[FD] По ту сторону проклятья | ходы игроков | I.1 Hundert Straßen unter den Füßen

  С первых метров стало ясно, что лаз этот достаточно свежий – кое-где сквозь стены пробивались древесные корни, которые были кем-то срезаны и даже не успели почернеть. Но работа была проделана титаническая – в форте Торн ты наблюдал, как солдаты во время учений рыли траншеи, и не мог себе даже представить, сколько потребовалось бы людей, чтобы быстро подготовить такой ход. Если, конечно, мерить такой объем работы в людских силах…
  Лязг и шум внизу стал отчетливее, и к нему добавилось какие-то толи попискивание, толи поскуливание – весьма неприятные звуки. Тоннель то сужался, то расширялся, то становился настолько невысоким, что приходилось идти, согнувшись в три погибели. Пару раз земля под ногами дрожала, но ничего не происходило, а однажды – ты готов был поклясться, откуда-то с пола пробивались тонкие лучики света. Зеленого, почему-то: хотя, быть может, такова была игра света и тени от пляшущих огней чадящих факелов.

  Опасности пока не было, и разведка в вашем лице после короткого совещания пошла дальше. Анку явно охватил азарт – она явно не чувствовала ни опасности, ни становящейся все более густой вони, и не испытывала никакого дискомфорта от того, что лезет практически демону в пасть, и туда же тянет тебя. Она сейчас поразительно напоминала забравшуюся в курятник лису, которая за вкусным мясцом забыла, что рядом могут быть собаки, которые ее вмиг изорвут на десяток маленьких рыжих комочков.
  Наконец вы, попетляв, добрались до провала в земле, преграждающего путь дальше. Как стало ясно после броска факела, провал, ведущий метров на пять вниз, был явно незапланированным – внизу была потоптаннная куча рыхлой земли, рассыпанная прямо поперек еще одного коридора. Становилось ясно, что под вами может быть целая сеть катакомб, исследовать которые себе дороже. Анка, отдать ей должное, не стала предлагать спуститься и проверить, но и уходить не захотела, предложив затаиться и хотя бы минут пять понаблюдать. «Все равно пока все соберутся, обсудят, мы десять раз вернемся».

  Наблюдение быстро принесло свои плоды – уже минут через пять слева направо торопливо проследовал отряд из трех существ, вооруженных копьями и сжимающих небольшой фонарик с зеленым светом. Твари эти напоминали крыс переростков, и были размерами с крупную пастушескую собаку. Перепискиваясь и постоянно дергаясь, они прошли дальше, на удачу даже не удосужившись поднять морды наверх.
  Переглянувшись, вы стали отходить, но почти сразу за спиной раздались звуки боя. Вы снова ринулись к провалу и увидели, как один из крысюков, истошно вереща, улепетывает, а за ним шаткой поступью двигаются скелеты – не одоспешенные к счастью, и, судя по болезненной желтизне костей, совсем древние. Целеустремленные, как и вся нежить, они тоже не обратили внимание на вас. Теперь информации было достаточно, и можно было ретироваться.

  …Все это время вам поразительно везло, но где-то на середине маршрута удача все же изменила – в самый неудачный момент, как водится. Произошло ровно то, что вы наблюдали ранее, только в качестве последствий: целый пласт земли сошел вниз и увлек вас за собой. Падать оказалось не особо болезненно – весомей было то, что Анка плюхнулась прямо не тебя, выбив весь дух. Зато она тебя невольно прикрыла от короткого камнепада, когда оставшиеся по краям камни, потерявшие часть опоры, медленно выворотились из земли и осыпались вниз. Приподнявшаяся было девушка пискнув, затихла – можно было поставить золотой против затертой медяшки, что девушка не мертва, а в глубоком обмороке.

  Но это оказалось половиной проблемы – самое паршивое было в том, что вы здесь не одни. В большой зале, освещенной факелами, стояло десятка три скелетов, большинство из которых носили практически современные доспехи, при этом несколько облаченных в похожие на рыцарские латы фигур, повернутые к тебе спиной, выглядели так, будто над чем-то склонились. Одна из фигур, толи с длинными черными волосами, толи с пышным плюмажем, не поворачиваясь, коротко бросила на вполне себе нормально рейксшпиле:
  - Крысы? – голос обладателя доспехов был громкий и звонкий.
  В ответ со стороны скелетов последовало два ритмичных удара кулаками по броне. Услышав в этом, видимо, ответ, фигура, не отрывая взгляда от того, над чем склонилась, распорядилась:
  - Тогда повелеваю встать в строй в левый тоннель.

  Утратив после этого интерес к происходящему в тылу, «звонкий голос» продолжил:
  - Ульварссон, тогда действительно перенесем наступление на левый фланг. Поручаю это тебе. А когда крысы завязнут, Могильная Гвардия ударит им с тыла. Постарайтесь перерезать как можно больше крысиных тварей – если они здесь устроят свою нору и начнут распространять везде чуму и убийства, нам придется искать другое укрытие. Нас люди найдут быстрее, чем крыс, и ты уже не сможешь защитить свой курган. Поэтому стой насмерть и защищай некроманта любой ценой.
  - Да-а-а… - от замогильного голоса ответившего по хребту прошла дрожь, - Я сде-е-елаю э-э-это...

      Разведка прошла настолько просто, насколько это было возможно. До невозможности легко. Магнус даже позволил себе расслабиться, впрочем, не переставая удивляться то объему проделанной работы, то крысолюдам, о которых слышал в какой-то книжке, то скелетам, которые без устали гнали крыс прочь. По всему выходило, что отряд дядьки Игнаца оказался не в том месте и не в то время. Это была не война братков, а сражение между крысолюдами и нежитью. И оказаться между молотом и наковальней - меньшее, чего бы хотелось Магнусу.

