Cпектр v2 | ходы игроков | Спектр

Филин ненадолго задумался — своим вопросом Лета по крайней мере выиграла несколько секунд передышки.

– Вы считаете, что знаете больше всех о многом, мисс Лета. Очень часто вы правы, и в девяти из десяти случаев это действительно может оказаться именно так — но десятый рано или поздно настанет, и излишняя самоуверенность вам может дорого обойтись.

Он приглашающе взмахнул мечом с едва заметной усмешкой.

– Ещё раз.

Лета и сама не знала, где нашла силы. Раз за разом она вступала с Филином в короткие, ожесточённые схватки — директор едва ли сражался в полную силу, но не щадил её, завершая раунды болезненными ударами по кисти или бедру, тычками остриём в корпус. Лета не сомневалась, что на руках и ногах в нескольких местах точно останутся синяки — и всё же она начинала замечать в действиях Филина некоторую системность. Он не просто избивал её раз за разом — он повторял определённые паттерны, и, Лета не сомневалась, делал это вполне осознанно. Он действительно обучал её — на деле, почти ничего не объясняя словами — и постоянно переключался между темпами, стилями, сериями ударов, вырабатывая на уровне рефлексов определённые механизмы. Каждый раз, когда Лета узнавала какую-то атаку и отражала её, за ней следовала более непредсказуемая, другая.

Ноги подкашивались, и, казалось, каждая клетка тела горела. Эта серия оказалась почти в два раза более длинной и изнурительной, чем предыдущая. Лета не знала, сколько прошло времени, когда Филин остановился — только чувствовала, что едва держится на ногах.

Филин вернул тренировочный клинок в кейс и поднялся.

– Это всё на сегодня, – произнёс, кивком указывая на выход. – Два раза в неделю, вторник и четверг в то же время? Об остальном поговорим в моём кабинете. Через пятнадцать минут жду вас там.

Лета смогла только кивнуть.

Её хватило, чтобы дотащиться до раздевалки и рухнуть на пол уже там. Пятнадцать минут. Лета выделила себе полторы на то, чтобы всласть настрадаться. О том, чтобы нормально затянуть мышцы, можно было даже не думать. Впрочем, Ирит сомневалась, что сможет сейчас даже стащить футболку. Она на пробу вытянула ладони перед собой и издала удивлённый смешок: руки дрожали. Импланты немедленно предложили решить эту проблему, но Лета дала отбой. Может быть, это было зачем-то нужно. В учебке не раз случалось, что другие курсанты и преподаватели пытались похожим образом поставить её на место, напомнить, что в чём-то она была не лучше, даже хуже их. Но ей нравилось думать, что у Филина были совсем другие мотивы. Это была не демонстрация превосходства. Но — определённо — демонстрация. Теперь Лета была почти уверена, что Филин не был учителем Цербера, хотя один из паттернов чем-то напоминал тот, что Лета видела на крыше.

Ей показалось, она узнала и Волка.

Каждый вторник и четверг. У неё ещё будет время убедиться или разочароваться.

И — она сама это выбрала.

— Я сама это выбрала, — повторила Лета вслух. — И я справилась, — девушка с некоторым трудом подняла руку повыше и похлопала себя по плечу. — Я была великоле-епна.

С некоторым трудом ей удалось доставить всё это великолепие в душевую кабину и включить воду.

Она не сомневалась, что Филин к моменту их встречи будет уже бодр, свеж, причёсан и завит по самую бороду, но для себя не ставила таких амбициозных целей. Смыть пот, наклеить охлаждающие пластыри на самое пострадавшее и, может быть, высушить волосы, чтобы не капать директору на ковёр. Но это уж как повезёт. Голова была приятно пустой. Даже о словах Филина — Лета отметила это с некоторым удивлением — размышлять не было никакого желания.

Ничего не происходило. Лета ничего не делала и ни о чём не думала, и почему-то это не было тратой времени. Не было потерянной возможностью. Просто было — и всё.

Радовало то, что лифт в здании избавил Лету от необходимости подниматься в кабинет Филина по ступенькам. Она вошла в фойе, под осуждающий взгляд его секретарши.

– Он ждёт вас, – холодно оповестила та и кивком указала на дверь кабинета.

Хотя Лете так и не пришлось узнать, каково это, но что-то схожее наверняка должны были чувствовать те, кого вызывали в кабинет директора в их лицее. Она вошла в знакомую комнату — которую, конечно же, как и всё в своей жизни, помнила в мельчайших деталях — и увидела Филина, который уже сидел в огромном офисном кресле. Панорама за его спиной изменилась: на Лес опустились летние сумерки, и мир вспыхнул золотыми гирляндами уличных огней и красочных вывесок, под обманчиво бездонным и звёздным полностью искусственным небом. Прошло совсем немного времени с того, как в этом же кабинете они с Цербером получили свой первый командный брифинг — и, в то же время, миновала будто целая вечность.

Одно из кресел, что стояли перед массивным письменным столом, было занято — Лета не сразу узнала мужчину, который сидел спиной к ней, увидела только светлые волосы, и широкие плечи. Незнакомец обернулся и взглянул на неё — и Лета вспомнила пронзительные, иссиня-ледяные глаза, хотя и видела их прежде только раз в жизни.

Призрак бледно улыбнулся, кивнул — и взмахнул рукой, приглашая на соседнее кресло.

– Присаживайтесь, мисс Лета, – попросил Филин.

Он замолчал и дождался, пока Лета займёт своё место. Откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки, задумавшись, как видно, о чём-то своём.

– Как вы знаете, мы завалены задачами по горло, и у нас критическая нехватка сотрудников. Утрата Цербера, кроме всего прочего, произошла в один из самых напряжённых периодов для ковчега за несколько последних десятков лет. Пройдёт несколько недель, прежде чем мы сможем выбрать и ввести в курс дела ещё одного кандидата — и, как вы понимаете, ещё больше времени, прежде чем кандидат, каким бы талантливым ни был, сможет выполнять свои обязанности самостоятельно в полной мере. Мистер Призрак здесь, – он коротко кивнул на мужчину. – Понимает это как никто другой, и согласился пройти интенсивную ускоренную программу реабилитации. Он возвращается в строй немедленно — до полного восстановления в щадящем режиме — и теперь будет работать с вами.

Лета посмотрела на Призрака — он казался несколько бледным, с тёмными кругами вокруг глаз и чуть более косматой, взъерошенной, короткой бородкой, но определённо лучше, чем во время прошлой их встречи. На нём были джинсы, кроссовки и простой чёрный свитер — встретишь такого на улице, подумаешь, что кто-то просто вечерком вышел прогуляться или за вейпом. Длинные светлые волосы были строго стянуты в конский хвост, виски выбриты — в целом мужчина походил на чистокровного скандинава, северянина из доисходных исторических фильмов. Он казался более высоким, гибким и худощавым, чем Цербер — определённо в отменной физической форме, но без той бугрящейся горы мышц.

