| |
|
 |
Отец разочарованно вскинул брови, но перебивать не стал — выслушал всё до конца, ни разу не перебив. — Вот как... — кивнул он в конце. — Мёккилахти — помню такую станцию. Посёлок лесорубов? Но вода из озера в водопроводе — похоже, что этот твой дух — совершенно спятивший технический гений. Не помню ни одного достаточно большого озера вокруг посёлка. Но плевать. Он снова улыбнулся. — Я рад, что ты здесь и ты жив. Отец покосился на Бармена, и тот выразительно кивнул. — Слушай, бармен, или как тебя там, — обратился он уже к безликому после пары секунд раздумий. — А если я пойду вместе с сыном в его... э-э... дверь и подсоблю слегка... — То это будет ещё безумнее, чем проклятое озеро в водопроводе! — воскликнул Бармен, закончив фразу вместо него. — Технически это, конечно, осуществимо. Но видишь ли, я забыл упомянуть о риске. Если вы оба выйдете к Курьеру-младшему, то есть известная вероятность, что в то же мгновение всё повернётся не так, как вы ждёте. Всё зависит, вернулся ты после этого назад сюда или нет. А это пока неопределённость. Если нет, то, переступив порог сейчас, вы оба навсегда окажетесь в таком мире, где папа-Курьер неожиданно исчез десять лет назад, так и не став Курьером. Представляешь, что тогда будет с твоим сыном? Может случиться страшное, и он вырастет нормальным... ... А в худшем раскладе мы даже можем лишиться обоих Курьеров. И вы не успеете ничего заметить, едва шагнув за порог. Принцип согласованности — штука резкая и беспощадная. — Бармен сделал многозначительную паузу, давая обоим переварить и осознать услышанное, на что, конечно, вполне открыто не надеялся. — Ну, а если повезёт, то это будет большущий спойлер! Элоранта старший непонимающе моргнул. Потом ещё раз. — Слушай, я ни хера сейчас не понял. И ничего не знаю ни о каких твоих принципах согласия. Для меня всё это звучит как полнейшая хрень. И вот что я тебе скажу. Заруби себе на... чего там у тебя вместо носа: если мой сын нуждается в помощи, то я, чёрт тебя дери, пойду и сделаю дело! А потом вернусь назад и доживу до шестьдесят восьмого. Тебе ясно?! — И он с грохотом положил на стойку обрез, предварительно ослабив курки. Самодельный, двудульный, заряженный гвоздями. — Сделаешь дело? — недоверчиво переспросил Бармен и медленно перевёл взгляд с него на Расмуса. — Твоё решение, Курьер. Это игра в рулетку с дурацкими призами. Твоя жизнь на кону. Я бы попрощался здесь и пошёл один, не рисковал бы стариком. Немного клишейно, знаю. Но он далеко не так проворен, как ты. И я в тебе не сомневаюсь, как и твой старик. Он просто хочет побыть хорошим отцом напоследок. Ну так что выберешь?
|
|
121 |
|
|
 |
Расмус слушал молча. На душе разливалось щемящее и сладкое тепло, пока старый — пока отец — пока папа — его папа, заступался за него. Расмус отвык от этой эмоции. Забыл её вместе со всеми остальными как мальчик Кай, посмотревший в зеркало тролля. Он понял, что улыбается. По-нормальному улыбается. Щеками, глазами, носогубными складками, ямочками в уголках рта, как улыбаются все хорошие люди. Кто-то смеялся в прокуренном баре в Каллио, где Общество Масок заключило контракт с двумя поколениями его семьи. Расмус понял, что смеётся он сам. Под удивлённым взглядом отца и… и… и под чёрным овалом Бармена.
— Наверху нет потолка, — уверенно сказал он невпопад, не посмотрев наверх. — Там звёзды Похъялы и её небо.
Он медленно вытянул из-под куртки своё оружие. Чёрные стволы «Валмет» из легированной стали украшали фанатичные надписи. Католический крест на деревянном ложе соседствовал с перечёркнутыми столбиками зарубок. Хромированная сталь спускового крючка отражала несуществующий свет под обломанным ногтем Расмуса. Вместо неловких охотничьих патронов, набитых гвоздями, в его каморах лежали тяжёлые пули, перечёркнутые на капсюлях крестами.
«Прости мне мои грехи», — сиял обрез. «Без числа казнённых», — говорили буквы на его боку. «Я убиваю тебя», — сообщал приклад. «Иисус Христос, царь на небе», — заключали ободки казёнников.
