| |
|
|
Пёс лежал на ящике и смотрел в потолок. Он даже не поднял головы, чтобы взглянуть на Лету — и всё же безошибочно определил, что это была она. Вероятно, шаркающая поступь с головой её выдавала.
– Наверху что-то происходит, – произнёс спектр. – Прошло более чем достаточно времени, чтобы Ворон вернулась на поверхность, оседлала свой винтокрыл и свалилась через наш люк нам на головы. Если ты думаешь, что существует реальность, в которой она могла бы доверить исход своей драгоценной операции мне, ты ничего не знаешь о Ворон. А значит, на поверхности случилось что-то такое, что безоговорочно потребовало её присутствия в другом месте. Либо что-то случилось уже с ней самой.
Он вздохнул.
– У меня нет ни шанса уговорить тебя свалить отсюда и залечь на дно в одном из моих любимых баров, ведь так? Там есть удобные диваны, алкоголь, и, если захочется, стриптизёрши — любого пола на выбор…
Пёс мечтательно замолчал.
|
|
391 |
|
|
|
|
Лета всё же села — прямо на пол, привалившись спиной к ящику, на котором лежал спектр. Вытянула ноги, прикрыла глаза.
Некоторое время она не отвечала, всерьёз обдумывая это предложение.
— Ну ты не сдавайся т-так уж легко. Диван, к п-примеру, звучит заманчиво, — признала она. — А вот стриптизёрши — это обязательно? В д-другое время, возможно, мне было бы любопытно, но сейчас, б-боюсь, меня укачает.
|
|
392 |
|
|
|
|
– Некоторые из них милые. Главное — всегда помнить, где ты находишься, и вести себя вежливо, – поделился опытом Пёс.
Немного помолчал.
– Форд, Линкольн, Джексон — какая к дьяволу разница, кто из них окажется к утру победителем? Все как один, по мне, редкостные уроды.
Лета услышала тихий, почти тактичный, металлический скрежет, доносившийся со стороны глухого завала.
– Слышишь это? – поинтересовался Пёс. – Слушаю последние две минуты. Думаю, того, последнего, завалило. И он пытается выбраться. Эту проблему я предлагаю оставить Филину — чтобы он продемонстрировал профпригодность на личном примере.
|
|
393 |
|
|
|
|
— Я всегда помню, где я нахожусь, — уверенно сказала Лета. Насчёт вежливости, правда, ничего не прокомментировала.
На последних словах Пса она прислушалась и пару раз легонько стукнулась затылком о ящик.
— Вот упорная д-дрянь. Может, Филин его н-наймёт. Не спит, не ест, вероятно, равнодушен к стриптизёршам, т-только работает.
Лета помолчала ещё немного. В чём-то она была согласна с Псом. Ей было, в общем, плевать на всю эту политическую возню. Она не думала, что вправе выбирать что-то за всё население Ковчега, поскольку не считала себя в полной мере принадлежащей к одному с ними виду. Форд утверждал, что они влачат "жалкое существование", но Лета не знала никакой другой жизни, и не уверена была, что смогла бы адаптироваться к ней. Небо, которое для Форда, Джексона и, наверное, Призрака являлось символом будущего человечества, для Леты было далёким прошлым. Люди изменились, обучились, приспособились, что-то сохранили, что-то изобрели заново. Это и была "жизнь". Это, а не... то, что ты видишь или не видишь над головой. Окружающие часто валили всё "похожее" в один ящик у себя в голове. Возможно, Форд не понимал, что в любом случае никто и никогда не сможет увидеть то самое небо.
Очевидно, некоторым людям просто нравилось браться за неразрешимые задачи-парадоксы.
— Как бы т-там ни было, п-пандемию нужно остановить. Я видела заражённых вживую, это... Скажем т-так, я не хочу натыкаться на это в своих н-новостных фидах. Может быть, я п-посмотрю на то, что т-творится снаружи, и у меня п-появится мнение ещё по каким-то к-конкретным вопросам, — Лета сделала паузу. — Знаешь, я не очень хочу об этом д-думать, но мы ведь н-не знаем, сколько "осирисов" в-всего было с-создано, д-да?
|
|
394 |
|
|
|
|
Спектр молчал. Вопрос повис в воздухе, Лета видела перед собой лишь старую, изъеденную ржавчиной и тонущую в густом сумраке стену. Со стороны завала всё так же доносился тихий, раздражающий скрежет.