      Когда земля под ногами понесла, юноша беспомощно замахал руками, силясь ухватиться за один из обрубков корней или хотя бы за что-то твердое. Но из твердого рядом оказалась только Анка, также беспомощно раскинувшая руки в разные стороны, с такими же удивлёнными глазами. Нет ничего удивительного в том, что в какой-то момент Магнус ухватился за Анку, а девушка за него.

[tab][tab]Падение не было стремительным. Магнус успел подумать, что слишком мало времени провел с Анкой и столько ещё всего предстояло сделать и пройти вместе. А затем поток земли ускорился, увлек Магнуса значала на бок, а затем закружил. Парень грохнулся на спину, а сверху его скорее вдавила, чем ударила своим телом девушка. Он открыл рот, начал хватать ртом воздух, и только после этого разжал руки. Воздух предательски не хотел поступать в грудину, а тут ещё Анка приподнялась, больно упёршись локтем между рёбер.

      "Бух. Бумх.Пссшш" И девушка, получившая несколько ударов камнями, обмякла.

      Пока Магнус пытался восстановить дыхание и придти в себя, вокруг развернулись события, к которым Магнус меньше всего желал быть причастным. С каждым вдохом сознание возвращалось, а вместе с ним отчётливее доходил смысл слов, раздавшихся в мрачной пещере. Некромант, скелеты, крысолюды, тёмная стража, левый фланг... - нет, нет, нет! Это была не его война! Уйти, сбежать, исчезнуть! Вместе с Анкой! Вот все, что желал Магнус тогда. Но незаметно покинуть пещеру с девушкой на руках или за спиной - это было не под силу даже ловкому и осторожному юноше. Все что он мог сделать сейчас - это ждать, пока ситуация изменится.

      Он приподнял голову, осторожно ссыпал ещё земли на девушку и себя. Также медленно, стараясь не нашуметь, нащупал катайский кинжал. Свободной рукой взял горсть свежей земли. Размягчил ее в кулаке и... принялся ждать, в тайне надеясь, что ему не придется сражаться ни с некромантом, ни с армией нежити, ни с крысолюдами. В конце концов кого может заинтересовать ещё одна куча земли?

  В «штабе» нежити началась молчаливая суета. Обладатель страшного голоса что-то провыл и жестами рук стал отдавать приказания скелетам. Последним на тебя с Анкой было наплевать – один из мертвяков повинуясь жестам командира, встал практически рядом с тобой. Он был настолько близко, что ты мог разглядеть и ржавую, некогда вороненную кольчугу до щиколотки, и расползающуюся ткань под ней, и желтоватые высушенные кости в прорехах.
  Сжимающий здоровенную алебарду скелет, наклонив голову, бесстрастно смотрел вперед, и не мог не видеть Анку. Но желтый холодный огонек в его глазах продолжал светиться равномерно, и ни одним движением он не попытался напасть на живого. Выдохнув, ты продолжил аккуратно закапывать и себя, и девушку, чтобы максимально скрыться от тех лидеров мертвецов, у которых осталось чуть больше осознания.

  Названный Ульварссоном скелет ушел, а вместе с ним и часть охранников, в том числе и нависавший над тобой. Так прошло минут десять. За это время к звонкоголосому лидеру дважды кто-то приходил – если верить звукам вокруг. Но никаких докладов не было: сквозь небольшую щель ты видел сор спины, как вожак возлагал руку на череп стоящего перед ним скелета, потом кивал своим мыслям, и вероятный гонец из поля зрения скрывался.
  А потом наверху послышались отдаленные невнятные голоса. Спина склонившегося над столом «звонкого» распрямилась, и он замер, прислушиваясь. Вся его поза выдавала тугое, сжатое напряжение, словно он был тетивой арбалета, готовой выпустить вперед свой смертоносный снаряд.
  - Шандорович, - наконец прозвенел голос командира, - бери с собой десяток Могильной Гвардии, бери с собой ларец с духом шамана, и разберись, кто там по верхнему тоннелю от форта идет. Это точно не крысы – но точно не друзья. Вырежи их всех, если слишком много – отступи и обвали проход им на головы.
  - Понял, - голос этого мертвеца, хотя и звучал также неестественно и совершенно безэмоционально, как у Ульварссона, был все же более человеческим и внятным. – Сделаю. Действительно мне нужно брать с собой Духа – крысы могут прийти сюда.
  - Да, - отрезал «звонкий», - чем быстрее мы избавимся от новой угрозы, тем безопаснее будет здесь. Если это какие-то мародеры-норсы вроде тех, что уже подходили к форту, с ними мы не договоримся. С Духом они оружием материального мира не сладят, а шаман или колдун с ними вряд ли есть. Действуй быстрее и возвращайся – тебе идти во главе войска для главного удара.

  Мертвец снова дважды гулко ударил себя по панцирю, и началась суета. Ты не видел, как Шандорович и остальные собираются пробираться на верх, но по звукам вокруг становилось ясно, что пещеру они не покинули. Но даже если уйдет этот отряд, вместе с предводителем мертвых остается еще охрана, пускай и сократившаяся, и последний восставший из мертвых рыцарь, сладить с которым наверняка будет непросто.
  Анка пока еще не пришла в себя, и решать, действовать или продолжать таиться, оставалось только тебе.