– Ваши задачи не изменились. Хирург и мисс Миднайт — Зеро должна была ввести вас в курс дела.

– Я получил всю информацию утром, – подтвердил Призрак коротко.

– Замечательно. Что касается произошедшего на площади… У нас есть все основания полагать, что этот инцидент прямо связан с произошедшим в фавелах, и что за обоими инцидентами стоит одна и та же неизвестная группа. Это дело на контроле у Ворон — и ей уже передана вся необходимая информация, и наёмник, которого, благодаря вам, мисс Лета, удалось взять живым. Вам двоим же предлагаю сосредоточиться на своих задачах. У вас наверняка есть вопросы.

И Филин пристально, исподлобья, взглянул на Лету.

Лета ожидала увидеть в кабинете директора скорее Пса. Хорошо ещё, что она не осуществила свой гениальный план по стелс-проникновению в госпиталь с апельсинками и артхаусом. Было бы неудобно. И доктор Паттерсон уж наверное был бы ей недоволен, а что-то подсказывало Лете, что они с ним будут видеться достаточно часто, так что лучше бы ей поддерживать с ним хорошие отношения.

Ирит кивнула директору, шевельнула пальцами поднятой ладони в направлении Призрака и заняла предложенное кресло.

Слова Филина не вызвали у неё особого удивления. Вернее, история с Призраком была немного удивительной, но всё остальное укладывалось в прогнозы Ирит, включая связь между произошедшим на крыше и на площади. Конечно, Лета была не в восторге от того, что не ей предстояло разбираться с этой историей. Вся она состояла из странностей, и распутывать её было куда интереснее, чем сторожить какую-то звезду интронета. Оставался, конечно, ещё Хирург. Всё же какая-никакая отдушина, несмотря на перспективу человечьих жидкостей.

— У меня... нет, на самом деле нет, — Лета потерла пальцами виски. — Вернее, у меня есть вопросы к Призраку. Если у вас есть время, — Ирит взглянула на голубоглазого, — мы могли бы поговорить после того, как закончим здесь.

Гардероб Леты состоял из тёмных мешковатых вещей, которые она предпочитала носить в несколько слоёв, чтобы по возможности избегать любого физического контакта. Пожалуй, они с Призраком вполне могли бы пойти в любой бар или ресторан — из тех, что попроще — и не вызвать никаких вопросов. Почему-то сейчас это казалось более предпочтительным, чем конференц-комнаты или офисы штаб-квартиры.

На самом деле, у Леты был один вопрос. Считал ли Филин, что она в какой-то мере виновата в произошедшем? Что она могла остановить Цербера? Директор сам сказал, что тот был чертовски упрям, но у Леты, конечно, были возможности. Включая, в конце концов, инъектор. Она ведь даже не попыталась отговорить Цербера, хотя и считала, что он совершает ошибку.

Считала ли сама Лета себя виноватой?

Что по этому поводу думал Призрак?

Задавать этот вопрос при нём она определённо не собиралась.

Ирит снова посмотрела на нового напарника, чуть склонив голову к плечу. Она видела его второй раз в жизни, но, видимо, обстоятельства были настолько драматичными, что казалось, будто они многое пережили вместе. Лета могла представить, что ей есть до него дело. По крайней мере, он не производил впечатление человека, который будет гонять её на беговой дорожке. И у него был рот, чтобы пить кофе... Да и сама Ирит, несомненно, уже значительно прокачала социальные навыки... Наверное, это будет уже менее мучительно, чем в первый раз...

... Лета осторожно улыбнулась Призраку самым уголком губ.

Призрак пожал плечами.

– Без проблем, – ответил просто и коротко.

Перевёл синие глаза на директора.

Тот усмехнулся и демонстративно посмотрел на циферблат наручных часов. Лета машинально подсоединилась к смартфону и тоже сверила время — больше десяти вечера. Интересно, положена ли спектрам какая-то доплата за сверхурочные? Пока что эта работа выглядела так, как будто на предсказуемый 5-2 с двадцатью пятью сутками отпуска ежегодно совсем не приходилось рассчитывать.

– В таком случае, более не задерживаю. Жду от вас результатов.

Призрак, словно только того и ждал, поднялся и пошёл к выходу. Лета последовала за ним — они молча миновали секретаршу, фойе и подошли к лифту.

– Я тоже хотел бы поговорить. Мой кабинет — и твой, кстати, тоже — этажом ниже.

Лифт тихо тренькнул, и створки медленно разъехались в стороны.

– Я мало сплю, – поделился зачем-то Призрак. – И много думаю обо всём, что происходит в последние недели в ковчеге. Планирую ещё несколько часов поработать — нужно систематизировать информацию, разобраться во всём этом хаосе, который на нас всех свалился. Собрать данные по нашим задачам. Дел невпроворот. Если хочешь, можешь присоединиться — помощь не помешает. Если нет – с тобой продолжим завтра, в девять утра.

Теперь, когда они стояли рядом, Лета поняла, что Призрак оказался значительно выше её самой — и выше большинства людей, которые встречались ей прежде. Почему-то это не так сильно бросалось в глаза в фавелах, когда на них обоих были тактические костюмы.

Створки лифта открылись снова, выпуская спектров в тонущий во тьме коридор. Датчики сработали после первого шага — с запозданием и неохотно, одна за другой загорелись потолочные лампы. Судя по всему, они были единственными, кто ещё остался на этаже.

– Ты хотела поговорить о..? – уточнил Призрак, шагая по коридору.

— О планах, — Лета машинально подстроилась под широкий шаг спектра. — Цербер должен был связаться с инспектором Такедой, но не знаю, успел или нет. Меня больше интересует это дело, но история с Миднайт более свежая и будто бы более чувствительна к временному контексту. Я выпала почти на сутки, что-то новое появилось за это время?

Ирит прислушалась к себе. В отличие от Призрака, она спала столько, сколько нужно было для восстановления, но сейчас организм явно был озадачен всем произошедшим.

— Я вроде бы провалялась в отключке почти сутки, — медленно произнесла Ирит, будто ждала, что кто-то в её голове вдруг заорёт НЕЕЕЕЕТ, — так что, кажется, не хочу спать. Я помогу. Собрать данные, систематизировать информацию — с этим я лучше обращаюсь, чем с оружием. Да-а, приятно будет наконец заняться чем-то, в чём я могу действительно пригодиться... — речь Леты постепенно набирала скорость, и к концу приобрела слегка маниакальные нотки. — Приготовься, ты будешь поражён! Только... — неожиданно сбилась она, — мне нужна глюкоза. Много глюкозы. И кофе. Кофе с глюкозой. Есть тут что-нибудь... — Лета пошевелила пальцами в воздухе, — отвратительно сладкое?

– Насколько я знаю, Цербер ни с кем ещё не связался. Вся эта история с Хирургом — многомесячное повисшее следствие, несколько часов или дней задержки едва ли что-то сильно изменят. Что касается Одри Линкольн — либо за пустыми угрозами ничего не стоит, и мы сможем быстро убрать задачу с дороги, либо ей действительно что-то угрожает, и каждая минута может быть на счету. Если выбирать между этими двумя, то я бы начал отсюда, — что-то в интонациях и том, как Призрак построил фразу, будто бы намекало, что на деле всё не так просто. — Твой кабинет.

