["Ритуал"] | ходы игроков | ["Гримерная"]: "Менеджер" и "Уборщик"

Бесконечная, безграничная тьма. Моё сознание пробуждается, и я вижу картину перед собой очень простую. Что такое "сознание", что оно "моё" и что оно "пробудилось" — понимаю, кажется интуитивно. Спросят меня — а что такое "сознание" и почему оно "твоё" — я ведь и не отвечу. Видимо, таковы правила этого мира?

То что мир "этот", а не тоже, например "мой" — понимаю тоже благодаря только чистой интуиции. Я знаю, что платформа, на которой я лежу — каменный квадрат, знаю его периметр в двадцать метров минимум и площадь в двадцать пять. Но знаю, так же, что все эти мыслительные процессы не рождаются от вечной необходимости на этом квадрате лежать. Передо мной — ещё человек. Я, кстати, тоже, кажется, человек. Почему-то этот факт сейчас кажется особенно важным и ключевым. Два человека на тесном квадрате площадью в двадцать пять метров. От моих ног до его — всего-то два-три метра. Это тоже, кажется важным. Это очень небольшое расстояние. Я к такому не привык. Так быть не должно. Потому мир "этот" а не "мой". Мыслительные цепочки складывались поразительно быстро. Приходит на ум чужая фраза "Я мыслю — следовательно существую". Хотя ничего, кроме своих мыслей у меня сейчас не было. Ни понимания, ни чувств, ни желаний. Что это такое я осознаю тоже достаточно отдалённо, но я знаю, что раньше они у меня точно были. А теперь...

Следующая деталь, которую замечаю — в неясном свете этого пространства блестел нож. Один. Если нож один, а нас было двое — значит, кому-то нужно нож взять. Пока мы были с этим человеком "равны". Я лежу - и он лежит. Я молчу - и он молчит. Не хочу быть с ним равным. Хочу забрать этот нож себе. А для этого надо...

Нужное слово само приходит в голову. Мне надо "пойти". Для этого надо перестать "лежать" и начать "сидеть". А потом перестать "сидеть" и начать "стоять". Стоит мне только об этом задуматься, как руки взлетают в небо, а затем плетьми падают по разные вокруг меня стороны. А потом я даже не успел понять, что я делаю — и уже стоял на ногах. Хотя, если задуматься — сначала я опёрся локтями о каменный пол, затем поджал под себя ноги, опёрся на ладони, подсел и встал. Почему-то становится смешно. Видимо, раньше я не так часто задумывался над такими вещами. Кажутся они мне очевидными.

Утро, будильник, очередное… Нет, стоп. Будильника не было. Почему не было будильника? На нем строилась вся моя стратегия на день, а его нет. И кстати, я-то кто? А он кто?

Он - это мужик неподалеку, и он уже встал. Молодец какой. Но если он встал, и сейчас уже утро, то, вероятно, будильник - это я. Звучит логично, но не хватает деталей.

— Мужик! - какой приятный голос. Кто же этот импозантный будильник, всколыхнувший тишину своим чарующим голосом? Я этот восхитительный будильник! — Мужик, который сейчас час, мужик?

Время - это не только психоэмоциональный конструкт, придуманный человеком в тщетных попытках спастись от безумия реальности. Нет, сейчас именно время отделяет меня от будильниковой сути. Время - это важно. Лишь бы не вечер…

А мужик-то уже делает первые шаги. Ну, собирается. Наверное. Горжусь им, немногие на такое способны. Я вот нет, хотя можно попробовать.

Перевернуться. Поджать ноги под себя. Руки на ширину плеч. Плечи сами как-нибудь разберутся. С первого раза получается не очень, но я не оставляю попыток. Теперь стоим вдвоем.

Сверху видно больше. Голова теряется в облаках, и от раскрывшегося вида захватывает дух. Наш новый мир величествен и пятиметров, а бесконечные пастбища игривых теней тянутся ещё дальше, быть может, на десять шагов, или двадцать, или, или… Едва справляясь с волнением, вновь возвращаюсь глазами к безгрешному камню, а там…

А вот и третий участник новейшего Генезиса. Мистер Нож, его точёные изгибы завораживают, а дерзкая рукоять так и просит “коснись меня”. Золото говорит со светом, золото жаждет большего. Но нет, коварный соблазнитель, подожди, не сейчас. Терпение.

