментированной туши колдовского червя в управляемую левитацию, испорченной лишь назойливым копошением вокруг омерзительного волшебника бронированных человеческих фигур.
И вот, согласно, как кажется, простому плану, механизм лебедки Джаффы беззвучно приходит в движение, ослабляя натяжение троса. Но тут то гениальный в своей простоте план и дает слабину - лишившись сопротивления воздуха и явно не готовая работать в неподходящих атмосферных условиях побитая лебедка разматывается слишком сильно. Готовый стать сокрушительным снарядом золотокожий вдруг становится бесполезно болтающейся в невесомости грудой брони, хранящей внутри себя беспомощного человека.
Мало того, словно почувствовав послабление повисшей на своей туше ноши, червь-колдун медленно и почти что с гордой величественностью разворачивается так, чтобы поймать в свое поле зрения временно обезвреженного золотокожего врага. Недовольное, злое урчание существа совсем не слышно в тяжелом саване тишины, в отличии от прекрасно видного нового телекинетического удара, сбивающего с пути висящий в пространстве мусор и кровавые сферы. Мгновенно достигнув Джаффы чудовищная мощь жадной лапой охватывает доспехи и просто-напросто сдавливает их.
Металл вокруг золотокожего храбреца страдальчески стонет и скрипит, деформируясь и изгибаясь, не в силах сдержать такой ужасный напор. Давление вытесняет воздух из груди и заставляет трещать даже кости Джаффы, что остается спасен от жестоких и многочисленных травм и переломов лишь чудесным храмовым благословением, укрепившим и его скелет и организм в целом.

Но здесь наступает момент триумфа для весьма своевременно и удачно позабытого могучим противником Ганнона. Упущенный чудовищем из внимания на тот короткий миг, нужный для атаки Джаффы, Диус получает собственный короткий миг для собственной атаки.
Вырванный из туши червя наконечник откупоривает фонтанирующую мутной жижей, формирующейся в разнокалиберные сферы и разлетающиеся и липнущие ко всему вокруг. Пролитая магопроводящая жидкость искрит скрываемой внутри накопленной силой так, что утративший ее владелец-червь даже успевает опомниться и начать двигаться, чтобы попытаться что-то сделать и со вторым назойливым противником.
Но Ганнон-Диус быстрее - копье вновь вонзается в жирное тело, не так глубоко и болезненно, но это сейчас и не важно. Всего мгновение и яркая вспышка плотного смертоносного света прорезает червя насквозь, опаляя дальнюю стену и сжигая на пути какие-то мелкие обломки.
Ужасная рана наносит страшные повреждения и снова хаотично меняет все вокруг. С громким хлопком, незакрепленные элементы, летающие обломки, блестящие куски металлов и стекла бьются о потолок всей своей общей массой, затем еще раз и еще, но уже о стены. Фатально пострадавший чернокнижник в омерзительном обличии все еще способен играть с силами природы, как малое дитя игрушками. Но что-то неправильное есть в этом заклинании, что-то, что очень трудно уловить и осознать - Еще способный удержаться на одной точке истекающий ихором червь будто бы не поспевает сам за собой, метая силы притяжения в разные стороны так, что летающие обломки бьются о него самого, вонзаясь и раня. Колдун вертит своим уродливым телом и тем, что служит ему головой из стороны в сторону, будто бы пытаясь вернуть потерянную ориентацию в пространстве.
И если это так, а не куакая-то подлая уловка, то отныне он на равных с героями Инкалиона. Нужно лишь успеть закончить битву победой до того, как враг вновь окрепнет и вернет себе контроль.

Дела были плохи. Двигаться было практически невозможно. Да и не хотелось. Нужно было верить, что Джаффа сумел отвлечь противника на себя. Может это кому-то помогло.

Лебедка подвела, но при этом она все еще функционировала. Потому Джаффа попробовал продолжить начатое и все-таки подтянуться обратно к туше. Логика была простая - в условиях, в которых он болтался, мягкое тело червя могло служить защитой и почти подушкой. Отвратительной мерзкой подушкой. Ну и исключительно по его собственному опыту, пока Джаффа был прицеплен к червю, с ним происходило меньше всего плохого в этом бою.

Траян медленно дрейфовал куда-то в сторону, и все, что ему оставалось, это наблюдать за полетом Эпикура. Но вот юный кузнец очевидно достиг некой невидимой границы, за которой кончалось действие колдовства, и плюхнулся на пол как мешок картошки. Траян хмыкнул, довольный своей работой. Конечно, не все было сделано так, как надо, но в былые времена он не смог бы и этого.

