Арина *Айра* Рябинина
Автор:
Нейте
Раса: Человек, Класс: Гуманитарий
Хаотичный добрый
Внешность:Худенькая, но довольно высокая. Длинные волосы вечно выбиваются из любой причёски и лезут в лицо. Одета сейчас довольно странно: снизу – обычные джинсы и кроссовки, сверху – туника с серебряным шитьём типа средневекового вида. Да ещё и большая красивая серебряная звезда на цепочке на шее. За спиной туристический рюкзак, под ним крест-накрест колчан со стрелами и длинный чехол – вероятно, с луком. И меч в ножнах на поясе. И думайте что хотите.
Характер:В глубине души мечтательна и отвратительно романтична (чем частенько бесит саму себя). Никому никогда не признается, но на самом деле мечтает о том, чтобы в жизни была драма, испытания, моральный выбор, стойкость и верность, бла-бла-бла, а не вот это вот всё. При этом по жизни периодически сталкивается с большими трудностями при необходимости принимать решения. Особенно когда эти решения касаются отношений между людьми.
Испытывает некоторые затруднения с "нормальным" общением, в некомфортных условиях бывает застенчива и от этого молчалива. Но в тех редких случаях, когда условия представляются комфортными (ну или в общении с близкими друзьями), Арина вдруг оказывается интересным собеседником, неисчерпаемым источником фантазий и безумных идей, неплохим сценаристом – ну и вообще прикольным человеком.
Для любых сложных ситуаций, впрочем, Арина давно выработала рабочую тактику. Раз уж у неё в голове целая толпа личностей (а у ролевика иначе не бывает), нужно этим пользоваться. Поэтому в тех случаях, когда Арина со своей жизнью не справляется (то есть почти каждый день), она отходит в сторону – и на её место приходит кто-нибудь другой. Сильный, смелый, решительный, харизматичный – по обстоятельствам. Как ни странно, это даже работает.
От идеи, что мы можем вложить в персонажей только то, что есть в нас самих, Арина пренебрежительно отмахивается. Глупости всё это. Были б не глупости, разве жила бы она – вот так?
История:«Арина, профессиональный эскапист», – так обычно представлялась Арина. В шутку, конечно, и только там, где это было уместно. Над проблемой уместности она работала давно и упорно – и в последние годы уже почти совсем не лажала.
Две недели назад она блестяще защитила магистерскую по романам Кретьена де Труа (диплом ещё предстояло получить). В 28, конечно, немного поздновато, но так уж сложилось. Отец был бы счастлив, если бы дожил. Впереди было целое свободное лето, а Арина (внезапно) уже числилась аспирантом и молодым преподавателем (
je parle, tu parles, il parle, je vous déteste, bâtards…). Друзья поддразнивали: бесполезнее дипломированного филолога может быть, разве что, дипломированный философ. И тем не менее, пожалуй, впервые в жизни Арина могла не чувствовать себя неудачником. Аспирант и молодой преподаватель – существенно лучше, чем все предшествующие многолетние мотания в качестве говна в проруби (менеджер по работе с клиентами, Господи, помилуй...).
Почему-то удовлетворения она не испытывала.
С удовлетворением вообще было как-то тяжко. Писать плохие трагичные стихи и вспоминать «прошлые жизни», как в 17 лет, Арина, конечно, давно уже перестала. Научилась сдерживать свои неясные порывы, объясняя их недостатком серотонина и адреналина в организме. Но странного хотелось всё равно. Арина жалела, что не родилась в XIII веке, чтобы, например, пойти на костёр за альбигойскую ересь. Или в конце 60-х, чтобы Ленинградский рок-клуб и в психушку за хаер. Или где-нибудь вообще не здесь – где-нибудь, где магия и приключения. Или хотя бы не испугаться бы в школе страшной химии и пойти учиться на врача, как мечталось. Чтобы был смысл, чтобы принимать решения, чтобы выбирать в своей жизни не только меню на обед, чтобы стать
кем-то.
Конечно, обо всём этом Арина думала про себя, а то неловко как-то. Да и думала уже скорее по привычке: на пороге тридцатника всё-таки начинаешь хоть немножко взрослеть, даже если очень не хочется. Гитара всё чаще успевала покрыться пылью между моментами, когда её снимали со стены, средневековые платья уже два сезона оставались не выгулянными. Только тренировки пока были неприкосновенны: по вторникам и четвергам Арина моталась на другой конец Москвы стрелять из лука, а по воскресеньям – в конюшню, где ждала любимая Звёздочка.
Прошлой осенью, увидев в календаре анонс полигонки по ЧКА, Арина глазам своим не поверила. Таких уже лет пять вообще не делали, да и до того – если что и мелькало, то унылое, как вся Аринина жизнь. Арина долго сомневалась, бухтела, мол, где ж вы были в мои 17... и всё-таки решила попробовать. Перечитала книгу (раритетную! в самопальной распечатке!), написала квенту на десять листов (чуть диплом по этому поводу не завалила), расчехлила швейную машинку, откопала в недрах кладовки походный рюкзак – и через десять дней после защиты, скептично и нервно хмыкая, отправилась в ярославские леса защищать Аст Ахэ.
А получилось неожиданно хорошо. Вдохновляюще получилось. Даже как-то жить захотелось. Сделать со своей жизнью что-нибудь такое... осмысленное.
Без нелепых бытовых косяков напоследок, впрочем, не обошлось: с утра (а некоторые, будем честны, ещё и с похмелья) все всё перепутали, и машинка уехала в Москву с Арининой гитарой и палаткой, но без самой Арины. Пришлось ехать своим ходом, на перекладных. Арина, впрочем, не особо расстроилась.
Ещё наполовину погружённая в игру, Арина на электричке добралась до Рыбинска – и сейчас планировала спокойно позавтракать, а потом уже разбираться, на что ей нужно сесть (на ещё одну электричку, наверное?..), чтобы добраться до дома.
Жизнь была на удивление прекрасна.