      Мысли в голове текли вязко, словно смола, но при этом — на удивление ясно. Так бывает, когда страх отступает, уступая место холодному, почти бесстрастному расчёту. Магнус лежал под слоем земли и обломков породы, чувствуя каждой клеткой кожи близость Анки — её тепло, её дыхание, такое слабое, беспомощное и такое родное на фоне могильного царства костей и тлена. И пока некромант отдавал приказы, пока грохотали сапоги Шандоровича, в голове медленно, словно шестерёнки древнего механизма, проворачивалась одна-единственная мысль.

      «Они видели. Они не могли не видеть»

      Скелет, тот самый, что встал практически вплотную, — он смотрел сквозь Магнуса и Анку, но он видел. Жёлтый огонёк в его глазницах горел ровно, и он не шелохнулся, не замахнулся алебардой, не издал ни звука. Почему? Потому что ему не приказали. Потому что его воля — не его собственная. Он — марионетка, кукла на ниточках, и ниточки эти тянутся к кому-то, кто стоит выше. Как тогда, в далеком лесу, когда молодой некромант гнал, словно пастух, зомби и скелетов, а Магнус с Сиенкой крались следом. Отличались ли эти создания от тех безголовых зомби? Возможно, не так уж и сильно...

      Неподвижно Магнус перевёл взгляд на звонкоголосого. Тот стоял у стола, и даже со спины в каждом его жесте чувствовалась власть. Не просто командир — повелитель. Он не рявкал, не угрожал, не размахивал оружием. Он говорил — и мертвецы подчинялись. Не было сомнений: именно он держит их всех под контролем. Именно его воля, его магия, его проклятая искра жизни теплится в этих пустых черепах.

      А если так… то что будет, если эту искру погасить?

      Появится ли у Магнуса шанс? Шанс на побег, на спасение Анки. Возможно...

      Но было и ещё кое-что. И это «кое-что» жгло изнутри холодным, злым огнём. Этот «звонкий» собирался ударить по дядьке Игнацу и браткам, которые шли сверху. И с этим уже Магнус ничего не мог поделать. Если только чары...

      Магнус ощутил, как холодная решимость разливается по телу, вытесняя остатки страха. Глупо? Возможно. Самоубийственно? Почти наверняка! Но другого выхода не было. Если не ударить — второго шанса не будет. Дядька с братками будут убиты, мертвяки вернутся, а может после прямо здесь случится сражение с крысолюдами. Не осталось ни единой надежды на то, что представится более удобный случай.

      Рука крепко сжала катайский кинжал. Пальцы ощупали знакомую рукоять, а в голове роились мысли - способен ли клинок пробить, наверняка, защищающие повелителя чары также легко, как острие разрезало мышцы и кости босса орков? Второй рукой он нашарил метательный нож. Зачем? Если не удастся добраться до некроманта - то напоследок хоть бросить в него добрую честную сталь. Магнус собрался дождаться, пока Шандорович с Могильной гвардией покинут пещеру, чтобы выбраться из своего странного укрытия и нанести один единственный удар, от которого зависело... всё.

      Сердце билось часто, но мысли оставались ледяными. Магнус представил траекторию: несколько широких шагов вперёд, прыжок и удар под лопатку, туда, где теплился мерзкий осколок жизни мерзкого создания. Еще два быстрых удара - в затылок и вниз, разрезающий шею, а потом — назад, к Анке, подхватить её и бежать в боковой проход. Если повезёт, если нежить не проявит чудеса прыти и удали - удастся успеть.

      А если нет… что ж, по крайней мере, Магнус умрёт не как загнанная в угол крыса, а как воин, нанёсший удар, защищая то немногое, что у него было в жизни. Но это все, что у него было. И это было его.

  Раз, два, три, пять… Семь. Семь скелетов в доспехах остались при «штабе». Два алебрадиста и пять щитников. Один мертвый рыцарь в кольчужной рубахе до середины игры и архаичном панцире с широкими наплечниками – этот носит на своей мертвой башке массивный конусный шлем, который ныне можно встретить разве что у бедных ополченцев. У него за плечом опасный даже на вид двуручный меч, но ты уже знаешь, что такое оружие за долю секунды не вытянешь, а значит, первый десяток секунд он тебе не враг. «Звонкий» одет в полные латы, которые сделали бы честь любому рыцарю, даже орденскому, а свой меч держит в ножнах на поясе.
  Латы были бы проблемой, если бы не особенности твоего оружия, которое взрезало орку и плоть, и кости, да и с железом хорошо справлялось. Если доспех не зачарованный – у тебя есть все шансы. А даже если и так, то голову предводитель мертвецов все равно не прикрыл, за что и поплатится.

  Вскакиваешь. «Звонкий» и «рыцарь» что-то негромко обсуждают. Скелеты твое существование почти игнорируют – только один алебардист делает шаг к тебе, но останавливается, словно уткнувшись в незримую стену. Шаг, другой, третий, и толчок с места прямо за спину военачальника. Чуть шершавая рукоять кинжала, который удерживаешь обратным хватом, лежит в руке надежно и крепко, придавая уверенности.
  Размах… Удар!
  Клинок вскрывает броню как бумагу, проникает внутрь врага до самой рукояти. Воздух разрывает дикий крик, и глава мертвецов дергается вперед, снося столик с картой и только углубляя рану. Вырываешь оружие и чувствуешь, как в лицо бьет струя теплой крови. Замахиваешься снова, на сей раз от плеча, целя в затылок или в шею, если чудище успеет повернуться. Еще крупица, самая малая толика удачи, и враг будет повержен – после таких ран не живут!