Приятный ход мыслей нарушила внезапно начавшаяся невообразимая болтанка. Это уродливое чудовище напомнило Траяну, что битва все еще продолжается, хотя мужчина в ней пока что даже не начал участвовать. Все вертелось перед глазами, а мимо на высокой скорости проносились искореженные предметы, от которых бывший пьяница пытался уклоняться. Лишь сила серебряной крови и чудодейственная скорость исцеления в этот момент помогли Траяну удержать свой обед внутри.

Зажмурив глаза, Траян сильно пожелал, чтобы это все закончилось, в бессильном отчаянии представив, как гигантское копье пронзает червяка насквозь.

Луций пытался держаться за что-то, но вскоре все — буквально всё вокруг сошло с ума. Вселенная и пространство скорчились в агонии! Что оставалось людям попавшим в эти жернова? Старик пытался выжить...

На удивление, план сработал как песочные часы. Видимо, боги действительно покровительствовали посланному ими пламеносцам Диусу. Копье воткнулось в мерзкого червя и издало луч света, который изрезал его изнутри. Практически победа, но был, как водится, один подвох. Вместо того, чтобы все приколы с плаванием в воздухе закончились, приколы эти еще больше усилились. Сложно сказать, был это какой-то сознательный план мерзкой твари, или просто некая агония, но проблем это создавало.

Благодаря доспеху Ганнон был несколько лучшем положении, чем остальные. К нему был прикреплен прыжковый ранец, успешно очищенный от дряни, и дух доспеха шептал ему, что устройствами для продува, которые на него установили, можно перемещаться в этом воздушном супе, выпуская небольшие потоки воздуха. Использование ранца на всю мощь могло привести к удару об стену, но аккуратными маневрами с применением всех возможностей двигаться было можно.

Нужно было расправиться с червем, но в это же время дела у остальных шли не браво. Доспех Джаффы был сильно поврежден, и ему тяжело было справляться с отсутствием тяготения.

- Черныш, держись! Сейчас помогу!

Смена направления гравитации резка и не оставляет даже шанса на то, чтобы как-то приготовиться. Слишком хаотичный и непредсказуемый процесс насилия над законами природы, впрочем, ставит все стороны конфликта в равные условия - обломки и мусор разлетевшиеся всюду, ранят и бьют как чудовище, утратившее контроль над собственным колдовством, так и противостоящих ему героев. Рваные комки медных машинных внутренностей, разноразмерные куски камней и щедрые порции битого стекла то громко скрежещут о броню и гулко звенят друг об друга, то сталкиваются и разлетаются в разные стороны во внезапные мгновения тишины. Новые облака пыли и каменной крошки высекаются из каменных стен ударами повинующегося взбесившейся гравитации лома, только чтобы смешаться с рваными на части алыми пузырями и стать взвесью кровавой грязи, пятнающей все вокруг.
Подвижный станок гарпуна-лебедки на плече Джаффы тоже скрипит и натужно скрежещет, болтающийся среди хаоса стальной саркофаг, бывший совсем недавно мощным доспехом, сотрясается каждый раз, когда очередное смещение гравитации натягивает трос лебедки. каменные глыбы и куски машин все бьются и бьются о сталь доспеха с колокольным звоном, расшатывая и без того пострадавшую защиту, пока трос упрямо тащит золотокожего к извивающейся израненной туше червя, что точно также избиваемый вращается в пространстве, раскрывая уродливые пасти в неслышимых воплях и натужно выпучив отнятые у трупов глаза.
Скрашенное воистину погребальным колокольным грохотом обломков о броню далеко не самое приятное путешествие вдруг резко меняет темп, стремительно ускоряясь так, что теряется натяжение троса лебедки.
Это подоспевший на крыльях из горячего воздуха Диус спешит на выручку Джаффе. Прочная привязь троса лебедки, конечно, мешает сделать самое логичное и правильное в этой ситуации и потащив было обездвиженного Джаффу прочь из опасности Ганнон понимает тщетность этой попытки спасения. Но альтернативное решение находится быстро, хоть и отдает каким-то безумием - стабильная работа прыжкового устройства, идеально подходящего для условий отсутствия природного тяготения, помогает дотащить и дотолкать золотокожего прямо в отвратительные объятия червя-колдуна. Успешно выполнив столь нелогичную миссию, Ганнон легко отпархивает в сторону, вовремя увернувшись от величественно пролетающей мимо вырванной с корнем из пола консоли управления энергосвятилища, что картинно разбивается об пол... Или стену, или потолок?