Мимоходом он кивнул на дверь по левую руку, украшенную матовой табличкой, аккуратная серебристая надпись на которой гласила “Лета”. Призрак же остановился возле следующей и взялся за ручку.

– Но я распорядился установить ещё один компьютер у меня, и, пока мы работаем вместе, организовать тут что-то вроде оперативного штаба. Так будет удобнее, как мне кажется.

Кабинет Призрака оказался довольно маленьким — большую его часть занимало два сдвинутых стола, дисплеи на которых стояли “спиной” друг к другу. Лете достался скромный компьютер с единственным монитором, в то время как место самого Призрака полукругом окружали сдвинутые экраны. Кроме столов в комнате было несколько полок, шкаф, диван и компактный аквариум с разноцветными подвижными рыбками — почти наверняка искусственными, настоящие обошлись бы в целое состояние.

Кроме оборудования, на столе нашлась бумажная подставка с шестью одноразовыми стаканами с кофе. Один из них Призрак протянул Лете, за второй взялся сам.

– Латте, – пояснил лаконично. — Я пью без сахара.

Лета заметила на подставке несколько пакетиков сахара — по одному на каждый стакан — и узнала бело-зелёный логотип кофейни напротив.

– Я начал разбираться со всем этим только в обед. Миднайт, насколько мне известно, ещё не похитили, — Призрак не улыбался, но Лета уловила в его голосе что-то отдалённо напоминающее сарказм. — Мне говорили, что ты должна быть особенно хороша во всём, что касается обработки и анализа данных. Эйдетическая память?

Он хмыкнул.

– Ты правда помнишь всё? Прям с пелёнок?

Ирит сгребла сахар и начала методично высыпать его в свой кофе, не отрывая краешки пактиков, а переламывая их пополам двумя пальцами — отточенным, одинаковым движением. Последний она, помедлив несколько мгновений и бросив на спектра не то вопросительный, не то предупреждающий взгляд, просто высыпала себе в рот. Это означало, что весь остальной кофе ей предстояло пить Призрак-стайл, но это были проблемы будущей Леты.

— Скорее фотографическая, но на самом деле тоже нет, — "объяснила" Лета. — Я запоминаю всё, не только визуальную информацию. Ранние воспоминания... надо понимать, что мозг ребёнка, и в особенности младенца, устроен очень по-другому, и каналы восприятия тоже работают... определённым образом. Я помню, но трудно расшифровать, что именно. Я могу предположить, исходя уже из своего актуального опыта, что это было "свет", "голод", "тепло", "боль" , что-то вроде этого. Позже, когда поняли, что у меня с головой что-то странное, и чем это грозит, у меня были длительные периоды искусственной депривации. Пока искали решение. Про них я, конечно, по определению ничего не помню. Человеческий мозг не предназначен для того, чтобы помнить. Он предназначен для того, чтобы моделировать и додумывать. Сейчас я использую импланты для ограничения поступающей информации и первичной индексации, — Лета постучала пальцем рядом с уголком глаза. — Если похоже, что я застряла в текстурах, просто похлопай меня по плечу, скорее всего я просто вырубила всё, кроме тактильного восприятия, и внутренне ору.

Лета сделала большой глоток кофе и задумчиво посмотрела на "свою" часть кабинета. Нейролинк позволял работать без мониторов, так что удобное кресло было её единственным требованием к рабочему месту.

— Дай мне немного времени, я тебя догоню, и сравним наши выводы, — предложила Ирит. — Я согласна, что начать лучше с Миднайт. Тем более, по Хирургу куда больше данных. Даже мне потребуется несколько часов, чтобы въехать и провести первичный анализ.

Лета отпила ещё немного из своего стаканчика и спросила совсем другим, куда менее уверенным тоном:

— Что это за "ускоренная программа реабилитации"? В смысле.... в смысле, есть ли какие-то ограничения, о которых мне надо знать?

– Спасибо за напоминание, – Призрак выдвинул ящик стола и достал оттуда продолговатый металлический кейс. – Самое опасное уже позади. Теперь — коктейль дважды в сутки, утром и вечером.

В кейсе обнаружились медицинский инъектор и реагенты. Призрак открыл барабан инъектора и вставил в него три прозрачные ампулы с разноцветными препаратами, закатал рукав и сделал себе инъекцию. Лета наблюдала, как уровень жидкостей в ампулах стремительно убывает, и как спектр, стиснув зубы, заметно морщится.

Он аккуратно вернул агрегат на место и спрятал кейс.

– Проверь почту и мессенджеры, Зеро должна была отправить тебе персональные доступы, – кивнул на компьютер. – “Щиток” на рабочем столе — доступ к нашей компиляции всех баз данных, от частных клиник и школ до миротворцев, полиции, и СБ. Вводишь имя человека или другие данные, и получаешь полную выкладку его цифрового следа во всех инстанциях — дата и место рождения, адрес и вся аффилированная частная собственность, транспорт и недвижимость, медицинская карта, личное дело, родственники, все известные связанные соцсети, последние упоминания в медиа. Кроме нас доступ соизмеримого уровня есть разве что у СБ.

Призрак внимательно посмотрел на Лету и кажется что-то понял.

– Нейролинк, да? Ты можешь взять адаптер на ресепшене, в рабочее время — и коннектиться к базе данных напрямую через компьютер. Работает, правда, только на короткой дистанции, и только под ВПНом этого здания. Меры предосторожности.

Он забарабанил пальцами по столу, тронул мышку — и все потухшие дисплеи ожили разом. Глаза Призрака странно сверкнули, отражая вспыхнувшие диджитально-синим скринсейверы.

– Я уже работаю кое над чем. Мне нужно несколько часов, чтобы закончить с этим. Я бы хотел, чтобы ты тоже взглянула — когда всё будет готово. Займёшься пока Миднайт?

Он уже вставил в одно ухо каплю наушника, и выжидающе смотрел на Лету, задерживая вторую.

– Звукоизоляция, — пояснил. — Если что-то будет нужно, маши руками.

Лета слегка удивилась. Что, вот так просто? Никаких тебе "сколько столбов отсюда и до обеда"? Странно.

Она жестом показала, что всё поняла, и потянулась за своими наушниками. В них не было необходимости: импланты вполне заменяли их и даже обеспечивали звукоизоляцию, но окружающим так было понятнее, почему их игнорируют. Ирит предпочитала старомодные массивные наушники, чтобы уж наверняка, но они остались в пентхаусе.

Ирит предстояло погрузиться в волшебный мир творчества Миднайт, и пусть тема не вызывала у неё особенного энтузиазма, сама проблема казалась интересной. Тем более, наверняка к спектрам побежали не сразу, а значит были шансы, что кто-то уже обломал об неё зубы. Ирит очень, о-ч-е-н-ь любила задачки со следами чужих обломанных зубов.

