[WoD] Long way home | ходы игроков | 1.2. A brief survival guide

Launch... integration... access to conditions...

2018 год Старого Мира.
Лабораторный комплекс 3А. Лунная База "Дарксайд".

  Внутри небольшого юркого корабля было немного душно и темно, кроме микроскопического экрана вектора направления движения, только лишь горели лампочки обратного отсчета. До чего? Философ, как это ни странно, пока что не знал, что, явно неосознанно, подогревало его разум и тело в практически живом, за столько-то десятилетий, трепете любопытства. Впрочем, сего чувства, под действием инъекции искусственного торпора для переноса долгого путешествия, могло бы и не быть, но вот незадача, в момент начала спуска, после десятков оборотов по высокоскоростной орбите, ее действие дало сбой, будто по тревожной спирали. Хотя такие синтетические вещи не давали полного контроля над телом даже в жесткие моменты, а потому всегда требовали максимальной осторожности при применении... Рядом, в кресле пилота, сидел его напарник, еще один агент, впрочем, лица его было не видать в скафандре, только вот полетом он явно не управлял, от слова совсем. Вектор на экране управления вел только к одной точке, по неизменяемой траектории и по заранее проложенному маршруту маршруту, без колебаний и без рычагов коррекции.

  Падение началось после легкой тряски от включения маневровых движков, пыш... пыш... пыш... экран управления показал резкое заваливание вбок, прямо на лунную поверхность, не разглядеть куда, экранчик слишком мал. Скорость, что удивительно, только увеличивалась, уверенно сокращая километры до реголита и кратеров. Ту-дух! – сам момент столкновения был едва ли не самым жестким ударом на памяти Тимея, но корабль был явно спроектирован для импактного проникновения в толщу защищенных структур, ту-у-у-дух! – ту-дух! – ту-дух! – после первой пятерки пробивных толчков гематофаг перестал считать, они заглублялись все дальше и дальше в какие-то слои явно искусственного происхождения, промежутки между тряской и свободным полетом имели четкие отрывки, хотя камера ведения вектора была снесена еще самой поверхностью, оставив агентов с потухшим бесполезным окошком. Последний удар, на излете, оказался совсем мягким, голову напарника качнуло, он-то потерял сознание, если, конечно вообще в нем был на протяжении всего полета, задолго до окончания падения. Только вот, в этот же момент, подстегнутый неожиданно ласковым покачиванием, инъектор впрыснул последние капли вводящей в торпор жидкости, уводя гибрида в сладкую дрему...

  * * * * * * * * * * * * *

  – Launch initialization...

  – ...

  – ...

  – Key request

  – Opening gateway to Autochthonia

  – Denied

  – Engaging autonomous control mode

  – Preparing for reconstruction

  – 45...

  – 78...

  – Control mode engaged...

  Тын... Тын... Тын... звук был не то, чтобы раздражающим, нет, напротив, скорее умиротворяюще-сонным, каким-то монотонным, а потому успокаивающим, не обладая коннотациями паники или раздражения. Таким было первое впечатление парящего в вязкой, можно даже сказать плотной, темноте Тимея. По всей видимости агент Автохтонии был непривычно гол, жидкость вокруг не создавала ощущения влаги, но веяла легкой прохладой, удобно распределенной по всему телу, казалось бы, даже недостающие части тела, замененные на кибертехнологические компоненты Технократии после десятков лет экспериментов, примиряющих новые элементы с телом гематофага, чувствовали практически живое давление.

  – Data packet extraction

  – Stream C://ControlRequest.asc

  – Unpacking...

  Тын... Тын... Дзы-ы-ынь! – резкий звук разбившегося стекла разбил благостную иллюзию, и заставил органы чувств конструкта мгновенно взвинтить показатели до предела, пробиваясь сквозь слой жидкости к источнику... и Тимей вышел из состояния покоя.
Взгляд вернулся значительно раньше, чем уснувшее тело, глаза открылись сами собою, вот прям как в фильме про Дракулу, встающего из саркофага, сравнение всплыло вместе с потоком мыслей, но для Тимея оставалось просто частью молодой поп-культуры смертных, все-таки древний знал источник, и он был, не столь нелеп и артистичен, как его показывают люди. Что ж, красный свет заливал помещение явно технократского происхождения, в котором он, гибрид, занимал только одну нишу, нишу, и стоящий в ней прозрачный чан с багрово-зеленоватой амниотической жидкостью, будто какой-то великовозрастный эмбрион с множеством технологических изысков прямо в плоти. Голое тело гематофага чуть покачивалось в такт нагнетающим машинам, фильтрующим состав, вися на некотором расстоянии от дна. Верх капсулы был открытым, только протяни руки и можно выбираться.