Тут же червь с вцепившимся, по мере скромных возможностей, в него Джаффой содрогается особенно сильно. Так, что прикладывается жирным телом об усеянную сколами стену зала и оболочка туши лопается, словно нарыв, извергая фонтан мутной мозговой жижи. То ментальная атака Траяна нашла цель и смогла нанести урон дезориентированному колдуну, едва сосредоточившемуся на какой-то новой подлости. Но потом и самого атакующего сбивает и впечатывает в какую-то из плоскостей зала внутренностями, вырванными из одной из машин и перемазанными во внутренностях уже человеческих. Удар выходит весьма ощутимым - спиной стрелок делает настоящий кратер в камне и пара прессованых взрывчатых снарядов выскальзывает из подсумков.

Тем же моментом, нелепо загребая поеденными ржой конечностями, цепляясь за все подряд, Луций прикладывает все свои силы, чтобы просто удержаться на месте и не присоединяться к бесконтрольному хаосу вокруг.
Наконец, раненый и кровоточащий враг валится на пол зала в ливне искрошенного камня, разбитых машин и рваного металла. Силы природы приходят в норму и вновь восседают на причитающемся им по праву троне, однако червь еще совсем не мертв. Издавая странный низкий гул и истикая мозговой жидкостью, чудовище предпринимает новую попытку воспарить, но в ту же секунду валится обратно, придавливая собою Джаффу. Колдовских сил, спешно утекающих из туши с мутной серой жидкостью словно бы уже недостаточно, чтобы оторвать от пола и свой вес и вес облаченного в обесточенные тяжелые доспехи золотокожего. Кажется, пришло время нанести решающий удар этой схватки.

И вот наконец случилось то чего ожидал всё это время Луций. Гравитация пришла в порядок и он сгрупировавшись приземляется вбив широкие ступни доспеха в пол и раскинув веер рук в стороны. какое-то мгновение он покачиваясь стоит. И вдруг срывается с места: за несколько широких шагов он берёт ускорение, разгон и прыгает в воздух стремительной кометой несясь к распостёртому на полу израненному телу Психического Червя! Схватив сразу двумя верхними руками массивный золоченный скипетр с ребристым навершием с намереньем добить врага раньше чем он снова разрушит законы природы вокруг себя...

Тактика уклонения от обломков во время боя в невесомости путем зажмуривания глаз очень быстро показала свою несостоятельность. Столкновение с летящим навстречу куском металла вышло настолько мощным, что Траян чуть ли не оглох от грохота удара и скрежета стали. Он ощутил, что ему придали значительное ускорение в случайном направлении, после чего броня с не менее сильным грохотом впечаталась в стену. Только в этот момент мужчина решился открыть глаза и обнаружил, что уродливый монстр с пробитой головой падает на землю, а за ним падают и летающие вокруг обломки. Через мгновение гравитация вокруг Траяна тоже вернулась в норму и мужчина, легко выскользнув из удобной вмятины, полетел по направлению к полу. Правда вниз головой.

Хотя Джаффа и был придавлен смрадной тушей, воля его была сильна. По крайней мере, сильнее все остального сейчас. И, как бы не была плачевна его ситуация, он, с посторонней помощью, конечно, добился планируемого - он был фактически в черве, и теперь его не могло куда-то оторвать или утащить.
"Конец тебе, тварь!" - Джаффа не знал, поймет ли его червь, но он все равно попытался насадить эту мысль во враждебный разум.
Ввести противника в священный страж было делом важным, но золотокожий полагался не только на это. Пытаться крутить щит, будучи придавленным, было не очень продуктивным делом, потому он попробовал другое оружие - и вновь стал разогревать собственный доспех, чтобы так сказать прожарить врага изнутри.

Ганнон помог Джаффе в его храбром, но не совсем понятном начинании прицепиться к червю. Довольный собственными усилиями, он воспарил и задумался о том, а че делать, в общем-то, дальше. Луч света в копье все еще перезаряжался. Просто тыкать червя было не особо полезно судя по результатам. Выстрел шариками тут тоже вряд ли бы помог.