  Сердце бешено бьется в груди, и ты видишь, как ме-е-е-едленно поворачиваются к вам скелеты, как тянет из-за плеча свою здоровенную дуру покойный рыцарь. Разумом осознаешь, что не прошло и секунды, но видишь всех так, словно они завязли в смоле, а ты – нет. Шанс?
  Вот только не ты один быстр. Жертва, которая и от первого удара должна была если не помереть, то быть тяжело раненной, оказывается еще быстрее. Ты видишь смазанные черты лица, и взгляд цепляет только горящие колдовским огнем глаза да раззявленную пасть, в которой видны две тонкие иглы зубов.
  Бьешь сверху вниз, вкладывая в удар всю свою силу. Нежить пытается закрыться рукой, но уже поздно – ты со всего маха бьешь в район шеи, пытаясь отделить голову от туловища. И у тебя получается… почти. Лидер мертвецов успевает прикрыть уязвимое место широким наплечником: катайский кинжал взрезает сталь, пробивает поддоспешник, вонзается в плоть не-мертвую плоть… Но дальше длины клинка просто не хватает, а для большей глубины поражения мешает гарда.

  Вырываешь кинжал, готовясь к третьему, добивающему удару, как вдруг ощущаешь, как в груди словно пушечное ядро взрывается, и ты летишь куда-то назад. Тяжелый удар толи об стену, толи об пол выбивает из тебя дух и заставляет на несколько секунд практически потерять сознание. Нестерпимо жжет в груди, болят все члены, в глазах все рябит и пляшет, во рту – привкус крови, в ушах звенят колокола, и даже прорывающиеся голоса слышны, как через вату.
  - Лю-ю-юди… Моя вина… Здесь еще есть… Добить…
  - Нет! Нет говорю, Заремба! – над тобой нависает изломанная тень с двуручным мечом, а ты мало того, что небоеспособен, так еще и ладони пусты – кинжал вылетел из рук при падении. И этого не трожь! Нельзя!
  - Но владыка… Твои раны…
  - Успеется – отъемся! Но сначала допросим, как придет в себя. Это не нордлинги и не наемники – надо понять, как их крысы уговорили служить и как смогли так быстро скоординировать атаку на нас. Пошли одного из стражей к Шандоровичу с приказом брать командиров людей в плен.
  - Ме-е-есть… - воет голос мертвеца так, что даже в таком состоянии по спине мурашки бегут.
  - Прекрати! – в ранее звонком, а сейчас надтреснутом голосе появляется такая властность, что ее чуть ли не руками можно потрогать.

  Промаргиваешься. Картинка становится чуть более ясной, да и язык, кажется, уже может шевелиться. Рядом с тобой стоит, сжимая в руках свой здоровенный клинок, третий рыцарь, которого назвали «Заремба». Рядом с ним – два скелета-щитника. А у груды камней – тень в доспехах, склонившаяся над чем-то, что держит в руках. Кажется, человеческим телом.
  - Люблю, когда блюдо выглядит красиво. Жаль только, что грязно, - «звонкий» усмехается, но практически сразу громко стонет от боли, скорчившись и едва не уронив добычу.

      Магнус не успел вскрикнуть: воздух выбило из груди, жжение охватило нутро, а во рту — почему-то вязкая, тягучая и нестерпимо горячая кровь. Мир перевернулся несколько раз прежде, чем юноша ощутил твердь под собой. Но даже после этого пещера продолжала предательски покачиваться, словно какое-нибудь судно в самом начале шторма. Судно, на которое Родерик риттер фон Эберхард не прочь был сослать не слишком радивого отпрыска. Кинжал... кинжал вылетел, кажется, в сторону свода пещеры. А может это был пол. Колокола в ушах оглушительно звенели, глаза — засыпало землей. Магнус слышал хруст в груди, но звук этот раздался словно из дальнего угла пещеры. Боли на удивление не было. Толи от всплеска адреналина, толи от удара, выбившего дух и все чувства разом. Не осталось в Магнусе той уверенности, той ярости и твердости, с которой он мгновение назад был готов расстаться с жизнью...

      Боль нахлынула внезапно. Она сковала все тело разом, разрывая изнутри и сжигая внутренности. Магнус сжался, но только сильнее раздул бушующее пламя боли. Новыми всполохами она, жгуче пульсируя, отдавалась в каждой конечности, в каждом мускуле юного, еще не отмеченного травмами сражений, тела. Но даже находясь между агонией, шоком и экстазом страданий, Магнус видел, как нависает над ним тяжелая тень с двуручным мечом. Как сталь блеснула в тусклом свете пещеры. Он слышал голоса, разбирал слова и они, пусть и не сразу, проникали в расплескавшееся сознание.

      — А-а-а... не-е-е-т! Не на-а-а-а-до... — выхрипнул из себя Магнус вместе с горячими сгустками крови. И вместе со всем, что у него было в жизни до этого момента.

      Лёжа на спине, он попытался отползти на локтях назад, но ткнулся затылком во что-то твердое. Перед глазами зацвело. Свод пещеры опасно приблизился, грозясь раздавить, а скелеты рядом с рыцарем, как будто бы усмехнулись одними желтыми зубами без плоти.

      — Я... хочу служить тебе... владыка. — ещё один булькающий стон.

      — Я... — гаркающий приступ скрутил Магнуса.

      Он выбрал жизнь. Ещё один миг. Ещё несколько секунд, а если повезёт — минут. Он не думал, что будет дальше. Что сделает и сделает ли вовсе. И какова цена. Обмана и службы.

      Мелькнувший силуэт Анки в руках повелителя мертвецов заставил Магнуса закончить.

      — ... все сделаю.