Лета забрала с подноса "свои" стаканчики с кофе, вызвала нейролинк, выбрала один из любимых темплейтов для анализа и передвинула пару рабочих областей так, чтобы удобнее было видеть и экран компьютера тоже. Через пару минут она уже с довольным видом копалась в данных, мурлыкая под нос кавер собственного сочинения на один из хитов Миднайт, что-то про тернистую дорогу к любви, ступеньки и накачанную задницу.

Начать Ирит решила, конечно, с базового профайлинга Миднайт и того самого поста, где она сообщала об анонимной угрозе — как именно она была послана и когда? Предшествовало ли этому что-нибудь примечательное в жизни или творчестве самой мисс Линкольн? Следовало также обратить внимание на всякую необычную активность в комментариях и — если текст послания позволял — натравить алгоритмы анализа стиля на фанбазу. Пока что Лета не очень верила, что Миднайт правда что-то грозит. Если ей всерьез хотели навредить, её бы не предупреждали. Скорее всего, это был какой-нибудь больной на голову фанат, но у этих ребят с планированием и заметанием следов обычно было не очень, так что эту версию можно было проверить достаточно быстро.

Лета словно погружалась всё глубже в ад. Конечно же, она знала, кто такая Миднайт — даже если всеми силами не обращать внимание на эту сферу социума, невозможно было совсем не заметить инфлюенсера, лицо которой смотрит на тебя с каждого экрана, биллборда, столба. И всё же по большей части Лета старательно избегала любых возможностей познать её “творчество” — вплоть до момента, когда этого абсолютно внезапно потребовала выбранная профессия. Предсказать заранее подобный исход событий, пожалуй, было бы невозможно.

С профиля интрограмма на Лету смотрела молодая — едва ли старше её самой — девушка с ярко-серебряными длинными волосами, в которых было несколько ярко-фиолетовых, отливающих неоном, вкраплений. Чуть склонив голову на бок, она улыбалась, показывая символ “V” пальцами — её глаза переливались сотнями серебристо-фиолетовых искр того UHD-качества, которое могли обеспечить лишь стоящие абсолютно безумных денег импланты. Описание профиля было удивительно коротким, попросту “хай” с эмоджи разноцветных маленьких искор. Миднайт определённо была конвенционально красива — и в то же время, всё в её внешности было образом, плавно переходило одно в другое, и на глаз отделить органику от имплантов было проблематично.

Лета искоса взглянула на запредельную цифру количества подписчиков, и кликнула панель поиска.

Найти ту самую “историю” не составило большого труда — это было одно из самых популярных видео на канале. Сразу следом за неповторимым оригиналом шли десятки аналитик, разборов и реактов, от менее известных блогеров, которые отчаянно пытались выехать повыше на чужой популярности. Лета открыла оригинал и оказалась лицом к лицу, в вертикальном формате 9x16, с Миднайт — та сидела на диване в полутёмной комнате, с фиолетовой LED-лампой на фоне, и не отрываясь смотрела в камеру. Она выглядела чуть иначе, чем помнила Лета — зрачки не меняли форму, искусственная радужка не вспыхивала и не горела цифровыми огнями, ярко-фиолетовые пряди в серебристых волосах не светились. В этом видео она не казалась аватаром, недосягаемой для простых смертных богиней цифрового пространства — Лета увидела в общем-то обычную, худощавую и невысокую девушку.

Одри улыбнулась, но улыбка вышла не уверенной, блеклой.

– Всем хай, – она махнула рукой и посмотрела чуть в сторону. – Сегодня будет не совсем обычное видео. Вы все знаете, что моя личка открыта и я стараюсь её просматривать — вчера ночью я нашла там угрозу.

Она фыркнула.

– Конечно, не первую — среди вас хватает криповых фриков, и обычно этим сразу занимается моя служба охраны. Это сообщение пришло с анонимного неверифицированного аккаунта, знаете, одно из этих, с дед-инсайд аниме лого, и оно отличалось. В нём было кое-что, чего не может и не должен знать посторонний, кое-что очень личное. Оно меня испугало.

Одри помолчала.

– Главное не волнуйтесь. Охрана уже занимается этим делом, и совсем скоро у меня будет больше деталей для вас. В ближайшие дни возможны изменения в графике концертов и расписании видео — не теряйте. Если у кого-то есть информация…

Лета ускорила на х4 остаток видео — на протяжении ещё почти трёх минут Миднайт общалась с фанатами, рассказывала о своих впечатлениях и чувствах в моменте, когда впервые прочла угрозу, и, конечно, не забыла прорекламировать следующую сходку (живое выступление, которое, судя по всему, должно было состояться уже послезавтра вечером). Миднайт показалась Лете куда менее искусственной, чем обычно — более тихой, искренней, и, пожалуй, встревоженной. Видео стало вирусным — Лета спарсила десятки тысяч комментариев в анализатор и просмотрела вскользь результаты — большинство людей поддерживало и сочувствовало Миднайт, агрессивные хейтеры с заходами вида “так тебе и надо” оказались в абсолютном подавляющем меньшинстве.

Никто из них впрочем не выглядел даже отдалённо опасным.

Лета просмотрела несколько других видео — большинство из них содержали лицо Миднайт крупным планом, и её кривляния (экспрессию? гениальный перформанс?) под аудиоряд, который являлся её собственными, записанными в профессиональной студии, треками. Менялся макияж и наряды, глаза становились цифровыми океанами разных, но всегда вырвиглазно ярких, цветов, а треки, пресыщенные войс-морфером и эффектами, походили друга на друга как две капли воды.

Лета невольно задумалась, как должны выглядеть мыслительные процессы людей, которые потребляют подобное в своей ленте на постоянной основе. Страшнее всего было то, что речь шла, по всей видимости, едва ли не о большинстве живущих в ковчеге. Заслуживает ли это общество вообще быть спасённым..?

Отчёт из базы данных спектров оказался куда менее ярким, и более лаконичным. Одри Линкольн, двадцать один год, длинный список аффилированных соцсетей, транспорта и недвижимости. С точки зрения базы данных полиции Одри была чиста: порядочная золотая девочка из престижной семьи, родилась и выросла в Лесу, дочь действующего премьер-министра. Мама Одри погибла в автокатастрофе семь лет назад — Лета вдруг отчётливо вспомнила тот день, когда премьер-министр объявил траур в память о первой леди, и когда весь день с неба лил искусственный дождь. Лета прошерстила сеть, выискивая наиболее правдоподобные сплетни: молодая Одри Линкольн стремительно набирает популярность, Одри уезжает из дома и публично отрекается от отца, несколько расследований на тему того, принимает или нет О. Джей участие в медийной карьере дочери…

Информации в открытом доступе было безумно много, и Лета чувствовала, как забивается этим мусором её оперативная память. Она спарсила и проанализировала все комментарии в соцсетях Одри за последний месяц — и составила список из нескольких сотен особенно злостных хейтеров, ни один из которых, впрочем, не показался ей особенно подозрительным. Если бы Лета знала точно, что именно сообщил неизвестный Одри в своей угрозе, это могло бы помочь значительно сузить поиск.

