'~][~'_Туманный лес_'~][~' | ходы игроков | [🔥] Чаша🌅Зари [🔥]

- Пошли, Нез, - решается Мартин, - Нападут они или нет неизвестно, а тут кислота точно растворит.
И следопыт делает осторожный шаг вперед.

– Пошшшли, чего нам осссстаëтсся... – прошипел тихо.

Иду, держа наготове меч. Троглодиты могут быть безглазыми, но они не безмозглые: способны и на засаду, и на обман.

Того не растворяет кислота,
Кто от когтей до кончика хвоста
Из стали создан и, когда дерëтся,
Всем сердцем этой драке отдаëтся,

Всем телом, сердцем всем, и всеми потрохами
Он, словно Смерть, что царствует над нами
Стирает в прах, ломает и крушит
И не колеблется, и не бывает сыт

Что могут сделать Твари-из-Железа
Эти ожоги, яды и порезы?
Подземный мир нам не даëт сокровищ
Зато из нас он делает чудовищ

Живучих, хитрых, злобных, как кайман
Немых и острых, как обсидиан
Будто подземная река спокойных
Лишëнных счастья, но его достойных...

Бормочу себе под нос спасительную поэзию. Я чувствую, что она одна только и держит меня в царстве живых.

Идёте медленно с оружием в руках. Они стоят и «провожают взглядами», ну то есть не взглядами — глаз-то нету. Но провожают мордами не двигаясь с места и не нападая. Вот уже мимо них прошли, не нападают даже в спину. Стоят как истуканы.

А людоящер знай свою песню-стих речитативом бормочет. Его шипение отражается от стен, и вкупе с сиянием, исходящим из-за поворота, это всё делает атмосферу какой-то странной, словно участвуете в ритуале, смысла которого ещё не поняли. Но кислоты тут нет, как, впрочем, и нет опасности ясно различимой. Прямо за троглодитами поворот направо, куда вы заглядывали ранее. Далее через несколько метров поворот налево, откуда лазурное свечение пробивается, и туда же сбежал тот с чашей.

И если Мартин просто припомнил этот факт, то вот Незахуолкойотл вдруг чувствует, как у него свербит в темечке от прозрения: та чаша — не чаша, она скорее Чаша. А вернее, та самая Чаша Зари, которую искал зачем-то тут под землёй Мартин и, кстати, искала Джейн, о которой все понемногу забыли. Откуда людоящер знает это? Сложно сказать, озарило как-то. Стало понятно вдруг, и всё. Как стало понятно, что чашу сейчас принесут в жертву и надо бы поспешить или... А вот что или, Нез и сам толком не понимает. Что-то смутное, что-то неприятное.

Говорю на ухо следопыту, чтобы провожающие нас внимательными мордами троглодиты-дозорные не слышали.

– Мартин, у них Чашшшшша Зззари! Тот ссамая! Наверняка и Джжжейн-человек здессссь... Я чччувссствую, ччто ссскоро что-то ссслучайссся! Нашша надо ссспешшить!

Разразился коротким стишком:

Мартин! Не умри в пути!
Чашу надо нам найти!
Джейн спасти!
Енотобаку – в злого превратить ебаку!
Троглодитов – наказать!
Крикунам – пизды раздать!
Растоптать огнежуков!
Из магических оков
Гнарла вызволить
А может – паладинами стать тоже!
Драться, с солнцем говорить!
Из хвоща борщи варить,
Жить по-царски на болоте,
Шиш показывать работе,
В общем жить да поживать
И на лаврах почивать!
Дварфы б с зависти усохли...
Только, главное, не сдохни:
Впереди последний бой!
Если вывезем – домой!

- Уверен? Тогда вперед, пока Чаша не пропала! - воскликнул Мартин и бросился вперед. Столько бродить по этому подземелью и вот, наконец, цель поисков так близко. Единственно, что смущало следопыта, это странное поведение троглодитов, но с этим он решил разобраться попозже. Если, конечно, в этом будет необходимость.

Вы бросаетесь вперёд под речитатив людоящера, заворачиваете за угол и видите открытый дверной проём налево, из которого изливается то самое сияние. Коридор идёт дальше на несколько метров и упирается в другую запертую дверь.
Незахуолкойотл так торопится, что местами сбивается на шипение, и его слова не разобрать, он чувствует, что магия не действует — не лечит. Наверное, он не вложил достаточно искренности, сложно это сделать торопясь.