  Небольшое усилие стоило тебе немалой цены – «картинка» перед глазами снова закачалась, словно подземелье было подвешенной к потолку люлькой, которую усатый нянь из старослужащих слишком сильно качнул. На окружающих, впрочем, это не слишком-то повлияло: все они спокойно раскачивались вместе с твердью. Даже «звонкий», разогнувшийся после ударившего в тело приступа боли – твоя работа! – замирает вместе со своим трофеем.
  Боль милосердна – ты не можешь разобрать, что он делает со своей несчастной жертвой.
  Но боль и жестока – судьба ее остается для тебя загадкой. Ты только видишь, как «звонкий» опускает свою добычу поблизости, прислоняя ее к стене. Вроде бы, он делает это осторожно – дает ли это надежду, или только обманывает?

  Противнику, кажется, стало легче – через несколько секунд его тень нависает над тобой, мазанув по лицу прядями длинных волос:
  - К демонам варпа мне твоя служба, смертный! Скажи…
  Его прерывает чей-то топот, бьющий по голове не хуже, чем колокольный звон похмельному гуляке. Сдержанную обстановку, насколько вообще этот эпитет применим к нежити, разрывает чей-то восторженный крик:
  - Я… Я… Мы засекли крыс и я обвалил тоннель им на головы! И часть живых эманаций потом отдалилась! Бегут, они бегут! Владыка, какой еще будет Ваша воля! - широкая и черная тень, похожая на облако, рябила и дергалась больше всех.
  - Постой, - оборвал восторги «звонкий».
  - Человек? – не унимался «восторженный». – А можно… Я его убью? И силы выпью, в награду?
  - Заладили… - очень по-человечески усталый вздох был ему ответом. Но сразу за этим проявлением чувств в словах лязгнул металл. – Мышью на пост и жди приказов. Пока следуй общему плану.
  - Да, Владыка! Да прибудет со мной ваша милость! – с прежним грохотом черная тень удалилась.

  «Звонкий» снова повернулся к тебе. Гипнотически блеснули красным огоньки глаз.
  - Мне твоя служба ни к чему, смертный. Говори, сколько людей наверху, что за отряд. Есть ли за ними крысы, как держите связь со своими нанимателями. И в твоих интересах быть лаконичнее.

      Шок от удара и падения отступил, но вместо облегчения Магнус с новой силой почувствовал все: жжение, теперь по всему туловищу; резь в деснах, словно под зубы вонзили стальные иглы; руки и ноги налились свинцовой ломотой. И только глаза, предательски, показали угадываемые силуэты вдалеке. Но уши... Лучше бы в них и дальше бил колокол. Слова «звонкого» и его слуги отчетливо проникли в сознание Магнуса. И были поняты, не смотря на обрушившуюся на юношу агонию.

      Крысы... крысы беспокоили Магнуса меньше всего. Хотя, было бы неплохо, если бы стая крысолюдов ворвалась в зал и дала бой неживым тварям. Тогда им стало бы не до людей! Но фон Эберхард младший об этом не думал. Он уловил, как «звонкий» отмахнулся от этого знания и сосредоточился на допросе. Вопросы сыпались один за другим. И если члены не слушались юношу совсем, то направлять мысли в нужную сторону, продираясь сквозь струящуюся со всех сторон боль, он еще мог.

      — Человек тридцать, может сорок, все воины. — каждое слово Магнус словно выдавливал из себя, преодолевая боль во рту и жжение в душе. — Не знаю есть ли за ними крысы. И про связь не знаю!

      Последние слова фон Эберхард почти выплюнул в лицо «звонкому». От бессилия, опустошения и безысходной тоски. Злоба подступила к горлу, но он ничего не мог сделать. Обессиленный и окруженный врагами. Только сжигать себя в гневом и яростью. А потому Магнус закрыл глаза, сделал несколько неглубоки вдохов и, как мог, погасил полыхнувшее ожесточение. Поднял на удивление ясный взгляд на «владыку» и сделал еще одну попытку.

      — Они ищут девчонку. Отдай её мне, и я уведу их отсюда. Они ничего не узнают, клянусь... — нужно было закончить клятву, но Магнус, сколько ни пытался, не нашел ничего для себя святого. Ничего, кроме одного. Но об этом он обмолвиться не осмелился.

  Выслушав тебя, «звонкий» коротко бросил:
  - Придержи его.
  Снова нависла тень, и ты почувствовал, как на грудь опускается тяжелый сапог, заслонивший практически весь обзор. Зато ты мог разглядеть, буде возникнет такое желание, обувь в малейших деталях – от чуть вылезших шапочек ржавых гвоздей на подошве до траченного временем и плесенью голенища, которое было усеяно мелкими дырочками. Нога продолжала давить, и ты вскрикнул, после чего «звонкий» поправил свой приказ:
  - Осторожнее. Мне нужно, чтобы он мог говорить, а не только мучиться.

  Нога приподнялась, и сразу стало легче дышать.
  - То есть вы не наемники крыс, я правильно понимаю? – поинтересовались у тебя. – И здесь совершенно случайно?
  Ты подтвердил, что так оно и есть. Владыка нежити недовольно цыкнул, но практически сразу усмехнулся:
  - Вам нужна только живая девчонка? Что же, я оставлю ее в живых, но на моих условиях. Твои друзья помогут мне уничтожить скейвенов – все одно это в интересах рода человеческого – и она останется в живых. Если же от ваших рук пострадает кто-то из моих воинов… Ну ты понял, не дурак, я думаю.