Смотрю на мужика. Осматриваю мужика. Рассматриваю мужика. Соединяю три картинки в одну. Кто же ты?

Вопрос незнакомца ставит меня в недолгий тупик. Что такое "час" и какой он должен быть, немного не понимаю — сейчас во всем мире есть лишь я, он, каменный квадрат, нож и четыре огонька. А часов не было.

Я тут же понимаю, что это, видимо, очередной артефакт Мира, в котором меня больше нет. Ещё одно отличие "Чужого" от "Родного". Часы и, тут же вспоминаю слово, время для которого они применяются, были тоже чем-то привычным. Как и вопрос незнакомца "Подскажи, который сейчас час". Кажется, именно таким вопросом часто начинают разговор с незнакомцами?

Но, о ужас, понимаю так же, что хорошо бы ответить. Нужно как-то заставить этот голос, который я слышу внутри головы, а не так, как чужой, выйти наружу. Может, это тоже что-то, что я раньше делал часто?

— Без понятия. Думаю, ты уже везде проспал.

И вновь моё тело обгоняет мою мысль. Уже сейчас понимаю — успел уловить усталую интонацию незнакомца, понять, что это значит, что он планировал проснуться по часам. Сейчас тоже такое осознание кажется очевидным и смешным. Понимаю, что подобный полный недостаток понимания происходящего — неестественно для меня, слова и движения, над которыми мне не надо задумываться — тому подтверждение. Кажется со мной такое раньше было. Или я слышал о том, что бы такое было с кем-то ещё?

По акустике голоса незнакомого и своего понимаю, что кроме этого маленького квадрата у нас с ним ничего нет на ближайшие несколько десятков метров. Кроме этого маленького квадрата и ножа. Который, я, кажется, хотел забрать?

— А это что за хрень?

Вновь говорю, не задумавшись, подбираясь к ножу. Вру, кажется? Я ведь отлично знаю, что это такое. Но почему-то кажется верным указать, что я подбираю клинок именно с целью тот рассмотреть, изучить. Хотя на самом деле я его подбираю только потому что не хочу, что бы его подобрал он, этот странный "Другой".

Обнаружившаяся нагота, к слову, меня совершенно не смутила. Нет, конечно, она тоже входила в список вещей под грифом "Обычно всё не так", но полностью нагим быть не так странно, как находится на каменном кубе посреди бескрайней пустоты. Полностью нагим, я, кажется бываю регулярно. А вот в таких странных декорациях чувствую, что нервничаю сильно, словно в моей ситуации полного непонимания я как-то умудряюсь не понимать ещё больше.

Во всей Вселенной есть лишь одно существо, и я всматриваюсь в него до боли в глазах. Во всей красе узрев, замираю, почти отстраняясь, почти делая шаг назад, но в последний миг останавливаю себя. Бездна за спиной волнуется, она голодна, всегда голодна, но готова подождать еще немного. Бездна согласна - стоящий передо мной, рождённый мозаикой камня под светом далеких свечей, прекрасен. Единственный в мире и мера всех вещей, он - точка отсчёта.

Нож спорит, не может молчать, нож - тоже точка отсчёта. Зовёт, теряя терпение. На миг лишь коснусь - и тотчас случится нечто прекрасное. Предчувствую это. Жажду. Страшусь.

Мой визави услышал вопрос, он отвечает. “Без понятия” - самая первая мелодия. “Думаю, ты уже везде проспал” - непреложный факт. Слушаю голос, всем сердцем внимая. Осознаю сейчас лишь - вопрос был не важен, вопрос был лишь хитростью, сном пробуждающим, первым словом Творения. Ответ, что он высек из бога - вот то, что имеет значение.

Да, бог - вот кто он: своим осознанием сам себя высекший, единственный в мире. Ответ, что был дан, открывает мне истину - нет, не будильник я. Не ведавший времени, проспавший рождение - другое мне имя. Мы внешне похожи, он - выше, смелее, он бог, я же - дьявол квадратного мира, его младший брат. Всё сходится точно: нагие во мраке, мы - свет против тени. Однажды предам я его, нанесу удар в спину, но прежде…

— Справедливо. Да и у тебя, приятель, похоже та же проблема.