Вы проходите и заглядываете внутрь. Там перед знакомым людоящеру бассейном, наполненным светящейся ослепительно водой, стоит по колено в воде тот троглодит в маске и подобии плаща из перьев. Он, кажется, пытается бороться сам с собой? Двумя руками он удерживает светящуюся золотым ореолом чашу над головой, видно каждую вену на его напряжённом теле и все его звенящие от усилия мускулы. Мартин в этот кульминационный момент замечает на потолке барельеф, изображающий дракона с развешанными тут и там кусками окровавленных тел, кровь с которых всё ещё капает в бассейн под ними. И у тебя появляется дурное предчувствие, когда ты смотришь в глаза этого дракона — словно нечто древнее и злобное смотрит на тебя в ответ. Невольно отступаешь назад, врезавшись в застывшего позади людоящера.

И тут вы замечаете, как шаман-троглодит неимоверным усилием со звериным рычанием бросает чашу в кипящий от силы сырой магии бассейн! Вспышка заставляет вас прикрыть глаза, и вы слышите в ушах эхо далёкого крика. Но стоит взглянуть туда, куда упала чаша, как вы замечаете её оплывший остов, медленно разрушающийся под каркающий смех шамана, обессиленного, вставшего на колени. Вдруг вы оба отчётливо понимаете, что опоздали, как сильно вы опоздали — вы потеряли слишком много времени, потратили его на сомнения! Чаша Зари плавится в бассейне, а дракон на потолке словно бы начинает давить вам на плечи, от чего хочется встать на колени.

Вы оба замерли в коридоре перед открытой дверью в святилище троглодитов, видя завершение жертвоприношения. Какой результат у него будет? Вы не знаете. Где девушка, которую вы пытались спасти? Её не видно. Ясно одно — это всё не к добру. Сзади раздаются шаркающие шаги...

А Мартин вдруг замечает, как его светившийся всё это время короткий меч тухнет сам по себе. Призрачное пламя истончается, пока наконец не гаснет совсем. Что-то, связывающее его с божеством, прерывается, и он более не в силах творить магию. Он не смог. Задание Бога провалено.

Опоздали!... А может нет? Может это просто еще одно испытание?
Мартин бросается вперед к бассейну и сует руки прямо в кипящую магию.

– Сссстой, Мартин, ссстой! – Зашипел, выбрасывая вперёд когтистую лапу, но когти только скользнули по плечу: следопыт вылетел стрелой и бросился к бассейну.

Душа ушла в пятки и я сделал испуганный шаг назад, затаив дыхание. Что-то будет. Что-то будет. Этот дракон – трудно не смотреть на него, но трудно и смотреть: хочется опустить взгляд и встать на колени перед древним чудовищем. Троглодитское наваждение! Нельзя поддаваться!

О, сколько выпало тебе!
Не каждому такой хребет
Даруют боги, чтобы вынести судьбу,
Какую тащишь на своём горбу!
Какой злой маг, какой жрец тёмных сил
Твой путь проклятием перекрестил?
Проклятьем неудачи, тягостных мытарств
О, сколько сапогов стоптать? Пройти сколь царств?
Чтобы избавиться от мерзостного груза
И просто жить, и спать, и есть от пуза
Гулять в лесу, рыбачить у реки
Ни голосов с небес не слышать, ни тоски
Не знать
Ради обычной жизни можно жизнь отдать
Ты смело шёл, куда твой бог велит!
Когда отпустит он? Когда благословит
На путь без цели и без неудач?
Где звёздна ночь, а винный дух горяч
Где нет ни долга, ни пути героя
Лишь долгий, долгий, долгий миг покоя

Поступок Мартина кажется удивляет даже шамана погруженного в религиозный экстаз с поднятыми к потолку руками. Людоящер наблюдая за всем со стороны вдруг замечает что песня не оживает и не лечит, что его магия в этом месте не действует, что троглодит меняется — он растёт сравниваясь с тобой ростом и превосходя в мускулистости. Вдруг обращаешь внимание на следопыта охваченного магией с ног до головы, он как-то меняется не внутренне, скорее внешне. Руки его удлиняются и глаза исчезают, тонут в черепе. Из потолочной статуи в воду вдруг начинают бить разряды лиловых молний в их стробоскопических вспышках заметно как меняется тень Мартина — он всё больше и больше напоминает... троглодита в разорванной одежде.