– Ровно четыре, точно тебе говорю, – ответил в конце концов Пёс.
Он поднялся рывком со вздохом, спрыгнул с ящика, выпрямился в полный рост, а после потянулся и размял шею.
– Ладно, пошли глянем, что там снаружи.
И склонился над Летой, протянув руку.
|
|
395 |
|
|
|
|
Лета несколько раз моргнула, словно ждала, что выпачканная в человечьей жидкости крови ладонь перед ней исчезнет. Её взгляд медленно скользнул по предплечью спектра, по плечу, задержался отчего-то на шее, затем на рассечённой щеке. Некоторое время девушка довольно внимательно изучала его лицо. Пёс не помнил, чтобы она вообще когда-то смотрела на него прямо, но и сейчас у него не было ощущения зрительного контакта, скорее, что его пытаются собрать, как паззл, начиная с рамки.
— Я д-думала, ты мне не нравишься, но нет т-ты мне нравишься, — с некоторым удивлением в голосе сообщила Лета. — Возможно, это ш-шок.
Она опёрлась на предложенную руку и с видимым трудом, не с первого раза, поднялась.
— Г-глянем, и если не п-понравится, т-то сразу д-диван, да?
|
|
396 |
|
|
|
|
– Не обращай внимания, я абсолютно неотразим, – пояснил Пёс невозмутимо и предельно серьёзно. – Рано или поздно все попадают в эту ловушку.
Он рывком поднял Лету на ноги — и как будто задержал на секунду сверх минимально необходимого — лицом к лицу, — прежде чем высвободить предплечье.
– Одно твоё слово — и сразу же на диван, – подтвердил со странной полуулыбкой.
Лета не успела даже толком сообразить, что случилось, а спектр уже пошёл дальше — перед глазами маячила только удаляющаяся спина.
– Заканчиваем отдых, джентльмены, выдвигаемся, – крикнул на ходу, обращаясь уже к спецназу.
|
|
397 |
|
|
|
|
***
Промзона была полностью погружена в темноту — даже те несколько фонарей, что прежде разгоняли мрак на пустынной, заставленной транспортными контейнерами территории, теперь погасли. Лета ожидала возвращения в зону покрытия с некоторой опаской — но даже больше её удивило, что возвращения не произошло. Следом за Псом и спецназом она, одной из последних, выбралась на поверхность — подметив Стивенса, который топтался у люка, чтобы любезно помочь подняться — но связь так и не появилась.
Впервые за всю свою сознательную жизнь Лета полностью лишилась подключения к сети. Сложно было описать, насколько странно и беспомощно она себя чувствовала: нейролинк практически превратился в бесполезную железяку, Лета не могла проверить новости, зайти в мессенджер или быстро найти в архивах нужную информацию. Она как будто вообще почти ничего теперь не могла. Словно бы став… ещё одним простым человеком.
Контуры стальной громады винтокрыла выступали из мрака — пилот приземлился посреди пустыря. Рядом с аппаратом курили двое людей в костюмах — хмурый мужчина и женщина средних лет, с тонким обручем гарнитуры.
– Во всём ковчеге блэкаут, – пояснила пилот, как только спектры подошли ближе. – Серия терактов на центральных подстанциях, инфраструктура серьёзно повреждена и частично выведена из строя. Системы жизнеобеспечения перешли на резервные генераторы, все некритические потребители сейчас обесточены. Мы успели получить сводку до того, как связь оборвалась. В Лесу тоже что-то происходит — что-то вроде бы с имплантами, массовое замыкание или что-то такое… У нас нет связи со штабом, и никаких апдейтов за последние полчаса.
Она замолчала и вопросительно взглянула на Пса. Пёс глубокомысленно почесал подбородок и украдкой взглянул на Лету.
– … какие будут распоряжения? – лишая пространства для манёвра, спросила женщина прямо.
– Кхм. Лета?.. Ты наш ведущий эксперт по хитроумному плану Форда — пришло время блистать. Есть яркие идеи?
|
|
398 |
|
|
|
|
Лета стояла неподвижно и не моргая смотрела куда-то перед собой, в сторону... в общем-то, все стороны сейчас выглядели примерно одинаково — никак. Могло показаться, что она вовсе не слышала ни женщину с гарнитурой, ни Пса. Она не отреагировала ни на своё имя, ни на новую должность. Однако секунд через пять после обращённой к ней реплики девушка тяжело вздохнула, повернулась к спектру, закрыла шлем и сделала знак, чтобы он сделал то же самое.