Моя игра безупречна. Мои слова эхом вторят его. Князь мира сего, я лгу не всегда - лишь когда мои губы шевелятся. В ушах моих не смолкают обещания ран и вкрадчивый голос клинка. Я знаю, мой старший брат, безумно прекрасный бог, однажды я сброшу тебя с пьедестала, но не сейчас, не в это время. Сейчас ты спасаешь меня от того прекрасного, что таится в шёпоте ножа, и я не противлюсь. Забирай, забирай его правдой своей! Скорее, пока ещё не слишком поздно!

Смотрю, как другой забирает нож. Не сопротивляюсь, принимаю как должное. Десятки и сотни мышц приходят в движение, чтобы родить новую ложь - и я чувствую их все.

— Хрень и есть. И вряд ли кто-то из нас принёс её в своей заднице. Не к добру это, приятель.

Мотаю головой в сторону ближайшей пропасти. Живущая в ней тень приветливо машет в ответ, но я не обращаю внимания. Честность - первая форма обмана, и в этот раз я говорю прямо:

— Я бы на твоём месте куда-нибудь выкинул эту штуку. Во-первых, от нас этого не ждут. Во-вторых, она не подходит к твоему гардеробу. Да и вообще...

Обезоруживающе улыбаюсь, развожу руками и делаю шаг вперед, подальше от пропасти. Поближе к богу и его новой игрушке.

"Менеджер". Перекинувшись парой слов с незнакомцем, делаешь шаг вперед. И еще один. Ближе, еще ближе. Тускло поблескивает металлическое лезвие. Почему бы и нет? Поднимаешь клинок, оказавшийся как-то уж слишком, почти неестественно тяжелым для своих размеров: весит гораздо больше, чем положено латунному, стальному или еще какому-нибудь такому - из того, из чего обычно их делают - ножу. Не пустотелый явно, цельнолитой. Свинец, может, позолоченный. Или вообще - золото. Пальцы смыкаются на рифленой, но все равно удобно ложащейся в ладонь рукоятке - по-телесному теплая на ощупь, будто уже согрета теплом чьей-то руки, ощутимо оттягивает кисть, заставляя мышцы предплечья инстинктивно напрягаться.

Пляшут красноватые отблески огней на широкой плоскости толстого по центру, пикой треугольной сходящегося, обоюдоострого лезвия, чьи режущие кромки оказываются на удивление хорошо - не до бритвенной остроты, но порезаться: на раз-два - заточенными.

Сосед же по платформе, в это самое время, предлагает нож выкинуть, подшагивая чуть ближе к центру - и к тебе, и отшагивая чуть дальше от края плиты, в темноту обрывающегося.

"Уборщик". Делает вид незнакомец, что не интересует его оружие. Отвечает на вопрос-уточнение не совсем односложно, но - почти. Блажен тот, кто обманывается, счастлив тот, кто верит. Или как-то так, не помнишь точно. Верит ли он? Веришь ли ты? Так или иначе, но заточенный кусок латуни - или чего-то, на нее похожего - теперь у него.

Шаг вперед - босые ступни липнут к зеркальной поверхности камня. Наблюдаешь - по крайней мере, делаешь вид - безучастно за тем, другим. Подходишь ближе, но не слишком - ладони разводишь в стороны, демонстрируя чистоту помыслов и отсутствие угрозы. Дистанция: на один - его - резкий выпад. В дрожащем свете фигура незнакомца отчего-то кажется массивней, чем есть на самом деле. Тени от лезвия пляшут по полу, мерцают в унисон огням.

Всем. Отвлекает вас - и тебя, и тебя - звон цепной: металл о металл, доносящийся откуда-то сверху. Сверху, из мрака, фигура спускается, на крупнозвеньевой, желтовато поблескивающей цепи, через торс перехлестнутой, подвешенная. Манекен мужской: антрацитово-черный, сглаженный, без швов на стыках, но с рельефно, почти анатомически акцентированной "мускулатурой" крепкого до сухости "тела". Зависает прямо над центром платформы, держа в руках - перед собой, то ли латунную, то ли золоченую, то ли вообще золотую маску в виде морды собачьей: приплюснутой чуть, остроухой заметно, и будто "наложенной" на полумесяц. Поднимает ее манекен, прижимает к пустоте лишенного даже намеков на черты лица. Миг - будто примагничивается к пластику металл.

- Я - Церемониймейстер.

Раскачиваясь вправо-влево, подает вдруг голос: звонкий по-детски, но явно мужской.

- Добро пожаловать в Башню.