  – Request structure start

  Журнал задачи [открыть]
  – Источник допуска: от Контроль
  – Подтверждение полномочий: от Автохтония
  – Источник запроса: от [Максими, Контроль]
  – Сборка инструкций: Q29uc2Vuc3VzIENvZGU=
  – Корпус
    Инициализация подтвержденных полномочий... Подтверждение статуса Выполнено... Проверка систем... Запрос на получение ключа... Подтверждение статуса Автономно...
    Инициализация списка задач.
    Проникновение в пространство Базы "Дарксайд"... Подтверждение статуса В процессе...
    Обнаружение комплекса Ядра... Подтверждение статуса В процессе...
    Извлечение программного обеспечения [обнаружены некорректные данные] Статус Неопределен...
    Обнаружение расчётных точек местонахождения фрагментов [обнаружены некорректные данные] Статус Неопределен...
    Передача фрагментов в [Контроль]... Подтверждение статуса Не запущено... Корректировка... Подтверждение внесения изменений...
    Поиск [Агент Стрекоза, астрогатор Флота]... Подтверждение статуса Не запущено... Инициализация... Запрос на изменение статуса... Подтверждение статуса В процессе...
    Оперативная поддержка [Агент Стрекоза, астрогатор Флота]... Подтверждение статуса Не запущено...
    Поиск [Агент Джонни, Агентство]... Подтверждение статуса Не запущено... Инициализация... Запрос на изменение статуса... Подтверждение статуса В процессе...
    Исполнение протокола эвакуации... Подтверждение статуса Не запущено...
    Сбор данных о [обнаружены некорректные данные] Статус Неопределен...
    Запрос дополнительных инструкций после выполнения... Подтверждение статуса Не запущено...

  – Request structure end

  Всего лаборатория насчитывала пять таких ниш, расположенных в форме звезды, и что творилось в каждой из них, хоть чуть-чуть, но было видно Тимею, вот прямо слева, по часовой, в таком же чане плавал погибший метаморф, громадный волкочеловек с черной шерстью, изрешеченный снарядами, крови в его теле либо не осталось, либо он находился там слишком долго, развороченная морда глядела куда-то в центр, плавно покачиваясь в жидкости, дальше, полиэтиленовая дверь скрывала стерильный шатер, в котором виднелся хирургический стол с останками чего-то похожего на пауковидного робота размером с собаку, обвитого бледными червями-щупальцами и явно вытекшим из корпуса биологическим содержимым, надпись на стенке обозначала "Осторожно, биоопасность!", а заметка ниже говорила о "Образец ксенофауны Дарксайд Икар", в следующем боксе, в квадратном бассейне полувертикально стоял внешне обычный человек, голый, побритый и с несколькими десятками примочек по всему телу и увитый проводами, трубками жизнеобеспечения и датчиками, судя по показателям на терминале рядом, что-то пошло не так, функциональность организма была нарушена на втором этапе интеграции био-улучшений. Четвертый отсек виднелся не полностью, но там, в кругу из генераторов, в центре, под стеклянным колпаком с удерживающим полем, висела в воздухе шипастая черная голова с четырьмя щупальцами, будто у осьминога, хаотично плавающими вокруг с обожжёнными кончиками, ее зубастый рот, вероятно, состоял из четырех челюстных сегментов, а во лбу зияла большая жженая дыра, куда уходили датчики от прикрепленного к полу внизу инвазивного электроэнцефалографа, судя по надписи рядом, голова значилась как экстрапространственный мутант, что-то среднее между паразитом и человеком.

