| |
|
|
|
Что за… закрыл лицо ладонями, проведя пальцами по векам – от висков к носу. Помассировал глаза, надавливая. Снова всмотрелся в сумрак. Согнул ноги, приподнялся, опираясь на руку. Осмотрелся, насколько хватало света. По окоченевшему телу вдруг прошла судорога. Нашел, где спать. Кряхтя, через бок медленно поднялся на ноги, медленно разогнулся, растирая озябшие плечи и машинально хлопая по груди и бедрам, проведя рукой по заду – проверяя, что в карманах. Свечи? Че за хрень. Принюхался.
|
|
2 |
|
|
|
|
|
– Эт чё за игры, мать вашу, – обычно низкий голос дал петуха с середины фразы, когда подумалось вдруг: а стоит ли тут орать.
Первым желанием было сорвать с себя и выбросить это… эту штуку. Но альтернатив поблизости не наблюдалось, так что, посопев во гневе, двинулся к одной из колонн. Что это за место вообще. И где эти шутнички гребаные. Нагота и неясные размеры темного помещения будто усиливали ощущения холода. Инстинктивно прижался спиной к колонне, оглядываясь по сторонам. И где тут выход? Как он вообще сюда попал? Да похрен! Найти свои вещи и свалить по-тихому. Снимая свечу с подсвечника, хотел вспомнить, а что при нем было… эээ… и куда он… шел? и… Кровь прилила к конечностям, ладони вспотели, во рту пересохло, дыхание сбилось, по телу прошла волна озноба и все волосы встали дыбом. Вообще ничего. Пусто. Свободной рукой ощупал голову – а не получил ли он по затылку. Ну нахрен! При свете свечи разглядел вдруг полированный камень колонн, уже уходя подумал, что натуральный, и задрал голову, оценивая масштабы.
|
|
4 |
|
|
|
|
"Консьерж". Собственный голос будто вязнет в пустоте окружающего пространства - ни эхом не катится, ни "гремит под сводами": ничего. Будто в звукоизоляционном коробе, только ни стен вокруг, ни, собственно, звукоизоляции, не видно.
Подходишь к колонне, вытаскиваешь теплую на ощупь, мылко-мягкую свечу из подсвечника: подается с беззвучным - кистью "отзвук" чувствуешь, не слышишь - чпоком. Миг - и уже у тебя в руке она. Щупаешь затылок, пальцами кожу под прядями жестких волос проверяя. Нет - в порядке все: не болит ничего, не кровит. Целая голова. Когда же на колонну - вверх - взгляд бросаешь, не цепляется он за какие-либо намеки на "вершину": не хватает "сил" у свечи, чтобы разогнать мрак там, в вышине, и оттого кажется, будто каменный столб уходит "в никуда", подпирая условное "ничто".
- Сеньор.
По-детски звонкий, но с явственными мужскими нотками, голос - за спиной. Промеж дальних относительно "твоей" колонн - фигура. Гладкий абсолютно, бесшовно отлитый мужской манекен - или что-то, что его очень напоминает: гипертрофированная анатомичность мышц, головы овал, лица - без черт - плитка. Не заметил, откуда и когда подшагнул он.
- Я - Церемониймейстер.
Держит в руках, на уровне живота, маску - блестящий каждой гранью в свете свечном желтый металл, отштампованный в виде остроухой и сплюснутой собачьей морды, с подложкой в виде полумесяца. Поднимает ее, жмет к лицу своему - заметно, "гуднув", "липнет" металл к гладкости черной.
- Добро пожаловать в Башню.
Правую ладонь к животу прижав, кисть левой - чуть за бедро отводит, склонившись в едва-едва заметном полупоклоне.
- Ритуал скоро начнется.
Выпрямляется, вернув руки в положение "по швам".
- Однако, участие в нем - это акт доброй воли, не обязанность.
Помолчав, добавляет.
- Первый выбор: прими свою судьбу или умри. Без альтернатив.
|
|
5 |
|
|
|
|
От неожиданности чуть не выронил свечу, плеснув себе на руку воском. Мелькнуло неуместное "сеньор? это что же, его уже на пенсию спихнули? Ну это мы еще посмотрим".