— Мы т-точно знаем, что у Ф-форда были личные счеты с Линкольном, следует ждать нападения на него, — сказала она уже по индивидуальному каналу связи. — Вероятно, Ф-форд п-попробует также избавиться от его сторонников. Уязвимость нейролинков б-была внедрена п-под видом А/Б т-тестирования. Есть основания п-предполагать, что п-поражённые десять п-процентов — это не случайные п-пользователи. Я не д-думаю, что что-то п-произойдёт в заражённых к-кварталах, неконтролируемое распространение п-пандемии, скорее всего, не входит в п-план. Т-тем более, если судить п-по найденной нами информации, люди Ф-форда не успели найти лекарство, — тускло перечисляла Лета, уставившись, кажется, куда-то в сторону неотразимых коленей Пса. — Не т-то чтобы мы узнали что-то, о чём надо немедленно д-доложить, но в т-то же время у нас недостаточно д-данных, чтобы д-действовать автономно. Я б-бы сказала, восстановить связь — наш п-приоритет. В п-противном случае у Ф-форда п-перед нами огромное п-преимущество.
Почему-то у Пса складывалось впечатление, что Лете самой не нравятся результаты собственного анализа и дальнейшие действия, которые из них логическим образом следовали. Должно быть, притяжение дивана было слишком сильно.
— С нейролинком есть ещё одна небольшая п-проблема, — нехотя добавила она после небольшой паузы.
Результат броска 1D100+22: 64 - "Анализ (высокая)".
|
|
399 |
|
|
|
|
– Я тоже думаю, что нужно двигать в штаб-квартиру и найти кого-то, кто понимает, что происходит, – хмыкнул Пёс.
Его забрало понимающе кивнуло, отвечая на последнюю реплику.
– Мгм. Полностью согласен, – он помолчал немного. – …какая именно?
|
|
400 |
|
|
|
|
Лета поняла, что скучает по Призраку. Ему, наверное, не пришлось бы многое — если вообще что-то — объяснять. Было странно, что с ним не представлялось возможным связаться. Нет, наверное, это было не удивление. Лета прислушалась к себе, к своим не приглушённым стабилизаторами чувствам. Раздражение? Нет, что за привычка всё списывать на раздражение. Почему оно всегда всплывало первым. Ирит решительно вытащила из памяти список эмоций, подцепленный в интранете в тот короткий период, когда она подумывала стать чуть более человеком, и просмотрела его. Беспокойство? Растерянность? Одиночество. Одиночество, но не то, в котором ей было привычно. Одиночество поневоле. Отсутствие чего-то — кого-то — кого ты вообще-то хотел бы видеть рядом. привет Ирит послала в мёртвый мессенджер сообщение и впервые в жизни увидела значок "не может быть отправлено". "Не может быть отправлено!" Ну, напрягись и сделай! Лета, вон, напрягалась, как могла. И сейчас ей предстояло очередное превозмогание. Делиться своими проблемами с Псом не хотелось, но если они и правда решат отправиться в Лес, они станут и его проблемами тоже. Возможно, достаточно серьёзными для того, чтобы всё же поменять план или даже разделиться, чего Лета, конечно, хотела избежать. Ей нужна была страховка. — Ф-форд знал моё имя, помнишь? "Ирит Одебер. Мисс Лета", — обычно Ирит не отказывала себе в удовольствии проимитировать голос говорящего, но её импланты, позволяющие регулировать голос, тоже были в отключке, да и — честное слово — она готова была начать экономить уже даже на дыхании. — Это означает... Кстати, как тебя зовут? — явно набиравший обороты монолог вдруг сделал разворот на сто восемьдесят. Если подумать, она не подпустила бы к своему нейропорту Призрака, но Кайден почему-то был немного другое дело. Может быть, с Псом тоже сработает эта магия.
|
|
401 |
|
|
|
|
Сообщение не могло быть отправлено — покрытия не было. Лета знала, что некоторые вышки в ковчеге были оборудованы автономными аккумуляторами и могли функционировать несколько часов без электричества — однако обычно это относилось к наиболее критичным узлам. Ковчег не оставался без электроснабжения практически никогда — за исключением локальных инцидентов и аварий в одном или паре смежных кварталов. В таких случаях соседние вышки обычно просто перераспределяли покрытие и обеспечивали жителям обесточенных кварталов стабильную связь. Чтобы добиться такого эффекта — полного блэкаута повсеместно — людям Форда потребовалось бы вывести из строя по крайней мере три из четырёх центральных подстанций.