Поводит головой влево-вправо, будто осматривая вас поочередно.

- Ритуал скоро начнется.

- Но. Участвовать в нем или же - нет: это ваше решение. Добровольное решение.

Висит молча секунду-другую.

- Каждому из вас дается выбор: принять свою судьбу или умереть. Так или так.

Нас прерывает атональный металлический звон - цепь из сумрачных небес, предвестник перемен со своим - нет, не всадником, покорной марионеткой. Если бы в нашем мире был театр - так спустился бы Бог из машины. Покосившись на реального бога, понимаю - а, в этом есть смысл. Хорошая шутка, хотя к новому творению он перешёл немного с опережением. Наверное, это потому, что я слишком скучный. На всякий случай делаю смутный жест, как-будто пихаю его в плечо (всего лишь лёгкий намек, не настоящее действие):

— Смотри-ка, ещё одна хрень. Думаю, твою штуку вот этот альпинист и выронил.

Механический вестник смотрит на нас. Наверное смотрит, с таким лицом точнее не скажешь. Быть может, на самом деле он вообще спит и видит сны об электрических овцах. А нет, проснулся, натянул на безликую рожу вторую, порельефнее. Представляется, зараза. Завидую - у него-то имя есть. Надо тоже разжиться парочкой. Попозже, а то он всё ещё вещает.

Параноид-андроид жизнерадостно говорит о Башне (с большой буквы, между прочим, синтетикой такое выдать не так уж просто!) и Ритуале (ага-ага, это тоже. Моё почтение).

Снова кошу жёлтым (наверное, жёлтым. Пусть он будет жёлтым, под цвет ножа! У нас с ним такая идиллия могла быть, эх…) глазом на соседа - чего ж он выдумал такое, хитрец? Впрочем, не важно, надо поддержать игру. Молодые Творцы так нуждаются в поддержке!

— Ну, кому как, а лично я за любую движуху. Давай свой ритуал, но если смерть входит в оба варианта, я буду жаловаться менеджеру!

Даже я понимаю, насколько неудачна моя шутка. Естественно, входит. “Смерть” и “судьба”, “destiny” и “death” - ну, ну, очевидно же! Я так-то и не против - до этого ещё вроде не умирал, интересно, как оно там, но роль поддерживаю - вот губки дрожат, бровки домиком и голос такой жалобный-жалобный:

— Не входит же? Меня дома ждут… Наверное.

Ко мне подбирается мой собеседник. Уверенно и бесстрашно — ровно на расстояние удара. Это понятно и мне, и ему. Что же, буду считать, что удара он не ждёт, и мне доверяет? На совсем блаженного дурака он, кажется, не похож...

— Яб выкинул, да тяжёлая хреновина, как бы не поранить кого неловко неудачным броском...

До того, как успеваю понять, купился ли он на мою ложь или нет — меня прерывает жуткий холодный скрежет метала о метал. Казалось, будто где-то железный лист пытались прорезать железной пилой. Пытались прорезать где-то сверху...

Поднимаю голову на верх и вижу мистическое гладкое тело. Оно создано не из плоти, то есть — разительно нечеловеческое. Видимо, типичный обитатель "Этого" мира. Хотя, почему-то, я не чувствую такого страха и отвращение, какое ожидал почувствовать. Где-то на самом краешке мозга теплится мысль, что ещё ничего по-настоящему страшного не произошло. Что встречаются "соседи" и "гости" гораздо хуже.

Только вот того факта, что мне с такой помпой презентовали самый настоящий выбор без выбора, это не отменяет. Судьба любого живого существа — это смерть — очередное осознание правил привычного мира. Значило ли это, что то, что предлагало нам это чудное существо, позволяло смерти этой избежать? Разве так бывает?

Мой "сосед" согласился довольно быстро и весьма беспечно. Кажется, даже, сделал ещё на шаг ближе и даже меня коснулся, пока я в очередной раз думал свои думы. Пожалуй, хотел бы навредить — уже бы навредил. Какой-то он... чрезмерно простодушный, что ли? Смотрю на него, пожимаю плечами. Вторю своим голосом ему, но почему-то строго как только он сам закончил говорить. Перебить не получилось.

— Выбираю принять свою судьбу. Вариантов для самоубийства у меня и так в достатке.