  - Заремба! – переключил внимание «звонкий» на своего рыцаря».
  - Да, Владыка… – раздался вой прямо над тобой.
  - Бери это тело с собой и мчи к смертным в верхнем тоннеле. О том, чтобы отойти, засада уже знает. Пусть этот человек уговорит других напасть на крыс. Согласятся – возвращай человека сюда, откажутся – убей и нападай на смертных. Все понял?
  - Да, Владыка… – снова утробно повторил мертвый рыцарь. – Если они согласятся, кто поведет их на бой…
  - Это сделает Шандорович. Ты с человеком будешь при мне.
  - Я это сделаю…

  - Это твой шанс, человек, - фыркнул звонкий. – Быть может, ваше появление здесь – удача, а не проблема.

  Ответить ты не успел – руки Зарембы подхватили тебя и вжали в броню. По щеке неприятно скользнули подоржавленные кольчужные кольца. Ты заметил, как под ногами мертвеца заклубилась тьма, а потом вас резко подбросило наверх. Сжав тебя еще плотнее, Заремба помчался тяжелой мерной поступью по коридору. Молча пробежав мимо других скелетов, он продолжил движение, и вскоре ты увидел свет факелов, а затем и братов.
  - Нежить! Мертвец! К бою! – послышались выкрики.
  - Говорить… - возвысил голос покойный рыцарь и, перехватив тебя за плечи, встряхнул, как котенка.
  От бега в неудобной позе и недавнего удара ныло все тело, но зато вернулось зрение, и говорить стало проще.
  - Петрушка? – послышался взволнованный голос дядьки Игнаца, и атаман протиснулся в первый ряд, глядя на тебя взглядом, полным одновременно тревоги и подозрения. – Где…? – решимости закончить вопрос у него не нашлось.

      Тяжелые руки Зарембы сомкнулись вокруг Магнуса, вдавили в ржавый холодный доспех мертвеца. Он дернулся, но безвольное тело только глухо заныло в ответ. Фон Эберхард
не был пленником, не был воином — он был ношей. Мешком отбитого мяса с костями. Заремба, сжав его еще плотнее, рванул с места тяжелой, размеренной рысью, от которой каждый шаг отдавался в груди новой волной тупой, ноющей боли.

      Но хуже оказалось увидеть в конце коридора проблески факелов и услышать знакомые голоса. Дядька Игнац пробился сквозь толпу и одарил смешанным взглядом. И тут Магнус должен был ощутить самую жгучую боль — унижение. Беспомощный, раздавленный, он висел в лапах мертвеца, как куль с требухой. Висел один, без Анки. Братки смотрели на него. И отец Анки смотрел, не в силах закончить терзающий его вопрос. Безвольно обвисший в руках мертвеца, Магнус должен был испытывать все что угодно, кроме... внезапно фон Эберхард почувствовал сначала какую-то необъяснимую гордость, а затем - прилив сил. Он высоко поднял голову с кровоподтеками и синяками, и это было все на что у него хватило сил. Посмотрел на дядьку ясными глазами, и произнес, стараясь держать голос ровно и не сбиться:

      - Они хотят, чтобы вы... побили скейвенов. Тогда Анка будет жить.

      Магнус закончил, и посмотрел испытующим взглядом на дядьку Игнаца. На отца, почти потерявшего дочь, и атамана, который в ответе за несколько десятков братков. И, пожалуй, посочувствовать бедолаге было бы вполне уместно, и многие бы поступили именно так, но только не фон Эберхард. В блестящих в свете факелов глазах то и дело мелькал вызов. Магнус словно говорил: "Что ты сделаешь теперь, отец? Пошлешь ли в бой братков или пожертвуешь дочкой? Доверишься ли слову мертвецов? Давай, озвучь свое решение". Жестокий взгляд того, кто сделал свой выбор, продлился недолго, быть может с дюжину секунд. Затем силы оставили Магнуса, высоко поднятая голова опустилась к груди и он вновь стал мешком мяса с костями в холодных руках мертвеца.

  Лицо дядьки Игнаца надо было видеть – растерянность, испуг, непонимание, и вслед за ними отчаянная, болезненная радость, заставляющая глаза заблестеть, а губы изогнуться в чем-то среднем между оскалом и улыбкой. На твой взгляд он, кажется, не обратил внимания, полностью захваченный своими чувствами. Постоял несколько секунд, губу пожевал, после чего твердо выдал:
  - Братцы, негоже бросать своих. Раз Анка у этих, - дернул он головой, - то надо выручать. Надо кого побить – побьем, не в первый раз, чай. Любо?
  - Любо… - раздалось несколько нестройных выкриков, но без особой уверенности.

  Но не все были довольны решением. Вперед грузно вышел Хакон, лапищу тяжелую на плечо атамана положил:
  - Дядька, мы все понимаем твою беду, - пробасил он, - но лезть в подземелье, когда здесь мертвяки, которые что-то там обещают… Не дуркуй, подумай, не все ли мы здесь ляжем? Я смерти не боюсь, но и по глупости помирать не хочу. Этих скейвенов здесь Урсун знает сколько, не сгинем ли все, Анку не вытащив?
  - Все одно вытаскивать надо, - процедил Славко, тоже выходя вперед. – Нам или того бить, кого укажут, или тех, кто указывает. Или уйти, да, но то не дело.

  Игнац беспомощно заозирался – отцовская любовь и чувство долга жестоко боролись в нем. Хакон и Славко начали пререкаться, а из строя вышел вперед Серый – старшой над лучниками. Общался ты с ним мало, но знал, что человек он малообщительный и сильно пьющий, хотя дело свое знающий туго.
  - Эй, Петрушка, и ты, мертвяк, - без обиняков начал он, - сами будем бить, или гуртом? И сколько крыс этих? Что хотите от нас? Как бить и где? Что вообще по чем, и с чего верить словам юнака да трупака?