Судя по всему, Миднайт вообще никак не пересекалась с отцом по меньшей мере несколько лет. В расписании и пресс-релизах премьер-министра за последние две недели не было ничего необычного. Лете пришлось просмотреть несколько десятков последних публикаций, чтобы по упоминаниям и фото определить более близкий круг общения Одри, найти их соцсети — некоторые имели приватные профили — и то же их просмотреть.

Ничего достойного внимания, зато теперь Лета знала о личной и публичной жизни Одри Линкольн в сотни раз больше, чем стоило бы. Девушка перевела взгляд на почти пустой стакан холодного латте, потом — на часы.

Абсолютно незаметно, в почти полной тишине, прошло два часа.

Лета сдалась.

Она откинулась в своём кресле, закрыла лицо руками и простонала что-то неразборчивое в ладони. Экраны нейролинка всё ещё маячили перед внутренним взором. Ирит цыкнула на них, и те поспешно скукожились, дабы не гневить хозяйку.

Какая потрясающая трата времени!

Нужно было бросить всё это, как только оказалось, что на самом деле Миднайт нихрена вообще не рассказала о сообщении с угрозой. Зачем вообще она это упомянула, если не собиралась делиться никакой информацией? Привлечь внимание? Может вся эта история только на то и была рассчитана. Вроде бы девушка выглядела на самом деле встревоженной, но врать было её работой так что — как знать.

Лета покрутилась в кресле — круг в одну сторону, круг в другую — всё ещё не отрывая ладоней от лица и массируя виски в надежде, что это как-то... хотя бы приглушит воспоминания о нескольких десятков однообразных примитивных треков. Ирит было интересно, считает ли сама Миднайт, что делает что-то действительно стоящее, или понимает, какая это... как бы это выразиться... невнятная околомузыкальная субстанция.

В любом случае, к делу это не относилось.

Лета встала, хорошенько потянулась (сразу напомнила о себе тренировка с Филином) и бросила взгляд на Призрака. Как он там, всё ещё звукоизолирован или уже нет?

Призрак сидел неподвижно, устало откинувшись на спинку кресла, и смотрел задумчиво-расфокусированным взглядом в экраны. Его наушники лежали на столе рядом, он ждал уже какое-то время — и приглашающе кивнул Лете.

– Я закончил со своей частью. Хочешь взглянуть? — и сделал глоток остывшего много часов назад латте.

— Я не знаю, — честно призналась Лета. — Хочу?.. Сколько там неонового глиттера?

Вряд ли больше, чем на её экранах.

Да, Ирит очень, очень хотела переключиться, так что она стратегически заткнулась, подошла поближе к Призраку и попробовала понять, чем он всё это время занимался. После полного провала с Миднайт ей нужна была какая-нибудь — пусть самая незначительная — победа.

Призрак хмыкнул. Встал, освобождая кресло для Леты и отступил в сторону, а сам сел на тумбу.

– У меня есть одна черта, которая одновременно и мешает, и делает меня одним из лучших в этой работе. Можешь называть это ОКР, комплиционизмом или перфекционизмом, но временами, когда меня что-то правда цепляет, задевает на персональном уровне, я просто не могу, как ни стараюсь, выкинуть это из головы.

На экране Призрака был открыт обычный текстовый документ. Разбитая на аккуратные блоки стена информации, отсортированной по разделам и категориям, с внутренними переходами, таблицами, чартами и контекстными гиперссылками. Лета проскроллила документ ниже, пытаясь определить, на что именно она смотрит.

– Такая организация помогает мне думать, уложить в голове все детали и факты.

Документ походил на диплом студента-отличника, идеально систематизированный, выполненный в полном соответствии с недосягаемыми стандартами самого ворчливого и требовательного профессора. Едва ли когда-либо прежде ей приходилось видеть информацию, воспринимать которую было бы настолько приятно и просто.

Фавелы, карантин, ссылки на репортажи и новостные статьи, выступление Линкольна, площадь… Лета осознала, что она смотрит на скрупулёзную, доскональную выкладку всего, чтобы было известно спектрам о деле, связанном с “неизвестной группой” — и она видела, что Призрак не сомневался, что за обоими инцидентами стоят одни люди.

– Филин ясно дал понять, что этим делом занимается Ворон, и у меня вообще не должно быть большинства этих данных, – он усмехнулся. – Но если знать подход к Зеро, достичь можно многого.

Лета едва не расплакалась от счастья. После той отвратительной субстанции, в которой она провела последние два часа, это было... как прохладный душ. Нет, как горячая расслабляющая ванна. Нет, сначала душ, потом сауна, потом холодный бассейн, а потом горячий источник. Спа-день. В другое время она, пожалуй, растянула бы удовольствие. Да что там, может быть даже прервалась бы на то, чтобы сказать Призраку, что с такими компиляциями данных он может подкатывать к ней даже без кофе. Но сейчас ей нужно было немедленно проверить одну гипотезу...

— М-м. Угу. М-м. Да. На всё — "да". Я всё равно не воспринимаю, что ты говоришь, но обязательно переслушаю потом, — не отрываясь от экранов, Лета нащупала "призрачный" стаканчик из-под кофе, поболтала им в воздухе, убедилась, что он пуст и поставила на место. — Через... через час. О небеса, внятные кросс-ссылки... М-м-м-м...

Лета перестала видеть и воспринимать всё вокруг, кроме аккуратных информационных блоков. Она не заметила, когда Призрак ушёл и когда он вернулся, лишь мимолётом отметила, что в её руке появился ярко-красный стаканчик кофе из автомата — не отвратительно сладкий, но такой, как будто кто-то выкрутил индикатор сахара на пятёрку перед началом приготовления.

Призрак проделал колоссальную работу с отчётом: сама систематизация всей этой информации в таком виде была достойна бурных оваций, но кроме этого Лета видела, что тот провёл глубокое дополнительное исследование, значительно выйдя за пределы имевшихся вводных данных. Чувствуя, как мысли уходят в сторону, она вернулась к началу.

Фавелы. Тот самый инцидент, который едва не стоил Призраку жизни. Согласно собранной экспертами информации, полевая клиника на этажах мегаблока начала функционировать более чем за неделю до объявления карантина, почти сразу после возникновения первых очагов заражения. Первая запись в исследовательском журнале датируется официальным днём возникновения пандемии — а значит организаторы либо чертовски быстро соображали, либо знали что-то заранее, либо сами были источником. Лета бегло просмотрела протокол допроса Аманды Браун — всего-лишь-микробиолога — и подтвердила свои первоначальные впечатления: учёный и бывшая сотрудница Института, которая отчаянно нуждалась в деньгах, она осуществляла контроль за клиникой и руководила исследовательским процессом. В задачи Аманды входило наблюдение за пациентами на всех этапах болезни, проведение тестов и экспериментов над вирусом — по её словам, целый этаж в мегаблоке был выделен под “изоляторы временного содержания пациентов” или, попросту, клетки. Если верить Аманде, то она была свято уверена, что работает на правительство и не задавала лишних вопросов — а в какой-то момент возмущаться и задавать вопросы стало попросту опасно для жизни.