Что же, видимо, только что я стал частью какой-то игры. Только в играх всё бывает так просто — два человека, чёрный куб, висящий в пустоте и нож. Неорганическое тело с идеально отполированным манекенным лицом, носящим маску, от которой прямо читалось "древнее, мистическое, историческое". Простые выборы. "Другой мир", кажется, не торопился симулировать собственную жизнь и в некотором смысле крутился вокруг участников игры. А тем, кто участвовать отказывался, предложить больше ничего не мог, потому и устранял их, как помеху, которую просто некуда деть.

Понять бы, как я в этой ситуации оказался и почему ничего не помню. Но, по крайней мере, что со мной происходит — в какой-то мере осознал. Уже неплохо.

Всем. Скорей свисающая из темноты, чем парящая над головами фигура, никак не реагирует - по крайней мере: явно - ни на согласие того, второго, ни на твое. Не отвечает на вопросы, не комментирует ничего. Покачивается марионеткой, и все. Секунда, другая.

- Согласия получены.

Лязгают цепи, когда поводит маской влево-вправо, будто осматривая вас. Может, впрочем, и правда осматривает, без "будто".

- Да начнется Ритуал!

Разведя руки в стороны, слегка помахивает кистями вверх-вниз - ладонями вверх их развернув, и пальцами чуть воздух подгребая так, будто требует начать свой подъем. И цепь действительно начинает медленно тянуть его ввысь, во мрак.

- Для вас сегодня - только служение.

Бросает - будто напоследок - уже начав "растворяться" в темноте.

- Умирайте без спешки. Умирайте с удовольствием.

Окончательно исчезает из виду манекен.

- Две минуты.

Голос "Церемониймейстера", став заметно громче, не звучит - гремит - будто бы из-под невидимого потолка. Без спешки, да. И - две минуты.

- Или на платформе останется только один из вас.

Берет секундную паузу. И добавляет.

- Или не останется никого.

И откуда у меня была светлая мысль, что ничего страшного в этом "Ритуале" не будет? Почему я думал, что выбор сей совсем без выбора и что едва ли там будет что-то хуже смерти?

Тесный куб пять на пять. Два человека и один нож. По-моему более понятного намёка и быть не могло.

Хорошо, что я оказался на тридцать секунд проворнее. Нож был у меня, а вместе с ним — право диктовать условия. Так, кажется, и работал мой мир. Чувствую, что говорить с позиции силы мне немного привычнее...

— Прости, мужик. Ничего личного. Но ты же понимаешь, что если мы тут драться начнём — провозимся сильно дольше двух минут?

— Эта хреновина не зря ведь сказала именно про уход с платформы. Не обязательно проливать кровь. Просто... Сделай пять шагов назад и закрой глаза. Представь, что платформа бесконечна. Может, так и есть на самом деле?

— Но пять шагов назад, а не вперёд. Сделаешь шаг вперёд — убьёшься, мужик...

Ухватил нож поудобнее. Хотя, правда, такого же чуда как от попыток встать ждать не приходилось. Кручу, верчу его в руках. Не могу понять - "Поудобнее" - это как? Беру его прямым хватом, как будто собираюсь с ним готовить еду. Кажется, я никогда раньше не убивал людей. Но грозиться ножом словами незачем, когда он в руках, а мужик — на расстоянии хорошего рывка. Главное, что бы он это понял.

Хотя, пожалуй, очевидно понимаю, что ему жить тоже хочется. Вот, чуть не расплакался, когда ему дали выбор умереть или участвовать.

Потому готовлюсь, что он бросится на меня всей своей массой. Попробует заграбастать и столкнуть. Какие у него ещё варианты? Не пойдёт же он действительно самоубиваться по моей просьбе?

В какой-то степени я не хочу, что бы он это делал. Я хочу, что бы он напал на меня и умер. Это не так плохо, как если бы я на него напал и убил его.

Потому остаётся только готовиться увернуться от этой коренастой махины. На полтора шага в сторону отпрыгнуть. Хорошо, что мы не по углам разошлись.

Чувство неприятное начинает колоть по всему телу. К странным щелчкам снаружи добавляются гулкие удары откуда-то изнутри тела. Даже не слышу, что мне говорит мужик в ответ и говорит ли вообще что-то. Пропадает из поля зрения платформа, блеск ножа. Вижу лишь его верхнюю половину тела и руки. И каждое мгновение каждой секунды отмеряю — становятся ли они ближе или дальше?

Гадкое чувство. Очень непривычное. Я не смогу так долго.