Наконец буря стихает и Незахуолкойотл замечает что его крепко держат те самые пропустившие вас сюда подземные-стражи. Они тоже выросли и их кожа стала синей, почти бирюзовой. Куикани зацепляется взглядом за деталь заставляющую заледенеть его холодную кровь в жилах — у них есть глаза! На макушках у слепых троглодитов выросли похожие на усики отростки, на концах которых свешиваются глазные яблоки. Ты испытываешь какой-то неописуемый ужас встретившись с одним из них взглядом, все оставшиеся чешуйки встают на тебе дыбом.
А ещё их тела излучают электричество от которого твои мышцы немеют, лишая сил к сопротивлению.

Мартин точно такой же как они, он кричит своей новой зубастой пастью выбравшись из бассейна — как глубоководная рыба выпрыгнувшая из воды на пляж. Остатки его одежды и вещей измененные и обожжённые магией свисают с его плеч клочьями неприятно шевелящихся лохмотий. А Мартин в это время едва сохранив рассудок от боли и слияния с божеством троглодитов понимает со всей окончательностью: "Не испытание, просто вы опоздали." — кажется это говорит тот самый голос, тот что предлагал отдать чашу ему.

– Я думал что воля богов не свершиться когда нас всех пленила та чаша... — рокочет голос из-за твоей спины, это говорит подошедший ближе шаман Абырвалг, он нависает над Мартином разглядывая его с интересом и сжимая бездумно мускулистую лапу в которой заметен ожог в виде чаши. – Но я сделал это и вы мне не помешали! Смог бросить её в дар богам. – он переводит горящий взгляд своих ужасных стебельковых глаз выглядывающих из под костяной маски на людоящера и тот невольно сглатывает. В такие моменты хочется снова стать слепым, а ещё лучше оказаться в родном болоте.

Вдруг твой волшебный глаз сам собой показывает тебе прошлое, это какие-то сумбурные отрывки. Вот Джейн под пытками признаётся что знает где спрятана Чаша Зари и её оставляют в живых в обмен на эту информацию. Вот Абырвалг вместе с лучшими воинами идёт по знакомому коридору — тайный проход в котором застрял желатиновый куб озарён пламенем падающим на лицо-маску шамана и он спешит свернуть в проход, чтобы открыть некую дверь. Вот чаша показывается из разломанного сундука и шаман спешит сюда в зал с бассейном, чтобы принести живой артефакт в жертву. Он кричит, — и ты почему-то понимаешь троглодитский на котором он говорит, – чтобы вас задержали его воины, но что-то идёт не так. Их уже поработили силы Чаши Зари, которая теперь изо всех силы пытается захватить и разум Абырвалга. Они долгое время борются в одном теле, пока вы подозревая ловушку медлите в коридоре наполненном кислотой. Наконец людоящер видит себя выбежавшего следом за Мартином в коридор. Видение обрывается на этом месте.

– Вы будете нашими рабами. – говорит двухметровый шаман и пинает пытавшегося встать Мартина своей когтистой ногой. – Наступил новый век. Век племени Зрячих! – кричит и остальные троглодиты гортанно ликуют. Незахуолкойотл втягивает сквозь зубы горький воздух пахнувший отчаяньем. Чёртово Подземелье! Мартину скрючившемуся на полу приходит в голову мысль о том что проклятье неудачи, что бы не говорил сумасшедший Чумной Доктор, это именно проклятье и никакой не дар. А ещё оно самое ужасное из всех проклятий.

Значит, все-таки не испытание... Проклятье! Проклятье?... Столько времени прошло, с тех пор как Мартин подхватил эту заразу, что следопыт уже даже стал забывать о его существовании. Но не забыло проклятие и напомнило о себе с самый неподходящий момент - хотя бывает ли оно, это самое подходящее время?. Столько времен блуждать в катакомбах, столько пройти, столько испытать, быть в двух шагах от исполнения поручения бога и не успеть самую малость! Какая горькая ирония...

И что теперь? Стать троглодитом, стать рабом, поддаться силе троглодитского бога? Нет, не бывать этому! Да, он не смог выполнить поручение бога, но он хотя бы не совершит предательство и не перейдет на другую сторону! Мартин воспользовался тем, что его никто не держал, достал меч и вспорол себе живот.

Тайное недоброжелательство сccудьбы. Все погибли в наползающей неостановимо тьме событий. Сначала угас Гнарл, потом Маленький Ворон и прекрасная дриада, потом кентавр, потом Шиу и Енотыч, потом полурослик, теперь Мартин. И всем я что-то обещал. И никому не исполнил. Теперь и сам стою на пороге смерти.