  Собственно, главным были не экспонаты. В центре лаборатории находился на небольшой возвышенности отсек, или площадка, по всей видимости, предназначенная непосредственно для экспериментов, хирургический стол, сейчас не очень качественно отмытый от крови, но тем, не менее, убранный. Вокруг несколько терминалов с датчиками, физраствором и управлением манипуляторами, как и сами манипуляторы на отдельных тележках в виде рук, клешней и станков инъекторов. Пологие подъемы от каждой ниши предназначались, конечно же, для каталок и просто передвижения не поднимая ног, удобные для шаркания и колес. Некоторым отдельным блоком шел жилой отсек, точнее часть центра между нишей Тимея и люпина, где было что-то вроде рабочего места и офисной кухни с чайником и холодильником, и... полностью поглощенным выпивкой человеком в белом халате, несколько уже заляпанном блевотиной и алкоголем. Этот мужчина, примерно лет сорока, небритый, с лохматыми волосами, заросшими от неухоженности, а не ради стиля, латиноамериканского происхождения, едва держался на стуле за столом перед пятью бутылками бурбона. Именно его дзы-ы-ынь... вывела гематофага из искусственного торпора, в который он был введен при падении раствором, когда неловким движением на пол полетел бокал. Прямо за ним, за полукругом рабочих компьютеров и открытым шкафом-контейнером, где, кстати, автополит узрел именной матово-черный скафандр, в котором он прилетел, стоящий вертикально, и ящики, заполненные предметами, находилась прямоугольная гермодверь-шлюз куда-то наружу, с круглым иллюминатором из армированного стекла. За ней царила тьма.

Тимей не спешил. Суетливость была признаком рабского состояния души, влекомого страстями и неумолимым временем сквозь превратности материального мира. Уж тем более поспешность была чужда бессмертному разуму, пред которым поколения подёнок пролетали, трепеща крылышками и сгорая в солнечном огне. Опасная, нелепая склонность к саморазрушению, порождаемая мимолетностью существования. Все же, это порождало всю ту многогранность человеческой натуры, за которой весьма интересно было наблюдать.

Философ висел в толще воды, разглядывая почитателя Диониса. Сколько их было, таких выпивох, не перечесть, менялись лишь одежды: этому нужен был некогда белый халат как признак принадлежности к лекарской или философской школе. Возлияния оставили на хитоне неизбежные следы, но такова была природа мира, несовершенной Хоры. Этот человек был, кажется, в процессе служения своему божеству, однако проводил его неряшливо. Впрочем, могло ли это быть показателем? Ведь точность выполнения не важна, когда речь идет об исступлении. Все же, Тимей не ждал многого от первого встречного вакханта. Так много тех, кто носит атрибуты культа, но так мало способных соединиться с божеством...

Дышать, к счастью, не требовалось. Немертвый давно забыл о такой необходимости и наслаждался как ожиданием так и самим процессом познания. Вот он находится в неком помещении. Что это за место, где оно? Неизвестно, но тем сладостнее будет это узнать. Впрочем, кое-что легко понять по тексту в терминалах. Гематофаг задействовал имплант, приближая изображение. Лысый пациент, жертва неудачного хирургического вмешательства обозначен как проект Антитеза, образец №2018.03. Обескровленный – на мгновение Тимей ощутил легкое сожаление – метаморф отмечался как образец №2018.01, судя по сопроводительному тексту он был убит при захвате. Дрон из "палатки" – образец №2018.02, а голова была образцом №2018.04. Забавно, что сам Тимей при этом также был обозначен как образец №2018.05. Неожиданно. Помещение его самого посреди экспонатов означало, что его могли принять за мертвеца – распространенное заблуждение, стоившее жизни многим недоброжелателям, но Философ ожидал большего профессионализма от персонала...

Тимей ощутил крайне неприятное препятствие в своих рассуждениях.

Персонала чего? Того место, где он находился. В каком месте он находился? Вероятно, в том месте, куда он был послан. Сквозь помехи в сознании всплыли ключевые слова: "База Дарксайд", "комплекс Ядра", "Агент Стрекоза, астрогатор Флота", "Агент Джонни, Агентство". Кажется, он на Луне. Это было уже лучше того первозданного хаоса, в котором Философ на мгновение очутился, однако нельзя сказать, что ситуация улучшилась значительно. Тимею очень не нравилось чего-то не помнить, это было неприятно, не правильно, за гранью нормы!