– Джеймс, – в голосе Пса слышалось некоторое недоумение, кажется он стремительно терял нить беседы.
|
|
402 |
|
|
|
|
— Джеймс, — повторила Лета.
Чуда не произошло. Видимо, только в сказках истинное имя что-то меняло.
В любом случае, у неё было слишком мало времени, чтобы тратить его на всю эту ерунду. По крайней мере, в отличие от Призрака Пёс вряд ли станет её спасать в случае чего, и это вообще-то было скорее плюсом. Лета плохо представляла, что именно с ней случится, если её — тем или иным образом — всё-таки замкнёт, но отчего-то была уверена, что результат будет нежизнеспособный.
Она прикинула в голове, как можно коротко объяснить спектру, с чем ему придётся иметь дело, потом выкинула оттуда все пояснения, допущения и прочие расшаркивания. Пёс производил впечатление человека, который не станет включать критическое мышление ради такой ерунды, как её жизнь, и просто поверит на слово.
— Ф-форд знал моё имя, значит, можно п-предположить, что в мой нейролинк внедрена уязвимость. Мне п-придётся отключить его, если мы отправимся в Лес. Нейролинк и импланты... к-как бы это сказать... п-позволяют мне замедлять разрастание моей п-памяти и ориентироваться в ней. Я никогда не находилась без этой системы вне специально сконструированной д-депривационной среды и не знаю, насколько б-быстрым будет п-процесс д-деградации и к-как именно он будет п-проявляться. П-проще говоря, к-как только я отключу нейролинк, я, вероятно, начну п-потихоньку съезжать с к-катушек. И всё же я д-думаю, что в фавелах нам делать нечего. Д-даже операция Филина в К-квинс... Скорее всего, б-большинство "скорпионов" б-были задействованы в т-терактах. Штаб-квартира или медиабашня, я д-думаю, наши лучшие варианты.
|
|
403 |
|
|
|
|
– Он и меня назвал по имени. Тоже.
Память щёлкнула, запоздало подавая на передний план нужный слайд.
“Мы изучали вирус, а не распространяли его, мистер Варго.”
– И у меня никаких нейролинков отродясь не было, могу тебе гарантировать. Хм. Мы отправляемся в штаб-квартиру, там наверняка будет кто-то из наших, или хотя бы Зеро, которая поможет собрать всё происходящее в одну кучу. Отключай свою железяку — по крайней мере, до прояснения обстоятельств. Нужно сперва понять, продолжает ли транслироваться этот сигнал активации, или что там у них… Если станет совсем херово, оставим тебя на диване. Ковчег простоял сто лет, думаю, уж как-нибудь простоит ещё одну ночь без тебя. Или же…
Его голос зазвучал особенно хитро.
– Можем попробовать выбить, так сказать, клин клином. У меня в карманах может найтись марочка “эйфории”, или что-то вроде того, мм?
|
|
404 |
|
|
|
|
Лета несколько раз прогнала последнюю реплику в памяти, чтобы убедиться, что она правильно поняла вопрос.
— Дядя П-призрак мне т-такое не разрешает, — как показалось Псу, несколько грустно сказала Лета. — Мне п-противопоказан т-трансцендентный опыт. Но знаешь ч-что, — оживилась она, — если мне станет совсем хреново, т-то вбивай свой к-клин, я хоть п-посмотрю напоследок, что это т-такое. Т-тогда штаб-квартира? Я вырублю импланты, к-как только вылетим. Чтобы можно б-было сразу убрать зрение и слух т-тоже. П-пни меня, если нужно б-будет б-блеснуть.
|
|
405 |
|
|
|
|
Пёс совсем не расстроился — только пожал плечами. Лета замечала, что он часто делал или предлагал что-то без особенной надежды на результат — что угодно, начиная от дивана и заканчивая наркотиками. Складывалось впечатление, что итоги и последствия той или иной интеракции его совершенно не волновали — он жил в моменте, впечатляюще беззаботно. Эта странная черта делала его более приятным напарником и собеседником, чем многих других — в его обществе Лета в среднем чувствовала себя на удивление комфортно, никому ничем не обязанной. Пёс словно бы не делал ничего сам, не требуя ничего и от окружающих.