Обернулся, всмотрелся в "нечто", прикрыв огонек свечи чтобы не слепил. Ты сам-то понял, че сказал, "церемониймейстер" хренов? Однако обстоятельства не располагали к отеческим наставлениям. Кто-то притащил его сюда (без сознания? или он не помнит? или все настолько плохо, что сам пришел?), раздел и теперь играет в какие-то дурацкие игры. Это что, загадка? Формула? Где-то под диафрагмой зародилась легкая, но муторная тошнота. Будто перед походом в налоговую. Безнадежное, усталое желание избежать неизбежного. А коли не избежать, так хоть проскочить побыстрей, да по краешку.
– Я уж, пожалуй, лучше с судьбой буду разбираться. Только скажи сперва, сколько их всего, выборов? И чем закончится этот ваш "ритуал"? – И добавил тише, – если, конечно, ритуал и есть судьба, а то мало ли.
|
|
6 |
|
|
|
|
"Консьерж". Свеча дергается в пальцах, огонек трепещет красноватым пятнышком, и ты успеваешь только прикрыть его ладонью, как воск - капля, но все же - обжигает, ляпнувшись и тут же застыв крохотным "панкейком", тыльную сторону правой кисти. Ничего смертельного, ничего приятного.
- Два варианта. Принять свою судьбу или умереть.
Замирает на пару-тройку мгновений, становясь чем-то неуловимо похожим на самый обычный манекен.
- Ритуал закончится первым рассветом Эпохи Страстей. Ритуал - это праздник. Мы все - празднуем. Старая Эпоха закончилась - нет больше старых порядков, нет старых правил, сам старый мир - закончился. Ритуал - это наш подарок Ему.
Придя в движение, склоняется в заметном полупоклоне фигура, руки по швам вытянув. Кажется - будто бы тебе кланяется.
- Согласие получено. Да начнется Ритуал!
Выпрямляется "столбиком", так резко, будто пружина внутри него распрямилась.
- Ты - старый. И ты - мужчина.
Складывает руки в замок, к "животу" их запястьями поджав.
- Для тебя сегодня - только служение. Порадуй Владыку. Умирай долго. Умирай красиво.
|
|
7 |
|
|
|
|
Гнев, привычный уже, старый, давно выродившийся в унылое раздражение, но все еще рефлекторно запускающийся по триггеру. Одному и тому же триггеру.
– Черный! Ты забыл добавить "ты - черный"! – бросил уже в темноту.
Плюнул на гладкий пол, развернулся и пошел выход искать. Ублюдки. Празднуют они. Ищите себе клоунов помоложе.
Результат броска 1D100: 26 - "rd100 на определение типа первого Истязания".
Результат броска 1D100: 24 - "rd100 на определение жертвы первого Истязания".
|
|
8 |
|
|
|
|
"Консьерж". Твой плевок летит в пустоту, исчезая в ней так же бесследно, как и сам "Церемониймейстер". Разворачиваешься - туда, в темноту, прочь от странного манекена, странных колонн, свечей и прочего. Огонек свечи в твоей руке нервно подрагивает, выхватывая из бессветья лишь бесконечную гладкость пола. Идешь. Десять шагов. Двадцать. Тридцать, кажется. Тишина будто густеет, становится почти осязаемой. Исчезают там, позади, мерцающие маячками красноватые точки. Брезжит впереди, проступая из черноты, красноватость точек.
Делаешь еще несколько шагов. Потом - еще несколько. Четверка колонн, уходящих ввысь, свечи в подсвечниках - на каждой, одной - нет. Все то же, все так же, только теперь - точно в центре формируемого "столбами" квадрата: там, где еще недавно лежал, очнувшись, ты сам - стоит грубо, но крепко собранная конструкция из темного, тяжелого даже на вид дерева.
