– И чем ты его так зацепил? В глаза бы тебе взглянуть, – Старый Фома повернулся от бочки и уставился в лицо хорвата немигающим взглядом: – Буянить здесь не позволю, – проворчал он, отвернувшись через несколько мгновений, и смахнул половником в дымящийся чан с кашей, почерпнул и шлепнул в плошку густую жижу из полбы. Следом он налил в чашу до краев мутной поски.
– Для честных людей – цена честная, полфоллиса, – он выставил посуду перед Матеушем: – Держи пока не остыло.
Группа водоносов в середине зала встала и направилась к выходу, им на смену прибыли еще несколько крестьян и теперь у входа снова было многолюдно, компания пришла шумная, в хорошем смысле, веселая для раннего утра. Но чувства славянина обратились в самый дальний угол подвала, погибельно-холодной пустотой веяло именно оттуда, тут, у Фомы, маг был ближе и теперь чувствовал явственнее. "Вурдалак" был в неприметном плаще серого цвета, его лицо выражало усталость, но точно не ту бледность кровососа, а это обозначало, что "вурдалачьим" был скорее его запах, чем он сам, и вот, дождавшись, когда люди засобирались наружу, "пустой" тоже встал, чтобы присоединиться к ним. Так, поднявшись на выход, человек направился мимо мага.