Но тут цирк закончился, и все снова повалилось на землю. Точнее, червь свалился прямо на Джаффу. Надо было помогать.

- Черныш, держись! Опять...

Буквально погребенный под, вероятно, многотонной и изрядно смрадной тушей, Джаффа предпочитает не унывать в пассивном ожидании спасения. Знакомым и освоенным ритуалом, золотокожий начинает нагнетать жар, раскаляясь словно недра вулкана. Тонкими ручейками тепло перетекает от раскаляющегося тела в металлическую груду того, что совсем недавно было вполне функциональными доспехами, сначала медленно, а затем интенсивнее и интенсивнее повышая температуру, должную сжечь омерзительное чудовище на месте.
Естественно, этот не самый изящный и хитроумный план не остается не замеченным. Ведь вряд ли кто-то не обратит внимание на раскаленную сковороду под собой, и поэтому червь начинает защищаться.
И эта попытка обороны точно также не отличается ни коварством, ни тонкостью исполнения - сконцентрированная волна силы банально вдавливает обездвиженного и раскаленного Джаффу в каменный пол так, что к скрипу страдающего железа избитой брони вскоре присоединяется треск и хруст продавливаемого, дробящегося камня. Стремясь убраться от источника жара подальше, червь тяжело поднимается над поверхностью пола, отталкиваясь собственными телепатическими силами столь мощными, что те способны попросту раздавить воителя, попавшего в зону их воздействия.
Благо, Джаффа не будет брошен в беде и Диус спешит на помощь, прыгая к месту очередного, уже совсем не впечатляющего насилия над природными законами. Вытянув руки, чтобы ухватить и вытащить буквально тонущего в трескающемся камне товарища, Ганнон посылает сырой и плохо сформированный импульс чистой злобы и ненависти прямо в червя, еще плохо представляя, на что способен его противник именно на этом, ментальном, поле боя.
Неумелая атака не достигает цели, словно стрела отлетев от тяжелого щита, И подобно же щиту, что метким выпадом метит в висок своею кромкой, происходит контратака чудовища.
Мир в глазах Ганнона меркнет и темнеет, тошнотворный шум наполняет уши, а горло стискивает невидимой хваткой, от одногно прикосновения которой прошибает холодным потом.
Протянутые во спасение товарища руки загребают воздух и царапают многострадальную, грязную поверхность каменного пола и в следующую же секунду на него же рушгится и сам Ганнон, дезориентированный и едва находящийся в сознании. Что могло произойти в дальнейшем, впрочем остается загадкой.
Варианты трагичного развития истории остаются непостижимыми тайнами с появлением стремительного Луция. Ловкий прыжок покрытого остаточной ржавчиной и пятнами тления многорукого железного человека с воздетой к потолку, еще совсем недавно бывшего полом, великолепной булавой перечеркивает вероятность мучительной гибели.
Удар царственного оружия воистину кошмарен - опустившаяся на жирную тушу ударная часть разом испускает то опустошение, что было скрыто в ней. Волны разрывающих импульсов разносятся в стороны, путаются меж соболй и закручиваются в микрозавихрения, вырывая и разрывая в клочья весьма убедительный кусок из тела червя. Смрадная жижа и клочья плоти разлетаются и еще сильнее пятная все вокруг, под ужасные вопли твари.
Сокрушенная единственным могучим ударом, полумертвая тварь валится обратно на пол, заваливая ту дыру, что успела создать, вминая золотокожего в толщу камня. Пузырящаяся мозговая жижа так и льется наружу из чудовищной раны, заливая обездвиженного золотокожего, но это далеко не единственное последствие сокрушительной атаки.
Место здоровенного вырванного куска в полудохлой туше вдруг начинает испускать мелкие разряды молний и ярких разноцветных искр, рождая прямо в плоти чудовища странный дрпожащий разрыв в ткани реальности. Подобно виденому сосем недавно источнику энергоснабжения всего храма, этот разрыв переливается молниями и закручивается в шумный, гремящий вихрь, что мало по малу пытается расширяться, уже почти ничем не сдерживаемый и не контролируемый.

Оставшемуся в стороне от эпической схватки, стоящему буквально на голове Траяну, остается только наблюдать, как набирающие силу молнии искрят в воздухе, стараясь достать своими ударами тех смельчаков, что оказались слишком близко к растущему стихийному порталу.

