«Beneath the Masks» | ходы игроков | I. «First Class»

Город наполненный кровососами, которые на порядок сильнее обычного человека, а вдобавок и, по всей видимости, способные занимать высокие посты. Так себе новость. В таком свете их культурное и вежливое поведение должно было только сильнее настораживать. В Хайгарде было тяжело представить нечто подобное. Хотя, может, для империи это было всего лишь везение?

— Госпожа Таре, — обратился Густав. — А в чём же причина такого кардинально разного поведения между вампирами Княжества и Союза? И мирное сосуществование человека с кем-то гораздо более могущественным чем он сам звучит несколько… вынужденно. Может опытный маг или даже охотник на вампиров способен сравняться с оными?

***

Вблизи Сердца было трепетно. Определение Традиции стойко ассоциировалось у Густава с окончательным становлением на путь мага. Наверное что-то подобное испытывает тот, кто становится настоящим офицером после всех лет обучения. Правда при получении погон у тебя над головой не висит колоссальных размеров бирюзовая бомба. Странная ассоциация. Почему бомба? По крайней мере если эта штуковина бахнет — мало точно никому не покажется.

— Погляди только, Чед, — шепнул курсант, когда первый желающий нашёлся. — Разве армия целого герцогства способна сравниться по мощи с этим?

  Первые дни, проведенные в стенах Университета, показались Хлое сущим кошмаром: привыкшей быть в центре внимания просто самим фактом своего существования – за исключением балов, на которых, как известно, должно сиять всем – ей непросто было смириться с тем, что ныне в зказке, называемой жизнью, ей отведена не самая главная роль. С одной стороны, это было приятно: юная фюрстерин была не из тех людей, что упивались собственной значимостью и наслаждались всеобщим интересом, а с другой, все-таки, положение одной из многих оказалось на удивление некомфортным.
  Любящая все контролировать, леди фон унд цу Шварценберг по первому же учебному дню поняла, что в классе подобные ее потуги будут в лучшем случае восприняты с насмешкой, в худшем же – и вовсе в клинки. В соученики подобрались люди и нелюди оригинальные, со своими склонностями и странностями, что, собственно, было не удивительно для магов. И, для правильного построения учебного процесса, для которого, как оказалось, надо уметь работать в команде, это следовало учитывать. Напортачить в отношениях с такой специфической публикой ей, не наделенной умением болтать с каждым встречным-поперечным как с добрым приятелем, было бы проще простого, и горянка предпочла не рубить с плеча, а, для начала, присмотреться к окружающим. В конце концов, даже с прокладкой нового штрека в шахте, как она знала, даже при большой необходимости не спешили, предпочитая довериться обходчикам, которые сначала осуществляли проверку пород. Так и с людьми: сначала наблюдение, а потом – действие.

