Damnatus est | ходы игроков | Ad victoriam

Ганнон недовольно хмыкнул на Траяна, который согласился с мыслью уйти и ничего не трогать, но тут же пошел трогать. Но катастрофы пока вроде не произошло.

- Мы не понимаем мир Древних, Траян, - сказал он вернувшемся, - даже если мы можем разобрать буквы или слога в их языке. Они делали доспехи, подобные тем что мы носим, как деревенский кузнец делает подковы, летали в небо и на другие миры, опускались глубоко под землю, подчиняли себе духов и джиннов. Слова, которые значили для нас одно, могли для них означать другое и наоборот. Поэтому будь осторожен со всем что ты увидишь. То, что было хорошо для них, может быть пагубой для тебя. Мы должны вернуться, Храм все еще нуждается в нашей помощи.

– Послушай. – обратился к Эпикуру Луций до того молча наблюдавший за провалом манипуляций кузнеца. – У меня в доспехе есть режим авторемонта или ремесленичества. Я не вполне уверен. Поможет ли это нашей работе и смогу ли я вернуть потом контроль над доспехом себе? – провал разубедил Луция в том что раненый Эпикур лучший кандидат на ремонтные работы, но ещё больше его беспокоило то что остальные трое не возвращались с разведки. Возможно они ушли слишком далеко чтобы он слышал как их там убивают? Если они запустят эту платформу то смогут спуститься за ними вниз.

Лишние руки между тем подчиняясь приказам передали то что требовалось. Луций уже почти не обращал внимание на то что у него больше рук чем положено человеку. Мысль отдаёт приказы и тем и другим. Так не всё ли равно?

Луций
Сосредоточенно раскладывая медяшки и матовые каменья в немного другой конфигурации, где кристаллы чуть менее плотно сгруппированы, а тонкая медь многослойная, во избежание слишком лёгкого расплава, кузнец внимательно выслушивает Луция, и перед тем, как вновь включить свой температурный инструмент, отвечает
- Да, кажется я знаю, о чем ты говоришь. В древних скрижалях это называют "режимом последнего шанса", ибо добавлен он на тот случай, когда носитель не станет способен справиться самостоятельно из-за тяжёлых ранений - из под жала инструмента кузнеца снова вырывается облачко густого серого дыма, но Эпикур вовремя отдергивает его и не дает детали, что мастерит, снова испортится. Кажется, разговор помогает ему сосредотачиваться и работать внимательнее - Или даже... Хм, или даже смерти. Оставшись без хозяина, машина будет выполнять последние полученные от него приказы, что, наверное, может быть полезно в каком-нибудь действительно ужасном сражении, когда нет возможности ни заменить ремонтников, ни приостановить работы - С легким лязгом Эпикур разводит руками, сообщая, что сам лично такого никогда не видел и не пробовал - Лучше побереги эту возможность до тех времён, когда она действительно пригодится, хорошо? - Бережно, за самые края похожей на резное, драгоценное блюдо, подбирает он собранную деталь пальцами - Тут то мы и так справимся.
И ещё более осторожно опускает её в обнажённый сигмент грузовой платформы подъемника, терпеливо подсоединяя к меди какие-то маленькие зажимы или же просто и бесхитростно припаивая к детали оборванные проводки. Очевидно играющий особую роль пучок слегка подкопченных проводов-гирлянд из каких-индикаторов и небольших элементов техно магической начинки наоборот был извлечен наружу и уложен на платформу, подобно выпотрошенным внутренностям.
- Через эти кишки я пущу энергию и так можно будет управлять подъемом - оптимистично заявляет Эпикур, почти закончив свою работу.