Казалось, что ангельский хор поёт в пустоте, пока «Святой Эрик» медленно покидал петлю под полой куртки. Красные глаза Расмуса опять встретились с голубыми глазами отца, но отвечал Элоранта-младший не ему:
— Нечего выбирать. У меня не было ничего. Теперь есть шанс на что-то. Пошли, старый, — Расмус повернулся к Бармену: — Мы убьём твоего монстра.
Результаты бросков: 1) 1D10: 5
|
|
122 |
|
|
 |
Элоранта-старший не подал виду, но по спине пробежали приятные мурашки. Ещё сегодня он не представлял своей жизни дальше заката. Он уже пара лет как перестал жить свою жизнь. Ушёл от жены, отправил сына в деревню пожить какое-то время у бабушки — спрятал, надеясь забрать после. Если повезёт выжить. Всё ради того, чтобы очистить хотя бы свой город от мерзких тварей, что являлись по ночам и творили с людьми всё, что заблагорассудится, играли в кровавые игры. И чтобы они не пришли за его семьёй. Но теперь, встретив странного типа в котелке в мгновенно опустевшем баре, он впервые увидел смысл. И этот смысл стоял перед ним в образе его совершеннолетнего сына... Который хвастался крутой пушкой, похоже, уже не раз пущенной в ход, отчего у отца задёргался глаз — такой судьбы сыну он, конечно, не желал, но, как бы там ни было, он был цел. Более или менее. Хотя этот странный блеск в глазах и рассказы про демонов не способствовали душевному равновесию. И всё же... Стоп. Он остановил поток мыслей и тревог усилием воли, попытавшись сосредоточиться на важном. Но какой он всё-таки стал большой! Его сын. Расмус.
— Вот это пушка... От меня досталась или от этих? — он кивнул на Бармена, но ответа ждать не стал, вспомнив кое-что ещё.
Отец полез во внутренний карман куртки — не тот, где лежали сигареты и самодельные патроны, а другой, неглубокий, застёгнутый на пуговицу, — и извлёк на свет маленький предмет, завёрнутый в старый шёлковый лоскут, и положил на стойку перед сыном.
— Держи.
Ткань развернулась, и в ней оказался железный жетон — грубый, неровный, с выбитым крестом на одной стороне и стёршимся номером на другой. Тёмный металл блестел в тусклом свете, и по краям его шла тонкая паутинка ржавчины, которую никто и никогда не пытался стереть.
— Это от моего старика, — сказал Элоранта-старший, и в его голосе не прозвучало ни тепла, ни почтения. — Он был священником. Настоящим, из тех, что верят в ад и в то, что все мы туда обязательно попадём. Скорее всего он сейчас там. Он дал мне это, когда я уходил из дома. Сказал, что это меня защитит. Видимо, то была его первая и последняя попытка побыть хорошим отцом. — Он усмехнулся, коротко и горько. — Я даже ни разу в церковь не пришёл. Ни даже на его похороны, ни тем более после. Но жетон сохранил. Сам не знаю, зачем.
Он подтолкнул его к Расмусу.
— Обычная железяка, даже не сталь... — он помолчал, подбирая слова. — Мне он ни разу не помог, но... В общем, сам понимаешь.
Отец выпрямился и посмотрел сыну прямо в глаза.
— Ладно, сынок, пошли всыпем твоему демону.
|
|
123 |
|
|
 |
— Через порог на счёт три, — подтвердил Расмус, забирая жетон, и его красные глаза недобро блеснули. — Три.
|
|
124 |
|
|
 |
* * *
Молния разорвала небо пополам, и на мгновение всё вокруг — подъёмная башня, старый потрескавшийся асфальт с торчащими из него клочками пожухлой травы, лужи — стало ослепительно белым, а потом снова погрузилось в сумерки. Гром ударил следом, тяжёлый и раскатистый. Уцелевшие стёкла в окнах башни жалобно задребезжали. Дождь усилился.
Король стоял над схлопнувшимися пластами асфальта, на том самом месте, где недавно разверзлась яма. Он смотрел на несколько символов, что быстро затухали на поверхности — не его волшебство. А потом символы погасли окончательно, и он поднял голову, учуяв приустствие.