На мгновение Философ вспомнил о старом злом враге – Звере, тот как будто поднял когтистую лапу, еще даже не протягивая, не угрожая, просто напоминая о себе. Тимей принял это к сведению: всегда нужно помнить о своих потенциальных слабостях. Впрочем, внутренняя борьба никак не отразилась на замершем, как будто продолжая находится в стасисе, дряхлом, аугментированном теле. Поддаваться эмоциям было недостойно. Все загадки будут решены позже, в том числе – то, кто или что лишило Тимея частицы собственного "я". У него уже есть цель, нужно ей следовать. Итак, мониторы: центральный рассмотреть из текущей точки пространства было невозможно, по крайней мере, не прибегая к каким-то ухищрениям. Но проще всего было покинуть бак, и гематофаг медленно поднял голову.

Открыто.

Как только данные от оптических рецепторов соединились с кортексом во вспышке распознавания, новые данные позволили принять первое после пробуждение решение, и когтистые лапы потянулись вверх. Наступил момент чистого, своевременного действия. Ухватившись за край бака, Философ грациозно подтянулся, высовывая голову из воды. Затем замер, открывая рот, чтобы вытекла лишняя жидкость, проверяя действие слуховых рецепторов.

Вакхант жаловался бутылке, что его бросили тут вместе с лабораторией. Тимей был прав, этот культист лишь подражатель, обремененный тяжестью своего тела. Вероятно, проще его убить, чтобы не поднял тревогу. Изучая эту мысль, Философ наклонил голову вперед, снова открывая рот – струйка амниотической жидкости на этот раз была слабой. Вполне человеческим жестом прочистил левое ухо соответствующей рукой, продолжая держаться за борт чана правой, затем сменил руки и произвел ту же манипуляцию зеркально. Стало лучше слышно, это можно было только приветствовать. Подтянувшись еще, Тимей забрался с ногами на край бака, тот был крепко вмонтирован и не шатался. Затем Философ аккуратно спустился вниз, полностью освобождаясь из водного плена. Выпрямившись, Тимей бегло оглядел себя. Его немертвое тело уже очень давно не обладало первичными половыми признаками, спутниками беззаботной смертной жизни. Тем более сейчас, когда бренную оболочку улучшили специалисты Автохтонии, усилили корпус композитными сплавами, вид Тимея стал более, на его взгляд, близким к совершенству. Все же, к идеалу стоило стремиться, но достичь было сложно – Философу не нравилось, что трубки с бесценной жидкостью выпустили наружу. Еще одно напоминание о том, как неоднократно проект переделывался. Возможно в будущем, в новой итерации комплекта улучшений этот недостаток, наконец, уберут. Тимей не забудет напомнить об этом, когда придет время.

Тем временем вакхант ушел в себя, что-то пьяно бормоча и не обращая внимания на происходящее. Он попросту не думал, что кто-то из экспонатов пробудится ото сна! Как беспечно. Это добавляло веса гипотезе о некомпетентности персонала. Впрочем, нельзя было быть предвзятым, если база Дарксайд является дружественным Автохтонии конструктом, возможно, они просто не ожидали подвоха от спасенного пассажира космического корабля. В сторону этого соображения говорило то, что среди очевидных экспонатов находился член персонала, восстанавливавшийся или законсервированный после провальной операции. Проект "Антитеза" – или, все же, пособие на тему того, как делать не надо? Доводы можно было трактовать по разному, но было и решающее соображение. Если убить члена койнонии, это будет непростительным преступлением. В условиях недостатка информации... нельзя было позволить такого исхода. Сначала стоило расспросить.

Вода тихо стекала на пол, образовалась уже целая лужа. Тимей сделал первый шаг, широкий шаг, чтобы встать на сухое, и двинуться к одурманенному дионисийцу. Рывок вперед, лезвие выпущено из локтя, рука изогнута вбок и вперед, чтобы лезвие прильнуло к шее и голове, будто влекомое током крови в жилах беспечного смертного; вторая рука сделает захват, прижмет к себе, лишит возможности двигаться – в сидячем положении вакхант будет лишен возможности сопротивляться. А затем можно будет поговорить.