Если он на меня не бросится, то я брошусь на него. Лишь бы это ужасное чувство скорее прекратилось.

Пластмассовый мир проиграл. Небесные цепи вновь утащили черного ангела за горизонт событий, и вот мы остались втроём. Бог ужасно серьёзен, хмурится напряжённо, вон как подобрался весь. Новички всегда думают, что убить легко. Не то, чтобы я был экспертом, конечно…

— Три минуты и семь секунд. Это среднее ожидаемое время, и двадцать секунд уже прошло. Не успеешь.

Ложь с лёгкостью слетает с моих губ. Все эти “мысленные бои” - всего лишь фантазия о могуществе от авторов, которые деревянную дубинку от кочерги отличить не смогут. Не то, чтобы я не любил фантазии.

Не то, всё не то. Спасибо за метроном, кстати, не придётся полагаться на внутренний счёт. К тому же, ритмический звук разгоняет кровь, не даёт впасть в апатию. Надо думать быстрее.

Оценка ситуации. Семантика фразы про платформу неоднозначна, но я не могу полагаться на разные толкования. Очевидно, что один из нас должен пройти. Кто именно? Смотрю на Него - с этой частью тоже все ясно. Но что же со мной?

Внемлю Слову Его. Прыгнуть назад? Глубоко внутри рождается сладкая дрожь подчинения, но я тут же одергиваю себя. Ещё будет время шагнуть во тьму. Две минуты, хотя уже меньше.

Пусть это будет моим первым предательством. Двигаясь плавно, чтобы не спугнуть, делаю краткий поклон. Левая рука возносится, тянется осторожно - к нему, конечно же. Приглашение на танец? Не совсем - пальцы движутся дальше, слагают известную фигуру - средний палец вознёсся над сжатым кулаком.

— Слыхал о дилемме заключённого, чувак? Только не говори, что нет, её все слышали. Предлагаю сделку - мы попробуем другой вариант, а если не сработает, в минуту пятьдесят я сойду с платформы. Выбора у меня всё равно не останется.

Улыбаюсь по-кошачьи,чуть подаваясь вперед всем телом. Правая рука присоединяется к левой - медленно-медленно, плавно-плавно. Разве что повернута к Второму запястьем.

— Знаешь ли, хочу услышать свою кровь напоследок. Помоги мне с этим.

Чуть наклоняю голову вбок. Мой грозный фак вторит этому движению, оттопыренный средний палец весьма красноречиво перечёркивает смутно видимые во тьме вены. Весь мир - театр, а мы в нём - эмо-девочки в гримёрной. Я по крайней мере. Лениво размышляю, знает ли мой коллега, что резать надо поперек и не особенно налегая, чтобы перформанс не перешел в панихиду… Впрочем, все в руце его. Левая рука повисает плетью, правая протянута к богу. Жду его решения.

Стою. Жду когда бросится вперёд. Стою. Жду. Стою. Жду. Стою. Жду. Стою. Жду.

Он стал ближе.

Он стал ближе.

Он стал ближе.

Он стал ближе.

С испуганным вздохом отпрыгиваю вбок, отмахавшись ножом куда-то в его сторону. Правда, кажется, навредил я только воздуху. Может, он и сам состоит из воздуха? Может он мираж?

Как он оказался возле меня? Что за шутки? Что он говорит? Что он показывает?

Мне нужно время. Мне нужно время. Мне нужно время что бы это обдумать.

Кричу на него, пытаясь пробудить свое собственное задремавшее сознание, уступившее инстинктам

— НЕ ПОДХОДИ, МУЖИК! НЕ ПОДХОДИ-И-И-И!

Он спокоен. Я нет. Я проигрываю. Почему?

Он может меня убить голыми руками? Он знает, что нужно делать? Я уже проиграл?

Времени нет. Тик-так. Наверняка уже заканчивалась вторая минута. Для меня уже заканчивались все десять. Очень долго. Мучительно долго.

Почему он меня не слушается? Он должен подчиняться! У меня в руке нож!

Он говорит. Придётся слушать. Умереть придётся. Я его не убью. Он убить меня не хочет. Что мне остаётся, кроме как слушать?

Почему я не подумал, что ему оставалось бы со мной поговорить? А я бы сам так не сделал?