Те же символы тускло мерцали вокруг входа в подъёмную башню. И в следующий миг из темноты проёма шагнули двое. Первым — Расмус. Взъерошенный, с красным отблеском в глазах, полных холодной ярости. В руке — обрез «Вальмета» с католической символикой. За ним — отец. Такой, каким он был в шестидесятых. В джинсовом пальто, со стальным крестом в одной руке и топориком в другой, на поясе — чёрный обрез, заряженный шрапнелью. Вместо лица — застывшая маска хладнокровного убийцы вампиров.
Молния снова озарила округу — и в её свете Король увидел обоих. Он отшатнулся, не веря глазам. Когти удлинились, клыки обнажились, и низкий, утробный рык вырвался из горла.
Элоранта-старший не дрогнул. Быстрый цепкий взгляд в миг считал окружение. Потом он посмотрел на сына. Как на равного.
— Командуй.
|
|
125 |
|
|
 |
Расмус запоздало пожалел, что не потратил время, чтобы всё объяснить как следует и придумать тактику. Легко говорить «я убью твоего монстра», пока монстр не стоит перед тобой.
Стоит. Стоит… Всё ещё слишком медленный, хоть Расмус и не понимал, как Король успел топнуть в прошлый раз.
— Стреляй, когда он займётся мной, — протараторил Расмус скороговоркой и сорвался с места! Точно так же, как в прошлый раз. Жизнь ничему не научила его, за исключением того, что Расмус больше не хотел бежать зигзагами: он кинулся прямо к Королю, поднимая обрез.
Результаты бросков: 1) 8D10E100: (5 + 3 + 1 + *11 + 2 + 7 + *14 + *19) = 62 # 4 виоленсе + 2 спеца + 3 СВ + 1 внезапность -2 голова, 9-снова. 2) 1D10E100: 7 # 9-снова
|
|
126 |
|
|
 |
— С-с-с-т-т-т-о-о-о-й-й-й!.. Н-н-н-н-е-е-е-е-е-т-т-т-т!.. — кричал отец ему вслед, но было уже поздно. Слишком поздно он разглядел врага по-настоящему. Слишком поздно осознал, что именно видит на самом деле.
Обрез рявкнул, грохот отразился эхом от бетона и металла, прокатился над пустырём, как раскат грома. Вспышка озарила двор — короткая, бело-голубая. Расмус видел всё как в замедленной съёмке — как серебряные шарики пробивают и сминают череп чудовища, разрывая на клочки и выворачивая его наизнанку, как разлетаются кусочки кости и кровавые брызги, налету обращаясь прахом, и как вампира относит назад, как он безвольно падает на асфальт.
Охваченное святым пламенем тело Короля дёрнулось в последний раз, когти поскребли по асфальту, высекая искры — Корона до последнего пыталась расшевелить труп, пока вампир окончательно не обратился в прах.
Отец опустил руки. На лице не появилось облегчение.
— Сынок... — произнёс он мрачно, когда было уже поздно. — Это ошибка. Он — всего лишь...
Договорить отец не успел. Ветер налетел внезапно. Швырнув обоих в стороны, он взмыл ввысь и закрутился в яростный торнадо, жадно срывая всю листву со всех деревьев в округе. В этот вихрь полетели камни и кирпичи, ветки, куски асфальта и древесной коры, обломки бетона и даже маленькие деревья. Воздух стал плотным, как вода — дышать стало нечем.
И тут действие сыворотки закончилось — в самый неподходящий момент. Последствия не заставили себя ждать. На Расмуса навалилась усталость. Мышцы пронзила боль. К горлу подступила тошнота. И всё вокруг завертелось. В глазах двоилось так, что Элоранта-младший не знал, куда поставить ногу. Два мира качались перед глазами, конкурируя за внимание. Похоже, именно так каждый раз ощущал себя Берг после всего. Небольшая цена за большое преимущество, которая в неудачный момент легко могла стать неподъёмной и даже фатальной.
А потом башня рухнула — ураган ударил в самое основание, и потрескавшиеся стены не выдержали. Кирпичи посыпались вниз, балки переломились, и всё здание — с лестницами, с платформами, с той самой лестничной клеткой — сложилось внутрь себя, подняв тучу пыли, которую тут же подхватил и разметал вихрь.
Элоранта-старший успел вскочить и убраться подальше, подхватив за одно сына, чтобы того не задело обломками.
И тут Расмус вспомнил — Сильвия! Она не выходила из башни!