  На всеобщую пьянку девушка не пошла, не видя в том нужды, в библиотеку – тоже, предпочтя для начала отыскать мастера Мардука, с твердым намерением расспросить преподавателя, какие драгоценные камни наиболее подходящи в качестве проводников, и какую литературу лучше почитать студенту, пытающемуся разобраться как с Эфиром и его распространением по разным территориям, так и с умением его наблюдать. Второй вопрос носил сугубо теоретический характер, а вот первый имел практическую подоплеку: за долгие годы своего существования земли Шварценбергов отдали своим хозяевам немало даров земли, в том числе в виде драгоценностей, часть которых даже осела в фамильной сокровищнице. Если удастся выпросить у папеньки какой-нибудь камень для дальнейшего использования в качестве накопителя – будет полезно.
  Лишь разобравшись с этим вопросом, Хлоя направилась в обитель записанных знаний, с твердым намерением по максимуму вооружиться теоретическими пособиями, дабы не ударить в грязь лицом и не отставать столь уж сильно от одногруппников, знающих о магии куда больше простых смертных, к которым досель она относила и себя. Покончив с этим вопросом, нагруженная немалым количеством книг девушка была вынуждена заказать наемный экипаж до небольшого двухэтажного домика на окраине Талона, купленного за счет княжеской казны второй из Шварценбергов, обладающих Даром.
  Вернувшись домой и рассказав слугам о первом учебном дне, юная княжна незамедлительно получила нагоняй от дядюшки Руппи, популярно объяснившего подопечной, что иногда надо выключать мозги и включать соображение: коли уж молодая госпожа так хочет, чтобы сборище молодежи стало командой, то надо общаться не только по учебным вопросам, но и в неформальной обстановке: так куда лучше и знакомства завязываются, и понимание других приходит. Хлоя кивнула, поблагодарила и уточнила, стоит ли ей вот прям сейчас отправляться на поиски отправившихся обмывать первый учебный день одногруппников. Ответом, к ее удивлению, снова было твердое «нет» - неча меч в посередь боя менять, к тому же являться незваной к середине пьянки – дело дурное. Будут еще посиделки: тогда и надо не отрываться от коллектива, а присоединиться к нему.
  Клара подтвердила слова телохранителя, напомнив хозяйке, что здесь – не Шварценберг, и людишки попросту не знают, что госпожа Хлоя – человек добрый и хороший, и словами это им не объяснишь. Так что совместный отдых – на этих словах студентка поморщилась, почитая безделье чуть ли не худшим грехом – да-да, именно совместный и именно отдых в этом помогут. Оттуда разговор плавно вильнул к вопросам, а как, собственно, дочери фюрста стоит себя вести на пьянке, и чего стоит опасаться.
  Хлоя, понимая, что в подобных вопросах она такой же профан, как и в магии, безропотно внимала более опытным слугам, иногда порываясь те или иные сентенции законспектировать. Вскоре к беседе присоединился и Дитмар, чей густой бас с легкостью заглушал речи прочих, и Йоган, который попросту грел уши, тоже запоминая, что напиваться допьяна нельзя, виснуть на кавалере, даже если он кажется благородным и праведным – тоже, руки ломать за попытки флирта тоже сразу не стоит, но при этом нельзя и благосклонно позволять себя приобнимать и держать руку на коленке…
  В общем, поход в кабак с малознакомыми людьми оказался целой наукой, которую следовало выучить «на подъеме» прежде, чем применить ее на практике. Задумчивая, Хлоя покивала верным слугам и перекусив, поспешила на второй этаж, в свою комнатку, где, наконец, оставшись одна, села за домашние задания и выданные в библиотеке учебные пособия. Лишь за полночь, когда предметы были сделаны, а книги пролистаны, она отправилась в постель, где еще долго возилась, никак не в силах уснуть, раз за разом переживая первые уроки.

  …Дальше начались обычные, если такое слово вообще применимо к Университету, учебные будни. Как и многие, молодая княжна была поражена, что от магов требуется превосходная физическая форма, и во время занятия у мастера Кантаро тысячу раз благословила предусмотрительность папеньки, требовавшего от нее равно занятий с клинком, верховой езды, долгих прогулок по узким горным тропкам и тому подобных мучений – если бы не это, Хлоя бы уверенно попала в число отстающих, если бы вообще не свалилась на первой трети «Мучильни» полубездыханным телом, как мисс Блант.
  Зато алхимия и риторика оказались куда как интереснее и понятнее. На занятии у мастера Коракса Шварценберг увлеченно строчила за преподавателем, оставляя на полях пометки «NB» и «Разобраться», и задавая уточняющие вопросы: как, например, имеется ли возможность ознакомиться со списками условно-одинаковых зелий, изготовленных из разных ингредиентов, чтобы понять зависимость тех или иных качеств от используемой первоосновы. А вот на уроке риторики она все больше предпочитала помалкивать: дело тут было как в том, что девушка считала себя далеко не лучшим дипломатом, так и в персоне наставника, которая, признаться немало отвлекала от темы лекции даже такую неискушенную фройляйн, как Хлоя.