Траян, Ганнон, Джаффа
Сначала попытки отыскать источник насыщения спящих кажутся совсем безнадежными - шершавый, будто совсем не тронутый рукой зодчих пещерный потолок через который стихийно просачиваются, подобно упорным корневищам, побеги света - вот и все, что есть наверху на самый первый взгляд.
Но и в этот раз, первое - это далеко не верное впечатление. Грубые скальные неровности оказываются такими же неестественными, как и весь этот рукотворный зал. Отложения, принявшие форму короны из коротких и неровных сталактитов есть ничто иное, как наросты какого-то золотистого вещества, осевшего на множестве специальных пор, покрывающих высокий потолок зала. Отверстия, устроенные специально для проникновения сюда благих энергий, но настолько сырых и густых, что их поступление сюда оставляет отложения в точках проникновения.
Впрочем, особенности магического зодчества, до поры, тоже останутся загадкой, ведь герои Инкалиона решают покинуть таинственное сооружение.
Путь обратно, наверх уже не такой пугающий неизвестностью, но все равно неприятный - ряды обезображенных черепов, провожающих своих гостей взглядами пустых глазниц вызывают мурашки по коже одним своим особенным молчаливым присутствием.
Тихо поскрипывающая железная лестница, в сравнении с покинутым оссуарием и склепом спящих великанов, теперь кажется почти родной, а стук редких падающих капель скопившейся сырости - слышится чем-то вроде успокаивающего душу пения птиц.
Наконец, с облегчением войдя в яркое пятно света, троица разведчиков поспевает, видимо, уже к самому окончанию ремонта подъемной платформы - Эпикур, будто бы вовсе не замечая ни грузности собственного облачения, ни недавнего увечья, ловко извлекает прямо из платформы длинную и толстую кишку, сплетенную из проводов и мелких механизмов, на них насаженных.
- Чего так долго? - Заметив возвращение разведчиков, спрашивает кузнец - Что-то интересное нашли?

– Вы живы? – удивлено передаёт мысль Луций и чуть кивает шлемом доспеха. – Мы готовы продолжать путь.
И всё же старик не сводит оценивающего взгляда с троих прибывших. Не изменились ли они как-то? Тут всё могло погрузиться в злую магию и кто сказал что герои Инаклона иммунны к этой скверне?

Баллистарию не хотелось этого признавать, но Ганнон был совершенно прав в своих суждениях. Храмовый ритуал позволил мужчине читать надписи на древнем языке и лучше понимать устройство сложных конструкций, но вот ни опыта, ни знаний не добавил. Во время речи Ганнона Траян смущённо смотрел в пол, пока его лицо заливалось красной краской. "Я поступил слишком беспечно", – пронеслась в этот момент мысль в его голове.

– Простите, впредь я буду вести себя осторожнее, – наконец смог вымолвить Траян, стоя с опущенной головой перед Ганноном и Джаффой, – Я понимаю, что любопытство не доведёт нас до добра.

И хотя Траян извинился, но даже в комнате с черепами, мимо которых им вновь пришлось пройти, он ловил на себе укоризненный взгляд пустых глазниц, а потому весь остаток пути наверх провёл в молчании. Зато тишина и темнота лестницы более не казалась такой враждебной.

– Да, там нет врагов. Тёмные силы не добрались до нижних этажей храма, – начал отвечать Траян на вопрос старика, не заметив удивления Луция, – Но мы нашли там склад со странными черепами и колбы с живыми спящими великанами... – снова вспомнив о своём поступке, Траян запнулся и на несколько мгновений замолчал, – В общем, там не опасно.

После этого баллистарий принялся залезать в свой немного помятый костюм, готовясь к отбытию наверх.

- Иногда лучше проверить, даже если толку с этого не много, - махнул рукой Джаффа, показывая, что не в обиде за потраченное время.

Тем не менее, он также добавил к пояснению Траяна:
- Колбы питаются энергией Храма. Хочется думать, что назначение у них благое, но, - он пожал плечами. - Выглядит там все не очень добро, и как будто запущено. Может о том зале и его назначении уже и забыли все. Но так-то все равно, - вдруг высказал золотокожий мысль, которая внезапно пришла ему в голову: - Это еще одно место, куда лучше не пускать злые силы, чтобы они не пробудили великанов там подчиненными своей воле.

Можно сказать, польза от их похода была хотя бы в том, что они убедились - этого не случилось.

- Да ничего, Траян, ты, главное, помни, что наши действия теперь влияют не только на нас. Одно дело себя подвести, другое - Храм или весь Инкалион.

Добавить к комментариям товарищей ему было особо нечего, так как разбирались они в устройстве Храма лучше. На Ганнона же наложила несмываемый отпечаток Дыра. Все-таки он добавил:

- После Дыры... мне кажется, древние, они умели... как это сказать... делать неживое живым. Или наоборот. Как, говорят, боги нас вылепили из глины, так и они... лепили. Не могу отделаться от мысли, что тот джинн в Дыре, который выглядел будто ядовитое облако, которое швыряется камнями.... он был живой. Возможно, с этими великанами что-то подобное. И я думаю, что у древних не все вышло хорошо... иначе мы бы жили как они, а не так, как живем сейчас. Так что с этими секретами я был предельно осторожен. Пусть спят. Но да, пускать зло к ним тоже нельзя, если оно сможет овладеть их умами, как несчастными в лазарете....