Полет вниз был, хоть и недолгим, но весьма захватывающим. За время свободного падения Траян сумел разглядеть и последний удар старика, добившего монстра, и начавшие вырываться из туши червя красивые, но страшные, всполохи молний. Броня врезалась шлемом в пол, произведя очередной оглушительный металлический грохот, от которого, казалось, можно было оглохнуть. Но зато сам пассажир брони не пострадал.

Совершив несколько неловких, дергающихся движений, Траяну удалось поставить доспех на ноги, а заодно рассмотреть то, что творилось в другом конце комнаты. Открывшаяся в воздухе черная искрящаяся дыра не внушала никаких надежд на то, что все закончится хорошо. А, главное, идей, как исправить положение, у Траяна не было. Хотя, быть может, старик и смог бы что-то придумать.

"Быстрее бегите в зал с мостом!" - постарался передать мысленное сообщение баллистрий своим товарищам, с ужасом глядя на разворачивающуюся перед ним картину.

Для Джаффы это сражение было не лучшим. Его мотало, его давило, теперь его давило опять. Червю, по внешним ощущениям, было не лучше. Золотокожий даже почти испытывал к нему некоторое сочувствие, их обоих мотало и плющило. Но он был раз, что тварь помирает.
Можно было валяться под тушей и ждать, пока его откопают, но Джаффа был упрям и еще раз попытался выбраться сам.

«Что за выгребные ямы большого города!» — мысленно чертыхается Луций, не до конца понимая и осознавая мощь доверенного ему оружия. Растущий портал заставляет его отбросить всякие тщеславные мысли и, сорвав с крепления позади спины подведший его однажды магический... амулет? Механизм? В общем, злобу джина он направляет в сторону трещащего от магии и потому страшного не меньше, чем убитое чудовище, явлению. В этот раз не случится же ничего ужасного? Верно?!

Так и не решив, было ли это его решение умным или очень глупым, Луций спешит, выжимая из своего доспеха и его Разгона всё, что может. Но не к выходу из разрушенного зала, как зовёт Траян где-то там. Старик бросается к телу павшего на полпути к победе товарища — Диуса. Получив этот доспех, Луций получил несколько лишних рук, которые он готов протянуть для помощи оглушённым союзникам! Оттащить его от портала, пока тот, пуляя молниями в разные стороны, не сожрал раненого... Таков план. И Луций его придерживается изо всех своих сил. «Если что, я закроюсь им от молний», — размышляет старый мошенник про себя, нужно сохранять оптимизм.

Вот не очень Ганнон понимал в этих всех ментальных войнах. Сложно это, сложно, непонятно. Пошли мысленные импульсы туда, поставь ментальную защиту туда. Ну, послал, эффект был, будто ребенок решил с деревенским силачем подраться. Лучше бы и вовсе туда не лез. А потом вообще черт знает что творится, молнии, вспышки.

- А... чо... блядь....помогите...

Подхваченный и поставленный на ноги усилием серьезно проржавевших, но еще крепких механических паучьих рук, Ганнон серьезно рискует расстаться с содержимым собственного желудка в одном неумолимом приступе рвоты. Но впрочем, рисков на сегодня достаточно и переданный в заботливые руки товарища Траяна, Диус вскоре более-менее приходит в себя, решительно эвакуируемый к выходу из разрушенного зала обратно в энергосвятилище.
Однако, вся эта спасательная операция оказывается очень короткой, ведь отступление, озаренное вспышкой выстрела чудесного оружия Луция, упирается и останавливается у края обрыва, бывшего теперь там, где ранее были обрушившиеся вниз мосты-переходы энергосвятилища. Но вряд ли именно это будет самым шокирующим открытием, ведь брошенный вглубь святилища энергии взгляд покажет наблюдающему ужасные трансформации, что происходят с укрытым мощными силовыми полями потоком сырой энергии, перетикающей в храм через портал, ведущий за пределы измерений и реальности. Плотный поток ярких энергий, должный поглощаться загадочными машинами святилища для дальнейшего укрощения и направления в пользу человечеству, ныне болезненно выгибается и словно бы расплетается на нити, подобно поврежденному канату. Нити эти, состоящие из сырой молниевой мощи бьются о силовые щиты, все еще способные сдерживать их. Но чем дольше и сильнее вспыхивают срабатывающие защитные экраны, тем сильнее тает уверенность в том, что даже такая мощная защита способна сдержать это буйство.

