Damnatus est | ходы игроков | <Ганнон в слишком большом городе

Очень странно не ощущать ни шероховатость мешковины, ни вес мешка в неуклюжей, потяжелевшей руке. Столь кухонного топорика для мяса в железной перчатке так вообще выглядит смешной игрушкой. Наверное, он окажется бесполезным, ведь кто в здравом уме осмелится испытывать судьбу в схватке с железным великаном-Ганноном?
Слегка пьянящее ощущение необоримой силы, что теперь в руках простого фермера, не портит даже та неуверенная походка, которой облаченный в могучие доспехи пересекает залы экспозиции. Но все ведь не так уж и плохо, лишь изредка массивное тело задевает и разносит хрупкое стекло витрин на мелкие осколки.
Огромная и толстая защитная дверь этого музея теперь кажется совсем невесомой и легко уходит с пути от не совсем точного и уверенного толчка. Но стоило это сделать и страх вернулся, легко победив чувство эйфории и всемогущества, что дарили древние чудесные доспехи. Весь приемный зал проклятого поместья уже был заполнен удушающим грязным и вихрящимся туманом. Загадочные темные сгустки-силуэты множились и расползались по залу, словно что-то разыскивая и изучая обстановку. Боязливо шагнув в грязную завесу, Ганнон совершил сразу две, наверное, великие вещи - Во первых не упал, захлебываясь кровью разъеденных ядом легких, сгорая в туманной отраве заживо. И это даже вернуло какую-то толику оптимизма и той эйфории, что осталась за сверхпрочной железной воротиной в музей.
Затем, словно бы все это мерзкое и грязное облако яда ожило и разом плюнуло в одинокую фигуру железного великана целую тучу кристалликов-колючек. Дождем барабаня по неуязвимой броне, они ломались десятками, рассыпаясь на крошечные ядовитые обломки, что усыпали пол и хрустели под железной поступью Ганнона.
Под безвредным обстрелом, но с большим трудом найдя выход наружу железный великан распахивает парадную дверь, чуть не разворотив ее на отдельные резные доски дорогих пород дерева. Творящееся во дворе было гораздо более впечатляющим, чем внутри поместья - ядовитые облака бурлили и бушевали, словно настоящая песчаная буря в каких-нибудь далеких пустынях. Видел бы это чернокожий Джаффа - он бы наверняка подтвердил.
Сейчас хруст под ногами - ничто иное, как раскалываемые кости стражника, что растащила и раскидала эта невозможная буря. Скрипит и проминается под весом доспеха брошенная здесь ржавая лорика с сухими ребрами внутри, раскалывается вывороченный бурей камень из мощеной дороги, попавший под одоспешенную ногу. Еще несколько камней вырывает из земли и поднимает в воздух, демонстрируя отчаяние невидимых и огорченных неудачей обстрела джиннов. Обтесанные в правильные формы булыжники недолго висят без движения и быстро уносятся в стороны, закладывая сложные маневры и виражи, набирая скорости.
Торопливо переставляя ноги, Ганнон добирается до ворот, отделяющих его от внешнего мира одновременно с пониманием того, что целю этих старательно сформованных снарядов будет он сам.

-Ха-ха, что, око видит, да зуб неймет?

Ганнон наконец-то ощутил, будто поймал богов за бороду. Костюм теперь защищал его... да практически от всего, кроме разве что камня или стрелы из осадного орудия, и то не факт. Конечно, какую цену придется заплатить за это техноколдовство - остается открытым. Возможно, доспех выпьет часть его крови или высосет воспоминания о семье. Но это все сейчас было не важно. Ганнон рвался на свободу, и, впервые в жизни, никто не сможет его остановить!

Он добрел до ворот, когда загадочные сущности из тумана сменили иглы на камни. Не погорячился ли он насчет камней? В оружейке были щиты, но влезет ли он теперь туда в доспехе, да и есть ли в них какой-то смысл? Что-то подсказывало Ганнону, что скорость для него сейчас главное оружие. Эта буря чистого зла должна быть привязана к месту, иначе бы она поглотила весь Инкалион, да и мир в придачу. Значит, надо просто выйти.

- Врете, не возьмете, говнюки туманные! Аааааааа!

Заорав, он побежал прямо на ворота.

Самообладанию взвеси частиц яда в воздухе можно позавидовать - облако никак не реагирует на подначки и оскорбления, сосредоточенно разгоняя тяжелые камни.
Вцепившись руками в прутья ворот, Ганнон раскачивает и тянет их в сторону в настойчивом желании открыть путь и уйти. Невидимые механизмы, блокирующие кованные створки визжат и так просто не сдаются, но облаченный в древнюю броню фермер тоже не отступает и наваливается во второй раз.
Прутья в руках гнутся и деформируются, первый правильно-прямоугольный камень влетает в решетку ворот, раскалываясь на части и заставляя прутья вибрировать. Перед тем, как продолжить ломать ворота третьей попыткой, Ганнон подчиняется какому-то неприятному шестому чувству и резко оборачивается, выбрасывая вперед закованный в толстый металл кулак.
Удар камня почти и не чувствуется. То, что должно было смять и раздробить сжатую в кулак кисть разлетается обломками, легко барабанящими по нагруднику. Похоже впечатленный судьбой предшественника, третий каменный снаряд вообще не долетает до Ганнона и падает у его ног, лишь слегка стукнув в носок железного сабатона. Без вреда и даже какого-то особого звука.

На третью попытку удерживающие ворота запорные механизмы сдаются - что-то там, где должны быть петли искрит и начинает дымит густым, масляно-черным дымом, пока тяжелая, но невесомая сейчас решетка отъезжает в стороны, освобождая путь.
Улица снаружи ворот напоминает больше тоннель, чем открытое пространство - достаточно широкая для повозки или пассажирского экипажа дорога тянется куда-то вперед прямой стрелой меж высоких, глухих стен каких-то каменных оград и высоких построек. Окна если и есть, то на вторых и третьих этажах и пробраться куда-то через них можно было бы только с лестницей. Но вряд ли обычная переносная лестница сейчас выдержит вес Ганнона в этом костюме.
Впереди, конечно же, будут ответвления и боковые улочки, но туда еще нужно дойти.