Её заказчиков интересовало в вирусе всё: как тот мутирует, какое влияние оказывает на людей разных рас и возрастных групп, как реагирует на введение антибиотиков на разных этапах, на превентивное вакцинирование, можно ли отследить его во время инкубационного периода существующими средствами обнаружения… Призрак заботливо прикрепил отдельным файлом стенограмму разговора с Амандой, и Лета её старательно просмотрела, хоть и не понимала в полной мере всех научных терминов и медицинских деталей. Согласно данным Призрака, Аманда по-прежнему находилась под стражей — в изоляторе СБ, в этом здании.

Судя по графику скачков напряжения, полевая лаборатория, прежде чем перейти на автономные генераторы, была подключена к подсети и некоторое время функционировала за счёт электросистемы ковчега. Странный сигнал, который изначально привлёк внимание миротворцев, вероятно был попыткой полевых наёмников связаться напрямую со штабом, прорвавшись сквозь развёрнутые заслоны военных глушилок. Неизвестные ожидали, что их обнаружат в любой момент, и были готовы к быстрой эвакуации — только появление спектров и звериный напор Цербера помешали им скрыться вовремя.

Зеленоглазый оставался ящиком пандоры, загадкой — само его существование как будто находилось за пределами известного фронтира технологического развития. Было известно, что сигнал о самоуничтожении не мог поступить извне — соответствующий модуль был полностью экранирован, автономен и замкнут сам на себя. А значит либо сам зеленоглазый инициировал взрыв, либо сработали условия одного из внутренних триггеров. Взрыв, к сожалению, чудовищно повредил остов существа — все хранилища данных и микропроцессоры были уничтожены, и те обрывки кода, которые удалось извлечь экспертам, ни на что не годились. В извлечённой информации, впрочем, неоднократно упоминалось нечто под кодовым названием “проект Осирис”. Анализ мантис-лезвий зеленоглазого показал, что они были изготовлены из фрагментов энергетического клинка.

Стрелок, которого лично задержала Лета на площади, оказался широко известным в узких кругах наёмником с позывным Трикстер. С ног до головы напичканный милитари-аугментациями и передовыми имплантами, он считался оружием тяжёлого калибра, стволом экстра-класса, нанять которого могли позволить себе далеко не все, не всегда. До того, как пропасть с радаров и предположительно связаться с криминальным миром, Трикстер состоял в корпоративном ЧВК, отряде особого назначения “Астра-теха”. Если верить отчёту, Ворон дважды пыталась допросить Трикстера, но абсолютно безрезультатно — вместо стенограммы разговора в тексте была лаконичная приписка “отвечать отказался”.

Наёмники, которые атаковали площадь, были вооружены и экипированы практически идентично тому, чем располагали их коллеги в фавелах. Благодаря усердию Цербера никому из них не удалось выжить, чтобы стать объектом допроса — однако личность каждого была установлена. И именно сюда пришлась основная часть работы, которую сверх имеющейся информации провёл лично Призрак — он вытянул из базы данных спектров и сети полное досье на каждого из мёртвых наёмников, как с площади, так и из фавел, потом расширил зону поиска и сделал то же самое для их родственников, и просто близких друзей. Почти все наёмники родились и прожили большую часть жизни в фавелах, подавляющее большинство имело криминальное прошлое, многие из них прямо ассоциировались с теми или иными бандами преступного мира. Они не были высококлассными наёмниками — скорее мелкими сошками, быками из банд, которых кто-то выдернул, организовал и вооружил.

Призрак собрал всю информацию о них и их близких — десятки страниц — и медленно, методично, провёл сотни кросс-референсов. Он заботливо выделил результаты своего исследования жёлтым хайлайтом, но Лета уже видела закономерность сама.

В настоящем или прошлом подавляющего большинства из них имелась связь с Квинс, шестьдесят четвёртым кварталом фавел, и местной криминальной структурой, Красными Скорпионами. Иногда с бандой был связан близкий друг или брат, иногда отец или мать, иногда сам наёмник. Немногочисленные исключения скорее свидетельствовали о пробелах в базе данных, чем о нарушении паттерна. Связь не была очевидной, и её обнаружение требовало систематического, кропотливого изучения — Лета легко могла допустить, что эту связь способен упустить кто-то менее въедливый и скрупулёзный, чем Призрак. И всё-таки это не могло быть просто совпадением — связь была.

Напоследок к отчёту была прикреплена схема фрагмента доисходных тоннелей, которыми воспользовались нарушители для проникновения и побега. Они отключили сигнальные системы службы безопасности и полиции, точечно расконсервировали один конкретный участок — и вообще производили впечатление людей, которые прекрасно понимали, что делали. Группа особого назначения прошла по тоннелю следом за неизвестными до складских помещений небольшой мебельной фирмы на окраине Леса, примитивную систему безопасности которых наёмники легко обошли.

– Что думаешь? – нарушил тишину Призрак.

По всей видимости, он уже некоторое время сидел в кресле Леты и скроллил что-то на экране смартфона.

— Лучшая ночь в моей жизни, — честно признала Лета. — Десять из десяти. Оргазм, экстаз, катарсис. Я так рада, что ты не истёк кровью тогда, на крыше. Но ты, наверное, не об этом спрашиваешь. По поводу сводки — мне бы понадобились сырые данные, чтобы проверить всё полностью, но связь с Красными Скорпионами не может быть статистической ошибкой. Определённо, нужно выяснить, кто за ними стоит. Насколько я понимаю, зеленоглазый и тяжёлые боевые мехи должны бы быть за пределами их бюджета. Да и Лес — не их территория. Вообще, тут много ниточек, за которые можно потянуть... — Лета вернулась к пролистыванию документа на экране, — лабораторное оборудование, поставки вооружения, фрагменты клинка... тут у меня есть одна идея... Вирус, и почему именно этот вирус. "Астра-тех", возможно, если среди коллег Трикстера есть кто-то, кто "исчез" вместе с ним. Доступ к информации о тоннелях. Но меня беспокоит, что пока у нас нет ничего о мотивах тех, кто за этим стоит. Вряд ли они просто хотят дестабилизировать обстановку. Разработка нового вируса и расстрел гражданских на центральной площади в таком случае — явно перебор. У тебя есть идеи на этот счёт?

Да, пока они не понимали, чего хотят добиться эти загадочные люди, они могли только разбираться с уже случившимися "как", "когда" и "где". Зная "зачем", можно было уже попробовать предсказать следующие ходы и сыграть на опережение.

Ирит выстучала пальцами по столу нехитрый ритм, который легко узнал бы любой поклонник творчества Миднайт, и наконец оторвалась от экрана. Её взгляд скользнул по Призраку, но остановился где-то у него над левым плечом.