Он… Испуган? Чувствую мгновенный укол сомнения - разве может Он, Чья Сила Безмерна, испытывать страх? Нет-нет-нет, рационально, надо думать рационально. То, чего быть не может - не  может быть.Если он безгрешен, значит, ошибаюсь я. Если…

Метроном отсчитывает секунды. Я трачу время впустую. Это… Да, да, конечно, это Испытание Господне! Яблоки, любопытные девы, и самое главное, самое важное - сила убеждения. Узри же, господи!

Стираю улыбку с лица, выпрямляюсь. Голос тихий и спокойный, с легкой долей напряжения. Говорить приходится быстро, ведь время не стоит на месте.

— Концентрация, мужик. Я хочу послушать, что там, за платформой. Больше проверить нечем.

Указываю взглядом на клинок в его руках. На самом деле, конечно, это только часть правды, и стоит ему задуматься, он сам найдёт ответ. Плевки, моча - в наших телах столько ресурсов, что даже страшно представить. Не хочу, чтобы он задумывался, хочу прикосновения ножа - этому любовному треугольнику давно пора перейти на новый уровень. Принимая путь всех змей, шепчу еще быстрее, увлекая, гипнотизируя стремительным ритмом.

— Ты главный, мужик, но мне нужна помощь. Это явно только начало, и тот клоун наверху - не главная наша проблема. Я тебе нужен, мужик, так помоги мне. Порежь меня. 

Тик-так, тик-так, время уходит. Очень сложно одновременно думать, говорить и отмечать секунды. Тридцать восемь... Нет, будем считать, что прошло сорок. Не могу рисковать. Только не им. 

— Чего? Порезать? Тебя?...

Ушам своим не верю. Он творит что-то совершенно невразумительное. Порезать? Его? Зачем?

Проверить, как долго будут лететь капли его крови до дна? Зачем?..

Нет. Он давит на меня. Знает, что я нервничаю. Пытается мной манипулировать. Подойду к нему с ножом — он отберёт его и меня зарежет.

Нож я подбирал не для себя. А против него.

Иду к краю платформы бочком. Готовлюсь, что он сейчас попробует меня столкнуть. Но выбора нет. Когда оказываюсь возле левого края — перекладываю в левую руку нож и роняю его в пропасть с протянутой руки.

Жду заветного звона метала. Дождусь ли?

— Вот. Незачем тебя резать. Правильно ты говорил, нахер этот нож.

Без ножа в руках стало значительно проще. Ненадолго даже забыл, что это мою основную проблему не решило.

Главное — не придётся его резать. Да и всё равно не получилось бы. Он явно что-то такое знает, чего не знаю я.

А время всё шло. Пожалуй, если один не столкнёт другого прямо сейчас — подохнем оба.

Пока я стою у края, надеюсь, легкость того как меня можно столкнуть перевесит его странную, внеземную уверенность? Приближаться к центру всё равно не буду спешить. Даже тут, у края холодной пропасти мне спокойнее, чем в одном пространстве с ним.

Круг замкнулся. Я смотрю, как Он подходит к самому краю, прекрасный в сиянии тьмы, как медленно-медленно, словно в замедленной съемке из его руки выскальзывает еще недавно вожделенный кусок разрывающего золота и чувствую… Да ничего особенного, на самом деле. Странно. Необычно. Непонятно.

Смотрю во все глаза - клубящиеся тени облекают его плечи, подобно плащу. А ведь он опять победил. Отверг меня, забрал однажды отброшенное, огранил несовершенное. Мой бог сильнее всех ваших.

Мысленная засечка - итак, началось. Расстояние до цели равно половине квадрата времени, умноженного на ускорение свободного падения в данной точке. Всё по воле Его, но ему ни к чему менять основные правила. Грубую оценку постоянной можно получить просто из самоощущения. Лениво думаю, не стоит ли подпрыгнуть, чтобы оценить точнее, но сразу же отказываюсь от этой идеи - Бог стоит на краю, и кто знает, как он отреагирует на мои скачки. На эту секунду с меня довольно наказаний Пусть будет неточно.

Господь творит материю из пустоты. Господь низвергает её обратно. Что он измыслил для меня? Резкий звон земной тверди? Влажное хлюпанье бесконечных папоротников и трав? Рев чудовищ и надрывный хруст расправляемых костей? Моё решение не изменится, но любопытство неутолимо.

Приближается время пиршества. Моё время. Мне нужен всего лишь ещё один звук.