  О сладостный нектар! Тимей почувствовал, что тело ученого практически мгновенно впрыснуло ему в кровь порцию адреналина, пусть даже тяжелая депрессия или ударные дозы алкоголя затеняли его разум и подкашивали рефлексы, но самое первобытное естество человеческого нутра все еще желало жить более, чем потерявшие в самокопании цвет глаза безвольного человека. Кожа технократа взмокла, но уже не от бурбона, а от смеси пота и гремучих гормонов, вываливая в атмосферу лаборатории душистый аромат испуганного млекопитающего.

  Осоловевший взгляд почувствовавшего на шее холодную сталь человека сфокусировался на бутылке, где отражался за его спиной некромеханический обнаженный силуэт кошмарного существа. И секундное оцепенение резко сменилось бешенной судорогой, пульс скакнул ввысь. Мужчина затрясся, все его тело, от губ, до кончиков пальцев в ботинках, будто бы заходили дрожанием, только вот железная хватка киборга не дала ему ни свалиться, ни обернуться. Тем временем истерическая паника нарастала, левой рукой, дрожащими пальцами, латиноамериканец задел пустую бутылку, которая тут же, дзы-ы-ынь! разлетелась вдребезги, как только достигла пола. Попытка оттолкнуться от стола, бесполезно, и вместо членораздельного ответа он захрипел и попытался схватить лезвие правой рукой.

Смертный захотел лишиться пальцев? Не то, чтобы Философ был против, но было бы неправильно проливать жизненный сок впустую. Вдруг ещё захочется покормиться? Пока что, после пребывания в чудесном растворе, Тимей ощущал себя сытым и полным энергии, но кто знает, что будет через пол часа? Вампир с силой ударил винопийцу по пальцам лезвием, плашмя, а потом попытался сдавить тело посильнее. Желательно было не поломать вакханта, а лишить того воли к сопротивлению. Кто то должен был дать Философу краткую вводную о том месте, где пришлось пробудиться. Но похоже, что этот человек обрёл от алкоголя излишние смелость и склонность к борьбе. Придется методично его разубеждать, что тут поделаешь. Некоторые уроки люди усваивают только вместе с болью.

  Смертный дергался слишком хаотично, так что лезвие Философа просто проскочило мимо, тем не менее ученый не коснулся клинка. А затем гематофаг сдавил мужчину, да так, что он едва не начал задыхаться. Прижатый к груди Тимея, человек изошелся на холодный пот. Его ногти, а плечи оказались прижаты к телу, и потому руки двигались очень ограниченно, скребанули по коже каппадокийца, да все без толку. Короткие, практически ребяческие удары жертвы удержания посыпались по бокам конструкта, постепенно затухая, хрип изо рта технократа превратился в скулеж, а затем и вовсе в посапывание, ни освобождения, ни сопротивления не получалось, и трепыхания продолжались покуда руки оператора не свесились вниз будто безвольные плети.

– Сиди смирно. Мне нужны ответы, – голос у Философа был под стать внешнему виду, но сам он не обращал внимания на такие мелочи. Тимей не ожидал, что перепуганный смертный сейчас будет вести с ним научный диспут, но хоть слова он понимать должен был? Но на всякий случай выражался он максимально понятно и несложными оборотами.

Смертный замер, будто громом бахнуло, а затем вжал голову в плечи.
– Этого не может быть... в-в-в-в-все п-п-показатели были в отрицательных значениях, – язык ученого заметно заплетался.

Тут Тимей все таки спросил с любопытством:
– А твое отрицание объективной реальности основано на каком то философском принципе, или это лишь инфантильное нежелание принимать неприятные факты?

– Что?.. – оторопело переспросил технократ.

Тимей мысленно вздохнул, физически он давно это делать разучился. Все же, вампир был терпелив.
– Хорошо, начнем с простых тезисов. Меня зовут Тимей, а тебя?

– К-карлос Колин... м-младший научный сотрудник, – прошептал оператор.