– Если что-то будет нужно, кричи, – предупредил он и сделал первый шаг к винтокрылу. – Не спать, загружаемся!
Последнее было адресовано уже всем.
– Летим в штаб-квартиру. Как же бесит меня этот шлем, не могу…
Шлем со щелчком сложился и снова скрылся в воротнике.
|
|
406 |
|
|
|
|
***
В транспортном отсеке оказалось даже теснее, чем в прошлый раз — все сидячие места были заняты, и Лету буквально стиснули между собой двое крупных мужчин. Нескольким бойцам и вовсе пришлось стоять в проходе, держась за поручни. Единственный винтокрыл оказался вынужден вместить сразу полтора десантных отряда, и места всем не хватало. Солдаты молчали. Все зеркальные забрала, кроме двух, были закрыты, и Лета снова терялась и плыла в лабиринте одинаковых силуэтов. Пёс сидел на скамье напротив и, как ни в чём не бывало, дремал, уткнувшись в худощавое, острое плечо Викки. На бледном лице девушки читался яркий, ощутимый почти физически дискомфорт — она была сплюснута и вжата в скамью громоздкими бронекостюмами не меньше, чем сама Лета.
Согласно полученным от пилота расчётным данным, минут через десять-двенадцать они должны были достичь границы между промзоной и Лесом. Пора.
|
|
407 |
|
|
|
|
Лета уже знала, что ничего впечатляющего она не почувствует. Так же как тогда, в мотеле, когда её нейропорта коснулись пальцы Призрака. Так же как тогда, в клубе, когда она выбрала Миднайт, а не безупречно выполнить задачу. Так же как тогда, в тоннеле, когда она пригвоздила человека мечом к пилотскому креслу. Это... было немного несправедливо. Приз за самое унылое самоубийство. Неспеша, немного оттягивая момент, Ирит начала продираться через сложную сеть авторизаций, которой была окружена опция отключения системы управления памятью. Кто бы мог подумать, что она сама решит ей воспользоваться.
Это будет довольно грустно — сойти с ума.
Ирит поймала себя на мысли, что вообще-то хотела бы жить. Даже тренировки с Филином теперь казались неплохим (и полезным) способом провести время. Она могла бы мериться табличками с Призраком. Шляться по барам с Псом. Заменить всю музыку в аккаунте Ворон на песни Миднайт. Заказать пиццу на всех.
В "лучшем будущем", обещанном Фордом, не было ничего из этого. И... Лета устала. Так устала, что ей трудно было представить, что они победят. Трудно было даже понять, что здесь будет победой...
Ирит взглянула на Пса. Наверное, ей не обязательно было так уж верить в успех. Можно просто попытаться, а дальше по обстоятельствам.
Лета сделала забрало шлема непрозрачным, отрубила звук извне и впервые за многие годы выпустила свою память из высокотехнологичной клетки, куда её загнал Нейротек.
|
|
408 |
|
|
|
|
Сперва ничего не произошло. А потом как-то произошло всё и сразу. Нейролинк не столько усиливал эйдетическую память, сколько её упорядочивал. Сортировал все воспоминания по аккуратным папочкам и архивам, отсекая всё лишнее. В сочетании с имплантами он сводил до минимума информационный перегруз, давая возможность почти сносно функционировать. Худшим оказалось даже не то, что Лета больше не могла управлять Вафлей, коннектиться к сети или мессенджерам — хуже всего было то, что её память внезапно перестала быть структурированной и понятной. В голову полезли самые разные воспоминания — о прошлом, о людях, о пылившихся на самом дне архивов днях, именах. Наверное, могло быть хуже. Наверное, Лета могла взять всё это под контроль и справиться с памятью. Наверное, она жила так когда-то, много лет назад, до своего первого нейролинка.
Наверное. Ей даже почти казалось, что импланты вернулись — как будто она вновь приглушила все внешние раздражители, ушла в себя. На самом деле раздражители всё ещё были здесь — просто тонули и терялись за чередой ослепительно ярких воспоминаний, которые вдруг решили, что им срочно необходимо внимание Леты.