А тем временем ветер уже менял форму. Листья, камни, ветки, грязь — всё это стягивалось в одну точку, спрессовывалось, складывалось в силуэт. Огромный, ростом с башню, если не выше — с ветвистыми клешнями и большим куском асфальта с клочками травы вместо лица. И всё это облепили разноцветные листья. Великан из мусора и листвы, ожившее стихийное бедствие.
Он сделал шаг. Асфальт под его ногой треснул.
Отец метнул крест. Тот завертелся в воздухе, блеснул сталью и врубился в ногу, но застрял, не причинив великану особого вреда. Тогда Элоранта-старший, не теряя времени, подскочил и, забрав оружие, рубанул топором в ту же точку, отрубив стопу. Но эффекта это тоже не вызомело — мусор и обломки тут же образовали новую, а лиственный покров перелетел на восстановленную конечность.
— Бесполезно! Надо уходить! — крикнул отец, стараясь отвлечь внимание великана от сына. — Ты как там, идти можешь?
Великан занёс руку для удара, отец приготовился.
|
|
127 |
|
|
 |
Две мысли посетили Расмуса одновременно, когда он без раздумий прыгнул под огромную лапищу и плечом сшиб старого с дороги.
«Или выходила? Не, не успела бы…» «Эх, сейчас бы гранату».
Ни гранаты не было, ничего.
|
|
128 |
|
|
 |
Отец рванул сына за куртку, и они вместе отлетели, едва успев уйти из-под удара. Лапища великана обрушилась туда, где они только что стояли, оставив глубокую пробоину асфальте. Поднялась туча пыли, которую тут же подхватил ветер и разметал в стороны. Старший Элоранта вскочил первым, схватил сына за руку и рывком поставил на ноги.
А потом оба услышали знакомый шум мотора.
«Вольво» вылетел из-за поворота, визгнув тормозами, и остановился позади них, едва не задев крылом бетонный блок. За рулём сидел Берг. Бледный, с окровавленной повязкой на боку, он сжимал руль так, будто от этого зависела его жизнь. С заднего сиденья распахнули дверцу, наружу высунулась Сильвия и крикнула:
— Садись!.. тесь! — она запнулась, увидев рядом с Расмусом незнакомого мужчину в куртке, но тут же поправилась, не тратя времени на вопросы. — Скорее!
Отец не стал раздумывать. Он мягко подтолкнул сына к машине, собираясь залезть за ним следом.
А с неба между тем опускались смерчи. Сначала они были едва заметны. Тонкие, как паутинки, они кружились высоко над пустырём, втягивая в себя лишь капли дождя. Но их становилось всё больше, они спускались ниже, набирая объём и силу, срывая остатки листвы с деревьев вместе с ветками и поднимая пыль.
|
|
129 |
|
|
 |
«Всё-таки успела!»
Расмус споткнулся: то, что папе казалось мягким, для него было сродни кувырку посреди эпилептического припадка. Голова гудела чем дальше, тем сильнее, и смазанная линия фар плыла перед глазами как длинный-длинный люминисцентный водоросль.
— Вентиль! — упрямо хрипел Расмус. Его то ли волокли, то ли толкали к машине, а он пытался чудовищным усилием воли вернуть равновесие. — Вентиль, перкеле.
Он ухватился за крышу и оглянулся на титанический конструкт, чёрные тучи над которым смешались в водоворот.
|
|
130 |
|
|
 |
Ударив по земле, согнувшийся пополам великан на время утратил форму, но затем куски бетона, асфальта, мелкие деревья и прочее, что составляло его скелет, кусок за кусом заново выстроились в колосса с ветвистыми руками, и листва вновь полностью его покрыла. Великан повернулся и отступил на пару шагов назад, а потом шагнул вперёд, словно проверяя равновесие.
— Что за вентиль? — не понял отец. — Садись! Нет времени! — закричала Сильвия и попыталась затянуть Расмуса в машину. — Это не вода, Расмус! Они пришли в себя! — едва слышно прокричал Берг с переднего. Вой ветра превращался в какой-то потусторонний вопль. Видимость быстро ухудшалась. — Садись, а то не выберемся! — Сам увидишь! — подтвердила дочь певицы.
|
|
131 |
|
|
 |
Вместо ответа Расмус как мешок ввалился в машину. Обрез стал тяжелее, чем кувалда, и со стуком волочился по полу. Курьер задыхался, не замечая как лицо облепили мокрые белые волосы. Сердце готовилось лопнуть от крови вампира.