— Я думала, остальные спектры больше как... Цербер. После того, как ты... геройствовал с клинком на крыше. И до этого. Но ты — как я тоже? — в голосе Леты слышалось недоверие. — Что насчёт Ворон? Почему ей поручили это дело, а не тебе?

Призрак слушал Лету и не перебивал — по его лицу и ярко-синим глазам было почти невозможно понять, что он думает.

– Я уверен, что между наёмниками в трущобах и террористами на площади имеется связь — и что за ними стоят одни и те же люди. Эти люди… обладают колоссальными ресурсами и хорошо понимают, что делают, и эти ресурсы определённо выходят за пределы возможностей местечковой, пусть и крупной, банды в фавелах. Мы имеем дело не с сами скорпионами, а с кем-то, кто их использует, или каким-то образом с ними связан.

Он помолчал, прокручивая в голове все озвученные Летой идеи, словно пробуя их на вкус.

– Честно говоря, я не успел ещё как следует обдумать всё остальное, — он посмотрел на Лету с сомнением. — В сутках слишком мало часов, а я провалялся в реанимации почти всё время.

Он пожал плечами, словно тем самым отвечая и на последний вопрос — почему Ворон.

– У каждого из нас есть свои сильные и слабые стороны. Директор хорошо понимает их — и редко ошибается, поручая кому-то дело. Он доверяет Элли… как мне кажется, больше чем остальным. Кроме того, только она и Пёс на тот момент ещё не были выведены из строя.

Призрак посмотрел в сторону.

— Она хороший оперативник, но точно не аналитик. Тебе потребовался один взгляд, чтобы понять, в чём тут дело, мне — почти семь часов, чтобы собрать и структурировать данные. Ворон, не исключаю, могла не увидеть этой закономерности до сих пор.

Что-то в интонациях и голосе Призрака, едва ощутимое и скрытое, но, в то же время, предельно чёткое, подсказывало Лете — он и сам считает, что это дело директор должен был дать не Ворон.

– По протоколу я обязан передать все найденные улики ей напрямую или Зеро… Но думаю не спешить, не паниковать раньше времени — сперва съездить в Квинс и немного там осмотреться. Может, наткнусь на что-нибудь интересное, — Призрак усмехнулся. — А может опровергну всё это. Если хочешь, могу скинуть тебе отчёт.

— Опровергнуть всё это? — Лета сделала взмах рукой в сторону экрана. — Очень вряд ли.

Впрочем, она не думала всерьёз, что Призрак и правда собирается в Квинс, только чтобы не гонять туда зря Ворон.

— Отчёт — да, конечно. В любое время дня и ночи. Я дам тебе коды для экстренного контакта. И ты можешь швырнуть меня под Миднайт со спокойной совестью, если хочешь. Только если соберёшься туда один, сделай одолжение и вернись живым, а то у меня может сложиться определённая репутация. Хм... знаешь, дай мне ещё полчаса, мне кажется, у меня сложилось что-то про силовой клинок. Тогда мы сможем передать Ворон эту ниточку, и она тоже будет занята чем-то полезным. Я бы предложила тебе посмотреть пока, что я накопала про мисс Линкольн, но... честно, всё это сводится к "много ничего с неоновой подсветкой".

Что-то в выражении лица Призрака подсказывало Лете, что тот не горит желанием передавать Ворон ни эту информацию конкретно, ни любую другую. Девушка чувствовала, что спектр что-то не договаривает — но не могла понять почему и что именно.

– Без проблем, – Призрак пожал плечами. – Не удивляйся. Девяносто процентов этой работы это отсутствие результата — и в моей практике, только провал за провалом позволяет исключить все варианты и теории, кроме верных. Кроме того…

Он усмехнулся.

– … я бы очень не хотел бы заниматься этим самостоятельно.

Лета не любила чего-то не понимать, но следовало признать, что это нередко с ней случалось, когда дело касалось людей. Почему Призрак так вцепился в это расследование? Он сказал, что ему просто не нравилось оставлять задачи недоделанными, и этому Ирит легко могла посочувствовать. Но это не объясняло его нежелание поделиться частью работы с Ворон. При том, что с Летой он, кажется, вполне готов был поделиться. Соперничество? Но тогда почему Ворон сдала ему всю информацию? Одностороннее соперничество? Бедный Призрак.

История с назначением тоже выглядела загадочно, во всяком случае, если верить оценке сильных сторон Ворон. Конечно, Призрак был не в лучшей форме, но это никак не мешало ему заниматься аналитикой там, где это реально требовалось.

— У тебя какая-то личная связь с этим делом? — наугад ткнула Лета. Это бы хотя бы что-то объяснило. — Я не про Миднайт. У меня просто... не складывается это всё, и теперь это застрянет у меня в голове и будет там... — она сделала неопределённо-шкрябающий жест рукой.

— Кроме того, что меня насадили на мантис? — уголки губ Призрака слегка дрогнули. — Или того, что убили одного из нас? Абсолютно ничего личного.

Он замолчал и уставился в свой смартфон — как показалось Лете, немного демонстративно. Впрочем, ей и самой требовалась пауза, чтобы обработать всю поступающую информацию как можно скорее. По экрану побежали блоки текстовой информации, изображения, компиляции десятков, сотен статей. В базе данных спектров не было ничего о технологии производства и истории происхождения энергетических клинков, и даже какой-либо информации об их системе учёта. Лете пришлось оперировать данными, которые находили в свободном доступе — а там были сотни тысяч, если не миллионы, терабайт информации. Фанатские теории происхождения, диванные инженеры, которые пытались воссоздать оружие спектров на 3D-принтере, интервью популярных учёных и инженеров с их теоретическими выкладками на тему…

Слишком много всего.

Лета решила зайти с другой стороны: она скомпилировала всю доступную информацию о тяжёлых ранениях и гибели спектров. Тут и там ей попадались следы проводимой службой безопасности фильтрации виртуального присутствия и контроля урона — многие страницы, на которые вели гиперссылки, были удалены, тела отдельных статей заметно отредактированы. Ей потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы сузить обширный список до трёх инцидентов, характер которых больше всего подходил обстоятельствам, при которых клинок оперативника мог быть утрачен. Первое из них произошло почти шестьдесят лет назад, последнее — совсем недавно, инцидент с Волком. Лета посмотрела сводку по делу вскользь — большую часть она знала и так: Волк погиб при выполнении обязанностей, в бою с превосходящими силами, во время операции по предотвращению сделки по нелегальной торговле оружием. Операция пошла не по плану, отменно вооружённые преступники оказали сопротивление — удалённый цех в промзоне быстро стал полем битвы. Подробности дела, как и всегда, когда дело касалось спектров, были тщательно зачищены, засекречены — и всё же меч Волка находился в распоряжении самой Леты, а значит едва ли мог считаться утраченным.