— Ладно, мы готовы подниматься, Эпикур. Ты знаешь, что делать дальше. — высказался Луций, когда все облачились в броню и были готовы отправляться. Он тщетно пытался найти хоть какой-то изъян в вернувшихся наверх, их история произвела на него мрачное впечатление — они верно уже напали бы, если их запятнала чуждая сила. И, вероятно, вместе с теми же великанами. Но на что патриарху хранить под землей каких-то там великанов?

- Черепа? Спящие гиганты? - С очевидным скепсисом переспрашивает Эпикур, неуклюже грохоча собственным облачением водружаясь на платформу - Звучит... Как бы помягче сказать, как бред надышавшихся подземными газами, если бы не одно но. - Кузнец неуклюже отворяет какой-то неприметный лючок на доспехе, сделанный где-то между левым боком и бронированной поясницей - В детстве, ещё будучи учеником, я слушал сказки наших воспитателей. - Не с первой попытки открытая дверца на доспехе обнажает блестящий разъем, жужжащий скрытой молниеносно силой, кормящий тяжёлое облачение мастера. Он совсем не подходит к пучку огрызков проводов в руке Эпикура и между ними начинают плясать искры и короткие разряды - В них говорилось, что добродетель наша есть сырьё для будущего. Чем более чисты и добры будут наши деяния, а значит и души, тем сильнее и лучше будет будущее храма, Инкалиона и всего нашего мира. Если же мы будем подлы и наши души будут чёрными, лишёнными света - то, соответственно, они сделают сильнее тьму. Мне всегда казалось, что это просто поучительные истории, что обычно рассказывают детям. Веди себя хорошо, плохо не веди, будь хорошим мальчиком, Эпикур - Здесь кузнец явно изображает особенно ворчливый голос, пародируя кого-то из своих старых воспитателей, пока платформа под его ногами сначала резко дергается вверх, тэтим олчком рассыпав разложенные на поверхности мелк е детали, а затем послушно едет вниз так, чтобы вставьте вровень с полом. Удовлетворённый работоспособностью своего поспешного и преступно кустарного решения проблемы, кузнец недолго смеется и продолжает мысль, неожиданно задумчиво и серьезно- Но вот это "Великаны питаются энергией Храма", в этом что-то есть... Погибло много наших и горожан и их искры, их души не могли просто исчезнуть, так ведь не бывает, верно? Может быть, они возвращаются сюда и куда-то попадают... Не знаю. Взглянул бы сам, да и так времени нет - разводит, как может, руками кузнец - Давайте забирайтесь уже, подъем у нас в один конец будет.
Когда же все, наконец, заняли места на подъемнике и тот, под управлением Эпикура, начал подъем, стали очевидны все мелкие, но беспокоящие, изъяны столь поспешного ремонта механизма - прижатый к неподходящему разъему рукой в латной перчатке пучок проводов беспощадно искрил и пускал разряды в эту самую перчатку, что-то беспрерывно искрило и надрывно жужжало в самой платформе, время от времени даже казалось, что что-то загорелось и уже воняет дымом, но плавный ход платформы в шахте, мимо то одной, то другой, громоздкой запечатанной стальной двери никак не останавливался. А значит, все должно быть в порядке.
-Чуть выше будут выходы в складские залы. Те самые, куда мы могли спокойно переместиться из кузни - Не без ворчливости замечает кузнец, проясняя возможности дальнейшего маршрута - Или же можно не отвлекаться и подниматься до упора вверх. Выйдем в дальние задние помещения наземной части храма. Я слышал, там оборудовали хирургеоны и обстановка может оказаться совсем неприятной... - Эпикур ненадолго замолкает, прерываясь на недовольное, неразборчивое бормотание каких-то ругательств, более подходящих портовым рабочим, чем искусному мастеру - Но перед актом живой демократии и выборами замечу, что подъемник жрет заряд моего ядра в три горла. А замену можно найти на складах. Так, легко намекаю.

– Есть ли на складах новая броня? – спрашивает Луций не слишком впечатленный этой теорией, но не показывая скепсиса. – Нам бы она пригодилась теперь тоже... – он кивает на Джаффу.