  С каждым новым предметом девушка приходила в тихий ужас, понимая, какие объемы работы стоят за ним, и какое количество материала прежде придется изучить, чтобы чувствовать себя хоть сколько-нибудь уверенно. Подлинным спасением от бесславной гибели под завалами новых знаний оказались предметы общеобразовательного курса: после некоторых мук совести Хлоя, извинившись перед преподавателями, посвятила эти часы самостоятельному изучению магических дисциплин, лишь изредка поднимая руку на тот или иной вопрос, чтобы доказать, что к изучаемой теме она подготовилась сильно загодя.
  Возможность сконцентрироваться на дисциплинах, в которых она откровенно слаба, несколько примирила горянку с действительностью, так что курс «твареведения» Шварценберг пришла без какого бы то ни было душевного трепета об очередных грядущих полутора часах, украденных у сна. Рассчитывая еще на одну четкую сухую лекцию, Хлоя была немало удивлена той неформальностью, с которой мастер Тарé вела свой предмет: с одной стороны, это казалось неправильным и не соответствующим официозу занятий, а с другой – напоминало, как рассказывали о том или ином отец, дяди Хорст и Хайнрих, да и те из учителей, что постоянно проживали в Шварценберге.

  От конспекта, написанного мелким убористым почерком, Хлою отвлекло ехидной замечание наставницы о ее шее и том, как эту часть тела воспринимают кровососы. Девушка поежилась, подняв ворот чуть ли не до подбородка, и представила, как несколько благородных обликом господ обсуждают ее, неизменно заменяя имя на слово «ужин». Картинка была яркой, красочной и откровенно пугающей, так что горянке пришлось покачать головой, присмиряя разбушевавшуюся фантазию.
  Когда же выдалась возможность задавать вопросы, она подняла руку вслед за Шарборро, бросив на бывшего кадета уважительный взгляд – до озвученной парнем мысли она не додумалась.
  - Госпожа Тарé, я бы хотела уточнить. Вы говорите, что иногда с кровососом легче согласиться, чем пытаться противостоять. Означает ли это, что твердое «нет» от того, в ком они не видят угрозы, вампиры не воспринимают, и, если я не уверенна в своих силах, то не стоит и пытаться возражать – во избежание последствий. И второе, если можно: как минимум, в начале учебы, как я понимаю, наши силы будут ограничены. В случае конфликта мы вряд ли сумеем цепью молний ударить по всему нападающему, равно как и не сумеем воспламенить его от клыков до подошв. Все-таки, если придется защищаться, где у вампира уязвимые места, куда надо бить если не для того, чтобы уничтожить, то хотя бы обеспечить себе возможность отступления. Глаза, клыки, тес… тестикулы?

  …Следуя вместе со всеми за мэтром Морнау, сцепившая пальцы Хлоя с трудом удерживалась от восхищения и волнения: не каждый день увидишь живую легенду, и не каждый день решается твоя судьба на дальнейшие много лет, если не на всю жизнь. А что, если Сердце скажет, что фюрстерин фон унд цу Шварценберг – персона совершенно бесполезная, попала в Талонский университет по ошибке, а все ее владение магией уйдет не дальше ярморочных фокусов? Оказаться опозоренной перед тысячами глаз, перед лицом самого Фридриха Морнау было смерти подобно, и даже хуже смерти: как вообще после такого унижения можно остаться жить?
  Следуя в первых рядах класса, Хлоя то нервно теребила манжеты, то крутила кольцо на пальце. Хотелось убрать снова выбившуюся непослушную прядь – да сколько можно-то! – хотелось протереть глаза и ослабить ставший ошейником ворот: но все это было слишком заметно, так что приходилось держать тон и внутренне содрогаться, иногда прикусывая губу – за последнюю привычку, донельзя плебейскую, дома можно было бы и отхватить. Но сейчас, слава Богу, никто конкретно на нее не смотрел: количество людей вокруг скрывало отдельные лица не хуже черной вдовьей вуали.