Девушка потеряла чувство реальности, времени. В тонущем во мраке десантном отсеке винтокрыла ничего не происходило, картинка была почти статичной, безликой — словно изображение на скринсейвере, многогранное и стильное, но всегда идентичное. Ощущение времени словно размылось и растянулось — за обилием старых и новых эмоций она полностью потеряла нить текущих событий.
– Здесь то же самое, – по громкой связи донёсся голос пилота. – Всё обесточено, покрытие вроде бы есть, но всё заблокировано.
– Они используют сеть лесных ретрансляторов как глушилки, – произнесла Викки негромко, разбудив Пса.
Лета знала, что в своей лучшей форме наверняка смогла бы куда быстрее прийти к тем же выводам.
– Приближаемся к штаб-квартире. Вот бля, – пилот осеклась. – Девятый-четырнадцатый этажи — серьёзное возгорание.
Пёс похлопал себя по щекам, пытаясь взбодриться.
– Захожу на посадку.
|
|
409 |
|
|
|
|
Зажатая между двумя спецназовцами, Ирит не могла пошевелиться.
По многим причинам.
Этому препятствовали специально настроенные под её рост и тощую фигуру фиксаторы.
Этому препятствовала анестезия.
Этому препятствовал здравый смысл: довольно глупо дёргаться, когда кто-то, возможно, прямо сейчас трогает тебя за спинной мозг.
Ирит слышала голоса. В моменте она, конечно, не понимала сказанного. Мозг воспринимал, но обрабатывал очень ограниченно. В памяти, однако, оставался и звук, и — довольно скучный — видеоряд, и после всегда можно было переслушать все разговоры, наложить смысл на воспоминания.
— Какой это уже? Восьмой?
— Девятый, кажется.
Девятый. Марк-девять. Ирит — бессмысленно, через много часов (дней) (лет) (каждый раз) после произошедшего — разозлилась. Для них это были просто версии прототипов. Цифры, которые можно перепутать. Ирит никогда не смогла бы перепутать марк-восемь и марк-семь.
О, особенно марк-семь.
Ирит оборвала эту мысль.
С визуальным рядом в этот раз не повезло. Ирит видела только какой-то металлический поднос. В нём — своё мутное отражение: расфокусированные глаза, бритый череп, худое лицо. Любые яркие воспоминания были ей противопоказаны, это касалось, конечно, и еды.
После каждого нового "марка" ей была положена порция вафель. Вафли всегда имели одинаковый вкус, но ей разрешалось выбрать любой сироп. После седьмого Ирит попросила абрикосовый. После восьмого — клубничный. После этого, девятого — будущее уже случилось — попробует вишнёвый.
На подносе стояла стеклянная чаша, к содержимому которой Ирит не стала бы приглядываться, если бы у неё был выбор. Кровь, вата, металл. Что-то ещё... какие-то ошмётки... какие-то человечьи жидкости. Слишком много человечьих жидкостей. Временно снятые пластины, закрывавшие доступ к имплантам между операциями: не было смысла заживлять всё, чтобы снова вскрыть через несколько недель. Особенно это, конечно, касалось черепной коробки.
Черепная коробка Ирит была произведением (абстрактного) искусства.
Она частенько представляла себя какой-нибудь инопланетной королевой — могущественной, почти бессмертной, лишь по несчастливой случайности попавшей в плен здесь, на Земле. Но — однажды за ней прилетят свои. Такие же, как она. И тогда человечеству не поздоровится: все вафли будут принадлежать ей! (Кроме тех, которые с абрикосовым сиропом.)
— Готово, начинаем.
Доктор Эванс.
Медицинскому персоналу запрещено было взаимодействовать с Ирит без крайней необходимости, но доктор Эванс всегда здоровался с ней и спрашивал, как дела в школе. Судя по всему, ему было просто настолько плевать и на запреты, и на безопасность Ирит, и на то, что она уже девять раз сказала ему, что не ходит в школу (как он вообще это себе представлял?), что ничего из этого просто не удерживалось у него в голове.
Доктор Эванс, как поняла Ирит примерно к третьему "марку", не слишком интересовался людьми. В собранном состоянии. Но вот разобранные люди были ему интересны и в чём-то даже симпатичны. Ирит, застрявшая в промежуточном состоянии, в каком-то смысле была его любимицей.