Оставался лишь один случай — Фрея, спектр погибший при мутных обстоятельствах почти четыре года назад. Лета помнила, что даже по меркам службы безопасности то дело было освещено в масс-медиа крайне мутно: известие о трагической гибели без раскрытия обстоятельств, заверение в том, что злоумышленники будут выявлены, и получат своё сполна. Лета просмотрела новости ретроперспективно с мрачным удовлетворением — лишь затем, чтобы убедиться, что этот вопрос больше никогда не поднимался и не упоминался в новостях после единственной пресс-конференции, которую провёл лично Филин на следующий день после инцидента.

Мог ли кто-то завладеть мечом Фрейи, деконструировать его и воссоздать технологию? Либо клинок просто был переплавлен в мантисы для зеленоглазого, и этот инцидент — единичный? Второе выглядело более благоприятным, но смутное предчувствие подсказывало Лете, что копать нужно в другую сторону. Она продолжила формировать различные поисковые запросы, действуя полуинтуитивно и внимательно просматривая первые несколько страниц выдачи — пока не натолкнулась на статью “инженер-конструктор Джефф Сазерленд — об оружии спектров”. В этом тексте Джефф рассуждал о морально-этической составляющей и культуре использования клинка, и его мнение преподносилось как экспертное — главным образом потому, что он считался одним из ведущих инженеров и, фактически, создателем современной модели клинка.

Ничего интересного или конкретного в статье не было — и Лета уже собиралась закрыть вкладку, но замерла. Джефф Сазерленд, кроме прочего, был представлен как действовавший на момент публикации глава конструкторского бюро “астра-теха” — корпорации, которая уже всплывала в отчёте Призрака. Короткий кросс-референс выявил ещё один факт: неприметную, написанную сухим техническим языком сводку, о том, что полтора года назад Джейк Сазерленд был объявлен в розыск, и с тех пор числится как пропавший без вести. Однажды утром он просто вышел из дома, выехал на работу — и никогда не доехал до неё, а пустое авто несколько недель спустя нашли на парковке около одного из законсервированных цехов промзоны.

Вся эта схема выглядела слишком сложной для того, чтобы просто получить в своё распоряжение энергетические клинки — едва ли крышесносный стиль мог тут выступить самоцелью — и, тем не менее, подозрительно не походила на обычное совпадение. Поразительно, насколько многого и насколько быстро способен добиться человек, который просто умеет анализировать и воспринимать информацию.

— А, вот и ты, — голос у Леты был почти ласковым, и она смотрела на экран так, будто вот сейчас погладит его, как котёнка.

Отчёт, который составил Призрак, вызывал у Ирит искреннее восхищение, но всё же одно дело наслаждаться чужими стройными выкладками, и совсем другое — когда у тебя самой что-то щёлкнуло и встало на место. Лета жила ради таких моментов, которые собирали разрозненные воспоминания в упорядоченную структуру, в паутину причин и следствий. Лучше, чем котёнок. Определённо.

Ирит не стала тратить время на перепроверку — она никогда не ошибалась. Вместо этого она развернула экран к Призраку и сделала приглашающий жест рукой. И тут же повторила его ещё раз пять, потому что по её мнению спектр как-то не торопился впечатляться. Секунд через пять до Леты дошло, что, возможно, требуются некоторые комментарии.

— Познакомься с Джеффом Сазерлендом, специалистом по энергетическим клинкам. Глава "Астра-Теха"... вернее, конечно, бывший глава: пропал и был объявлен в розыск полтора года назад.

Лета мысленно вернулась к отчёту Призрака. Когда там из конструкторского бюро исчез Трикстер?

— Если это не совпадение, то дуэль на крыше, возможно, была не последней, и нам имеет смысл подумать над тактикой против нашего же оружия. Однако... мне не вполне понятна такая фиксация именно на энергетических клинках. Всё же для того, чтобы оружие ближнего боя давало сокрушительное преимущество, должно сойтись много факторов. Может ли эта технология использоваться для чего-то ещё?.. — Ирит с несколько нездоровым блеском в глазных имплантах взглянула на своё рабочее место, а потом — уже куда с меньшим энтузиазмом — на часы.

Призрак подался вперёд и устало всмотрелся в мерцающий в полумраке экран монитора. Лете вновь пришлось напомнить себе, что людям, обычным людям, требуется время, чтобы вчитаться в текст, обдумать и осознать — недостаточно просто просмотреть, чтобы начать анализировать и выстраивать причинно-следственные связи.

– Это… не может быть совпадением, – произнёс в конце концов Призрак, растирая виски. — Сама по себе технология энергоклинка вряд ли представляет особенную ценность для посторонних — но “астра-тех” поставляет передовые разработки и оборудование в десятке сфер: вооружение, импланты, промышленность. Кто-то выдёргивает сотрудников корпы одного за другим — именно из “астры”, а значит, вероятно, и сам как-то связан с ней.

Спектр тяжело вздохнул.

– Ты права — нам нужно будет проверить весь штат, обратить внимание, не испарился ли ещё кто-то. Судя по всему, структура за которой мы охотимся существует — или, по крайней мере, формировалась — многие годы.

Шестерёнки расследования в голове Леты уже крутились. Память подкидывала актуальные детали из прочитанного отчёта — Трикстер в одностороннем порядке разорвал свой жирный и полный корпоративных бенефитов контракт с “астра-техом” три неполных года назад, и если предположить, что неизвестные реализовывали свои планы осторожно и постепенно, то даты вполне сходились. Тем не менее, всё это по-прежнему могло быть одним чертовски невероятным и большим совпадением — в штате одной из крупнейших корпораций ковчега одновременно состояли десятки тысяч сотрудников, и исчезновение двоих ещё не было достаточным основанием для установления железной закономерности.

И всё же теперь Лета точно понимала, куда можно копать — ей предстояла многочасовая работа по парсингу и индивидуальной проверке каждого сотрудника “астры” за последние, скажем, пять-восемь лет. Здесь как нельзя кстати придётся база спектров, которая позволит полагаться не на данные в открытых источниках, которые нужно предварительно проверять на достоверность и фильтровать, а на относительно надёжную информацию.

Лета знала, что с подобным набором вводных данных и инструментов она способна на очень многое — но, несмотря на энтузиазм, уже чувствовала накопившуюся усталость.

– Отличная работа, – сказал Призрак просто.

Было что-то странное в долгом взгляде, который он адресовал Лете. У девушки пока очень плохо выходило считывать эмоции и настроения этого спектра — и, за неимением других вводных данных, Лета выбирала верить, что странность безусловно вызвана крайней степенью восхищения.

Призрак поднялся.

– Встречаемся завтра, на парковке перед управлением, в восемь… — быстрый взгляд на часы. — ... десять утра. Всё это исключительно интересно, но, чтобы не взбесить Филина, нам нужно заняться и непосредственными обязанностями. Заедем к Миднайт.

Он направился было к дверям, но остановился, и бросил на Лету через плечо быстрый взгляд.

– Надень что-нибудь… презентабельное. Знаю, что Цербер почти везде таскался в костюме – но, можешь мне поверить, в делах такого рода лишнее внимание скорее мешает.