Луций:
- Несколько комплектов дежурной ротации - С готовностью отвечает кузнец на прямо поставленный вопрос, пока его ненадолго не прерывает оглушающий грохот проскочившей и ушедшей по его ноге в пол молнии, родившейся из неплотного контакта энерго ядра доспехов Эпикура с оголенными кусками оборванных проводов, питающих мерно гудящий подъемник - И комплекты узлов и запчастей на случай экстренного ремонта - Будто и не заметив вспышки и грохота, продолжает ремесленник - В крайнем случае, смогу на месте собрать что-то сносное.

Неверие Эпикура показалось Траяну немного необычным. В конце концов, именно он должен был знать о тайнах храма больше всех здесь присутствующих. Но, возможно, некоторые свои тайны храм скрывает с особенной тщательностью. Даже от храмовников.

– Чем большей силой ты владеешь, тем легче сломать что-то по незнанию или неосторожности, – задумчиво изрёк Траян на слова Ганнона.

А вот идею Эпикура о том, что великаны могут служить сосудом для искры жизни павших воинов предстояло ещё обдумать. Это была интересная мысль, но мужчина очень сомневался, что такое возможно. И разобраться во всём самостоятельно, без ответов Леандра, он явно не мог. Траян закончил облачаться в свою броню, с удовольствием вдохнув очищенный от смрада разлагающихся тел воздух, и водрузился на платформу.

– Если есть шанс найти новую броню, то нам лучше отправляться на склад. Без доспеха здесь слишком опасно.

- Так или иначе, потом обязательно узнаем, что это там такое было, - вставил свое слово Джаффа, - Но сейчас есть другие заботы.

Если великаны питались благостностью Храма, и наполнялись ею, то они должны быть против враждебной тьмы. Но золотокожий действительно решил пока оставить эти вопросы на потом. Так что упоминание склада заинтересовало его больше, ибо обещало больше практичной пользы в данный момент.

- Значит, заглянем на склад, - согласился он с планом найти замену питанию лифта. - Если броня там найдется, то тоже хорошо. Я и в этой могу, - заверил он остальных, - но она не самая удобная. Если только еще защита от штормов и молний не понадобится.

– Меня беспокоит то сколько времени мы уже потратили хоть и не впустую — энергосерце Храма не будет уничтожено. Но останутся ли наверху вообще те кому нужна помощь если мы не станем спешить? – Луций использует передачу мыслей так же просто как остальные горят голосом. – Но похоже у нас нет выбора. Если мы можем нарастить свои силы на Складах — мы должны это сделать. Недооценка врага просто уничтожит нас.