— Старого не забудьте, — выдавил он, сдвигаясь на сиденье как можно дальше. — У нас тут хуже, чем в шестьдесят восьмом!
|
|
132 |
|
|
 |
Отец скользнул следом, захлопнув дверцу так, что стекло жалобно звякнуло. Берг вжал педаль газа, и «Вольво» рванул с места, оставив за собой облако пыли.
Великан не бросился в погоню. Сначала он неуклюже потоптался на месте и ненадолго замер, будто прислушиваясь к чему-то. А потом лиственный покров пришёл в движение: листва закружила вокруг нескладного тела — сперва медленно, но затем всё быстрее и быстрее.
Петляя между постройками, машина выскочила на прямую дорогу до ворот — туда, где прежде толпились Опустошённые. Сейчас эти люди и правда пришли в себя и были уже за территорией — разбегались кто куда, но все — подальше от водозаборной станции. Они что-то кричали друг другу, спорили. Напуганные и растерянные, они не понимали, что именно с ними произошло, как они все оказались здесь и, что важнее, как спастись от бури. Затем одна группа двинулась в сторону леса, другие побежали в сторону ближайшей деревушки, а остальные — в сторону города, в обход одного из смерчей.
— Тех бедолаг из башни я вытащил. Вон они, остальных догоняют. — Марчин махнул рукой в направлении толпы, а потом посмотрел в зеркало на Элоранту-старшего. — Не знал, что у тебя есть брат, Рас.
Сильвия сидела, вцепившись в ручку под крышей обеими руками, и тоже искоса поглядывала то на Расмуса, то на его отца. А потом обернулась и посмотрела назад.
— Знаю, что спрашивать бесполезно... — сказала наконец она. — Я могу представить, как справиться с клыкастым чудищем. Но как можно победить ЭТО?
Позади что-то громыхнуло, по земле прошла дрожь. Огромная масса приземлилась на крышу технического здания, мимо которого несколько секунд назад промчался автомобиль. Крыша проломилась под его весом, внешняя стена рухнула, но великан устоял, выпрямился во весь рост и огляделся, заметив «Вольво», уносящийся прочь. Тогда он величественно развёл руки в стороны и хлопнул в ладоши.
Взрыв был глухим, но таким мощным, всё вокруг заходило ходуном и асфальт впереди пошёл трещинами. И в следующее мгновение резервуарное здание взорвалось изнутри. Вода, скопившаяся в нём, рванула наружу, унося с собой обломки стен, перекрытий и труб. Поток хлынул на дорогу и понёсся наперерез машине, преграждая проезд.
— Kurwa! Держитесь! — крикнул Берг и резко крутанул руль вправо.
«Вольво» вписался в узкий поворот — проскочил между двумя старыми цистернами, стоявшими у забора, снёс сетчатое ограждение, и машину выбросило на песчаный берег. Берг ударил по тормозам и развернул автомобиль влево так, что задние колёса зарылись в песок, а потом, не медля ни секунды, вновь вдавил газ и, направив машину вдоль реки, проскочив под небольшой водяной аркой, образованной потоком, пока цистерны сдерживали обломки. Через полсотни метров он вырулил обратно на дорогу, и «Вольво» понёсся прочь, оставляя за собой мокрый след.
Элоранта-старший посмотрел на сына округлившимися глазами. — Этот тип водит как я...
Великан проводил машину взглядом, и его лиственное тело снова пришло в движение — он совершил еще один скачок, приземлившись на дорогу. Потом сделал шаг, второй... И побежал. Медленно, тяжело, но с каждым шагом разгоняясь быстрее — поднявшийся ураган нёс его вперёд.
И он догонял.
|
|
133 |
|
|
 |
— Вентиль уже не закроешь… — печально уронил Расмус в наполненном криками салоне.
Он невпопад кивнул папе: Берг и правда водил не хуже кого угодно, на то поляк и был опытным агентом. Расмуса трясло невзирая на несколько слоёв одежды, хотя дело было не в холоде. Сердце отчаянно, упрямо цеплялось за воспоминания о невероятной скорости драугров, а молочная кислота превратила надорванные мышцы в шипящие ленты. Дорогу швыряло перед стеклом туда-сюда. Расмус догадался, что дело не только в нём, машина едва выдерживала погоню. Оглянувшись, Расмус понял, почему.
