Саймон. Скорее по наитию, чем намеренно-целенаправленно, перехватываешь ключи так, чтобы металл не звякнул о металл в самый - разумеется - неподходящий момент. Дверь подается, открывается, выпускает прочь, в пропитанную мраком пустоту торгового зала, всех желающих. Не сразу, разумеется - по очереди.
Вот Патагония - уже стоит ближе к проему. Едва заметно, но все же - да, заметно подрагивают плечи от напряжения. Стоит дверному полотну уйти в сторону, как даже дыхание, кажется, на какие-то мгновения задерживает, инстинктивно поджимая руки к груди. А вот - Мария, тоже рядом, но чуть позади. Прижимает огнетушитель под все тот же бок - как багаж скорее, чем как инструмент. Впрочем, нет, стоит - не без твоей помощи - "очертиться" прямоугольнику черного портала "отсюда" и "туда", как тут же перехватывает баллон поудобней: все равно так, будто что-то и правда тушить им собралась, но, в случае чего, из такого положения махнуть-ударить им будет проще, чем если оставила все "как есть".
Делаешь первый шаг. Из почти уютной тесноты складского помещения - в мертвенно-сонные просторы торгового зала. Тихо все, спокойно: и тут, в самом зале, и там, снаружи. Еще шаг. Прислушиваешься, окидываешь взглядом очертания стеллажей и полок. Все та же тишина, все та же статика. Шаг, еще шаг. Крадешься - мимо стоек, мимо стопок одежды, мимо манекенов, которые во мраке так похожи на тела, что даже понимая и осознавая, что это, ты все равно чувствуешь себя рядом с ними как-то неуютно - по крайней мере, пока не подходишь достаточно близко для того, чтобы различить пластик там, где должна быть кожа. То есть, конечно же, не должна - это ведь манекены, а наряженные трупы. Не трупы, не аниматроники с активаторами на датчиках приближения - и на том спасибо. Шаг. Еще. Другой. И снова. Держитесь ближе к массивным стендам, под сенью которых, как кажется, и без того практически непроглядные тени становятся полной темнотой.
В зале пусто, но это не успокаивает - ты видел того чудака у кассы, и не только его, а раз так, значит - все может быть. В какой-то момент ловишь себя на том, что дышишь даже тише, чем мог бы, попробуй ты дышать тихо специально, а на шее, под воротником, выступила предательская испарина, хоть здесь и не особо жарко. Идете. Крадетесь. Ты, уборщица, охранница. То есть, пара охранников и уборщица. Сводная патрульная группа ночной смены обслуживающего персонала, не иначе.
Шаг. Еще шаг. Еще. Мария - теперь так близко, что снова можешь различить не только ароматические нотки ее парфюма, но и пару раз получаешь - не прямо удары, разумеется, а так: больше "касания", чем "тычки" - в спину раструбом огнетушителя, Патагония же - где-то слева и сзади, но тоже так близко, что, при желании, могла бы, вытянув руку, коснуться пальцами если и не твоего плеча, то плеча Веласкес - наверняка. Еще несколько шагов. Вот и выход. Подбираетесь к нему не напрямую, по кратчайшему и наиболее заметному для потенциальных наблюдателей маршруту - обходом, между рядами, ближе к "внешней", боковой, стенке зала.
Выход все так же освещен, битое стекло никто за время вашего отсутствия тоже не прибрал. Никуда не делся и невменяемый "кассир", со своими бормотаниями, всхлипываниями и подергиваниями заодно. Смотрит в стенку, дергается, взрыкивает время от времени, подтягивая то левую, то правую руку к лицу. Проскальзываете мимо - не задерживаясь, практически шаг-в-шаг. Аккуратно, осторожно, но быстро. Ты сначала, потом Мария, Патагония - в конце. Не "вжух", но без задержек.
Не задерживаясь и не утруждая себя пространными беседами - благо, все, что надо, уже обсудили - направляетесь в сторону лестницы. Все та же "формация": ты, Веласкес, уборщица. Не бежите, но уже и не прямо крадетесь, скорей осторожно идете, поглядывая по сторонам и стараясь держаться ближе к стенам. Десяток секунд - и вы у лестницы. Темнеют зловеще пустынные этажи, расходясь галереями в стороны, тих и спокоен межэтажный колодец.
Непроизвольно вздрагиваешь, когда тебя, уже практически поставившего ногу на первую из ведущих вниз ступенек, легонько тычет в правую лопатку чем-то острым - ноготь, к Оракулу не летай - Веласкес. Шепчет, заметно ежась и довольно затравленно озираясь по сторонам.
- П-простите, а вы... Вы, случайно, не помните - у нас нет какого-нибудь приказа? Или... Инструкции. Про то, что делать, если что-то... Что-то такое случится.
Так, навскидку, сразу после ее слов, озарением ничего не вспыхивает.
- Может, мы должны что-то сделать. Или...
Оглядывается через плечо, проверив все ли тихо и спокойно в расходящихся влево-вправо галереях. Все тихо и спокойно.
- Не знаю. Кого-то найти. Или позвонить.