Эпикур не спорит, не придается философским рассуждениям о природе времени и его пластичности в зависимости от окружающих условий. На его бронированном облачении вспыхивают разряды и точка контакта проводов с питающим разъемом сыплет искрами, пока кузнец просто кивает головой.
Платформа подъемника же гудит чуть громче и будто бы ускоряется, ведь нет, наверное, уже причин так строго экономить запасы энергии ядра доспеха. Время от времени, с разными промежутками так, что сложно понять системность этажности храмовых подземелий, мимо проносятся выходы на различные ярусы этих подземелий. Какие-то открыты и даже позволяют что-то разглядеть - спящие портальные залы, прикрытые тьмой отсутствия освещения, ветвящиеся коридоры, уходящие куда-то вглубь или просто комнаты коммуникаций, где скопления металлических труб шумят, перегоняя жидкости, будь то вода или иные, более специфические, составы.
- Готовьтесь, почти на месте. - Сообщает Эпикур и еще через несколько пролетевших мимо ярусов, платформа замедляется.
Вряд ли остановку можно было бы назвать штатной - очередной сноп ярких искр рождается где-то внутри механизмов платформы, плавный, почти музыкально-успокаивающий гул сменяется хрустом и подъем, наконец-то, заканчивается.
Первые впечатления о ярусе складских залов - это совершенно, слишком обычное место. Сошедших с, будто бы, умирающего подъемника встречают высокие, до самых потолков, стеллажи, удерживаемые минимально украшенными колоннами. Ровные ряды разноразмерных деревянных ящиков и стопок матовых металлических слитков словно стены сложноустроенных каньонов нависают над углубляющимся в залы отрядом смельчаков.
- Это все сырье и запасные детали - Комментирует медленно бредущий в почти обесточенном доспехе Эпикур, успевая, однако указывать на полки широкими жестами - Они ближе к платформе, так логистика проще.
Чуть дальше, за чередой расходящихся в стороны стен-полок, храмовые чудеса напоминают о себе - прямо под высоким потолком между полок висят весьма лаконичные металлические конструкции - из основного железного корпуса в виде перевернутой трапеции на мощных шарнирах вырастают длинные хватательные конечности машин. У одной они сложены в состоянии покоя, у другой замерли на полпути - снимая или убирая на полку тяжелый поддон со слитками металла для ковки.
- Это такие краны - Поясняет кузнец, заметив интерес к рукастым машинам - Ездят между полок по вон тем направляющим под самыми потолком и помогают нам со всеми этими грузами. Триумф технологии на службе человеку! - Важно заканчивает пояснение ремесленник, перед тем как засмеяться. Видимо, даже такое возвращение в знакомую обстановку наполненных сырьем складов и богатых запасов кузнечного металла поднимают ему настроение и поддерживает боевой дух.
Еще немного дальше ширящиеся в стороны бесконечные складские полки заканчиваются, сменяясь, видимо, целью этой части путешествия - широкий, круглый зал, полный различным снаряжением и, к тому же, весьма многолюдный.
Успевшим отвыкнуть от людей героям Инкалиона даже пара десятков человек, занятых своими делами кажутся толпой. Толпой, что никак не может упустить из виду появление тяжелобронированных пришельцев на пороге их убежища.
Естественно, первым делом обитатели зала похватали оружие, скорее инстинктивно, чем действительно осознанно. Ведь единственного взгляда на пришедших достаточно, чтобы разглядеть в них союзников и все копья, мечи и кинжалы возвращаются на свои места. Но и праздничного ажиотажа появление не затронутых скверной воинов храма тоже не вызвало - люди быстро вернулись к явно более приоритетным занятиям - вот несколько молодых воинов, словно бы только вернувшихся из тяжелого боя, возвращаются к накрытому столу, собранному из нескольких вскрытых ящиков возобновляют прерванную трапезу взятыми с хранения пайками. В другой стороне, среди импровизированных столов, в окружении разнообразного алхимического оборудования высокая, строгая женщина что-то смешивает и разливает по стеклянным бутылочкам, с помощью своих учеников-подростков.
И, наконец, словно бы в самом центре всего поднимает человек в точно такой же броне, что надета на Эпикуре, поднимает кузнечный молот и со звоном опускает его, грубо, но эффективно правя какое-то поврежденное оружие.
Но к гостям, все же, подходит кто-то, явно не занятый в этих будничных делах. Согбенный годами, морщинистый и полностью облысевший старец, облаченный в длиннополую мантию и несущий на спине богато украшенный короб с какими-то свитками, весьма гордо прошаркивает вперед, причмокивая беззубым ртом и близоруко щурясь, пока не догадывается таки опустить на переносицу свои зрительные линзы. В тот же миг во взгляде почтенного старика загорается узнавание и тот начинает недовольно ворчать - Эпикур, что ты делаешь здесь? Как ты попал сюда, если платформа сломана? Кто эти люди с тобой? - Вопросы так и сыплются из недовольного старика, но это дает чуть лучше его рассмотреть. Короб за спиной, с торчащими свитками и табличками - не просто странный аксессуар, но явно часть его профессии, ведь мантия его тут и там запятнана мелкими каплями чернил из висящей на сморщенной шее, среди четок-счетов, украшенной золотом чернильницы. Пояс, что его опоясывает выглядит совсем уж странным из-за хранимых в специальных карманах стилусов и писчих перьев, по странной причуде сохранивших свое оперение и теперь создающих старику образ толи раздраженного павлина, толи вывалявшегося в пуху сердитого ежа.
- Эээ... - Эпикур заметно теряется под таким натиском и даже на шаг отступает - Прим-табулярий, я...

Конкретно Джаффа обрадовался необычайно скучной обстановке склада. Не было тут ни летающих червей, ни великанов в таинственных колбах. Зато был порядок и, к еще большей радости Золотокожего, люди Храма. Короче говоря, тут был порядок, и это было хорошо. И их даже вышел встречать кто-то важный.
- Отлично! - громогласно возвестил Джаффа, - я думал, тут никого не будет, и придется все искать! Платформа! - тут же переключился он и обратился к табулярию прямо: - мы потому здесь остановились. У платформы нет больше энергии, а наверху нужна наша помощь, - Джаффа бросил взгляд на Луция, тот любил молоть языком и наверняка мог дать больше развесистых деталей, пока же золотокожий просто продолжил перечислять: - Это самое важное. Но если есть готовый к использованию доспех, приму с благодарностью, - он щелкнул пальцем по тому, что было на нем сейчас, - это облачение не лучшее для нашей миссии.