В этот раз невероятно опасное оружие в руках Луция действует совсем иначе - место едкого, несущего энтропию и распад удушающего облака частиц, занимает яркое переливающееся излучение всех возможных к восприятию человеком цветов. Чем-то даже прекрасный радужный поток угрожающе гремит и странно подергивается, словно бы с большим усилием оставаясь в том спектре, что способно воспринять человеческое зрение, рассекая ткань реальности, прорываясь к растущему порталу, словно учуяв какое-то родство или же наоборот, угрозу.
Наконец, столкнувшись, две непостижимые потусторонние силы внезапно приходят к странному противоборству. Стихийный, лишенный контроля портал будто бы не может сломить и поглотить радужное излучение, тогда как излучение не может прорваться через ткань портала и одержать над ним верх. Портал рывками то уменьшается, то сенова увеличивается под напором р злобы джиннов, пока переливчатый луч то тускнеет, слегка сдавая позиции, то становится ослепительно ярким, сжимая точку прорыва реальности во все меньшую и меньшую.
Кажется, что победа совсем близко и луч вот-вот закроет портал, но вдруг в дело вступает словно бы позабытый всеми Джаффа.
Невероятно напрягая мышцы, рыча и скрипя зубами от чудовищного усилия, могучий чемпион сдвигает с места ту груду омертвевшего железа, что были ему доспехами. На фоне воистину титанических усилий, движение, которым золотокожий сбрасывает с себя дохлую тушу поверженного колдовского отродья кажется просто незаметным.
Мертвая плоть омерзительной твари врезается в ткань почти укрощенного портала и нарушает то хрупкое равновесие, что удалоось достичь отчаянной атакой Луция.
Бесчестный враг достигает того конца, которого достоин - его отвратительные роду человеческому останки быстро иссушаются и сгорают в золу и мелкий пепел, разлетающийся по разрушенному залу и быстро исчезающий в кровавой грязи, что теперь его покрывает. Но затем бурное противостояние сверхъестественных энергий поглощает уже самого золотокожего.
Мертвое железо и несокрушимая броня вокруг его тела быстро тлеет и распадается на свистящие от перегрева угольки, секундами позже энергетическая буря касается и черной кожи героя.
Невероятная, обжигающая боль пронизывает все тело Джаффы, пробираясь все глубже и дальше, от пят до макушки, от кончиков пальцев до солнечного сплетения, волнами туда и обратно.

Собрав в кулак всю доступную силу, Джаффа обнаружил, что силы у него как раз хватает. Более чем хватает. Туша червя была вовсе не легкой, но золотокожий поднял её, борясь с тяжестью доспеха, который уже не помогал, но и не мог ему самому сопротивляться. После отбросить поверженного (пусть и не совсем им) врага было почти банальным делом.
Хотя может быть это было зря. Джаффа, надо признать, большую часть битвы провел или обнимаясь с червем, или болтаясь вокруг червя, или вообще под червем. Наконец-то избавившись от мерзкой туши, он впервые сумел нормально посмотреть на поле боя, и вновь оказался лицом к лицу с каким-то пространственным провалом. В котором только что окончательно издох монстр.
А потом стихия кинулась на него. Доспех, который переносил его собственный нагрев ранее, теперь горел, как обычная ткань. Еще немного, и он окончательно испарится и стечет с тела.

С другой стороны, двигаться стало чуть легче.

А потом пришла боль. Чужеродное пламя было таким странным и сильным, что ранило и его. Золотокожий, же привыкший к тому, что это он управляет армией пламени, был изрядно удивлен таким поворотом событий, но решил не сдаваться. Избавившись от веса червя, Джаффа ощущал себя намного свободнее и потому решил не просто бороться с этим огненным штормом, но и заставить его покориться ему и отступить.
Что будет, если он потерпит неудачу - о таком он не думал. Разве что, он наверное надеялся, против всей логики, что его живая плоть окажется сильнее магических доспехов.

Джаффа:
Странный и пугающий опыт слышать, как с хрустом обугливается и разваливается на хрупкие чешуйки крепкий металл и рассыпается, казавшимся неразрушимым, доспех.
Невыносимо болезненные спазмы парализуют и скручивают агонизирующего воина так, что нет никакой речи о том, чтобы даже сохранить равновесие, а упав на сведенных судорогами ногах - даже задумываться о серьезном сопротивлении ужасной пытке.
Столкнувшись с камнем, измученная броня просто рассыпается, уже не способная сопротивляться причиняемому мучению - страшные потусторонние энергии словно бы уничтожили и высосали всю ту силу и твердость, что делали металл металлом.
Осталось ли в тебе дерзость утверждать, что ты силен и крепок в своей вере там, где железо стало прахом, Джаффа?
- Мы все знаем ответ. Но не бойся, скоро не останется никого, кто осудил бы твою слабость. Темнокожие, светлокожие, полукровки - все они умрут, ты слышишь?