— К озеру, — выпалил он единственное, что пришло на ум. — Эта штука погонится за нами, в город нельзя. Давайте к озеру. К Хаутаярви.
|
|
134 |
|
|
 |
— А это чертовски хорошая идея! — воодушевился Берг и сильнее втопил газ. — Где-то там должен быть поворот налево. Ох, чёрт, держитесь!
Машина неслась вперёд на пределе своих возможностей. Ветер снаружи завывал точно неведомый зверь. Вода в реке, тянувшейся вдоль дороги, бесновалась, волны били в берег, и казалось, ещё немного — и она выйдет из русла.
А впереди клубилась огромная стена сплошной серой мглы, от которой к небу устремлялись ломанные вихревые столбы. Внутри неё творился настоящий хаос — по воздуху кружили водная морось, комья грязи и травы, ветки и сорванные листья. Машина влетела в это облако, и мир снаружи большей частью исчез. Видимость упала до пары метров — только мокрая дорога в свете фар, и больше ничего.
Сильвия вдруг вцепилась в плечо Берга: — Тормози! Надо вернуться! Проскочили!
— Что? — не расслышал Марчин.
— Проехал поворот! — крикнула она ему, подавшись вперёд.
Она увидела раньше всех — в мутной завесе, слева, на мгновение вспыхнуло серебристое сияние. Призрак Лидии, едва различимый, стоял у развилки и глядел в сторону леса.
— Дьявол! — Берг нечленораздельно выругался на польском и ударил по тормозам. Шины и колодки синхронно издали жалобный и через несколько секунд «Вольво» замер на дороге как вкопанный. Поляк тут же дал заднюю. Машина быстро понеслась к развилке, а потом Марчин на инерции резко развернул машину и вошёл в поворот. Призрак исчез, растворившись в буре. И они снова понеслись вперёд, уже по другой дороге, уходящей в лес. Асфальт сменился грунтом, и сзади сквозь шум мотора и вой бури стал пробиваться звук, нарастая всё сильнее — тяжёлый, гулкий топот, от которого скоро земля начала вздрагивать под колёсами. Великан догонял. Поток листвы уже находился в пределе видимости.
— Эта хреновина прямо за нами! — крикнул Берг, бросив взгляд в зеркало.
— Да что ты! — беззлобно огрызнулась Сильвия, внимательно следившая за происходящим позади с самого поворота.
Но в этот момент топот вдруг немного замедлился, и Берг за рулём заметно напрягся.
— Эй, он что решил от нас... — сказал он, не закончив мысль.
И на машину обрушилась листва. Вихрь из мокрых листьев, веток и грязи закружил вокруг «Вольво». Листья загораживали обзор, налипали на стёкла, забили дворники и понемногу стали влиять на скорость машины, замедляя ход.
Элоранта-старший повернулся и посмотрел назад. Там, в просветах, сквозь вихрь и серую пелену едва угадывались очертания каменно-древесной гормадины, которая снова нагоняла автомобиль.
— Надо отбросить его подальше! У тебя остались патроны?! — крикнул отец, повернувшись к Расмусу, и вытащил из кармана две зелёных гильзы. — Держи! Давай пальнём ему по ногам!
Берг бросил взгляд в зеркало на обоих и поддержал: — Хорошая идея! Только не высовывайтесь сильно — вдруг затянет! Скину скорость как скажете!
|
|
135 |
|
|
 |
— Не надо… не надо высовываться, — пробормотал Расмус сквозь ком в горле. — Чего? — крикнул кто-то. — Не надо высовываться! — повторил курьер громче и полез через сиденье. — Пристегнись и выстрели вдоль корпуса. А я — через заднее окно! Тачке и так хана!
Патроны он проигнорировал. У Расмуса оставалась последняя пара своих. Он шлёпнулся рядом с Сильвией, которая не слишком отличалась от огородного пугала.
— Вот уж сходила на кладбище, а? — Расмус попробовал улыбнуться и вытащил из внутреннего кармана патроны с крестами-насечками. На окружностях капсюлей каждого было выцарапано: «Врата Рая». Невинные детские хобби: резьба по дереву, вышивание крестиком… Курьер кое-как выбросил из обреза стрелянные гильзы и вложил новые.
Результаты бросков: 1) 5D10E100: (7 + 9 + 3 + 9 + 9) = 37 # жестокость 4 -1 +2 2) 2D10E100: (5 + 3) = 8 # сноровка
|
|
136 |
|