Неудачи сломили меня – одна за другой они следовали чёрной лавиной. Опустив уши, я смотрю каменным глазом в каменный пол. Что сказал бы Охтли, если бы видел меня здесь? А важно ли это? Очевидно теперь, что под землёй Охтли не видит. Я слишком долго выживал. Я устал. Я отрекаюсь от этой веры и выбираю теперь только битву и смерть.

Закричал, оскалив зубы иглы. Ковырнуть мечом пузо трога, чтобы повалились под ноги дымные кишки. Сорвать лицо второму ударом когтистой лапы. Пнуть в грудь шамана, чтобы его приняли воды жертвенного бассейна. Я не хочу больше выжить – я хочу завалить это место трупами.

Если немного отвлечься от событий, развернувшихся в этот момент в подземелье, бывшем некогда славным городом дварфов Глозайменгом, оставленным своими создателями больше двухсот лет назад из-за междоусобицы.

Почему бы нам не вернуться к самому началу этого приключения, а именно в таверну «Сломанный Меч», где гном Анзин повесил на стену голову Бритвенного кабана, добытого Мартином практически в одиночку. Таверна сия находилась на Узкой алее, примыкая стенами к городской бане, единственному каменному строению на всей этой алее, и к востоку от широкого канала, по которому в праздничные дни городские богачи спускались от порта к центру города на богато украшенных лодках. В Курганном-Потоке, так назывался этот город в герцогстве Бруксиан, была такая традиция, связанная с суеверием, будто бы вода защищает город от колдовства злобных фэйри. Ещё одним суеверием было утверждение, что все, кто отужинают в таверне без настенного тотема – по-простому: чучела головы местного чудовища, все будут прокляты. Впрочем, под этим утверждением были кое-какие основания, а именно магия, некогда наложенная росорождёнными на город, действительно существовала, и её удалось сдержать при помощи некого ритуала, совершенного жрецами. Только едва ли кто из местных понимал, почему под действие попадали именно таверны и почему голова чудовища отпугивала проклятье. Можно было подумать, что хозяин «Сломанного Меча» специально проклял авантюристов неудачей, отчего один из них — гнолл-паладин обратился в камень, а второго преследовали сплошные неудачи с этого момента. Оставим это на его совести и припомним события более ещё более ранние, то, как двое авантюристов, сошедших с купеческой посудины, зашли в «Сломанный Меч», то, как быстро там началась потасовка и как внезапно разразился пожар. Мартин тогда увидел поварёнка, устроившего поджёг и сбежавшего. Ах, если бы он тогда бросился за ним следом, а после расспросил о причинах, заставивших его так чудовищно отплатить за доброту нанявшего его гнома, может тогда эта грустная история сложилась бы совсем иначе.

Итак, авантюристы, мало разбирающиеся в обычаях города, перекусили в оскверненной таверне и отправились за головой Бритвенного кабана — огромного чудовища, лишь отдаленно напоминающего дикую свинью размером с быка. Его клыки рвали кольчуги словно тряпки. Гнарл благодаря проклятью неудачи погиб от удара дикого медведя, а Мартин ещё раз успешно разминулся со свидетелем, который мог пролить свет на деяния Анзина, нордлинга по имени Адок Гримдарксонн. Впрочем, северный полурослик вполне естественно собирался ограбить и убить одиноких путников, так что история его побега из рабства так и осталась известна лишь ему и городской страже Курганного-Потока. Потом паладин древнего погибшего бога солнца Амонна (в прошлом его поглотил бог людей Санриз), тот самый гнолл по имени Гнарл, восстал в качестве нежити и ведомый инстинктом направился блуждать по туманному лесу, пока не встретил Мартина, победившего чудовищного кабана вопреки всему. Их быстрая битва заканчивается победой бога, сам Санриз Светоносный вмешивается и воскрешает Мартина, наделяя его жреческими силами, он же возвращает Гнарлу прежний вид и отправляет их обоих на поиски артефакта, который не должен был попасть в плохие руки. Чаша Зари должна вернуться в руки Санриза, это разумный артефакт, который способен помочь смертному стать богом. Блокут, Отец Чудовищ, хочет с её помощью создать себе демонических богов-прислужников.