Теряя сознание в который раз, золотокожий вновь слышит въедливый шепот, сулящий и ему и всему остальному миру лишь страдания. Мучения, в сравнении с которыми те, что переживает Джаффа - лишь жалкая песчинка.
- Участь всех воров это рабство и смерть. Но сначала...
Сначала жестокие безумные божество заберут себе все, что им причитается. Каждую песчинку земли, каждую каплю влаги, каждый лоскуток кожи.
- Начнем с твоей, золотокожий - Издевательски шепчет злобный садистский дух и покрывшаяся угольно-черными пятнами кожа Джаффы лопается, расползаясь неровными кусками.
Не сумев противостоять чудовищному перегреву, обугленный покров рвется, разрезаемый и прокалываемый новым орудием пытки - неровные, иззубренные обсидиановые лезвия и иглы прорываются из дымящейся, кипящей плоти воина.

Когда Джаффа первый раз пытался совладать с пламенем, у него получилось плохо. Теперь, с этим новым и чудим огнем, вышло так же. Только с более ужасными последствиями. Золотокожий (если он еще мог так называться) чувствовал, как разум ускользает от него. От этого, и от боли сжигаемого заживо тела, хотелось попросту провалиться в беспамятство, чтобы найти покой хоть там. С другой стороны, очнется ли он после?..

Попытка отступления в безопасный зал провалилась, едва успев начаться. Мост в реакторное помещение оказался разрушен, а сам зал с едва сдерживаемыми потоками энергий уже не казался таким безопасным. "Что же стало с Эпикуром?" - подумал с тревогой Траян, осматриваясь вокруг себя в поисках юного кузнеца.

Однако происходящее рядом с червем очень быстро привлекло его внимание. Чернокожему Джаффе удалось каким-то неимоверным усилием скинуть с себя тушу монстра, но только для того, чтобы попасть в магическое пламя. Не похоже, что ему было слишком комфортно. По крайней мере доспех золотокожего распадался на глазах. Не зная, что можно сделать, Траян постарался сосредоточить свои мысли на защите товарища от огня, надеясь, что такая ментальная поддержка окажет хоть какую-то помощь. Мужчина представил, как пламя тухнет, а Джаффа остается живой и невредимый

Сложно сказать, чем именно руководствовался Луций, но он продолжал разливать радужный луч щедро, не разбирая, где там портал и где сгорающий заживо соратник. Может быть, старик-мошенник просто боялся, что пламя, вспыхнув однажды, алчно взревёт и бросится прямо к нему, едва только исчезнет странный эффект Злобы, сдерживающий растущий портал?
— Снова передайте силы Джаффе, снова построим барьер. — мысленно транслировал он. Это всё, что они могли сделать, верно? Луций надеялся, это принесёт что-то хорошее, кроме разрушений, в которых они тут погрязли. Триумфальное отвоевание Храма и Инкалиона пошло не по плану с самого начала.

Ганнон понемногу пришел в себя, голова постепенно отходила. Проблема заключалось в том, что застряли они в какой-то жопе, дальше хода нет, все взорвалось. Да еще и с Джаффой творилось черт знает что. Как бы черныш стал уже не черныш, а закопченыш.

Луций опять вещал про "передачу сил", честно говоря, пока это все не очень для него работало. Но Черныша было жалко.

- Эээ, брат... ты не умирай... в смысле, не сгорай. Мы же теперь герои. Давай, соберись там, заживи.