– Хорошо, Карлос Колин, мы на Луне, я правильно понимаю? Из какой ты лично Конвенции?

– Инженер Пустоты... – кивнул Колин.

Дряблые лёгкие Тимея издали загробный сиплый звук, напоминавший те, что издают порой сдувающиеся мехи. Сам Философ ещё помнил, что на заре времён на уроках риторики ему говорили не делать паузы в разговоре, и как мог попытался заполнить тягостное молчание чем то нейтрально звучащим. Сам же он думал о том, что этот глупый смертный - Отступник, и доктрина принадлежности к одному Пути в данной ситуации не действует. Это в какой-то степени облегчало ситуацию, не надо будет возиться с невменяемым вакхантом, если тот окажется бесполезен. Впрочем, Тимей готов был дать смертному некий кредит доверия, ведь смерть этого бедолаги не даст никакой ценной информации. Люди, по крайней мере обычные, не великого ума и незначительных способностей, легко умирали, и примерно одинаково, процесс доводилось наблюдать множество раз и он уже успел набить оскомину.
– Тогда почему ты, очень младший научный сотрудник Карлос Колин, ведёшь себя как испуганное животное? Или ты не проходил обучения? В конце концов, ты видишь у меня импланты, насколько мне известно, орбитальные духи не имеют такого обыкновения, устанавливать себе гипер технологические улучшения, или я не прав? Что скажешь, Карлос, приходят на ум какие нибудь соображения? Или ты настолько пьян, что даже стресс тебя не смог привести в сознание?

– В-в-вы... правы, я... я думаю, – согласно кивнул учёный: – Но-но, я п-помню, что В-вас привезли как в-вторгшуюся ксеноформу, – он трепыхнулся, будто хотел что-то показать, но столкнувшись с хваткой гематофага опять, обмяк: – А потом в-вторжение в сектор...

— Вторгшаяся ксеноформа, — скорбно сказал Тимей. — Какая вопиющая некомпетентность. В целом, я не удивлен. Если я тебя отпущу, ты не будешь делать глупостей? Неудобно вести беседу, когда мне приходится тебя постоянно придерживать, Карлос Колин.

– Д-да, наверное... – согласился Инженер: – Н-не буду...

– Наверное? – Тимей протянул с недоумением, пытаясь понять, как это расценивать. – Звучит так, будто ты сам не знаешь, что можешь учудить в следующую секунду.
Он помедлил мгновение а потом разжал хватку, одновременно убирая лезвие с шеи собеседника и делая шаг назад.
– Не делай резких движений, – предупредил он. – Я ещё тебе не доверяю.

– Кха-кха... – почувствовав свободу, ученый упал на колени. Он достаточно протрезвел, чтобы быть адекватным. Через десяток секунд, оператор, опираясь на стол, попытался принять вертикальное положение.
– Чего ты... Вы хотите?

Локтевой меч медленно, как будто нехотя вошёл обратно в руку, прильнув к укреплённым костям.
– Как ты вероятно догадался, у меня в стазисе не было новостной рассылки. Так пусть здесь будет наша агора: расскажи, что произошло, пока я спал, и перед этим. В частности про вторжение, зачем меня поставили среди экспонатов, что за проект Антитеза, – он небрежно махнул рукой в сторону бака, - а ещё почему ты просил богов избавить тебя от прозябания в этой лаборатории, кто тебя оставил тут? А я пока разберу свои вещи, благодарю, что сохранил их для меня в целости и не распродал по частям.
Конечно, Тимей не планировал выпускать из вида своего недавнего надзирателя, но и переместиться поближе к вещам, обманчиво медленными и расслабленными движениями, не мешало.

– Вы... прошу прощения, были приданы нашей лаборатории для из-изучения свойств, – технократ медленно, осторожно попятился назад, к основному терминалу: – Я могу найти записи, да... Вас же интересуют записи о событиях, да? А, эм, проект Антитеза, оно для переформатирования суеверов в качестве боевых сотрудников, н-на Земле уже проводились схожие эксперименты, проект "Антитела", но, эм, там не все пошло по плану, но наша агент-директор подняла архивные документы... эм, так я включу компьютер?