Некое подобие стойки или какого-то станка: две пары скрепленных треугольниками, вниз, брусьев, и толстая круглая перекладина - сверху. На ней, зафиксированный кожаными ремнями по запястьям, локтям, плечам, коленкам и прочему так, что их, ремней, полосы буквально впиваются в кожу, замер человек. Высокий, поджарый имперец - молодой достаточно, коротко стриженый, кареглазый, с острым подбородком и заметно очерченными скулами. Практически голый - только на поясе, внахлест, намотана длинная полоса беловатой ткани, а в рот всунут закрепленный на голове кожаными же ремнями, затянутыми до такой степени, что в щеки они врезаются, массивный металлический шар.
И зафиксирован незнакомец, надо отметить, в очень странной позе: перекинут через "станок" таким образом, что живот своим низом прижимается к перекладине, руки разведены в стороны и привязаны к опорам, а таз вскинут вверх - так, что его зад, белым хлопком прикрытый, торчит кверху, становясь чем-то вроде "центральной части" условной "композиции". Мычит что-то пленник, мотая головой, роняет на пол тягучие нити слюны, сочащейся из-под придавившей язык сферы. Рядом, чуть в стороне - крепко сколоченный табуретик из точно такого же, что и брусья, дерева: слишком низкий, чтобы на нем сидеть, скорей подставка под ноги, и небольшая, минималистичного дизайна чаша из желтоватого металла - с широкой ножкой и не менее широким основанием, наполненная тускло поблескивающей, густой на вид массой, напоминающей то ли топленый жир, то ли какую-то мазь.
- Десять минут.
Голос "Церемониймейстера" гремит откуда-то сверху, из-под невидимого потолка.
- Наполни сосуд своим семенем.
Дергается мужчина в путах на этих словах, снова что-то бессвязно мыча.
- Или сам станешь сосудом. Для следующего.
|
|
9 |
|
|
|
|
Да вы аху… "Служение" говоришь? Хватит с меня! Гаденыши. Ну я вам праздник-то попорчу. Кому "вам"? Кто "они"? Какие-то неизвестные "они", что враз пошатнули систему "нормальности". А была ли она, эта система? Что нормально для того, кто ничего не помнит? Нет ответа. Нет, ответ есть – что бы ни было нормальным, вот это всё – не оно.
Все становится очевидным еще до того как сверху падает голос. И новая волна адреналина высушивает рот, сворачивая внутренности в узел, заставляя выйти из ступора и действовать. Уйти? Куда? И что от того изменится? А что "они" могут? Ответ передо мной – хрипит и дергается. Поставив свечу на пол, подошел к конструкции со стороны головы связанного. Пока пальцы, не щадя ни ногтей, ни чужой кожи, пытаются справиться с ремнем; пока сознание машинально отсчитывает щелчки, а взгляд шарит по колоннам и конструкции; мозг продолжает искать варианты. Как велико это "помещение"? Куда подевалась клякса в наморднике? Как "они" наблюдают? Почему свечей три? Насколько прогорели? Четвертая у меня? У меня? Кто я? Кто я, черт побери, такой… кем был? Стоп! Потом. Что если этот тоже выбрал судьбу. Что выпало ему? Что он пытался сказать?
– Сейчас, погоди, не дергайся. Ты понимаешь, что здесь происходит? Хоть знак подай, а?
|
|
10 |
|
|
|
|
|
Сложней всего побороть – самого себя. Кровь стучит в виске, тьма вокруг стучит щелчками, столь велик соблазн поддаться ритму, ускориться, дернуть путы на разрыв. Но нет, ремни даже на вид прочны и устойчивы. Ни растянуть, ни пережечь, а разрезать нечем. Только если так стянуть, только быстро, иначе задохнется.
Вытащил из камня пустой подсвечник. Ударил чашу об пол, в стороне, у подножия колонны, чтоб не вляпаться потом, зачерпнул жир краем стакана, вывалил имперцу на голову, дном стакана размазал.
– Нет, парень, если ты дергаться будешь, ничего у нас не выйдет. А ну замри.
Уперся ладонями в лоб, впился ногтями в ремни, потянул. А перед глазами пряжка с печатью. Чем залита? Пластик ли, клей. Было ли оно горячим, когда запечатывали? Может на руках-ногах расплавить попробовать.
Результат броска 1D100+50: 109 - "Сила на проверку попытки снятия ремней кляпа".
|
|
12 |
|