Как и обычно, путешествие на летающей платформе сопровождалось неприятными ощущениями внизу живота. Траяну внезапно стало любопытно, не испытывают ли и другие подобные ощущения? Но, глядя на искрящегося Эпикура, решил, что сейчас не самое подходящее время для подобных вопросов.

По прибытии на склад Траян с облегчением обнаружил, что здесь защитники до сих пор сдерживают натиск тёмных сил. Обстановка даже казалась достаточно мирной, прямо как дома, в родной деревне. Только больше народу.

– Приветствуем тебя, Прим-тамбулярий, – произнёс Траян с лёгким поклоном, – Мы помогаем защищать храм и ищем источник вторжения. А юный Эпикур помогает нам. Есть ли у вас что-то, что будет полезно нам в нашей миссии?

Склад несколько потряс Ганнона своими масштабами. Даже в имении Древних в Дыре все было какого-то привычного размера, а тут... целый город под землей. Запасы такие, что хватит армию вооружить. Кто знает, может быть, когда-то и вооружали. Целые машины только чтобы таскать грузы. Когда-то он слышал истории, про такие штуки в портах, которые управлялись силой воды или животных, но не особо верил, трудно себе представить. А тут... Можно сказать, последнее наследство древнего мира. Миру нынешнему. И пора бы в него уже вернуться.

Остальные облепили местного начальника, поэтому Ганнон попытался обратиться к одному из воинов.

- Здравствуйте. Я - Диус. Мне надо связаться с пламеносцами... они на поверхности? Как с ними вообще дела? Чем раньше с я с ними соединюсь, тем лучше.

Молчаливый Луций оглядел всех присутствующих и лишь после того как Ганнон от них отошёл подал голос, вернее передал мысль:
– Мы должны освободить пределы Храма от вторжения и доставить помощь раненому Патриарху, вы должны понимать насколько это важная задача... – благодаря направленной телепатии Луцию не пришлось произносить вслух подобные скорбные вести.

– Найдите из запасов два новых доспеха и расскажите нам что происходит наверху. Это очень поможет. – так же коротко и убедительно продолжил свою речь четерехрукий воин и огладил висевший на поясе скипетр Разрушителя.

Возможно, начинать устанавливать контакты даже с таким сугубо локальным начальством сразу с требований и попыток демонстрации собственной важности - стратегия неудачная.
Выслушав, табулярий прим меняется в лице и совсем не так, как хотелось бы.
- Готовый доспех, значит - будто бы передразнивая повторяет счетовод-учетчик - Есть что-то нам, дайте нам это что-то - распыляется он, недобро зыркая сквозь блестящие линзы очков и заметно краснея от возмущения - А это что? - Тычет он сухим пальцем в новое облачение Джаффы - Вы разве уже не стащили все, что вам было нужно!? - Каким-то чудом личного обаяния, гнев чиновника минует Луция даже тогда, когда тот замечает внешние повреждения стоящего на балансе склада имущества - Найдите, дайте, расскажите! Думаете только о себе! - Но именно на вопросе о событиях на поверхности вспыхнувшая ярость чиновника стихает, истратив все те скромные силы, что были в тщедушном теле старика-табулярия. Дрожащей рукой тот вытирает прямо рукавом мантии выступивший на лбу пот и прикладывает ладонь к груди, пытаясь выровнять дыхание и совладать с овладевающей телом дрожью. и недомоганием.
- Плохо все... - Недавно звеневший обвинениями голос чиновника бесцветен и лишился сил - Гавань потеряна, из моря лезут какие-то кошмарные твари и город окутало тьмой. Все доступные ресурсы идут наверх, чтобы помочь обороне и воинству там. А тут вы пришли и что-то требуете - Вздыхает, на самом деле, слишком усталый и душевно перенапрягшийся старик, махая рукой - Способных воинов совсем не хватает, одни дети да бабы - Где-то в зале с легким возмущением хрустит горжет недовольно поднявшего голову, правящего клинки кузнеца - Поможете мне и, так и быть, помогу вам.
- Т-так чем же нам помочь, прим-табулярий? - наконец несмело подает голос шокированный и напуганный таким проявлением эмоций чиновника Эпикур, на чято следует короткий, но многообещающий ответ
- А с тобой, кузнец, я потом поговорю.