– Пока не нужно, я не хочу чтобы ты подал сигнал, – дружелюбно сказал Тимей, – я вижу, что ты мне тоже не доверяешь, но не виню тебя за это. Как видишь, я не стремлюсь тебя убить, захватить твое тело, мучать и пытать. Я прилетел сюда на космическом корабле. Мой позывной – Философ, и что забавно, начался мой совместный путь с тогда ещё Итерацией Икс с чего-то вроде этого вашего проекта Антитеза... Прости, у тебя вряд ли есть доступ для больших подробностей, вернее, учитывая твой статус, у тебя совершенно точно его нет, потому я воздержусь от деталей. Но примерно, полагаю, ты должен был уловить идею. Расскажи своими словами про так называемое вторжение и все остальное
Тем временем Тимей нацепил тактический визор и включил его, вспоминая функции и наслаждаясь удобством технологии. Все-таки смертные придумали много интересных игрушек за последние века, нельзя было это отрицать

– А все равно меня не послушают, – несколько обречено сказал учёный, в его глазах промелькнула та самая тоска, которую он пытался утопить в бурбоне: – Тут такое дело, мне не выйти из этой коробки, – он обвел взглядом лабораторию: – Тут, это, как раз из-за вторжения... ксеноформа проникла в сектор, я думал, что смогу ее уничтожить вытянув воздух из коридора, но... всë рухнуло, блять, все пошло по пизде... я ошибся, База отключила сектор и будет его стерилизовать.

– Вместе с тобой, что ли, стерилизовать? – удивился Тимей. Он пересчитал обоймы для карабина. – Или просто все вокруг? И что за ксеноформу ты упоминаешь. Я кое что знаю о ксеноформах, может быть пойму, что происходит

– Прорыв был серьезный... – пожал плечами Карлос: – Данных практически нет, просто не успели собрать, только первое видео, ну, осталось, хотя там толком ничего и нет, и сигнатура.

Философ повесил карабин на плечо и подошёл к компьютеру
– Покажи в таком случае видео. Посмотрим, что известно об этом вашем захватчике. И что подразумевается под стерилизацией сектора?

– А, ладно... – учёный, пятясь, зашел за стойку терминала: – Под стерилизацией понимается ликвидация всех форм жизни... от ксеновирусов до людей. На всякий случай. Эм, лабораторию отключили от Управления примерно... когда вторжение достигло Базы.

Философ видел, как оператор выключил плашку предупреждения об опасности, выскочившую на экран, затем полез в папку с видеозаписями. Там, среди десятков файлов он нашел последние по датам.
Первое видео показывало покрытый инеем застывший в минусе тамбур, откуда-то с верхнего угла на все небольшое помещение. В какой-то момент герметичная дверь открылась, и в неё проскользнул высокий тощий силуэт в гибком скафандре, в её руках имелся дробовик, за спиной ранец, на поясе разгрузка, после короткого осмотра помещения фигура достала некий прибор, вытянула из него четыре нити и прикрепила к конечностям. На камере появилась ощутимая вибрация, усиливающаяся с каждой секундой... затем грянула вспышка и существо исчезло, а дребезжание утихло, только трещины на стекле остались напоминанием присутствия ксеноса.

Второе видео было из коридора с дверьми, по левую сторону "CONTROL ROOM" и "ENGINEER STATION. OFFICE 3C", по правую поворот коридора вправо, дверь с табличками "IDC" и "ESD PROTECTED AREA", и в самом конце еще один коридор. Примерно через 18 минут после прошлой записи фигура выскочила из дальнего закутка и стрельнула чем-то куда-то под камеру, а после скрылась назад. После чего началась вакханалия, по всей видимости из-за начавшейся вдруг дикой разгерметизации, и снизу камеры в вентиляционные дыры коридора полетело все что ни попадя, с каждой секундой только усиливаясь. С ужасающей скоростью мимо стремительно летели обломки, панели, кабеля, металлические скамьи и стойки терминалов, летели они и с мясом вырывали обшивку и механизмы вентиляционных шахт. В какой-то момент камера закачалась и связь оборвалась...