Так или иначе, вернув коварному Анзину, который на самом деле был тайным жрецом Слоки, голову вепря, наши не подозревающие об опасности герои, отправляются на поиски чаши в древнее подземелье-город дварфов. И тут под действием коварного колдовства тёмного бога Блокута Гнарл обращается в камень, его место занимает людоящер и ещё несколько храбрецов, готовых рискнуть и достать артефакт, а заодно выполнить собственные желания. Но раз за разом проклятье, которое несёт в себе Мартин, втравливает их в неприятности, и Отец Чудовищ тоже старается изо всех сил им помешать — сначала он насылает на них стаю варгов, но когда это не помогает, он посылает по их следам химеру — чудовище, способное словно верный пёс преследовать его добычу. Именно она загоняет отряд в подземелье по неразведанному пути и едва не сжигает людоящера. Спустившись в подземный город дварфов, герои быстро сталкиваются с причиной, заставившей бородачей покинуть это место — безумные культисты, поклоняющиеся Магубету, богу безумств и лабиринтов, некогда захватили это место и перестроили славный Глозайменг. Они прибивали головы своих погибших собратьев к стенам и искажали их в демонические посмертные маски. Они перестроили этот лабиринт как огромную гексакомбу и жертвоприношение безумию. Но наши герои справлялись со всеми ужасами и обыскивали это мрачное местечко, пока не вошли в зону нестабильной магии, где обычное заклинание свечения могло стать ужасающим огненным штормом, а безвредный фокус стать порталом измерений — алхимик Чумной Доктор и дриада попали как раз в один из таких, оказавшись в степях далеко на юге, а вместо них появился кентавр Каладин и вынужденно стал частью вашего отряда. Эта комната была дырой в пространстве и искажала магию, потому что здесь поселился астральный паук — чудовище, любящее собирать, вернее, воровать трофеи для украшения своего гнезда. Хотя сложно сказать, что произошло раньше: тут появилась прореха пространства или сначала тут устроил своё логово астральный паук, но в любом случае лук Мартина до сих пор служит украшением гнезда того паука.

Теперь давайте вернёмся к Анзину, который, как всякий уважающий себя жрец Склоки, любит устраивать склоки и беспорядки. Бедняга поварёнок вдоволь насмотрелся на его проделки — вся таверна была как один огромный алтарь богу, где во все стороны по городу расползались конфликты, он провоцировал драки и манипулировал людьми, решившими заглянуть в его таверну. Единственный выход, что нашёл Эдрюс (тот самый поварёнок), было подговорить воровскую гильдию украсть тотем и сжечь самолично это проклятое место. Жаль, что у него ничего не вышло.

Это кажется невероятным, но именно Анзин больше всех выиграл от того, что троглодиты обрели силы и благословление Магубета. Когда позже их орда вырвется на поверхность и поработит выживших горожан, он сумеет иллюзиями и обманом подчинить их вождя, а после начнёт править от его имени. Но как именно этот гном узнал, что именно Мартину суждено решить судьбу затерянного на плане Зимы куска герцогства? Жрецы Склоки частенько владеют нумерологией — зловещей наукой предсказания по числам. Анзин вычислил месяц, когда его посетит нужный человек, вычислил, что у него будет один спутник не человек, он даже вычислил, что Мартину суждено совершить подвиг — убить Бритвенного кабана в схватке один на один.

Теперь, зная всё это, давайте взглянем на финал нашей истории. Мартин решает, что лучше умереть человеком, чем жить чудовищным троглодитом, и вспарывает себе живот, успевая заметить умирая последнюю битву Незахуолкойотла — то, как он вырвался из хватки новоиспеченных Видящих, как ударил, выпуская одному кишки, и как его повалили на землю, когда его ноги ослабли вдруг. Огромная дубина пускается ему на затылок, и он затихает. Следом смыкаешь глаза и ты. Последнее, что ты видишь, чудовищный дракон на потолке, извивающийся и кривящий зубастую пасть, кажется, он упивается вашими смертями.

А Незахуолкойотл недооценил силу молнии, скрытую в телах чудовищных троглодитов. То, как эта сила парализует мышцы, если бы только, вырвавшись, он бросился не в бой — бежать. Возможно, он скоро бы узнал, что выход на поверхность совсем рядом, всего лишь нужно было пробежать по коридору и свернуть налево в тот туннель, откуда пришли троглодиты. Он бы сумел оторваться в старом заброшенном полуобрушенном подвале торгового поста дварфов...

Но всё сложилось так, как сложилось.

Колёса судьбы, направляемые коварным жрецом Склоки, совершили оборот.