Мудро избежав внимания, не обладающего хорошим расположением духа, чиновника Ганнон пропустил всю вспыщку злости и весь поток обвинений. Счастливо избежав участи быть гневнго обрызганным слюной и сожженым испепеляющим взглядом, он предстал перед группой усталых воинов, чья скромная трапеза была прервана его появлением.
- Диус? - Понимающе кивают молодые воины, хорошо парячущие страдания от недавних ран - Наслышаны, да. - Будто бы не торопясь выдавать интересующие Ганнона новости разом, воины торопливо откусывают и жуют прессованные пищевые кирпичики, рассыпая крошки высушенной измельченной растительно-мясной массы - Пламеносцы смелые воины. Наверху сейчас ужас что творится, но ни один из них не струсил. - Сообщает юноша с перебинтованной голой и заметным алым пятном на бинтах на месте правого уха, набив щеки съестной массой, затем его слова подхватывает более старший воин, с повязкой через грудь и плечо. Кожа выглядывающая из-под бинтов выглядит нездорово бледной, но мужчина не подает вида - Они защищают храмовую площадь от летающих тварей и ходят в вылазки наружу, "За Диуса" и " Именем Диуса". Женщин и детей племени укрыли в наземной части храма, они не хотят укрываться под землей и ждут чего-то... - Воин прерывается на то, чтобы проглотить пищу - А теперь я понял чего. Диус то вот он какой. Здесь. - Рассказ снова прерывается на многозначительной ноте, пока вспышка гнева табулярия сменяется принятием и готовностью к сотрудничеству - Сейчас табулярий с твоими товарищами договорится и скоро попадешь наверх, к племени.

- В сравнении с доспехом, который был мне дарован, это - ничто, - тут же ответил Джаффа на вопрос возмущающегося о его облачении. - Главная разница между мною в этом облачении, и мною голым, будет заметна только внешне.

Запас у Табулярия впрочем иссяк, и он предложил какой-то обмен.
- Что нужно в помощь? - спросил Золотокожий. - Если все действительно так плохо наверху, вряд ли у нас много времени.

Гневная речь табулярия несколько смутила Траяна. Мужчина уже привык к тому, что перед каждым заданием Леандр выдавал им самое лучшее снаряжение. Однако этим местом заведовал не мудрый всезнающий патриарх, а обычный человек со своими проблемами. И его возмущение можно было понять. Тем не менее, оправдываться Траян не стал, ведь им действительно был нужен новый доспех.

– Твоё замечание справедливо, – ответил Траян, – Мы уже сражались с силами тьмы и готовы помочь, если это в наших силах.

– Справедливо. – говорит Луций, на этот раз именно говорит, из-под шлема его голос звучит глухо. Запустив один из манипуляторов в горб за спиной, он некоторое время роется в нём, пока не находит браслет-ключ, который нашел ещё тогда, до переноса. Он вручает его старику. – Это поможет управляться с машинами древних... Пусть это возместит вам утерянное и поможет работе. – веско говорит мошенник, играя роль сурового воителя лучше, чем тот же Джаффа, который им и является по сути. А после отходит к группе раненых бойцов, снова роясь в своих вещах. Там вскоре он находит кое-как запечатанную куском бумаги неполную на половину чашу с целебной мазью и ставит её на стол обедающих воинов.

– Это целебная мазь, вам она нужнее, чем мне. Пусть там и не так много, как я бы хотел. – транслирует мыслью он всем тем, кто отвечает на вопросы Ганнона.

Конечно, Луций знает, что его доспех по сути дублирует свойства этого браслета — не жалко отдать. Да и целебная сила этой мази уже почти испарилась — иначе он, конечно бы, не стал ей разбрасываться ради популярности.

Ганнон выслушал новости о пламеносцах. В конце ему стало немного стыдно, не то, что воины как-то намекали на то, что он избегает битвы, но ведь правда пламеносцы за него дерутся, а он - здесь.

- Мы с моими спутниками выполняли очень важное задание Патриарха. Боролись с врагом внутри Храма, - сказал он частично для них, частично для себя, - кажется, справились, но все равно, будьте осторожны. Враг даже взял под контроль некоторых из наших, раненых воинов из лазарета. Я не знаю, что стало с теми, кто, кхм, выжил, вернулся ли к ним разум, так что... будьте осторожны. Даже здесь.

На упоминании табулярия он посмотрел в сторону того и тяжело вздохнул. Вот казалось бы, ты уже Диус, лично получил оружие от Патриарха, герой Инкалиона, в общем. А все равно, блин, надо слушаться каких-то табуляриев. Прямо как дома в деревне. Ну да ладно.

- Это хорошо. Их вера в меня не будет напрасной.