  Заремба на этот град вопрос выдал короткое:
  - Таково желание Владыки… Крысы внизу… Бить вместе… Без вас можем… Вместе можем больше…
  Серый, смотревший на мертвого рыцаря из-под капюшона – волчьей головы, перевел неприятный, колючий взгляд на тебя. Словно оценивал, пристрелить или дать еще пожить маленько.
  - Они ж тупые, как лоб Павлушки,- прохрипел ты. А затем раздался хохотом. Болезненным таким, с хрипотцой. Было больно, но остановиться удалось далеко не сразу. - Даже тупее, - отдышался ещё немного и добавил, - Откажетесь - у них приказ напасть сразу же. А согласитесь - этот вернётся со мной, и пёс этого колдуна знает что будет после.

  Серый нахмурился:
  - Не нравится мне это... Думаю...
  - Погодь, - собрался наконец с мыслями дядька Игнац, одернув своего подчиненного, после чего повернулся к Зарембе, - Слышь, костяная голова, уговор - я иду говорить с твоим главным, а мои люди ждут здесь, ни с кем не воюя покуда. Добро?
  - Да... - спустя почти минуту выдохнул мертвец и, развернувшись, потопал обратно по коридору. Отпускать тебя он, естественно, не собирался. Атаман, пошушукавшись со своими ближниками, поспешил за ним.
  - Поставь парня на землю, а? Дался он тебе, - попытался освободить тебя дядька, но ответом ему было все то же раскатистое "нет...". Досадливо сплюнув, остаток пути Игнац провел молча.

  Спустились. К этому времени ты уже проморгался и немного пришел в себя, так что мог разглядеть нежить получше. Например, ты выяснил, что "звонкий", он же "Владыка", оказался... женщиной! Игнаца это, например, сильно удивило - он аж присвистнул при виде Владыки. А вот вида о том, что беспокоится за Анку, не подал.
  - Ты, чтоль, за вожака здесь будешь?
  - Ну я. А этих людей ты привел?
  - Да. И одна из моих у тебя, как мне сказал твой же, между прочим, юнак.
  - Они сами пришли. Я в своем праве - к меня здесь, на минутку, война идет.
  - Ну так а нам-то что? Воюйте себе на здоровьичко, а я свое возьму да обратно пойду.
  - Было ваше, стало... Хэх. Нет, человек, я свои условия сказала.
  - Да едрить тебя! Юнака-то пусть хоть твоя костяная голова выпустит, а? Чай он не красна девица, чтобы на руках носить.
  - Заремба, отпусти груз. Аккуратно!
  - Да-а-а-а...

  Тебя аккуратно опустили на землю рядом с бледной бессознательной Анкой. Ты проверил пульс - девушка жива, и, вроде как, преставиться и не собирается. Тем временем диалог продолжался:
  - Благодарствую. Так ты хочешь, чтобы мы за тебя дрались?
  - Разве мои посланцы тебе не передали мои слова?
  - А я у тебя спрашиваю.
  - Да, хочу. Это в ваших же, людских интересах. Вампир на охоте убивает с пару дюжин людей в год, а крысы несут чуму, и хотят, чтобы ХОзович стал их новой базой. Сам представишь, сколько народу помрет, если у них получится?
  - Эй-йех... Вот оно как... А твое дело с того какое?
  - Это мой охотничий домик, если можно так сказать. И я не хочу, чтобы мои земли и мой корм травили. Разберемся с крысами - можешь потом снова заглянуть на огонек, попытаться разобраться уже со мной.
  - Людно и оружно?
  - Да. Всяко развлечение!
  - Все одно целый отряд братков получить за одну девку... Мало будет.
  - Ты торгуешься?
  - Мы тебе нужнее, иначе бы ты не пыталась нас нанять.
  - Допустим. Золото?
  - И гарантии.
  - Десяток золотых на брата, девушку после боя возвращаю назад, даю вам возможность свободно уйти.
  - И полсотни сверху. И девушку, покуда не довоюем, пальцем не тронешь. И юнака тож. И твои слуги тоже будут воевать, а не нашими руками каштаны из огня таскать.
  - Тридцатки хватит. По всему прочему согласна.
  - По рукам?
  - По рукам.

  Пожав друг другу руки - дядька Игнац потом вытер свою о штаны - атаман подошел к тебе и сел на корточки. Держись Петрушка, выручим вас. И спасибо, что ее сберег. Осторожно сжав тебе плечо, хотя и все равно вышло больно, старшой попращался и отбыл той же дорогой вместе с Зарембой, который должен был стать его проводником.
  Вампирша тем временем отдала короткие указания, готовя войска к бою, и вскоре закончила все свои дела. Однако вместо того, чтобы пойти самой в бой, раз уж доспехи надела, она подошла к тебе и, заправив большие пальцы за ремень и наклонившись к тебе, полюбопытствовала:
  - Раз уж твой капитан согласился стать на этот бой мне союзником, расскажи пока, кто вы такие и как забрели сюда? Обычно люди здесь не появляются. А тут целый отряд, за старшего - кислевит, разведка - девушка и имперец. Кровь своей родины, - хмыкнула она, - я почую всегда.
  На этот раз ты смог получше разглядеть вампиршу. Неестественно бледная кожа, длинные черные волосы, похожие на след от угля прямые, в разлет, брови. Темно-карие глаза смотрели с легким любопытством, тонкие губы трогала легкая улыбка. Подбородок и скулы были острыми, словно обтянутыми одной лишь кожей, но самой выдающейся чертой был большой узкий нос с характерной горбинкой. На здоровяка, привыкшего с легкостью ходить в полных латах, она не походила, хотя была явно высокой и не тонкокостной - но у нежити, как ты уже успел убедиться, сил было явно побольше, чем у обычных людей.