– Я так понимаю, разгерметизация это твоя работа, – прокомментировал Тимей. Логично было предположить, что на существо в скафандре разгерметизация не слишком подействует, но сотрудник Колин не был особенно полезным и разумным членом Союза. Потому Философ не стал заострять внимания на очевидном и сосредоточился на вопросах.
– Получается, из-за одного проникшего на базу предположительного врага твое начальство оставило тебя здесь без конкретных инструкций для выживания и собирается стерилизовать сектор. Тебе известно когда и как будет это происходить? Затронет ли стерилизация это помещение? Мне интересно, настолько же это будет эффективно, как разгерметизация, или всё-таки это что-то, чего следует опасаться

– Я думал ему это помешает, База не отвечала и я потянул за рычаг, – оператор едва ли не стонал: – Связи у меня больше нет, то есть, я знаю о смене статуса, но дежурный не отвечает, м-меня уже списали, я думаю. Это... наверное зальют все высокотемпературной плазмой, если нет ничего, что по протоколу нужно изъять. Или пошлют группу по зачистке. Это, когда будут свободные единицы.

– Какая восхитительная степень деградации! – Тимей не скрывал своего сарказма. – Я всегда знал, что любой системе, будь то смертный или организация, положен свой предел, в силу неумолимости энтропии вселенной, однако я предполагал что земная Технократия побудет более успешной ещё хотя бы лет пятьдесят или сто! О, трусливые декаденты, как иронично наблюдать ваше падение. Ладно, я отвлекся. Примерно осознав всю глубину твоей трагедии, младший научный сотрудник Колин, я все же нахожу твое слепое ожидание конца унылым и нелепым. А как же борьба? Как же тот подвиг, что с древних времён воспевали аэды? Неужто воля к жизни совсем тебя покинула? У тебя хотя бы есть свой скафандр?

– Н-нет, – растерялся учёный: – Есть костюм для агрессивных сред, но это не настоящий скафандр.

– Техника безопасности, я думал вы ей следуете как некому непреложному закону, как например познание истины и торжество разума. Находясь во враждебном нагому человеку царстве Космоса и не иметь рядом запасного скафандра, это верх самонадеянности. Мой тебе, сразу скажу, не подойдёт, мне не были необходимы функции, которых у тебя должно быть в избытке, как например дыхание... Чтож, я хотел предложить тебе идти со мной, но вероятно, единственный твой путь - это печально ждать спасения или конца. Судьбе твоей я не завидую, но помни, что смертные всегда сами ее выбирают, боги невиновны! – с этими словами Тимей вернулся к шкафчику, изрядно растеряв интерес к собеседнику, но все ещё держа того в поле зрения

– А... то есть, может, скажете дежурному, ну, что тут человек? – обречено повесил голову Карлос, собственно, ему уже было все равно, кому передавать просьбу: – Только, я думаю, на Базу прямой путь перекрыт. По протоколу на монорельсе опускается блокировочная плита, если разгерметизация не подлежит удаленному ремонту и масштабы... такие.

– Скажу, если встречу, – равнодушно согласился Тимей. – Вообще, есть смысл наведаться к твоему начальству. Нерадушный прием оказанный мне вызывает у меня желание задать вопросы, а я по природе своей всегда был любознательным. А что, есть обходной путь, мимо плиты?

– А, да... со стороны лаборатории 3B, это оттуда, откуда произошел прорыв, был сквозной проход в неиспользующиеся магистрали, – смертный вывел на экран схему сектора 03: – Там был прямой путь в сектор 04. У меня тут была где-то ключ-карта... – Колин полез под терминал, где было несколько небольших выдвижных ящиков. Прошло полминуты прежде чем наружу была извлечена пластиковая карта.

Тимей перебирал свой скарб, устанавливая картриджи с метками двух разных цветов в пазы инжектора. Увидев карту, он встал и подошел к Карлосу, забирая карту
– Ты полезен! – отметил он. – Я это запомню. Наверное, нам стоит попробовать настроить связь, чтобы при необходимости я мог уточнять у тебя какие-то факты. Или ты мне мог мне сказать, если тебе по сети придет новое оповещение. Это сделает наше сотрудничество более плодотворным и, что для тебя должно быть немаловажно, несколько повысит твои шансы на выживание. У тебя есть полные карты этой базы?