Реакция на неожиданные подарки оказалась разной - пока табулярий вертел в морщинистых, тонких руках странный браслет и по профессиональной привычке придирчиво его осматривал, словно пытаясь найти какие-то повреждения на возвращаемом на ответственное хранение артефакте, торопливо заканчивающие свою нехитрую трапезу воины передавали из рук в руки плошку с целебной мазью, тоже рассматривая ее, но с не скрываемым интересом или даже восхищением, чуть приоткрывают закрывающую чашечку бумажку, чтобы, заем-то, понюхать мазь и, наконец, кивают головами, бормоча благодарностью набитыми ртами.
- Что же - Важно заключает чиновник, будто бы специально подгадав момент для своей речи - Это полезная вещь, я возьму ее. Может быть, вы не такие нахлебники, как могло показаться. Возможно. - Даже не пытаясь утаить недостаток доверия, сообщает табулярий, продолжая крутить в руках врученный браслет. Похоже, у него просто нет карманов, куда бы можно было бы его припрятать - Враг оказался коварен, его подлость м жестокость не знает границ. - Вдруг в старом сварливом счетоводе просыпается оратор, чем он сам и спешит воспользоваться, жестом подзывая к себе и приглашая пройти дальше -Темная магия сумела подчинить тех многих страждущих, что храм должен был защитить. И первая же коварная атака забрала жизни множества наших целителей, занимавшихся ранеными - Этот рассказ печален, но от слушающих не укрывается то, что на оратора-табулярия начали бросать осуждающие взгляды. Свежие раны слишком легко разбередить и людям совсем не хочется вновь переживать пережитые кошмары - Но это была только первая атака. Слишком внезапная, чтобы мы смогли быть к ней готовыми -Но людское осуждение не успевает окрепнуть и перерасти в явный протест, ведь следуя за табулярием, герои Инкалиона вышли к той части обитаемого зала, что не была замечена до того - еще одна громадная полка была сдвинута чьей-то воистину геркулесовой силой так, чтобы перекрыть широкий проем и сделать из него достаточно узкий и пригодный к обороне. Лишь по сильным повреждениям пола было заметно, что здесь что-то перетаскивали. Лишь близкий осмотре самих полок смог показать, что так плотно уставлены они разнообразными ящиками, совсем не подходящими друг к другу и завалены мешками с чем-то сыпучим не просто так, а с одной единственной целью - создания непроницаемой стены.
И вот, протиснувшись в не самый удобный проход в импровизированной фортификации, и табулярий и слушатели оказываются на поле отгремевшего сражения.
Еще одна секция залов-складов, где когда-то также во все стороны тянулись ряды груженых полок оказалась разрушена, высокие стеллажи обрушены и сметены, хранимые запасы варварски разбросаны. В нескольких местах даже несущие стены и надежный пол были ужасно повреждены - обьширные фрагменты камня были вырваны, оставив странно обугленные воронки и кратеры.
Среди множества и множества разбитых ящиков, странно сочетались в беспорядке разбросанные драгоценные камни, фрагменты механизмов и простая пшеница из разорванных мешков. Лужи человеческой крови, начавшие густеть и подсыхать, нехотя смешивались с разлившимся мерзким ихором вторгшихся чудовищ. Костистые остовы отвратительных многоногих тварей, погибших от множественных копейных ударов и сокрушительных ударов молотов так и лежали среди погибших запасов разоренного хранилища.
- Если они не смогут перебить нас всех так, зубами и когтями, значит заморят голодом - горько усмехается табулярий, комментируя картину разорения - Они напали на наши хранилища и я просто не могу разбрасываться тем, что осталось. Теперь вы понимаете?
Но нет, смерть и запустение не правит здесь - среди куч обломков и испорченных припасов трудятся люди - женщины, подростки и раненые воины старательно перебирают уничтоженное в поисках того, что еще можно спасти и правильно применить. Немногие достаточно крепкие и сильные мужчины дружно растаскивают крупные обломки и брезгливо, найденными здесь же пригодными шестами откапывают из под обломков и трупов чудищ погибших героев обороны складских залов - мертвые кузнецы в пробитых когтями и изжеванных челюстями доспехах не должны остаться гнить здесь.
- Моя просьба очень проста. - С горьким вздохом, табулярий переходит к сути своего предложения - Нужно спасти как можно больше припасов и доставить их на поверхность. Нужно унести отсюда тела наших павших защитников для достойного погребения. У меня нет столько рабочих рук. Одни бабы да дети...