Провалившись в беспамятство, обгоревший Джаффа сваливается на растрескавшийся и грязный каменный пол, подняв целую тучу грязе-кровавых брызг, что тут же испаряются в жаре противоборствующих энергий. Многоцветный энергетический поток Луция скрежещет и рокочет, все сильнее и сильнее сжимая стихийный вихрь неконтролируемого портала. Отвратительный скрип и гул далеких иномирных ветров становится тише, пока межпространственная дыра сжимается в исчезающе курошечную точку.
Тем же временем, всеобщее благородное усилие во спасение товарища также становится сильнее, все более доминируя над дикими раскаленными процессами, овладевшими плотью Джаффы.
Остывают раскаленные сверхпрочные кости, уже не отдавая такой бешеный объем жара прямо в страдающую плоть, заметно тускнеет и вянет сверкающий обсидиан, разорвавший мышцы воина.
Подобно растениям в засуху, хищные лезвия и шипы сжимаются и скручиваются, став настолько хрупкими, что раскалываются и рассыпаются даже без внешнего ваоздействия, просто от собственной деформации.
Наконец громкий хлопок и яркая цветастая вспышка возвещает о закрытии портала в опасные иные миры и с шумным шипением воздух заполняет освобожденный от дыры в реальности объем пространства.
Что-то громоздкое неуклюже ворочается у ног Траяна и Ганнона - то вернувшийся в сознание Эпикур подает признаки жизни, до того не замеченный в происходящем хаосе и наступающей на пятки опасности. Кузнец выглядит скверно - всем лицом морщится и хмурится, не имея сил таить ту страшную головную боль, что мучает его. Медленными, еще совсем неуверенными движениями бронированных пальцев, ремесленник ощупывает голову, словно бы способный ощущать кончиками пальцев уродливые шрамы, украшающие его голову и болезненно вздыхает, щурясь в попытках осмотреться вокруг.
С рассеиванием вспышки закрытия неуправляемого портала исчезают и искажения в энергопотоках энергосвятилища - боле поступающая в храм сырая потусторонняя энергия не пытается воссоединиться с дырой а иное пространство и вернуться туда, откуда были похищены ради порабощения.
Однако, это ли самое радостное зрелище ныне?
Обугленная плоть лежащего в отключке Джаффы еще жива. И вряд ли сейчаскто-то посмел бы назвать его чернокожим - столь ярко-розовой кажется ткань рубцов, несмело пожирающая страшные ожоги на его теле.

Оглядевшись, Луций созерцает разруху вместо машин и едва живых соратников вместо боеспособного отряда. Вздохнув, он подцепляет многосуставчатыми руками Злобу Джинна себе на пояс сзади и, оставив спасение Луция от ран, бродит среди обломков, сжимая в руках золоченый жезл Сотрясателя. Его поедена ржавчиной броня, и вся фигура выглядит потерянной. Каждый шаг словно даётся ему с трудом. Луций ищет прибор, способный чинить самые сложные машины, как он надеется, — «Маготкач», утерянный в ходе хаотичных перемешиваний сил пространства.

Вдруг, представившись, он транслирует мысль вдаль на того самого ученого, с которым не в ладах:
— Пришёл ли в сознание Примарх? Что у вас происходит теперь? — много от них Луций не ждёт, но даже самая малая хорошая новость способна теперь вселить в него новые силы.

За всю свою прошлую жизнь в деревне Траяну не приходилось так сильно напрягать свой ум, как в последние несколько дней. Сейчас мужчина чувствовал лёгкую усталость, но понимание того, что он помог защитить Джаффу от волшебного огня поддерживало его. Как только всё закончилось и старик закрыл портал, Траян подбежал к Эпикуру. Похоже парень чувствовал себя неважно и всё ещё нуждался в помощи.

- Не переживай, - попытался успокоить кузнеца Траян, обращаясь к нему уверенным голосом, - С тобой всё будет хорошо. А шрамы лишь доказывают твою смелость в бою.

Баллистарий положил руки на затянувшуюся рану Эпикура и вновь призвал свои силы, чтобы хоть как-то облегчить страдания молодого человека. Следующим на очереди шёл Джаффа. Было удивительно, что после такого адского пламени чернокожий мужчина умудрился уцелеть, так что в осмотре он всё равно нуждался.

- Не похоже, что здесь есть сердце зла. Нам нужно двигаться дальше. Эпикур, где ещё может быть центр вторжения? И... - Траян осмотрел голого Джаффу, - Быть может у нас получится найти для Джаффы ещё один доспех?

Джаффа, наконец-то, перестал сопротивляться судьбе и провалился в беспамятство. Но даже это состояние, кажется, не избавило его от осознания происходящего с ним. В какой-то момент, правда, он почувствовал помощь других. Они сражались с чужим пламенем, пока он не был в состоянии это сделать. И они смогли одержать победу. Наверное.

Наверняка золотокожего ждало много новых открытий, когда он придет в сознание.