Руки Эванса означали боль, беспомощность, кровь, туман анестезии, затёкшую шею, часы реабилитации. Она ненавидела эти руки. И вместе с тем ждала каждой встречи.
Потому что очень немногие и очень нечасто касались Ирит.
Перед этой операцией Эванс принёс ей мягкую игрушку-щенка, "потому что вроде бы дети что-то такое любят". Оба они — и Ирит, и Эванс — понятия не имели, как относиться ко всей этой ситуации, и только щенок явно считал, что ничего удивительного не происходит. Морда у него была самодовольная, уши мягкими и приятными на ощупь, правый глаз закрывала длинная светлая чёлка. В стерильную операционную игрушку брать, конечно, было нельзя, и Ирит, сама толком не понимая, зачем, оставила её у полупрозрачной двери, мордой к креслу с фиксаторами. Пока ей врали насчёт "ничего не почувствуешь" и "это в последний раз", пока не начала работать анестезия, она представляла себе его безмятежный взгляд. Тогда Ирит не пришло в голову дать щенку имя, но сейчас она почему-то подумала — "Джеймс".
|
|
410 |
|
|
|
|
Один за другим бойцы высыпались из недр десантного отсека на крышу.
По-прежнему дезориентированная, Лета ступила на трап одной из последних. Было странно видеть Лес таким — тонущим в непроглядной, глубокой мгле. Даже в ночное время здесь всегда горели мириады уличных огней, вывесок, фонарей, квадратиков окон. Теперь же всё было погружено в полную, неправдоподобную тьму — словно Лета снова вернулась в свой первый день в Спектре, в обесточенные, изолированные фавелы.
Во мраке вокруг угрожающими громадами проступали очертания безжизненных небоскрёбов.
Спецназ рассыпался по крыше, занимая позиции. На посадочной площадке уже стояли два других винтокрыла — один принадлежал Департаменту и, по всей видимости, привёз сюда кого-то из спектров, на втором же не имелось опознавательных знаков.
Площадку обступали дворы пентхаусов — роскошных, с бассейнами под открытым небом, на класс выше того, который выделили во временное распоряжение самой Лете. В одном из бассейнов плавало лицом вниз тело — светлая рубашка на спине была красной от крови, по воде расползлись уродливые багровые пятна.
Сперва Лета увидела несколько вспышек, а, затем, запаздывая, послышались очереди. Несколько смазанных силуэтов мелькнуло на балконе одного из пентхаусов, один из них сразу неуклюже споткнулся и, подстреленный, перевалился через перила. Спецназ открыл ответный огонь, прогремел взрыв гранаты. Лета почти не обратила внимания на Стивенса, который вдруг возник перед ней, раскладывая баллистический щит.
Прошелестел рядом и взмыл в небо крошечный дрон — её, Леты, дрон. Сейчас она при всём желании всё равно не смогла бы управиться с ним — оставалось надеяться, что Викки окажется хорошим оператором и не угробит её любимую птичку.
Всё закончилось быстро.
– Чисто, – доложил Андерсон, заканчивая сканирование окружающего пространства. – Ликвидировано три цели.
На бетоне возле чёрного винтокрыла нашлось ещё одно тело в бронекостюме — оно принадлежало пилоту винтокрыла, который приземлился здесь первым.
|
|
411 |
|
|
|
|
Лета не смотрела по сторонам, не прислушивалась, не делала никаких выводов, пока её не спросят. Сейчас её неумение увидеть одинаковость было на её стороне. Пусть звуки будут просто звуками — новыми, незнакомыми, не вызывающими воспоминаний. Пусть крыша будет вовсе не похожа на ту, с которой они улетали. К счастью, ей нечасто доводилось тут бывать, и всё же Ирит шла, как по болоту, ожидая, что вот-вот увязнет в топи воспоминаний.
Раньше было не так, — короткая мысль, на которой ни в коем случае нельзя было застрять, иначе, как Лета уже поняла, перед глазами могло развернуться всё это "раньше" во всей своей тщательно воспроизведённой убедительности.
Нужно было... найти способ существовать так, хотя бы короткое время. Иначе она зря рискнула собой и притащилась в Лес — только грузить Стивенса лишней работой.
|
|
412 |
|