      На твердой земле Магнус почувствовал себя сильно лучше. Когда тебя несут - мир покачивается из стороны в сторону, а еще вверх и вниз с каждым широким шагом, с каждым полупрыжком мертвеца. Теперь же юноша начал приходить в себя. А еще внимательно слушать разговор, украдкой поглядывая на Анку. Дядька Игнац торговался и делал это весьма умело. Он говорил с нежитью без страха, на равных. Словно ему много раз приходилось это делать. Когда Магнус впервые увидел некромантов в лесу, его сначала передернуло, а затем все тело охватила дрожь. Сейчас страха не было, но ему не приходилось договариваться с вампиршей. Он предпочел бы решить проблему быстро и просто и убраться отсюда подальше, но Магнус уже спробовал и ему не понравилось что из того вышло. Можно было попробовать еще, но результат был слишком предсказуем, чтобы Магнус решился подставить под удар Анку и братков.

      Сначала юноша не разглядел "Владыку" как следует. Не успел или не придал значения. В любом случае, его волновали совсем другие вопросы, а затем - взгляд его не был ясен. Теперь же нежить предстала перед ним во всей своей... тленности. Бледная как поганка, она не была лишена какого-то своеобразного очарования. Именно такими Магнус и представлял себе вампирш. Только в грезах он весело несся на нежить верхом на бретонском боевом коне и сшибал тварей одной нагрудной броней одну за другой. Реальность предстала перед ним совсем иной.

      Вампиршу заботили вполне человеческие вопросы, а торговалась с Игнацем - как какой-нибудь скорняк на рынке. Хотя, наверняка, могла бы пустить в ход свои чары. Магнус никак не мог понять почему. Он слышал столько страшных сказок о вампирах, их могуществе и умениях подчинять волю людей, но сейчас перед ним стояли два торгаша, которые яростно спорили о цене. В конце концов дядька Игнац брезгливо вытер руку о штаны и они пришли к соглашению, оставив юношу в недоумении. В ответ на ободряющие слова атамана «Петруша» осклабился и ответил : "До сих пор не издох - чай не сдохну". Проводил его взглядом, а затем над Магнусом снова нависли тяжелые латные доспехи. Но на этот раз в них оказались заключены не одни кости.

      Магнус поднял спокойный взгляд на нависшую над ним Владыку. Они не были друзьями, но, пока, не были и врагами. Непринужденный тон вампирши вызвал сначала настороженность, упоминание общей "родины" не пробудило в Магнусе ничего, кроме омерзения, а затем в голове прозвенело вновь: «К демонам варпа мне твоя служба, смертный!». Стыд охватил его, а затем злость вновь подступила к горлу. А еще - жгучая обида, которую может испытать только отвергнутый юноша.

      - Сгинь в чреве Нургла. - процедил фон Эберхард сквозь зубы.

      А затем попытался встать на ноги, чтобы поднять драгоценный кинжал и... убрать его за пояс. Нападать на вампиршу без нужды он не собирался.

  Широкие брови вампирши на твой ответ недоуменно взлетели вверх – она явно не рассчитывала на такой ответ, особенно после твоих предыдущих признаний. Пользуясь паузой, ты даже успел подняться на ноги и понять, что, пусть и качает, но вертикальное положение поддерживать можно. Однако долго тебе стоять не дали: латная перчатка легла на плечо и требовательно потянула вниз таким весом, словно на тебя поставил копыта боевой конь.
  - Посиди пока.

  Продолжать беседу вампирша не стала, а спокойно направилась к столу. Впрочем, совсем без комментариев она твое огрызание не оставила:
  - А ты забавный щенок. То ластишься и просишь дать тебе службу, то скалишь зубы. Экое непостоянство!
  Замершая над картой вампирша казалась, погрузилась в некое подобие транса – ее глаза закатились, и кроме белков, ничего не было видно. Не вставая на ноги, ты, тем не менее, смог добраться до кинжала и скрыть его от посторонних глаз: ни «Владыка», ни ее ожившие игрушки тебе даже не подумали мешать. Вернувшись к Анке, ты заметил, что девушка мало-помалу приходит в себя, отднако привести ее в чувство не успел.

  Снова послышался тяжелый шаг, и снова факел заслонила тень. Ты почувствовал, как на подбородке сжались затянутые в толстую кожу пальцы – потом наверняка останутся синяки – заставляя повернуться и посмотреть в глаза вампирше.
  - Раз ты такой смелый и готовый меня облаять, то пойдешь со мной. А ты, - перевела она взгляд на Анку, - спи.

  Голова девушки бессильно упала на грудь, ты же почувствовал, как неведомая сила тянет тебя подняться на ноги и шагать туда, куда прикажут. Это ощущение было тебе в новинку: оно поднималось изнутри, силой побуждая мысли действовать отдельно от разума, который такой команды не давал. Но и мозг не был в безопасности – черное колдовство ли, твое ли подсознание тихо, будто исподволь, шептало, что смириться и подчиниться будет лучшим вариантом.
  Видимо, сил противиться приказам «Владыки» у тебя хватало, потому что карие глаза снова нашли твой взгляд и неотрывно посмотрели словно в самую душу. Пальцы на подбородке сжались чуть сильнее:
  - Я жду.