  Увидев, наконец, Сердце, девушка замерла в немом благоговении. Оно было… Тут даже слова подходящие подобрать было сложно: прекрасное, величественное, могучее, завораживающее: тысячу превосходных эпитетов скажи, и каждый из них будет, с одной стороны, верен, а с другой – недостаточен для передачи подлинной бури эмоций и чувств, захлестывающей при виде такой красоты. Во все глаза Хлоя смотрела на сердце, стараясь запечатлеть этот момент в памяти на всю жизнь: он того стоил.
  Строгие слова господина Уайета заставили девушку встрепенуться и сделать шаг вперед: раз уж вызывают, она должна не посрамить вереницу славных предков, глядящих на нее из прошлого, и показать всем, что она наделена если не магической силой, как Блант или Пэттс, и не физической, как Шарборро или Хансбергер, то хотя бы решимостью.
  К вящему недовольству княжны, прежде, чем она вышла из толпы, раздался звонкий голос Ауреля, вызвавшегося быть первым. Толи по цирковой привычке Катона хотел быть в центре внимания, толи и вправду не боялся итогов – кто его знает? Хлое оставалось только проследить задумчивым взглядом за грациозным юношей, вздохнуть тяжко, и приготовиться идти следующей. Шанс быть первой она упустила, но хоть второе место оставит за собой.

— Меня больше другое интересует, — вполголоса поддержала разговор Майя, выглядывая из-за плеча Шарборро. — Вот все говорят, Сердце. Сердце чего? И где тогда всё остальное? Если есть Сердце, должно быть и тело, и голова, — она задрала голову, вглядываясь в ползущие по циклопической громаде кристалла всполохи. — Хлое также может быть интересно, где эти огромные магические тестикулы, правда, Хлоя?

В рядах студентов раздались сдавленные смешки. Майя тоже ухмылялась, но её напряжённая улыбка, казалось, была вызвана чем-то невысказанным и, на самом деле, имела мало отношения к Хлое и шуткам вообще. В пульсирующем бирюзовом свете, испускаемом Сердцем, её лицо выглядело особенно бледным, а глаза, подпитываясь дыханием живого кристалла, блестели зеленее обычного. Она на секунду наградила Хлою насмешливым взглядом, словно лишь для того, чтобы напомнить окружающим и самой себе, что она ещё здесь, в центре разговора, но вскоре вернула своё внимание Сердцу. Майя не выглядела восхищённой. Скорее загнанной, борющейся с ворохом тревожных мыслей.
Сердце будет её судить. Изучать. Что, если его и правда нельзя обмануть? Что, если оно всё поймёт? И тогда откажет ей. Мистер Уайет уже говорил, что не все проходят это испытание. Она надеялась, что будет не труднее, чем с людьми. Но теперь, под давящим кристаллизованным морем чистой магии, ей неожиданно стало ясно, что всё это лишь пустые мечты. Как будто от неё ничего не зависело.
Но делать было нечего. Приходилось доверить свою судьбу парящей бирюзовой башне с памятью поколений и довлеющим взглядом Князя. Эта церемония всё больше напоминала ей таинство заключения контрактов. Только ещё целый зал лишних глаз.

— Интересная мысль, — чуть повернув голову, согласился с Майей студент. Вероятно она сказала это не в меньшей степени ради второй части своего замечания, но почему-то сознание Густава захватила иная картина. — Если это всего лишь сердце, то насколько крохотным рядом с таким гигантом выглядел бы человек…

Он хотел сказать что-то ещё, но так и осёкся, застыв на секунду с открытым ртом. По большей мере он не видел ничего страшного в том, чтобы просто постоять под Сердцем, но сейчас его мысли медленно заполняла необъяснимая тревога перед этим массивным сооружением.

  Едкий, даже ядовитый комментарий Майи заставил старосту дернуться и застыть с неестественно прямой спиной: припомнила-таки, язва из Княжеств, как она на твареведении запнулась, предполагая слабые места вампиров! И прочие тоже хороши: вместо того, чтоб одернуть острячку, смеются, забыв, где они. Никакого понятия о дисциплине! А самое обидное, что ничего подобного не произошло, если бы она не медлила, восторгаясь заключенной в драгоценность магической душой Университета, а первой бы подошла к нему. А теперь все лавры достанутся Аурелю, а ей придется терпеть насмешки.
  Оставлять слова без внимания было непозволительно, устраивать склоку – тем более. Оставалось только как-нибудь ответить так, чтобы обратить против шутницы ее слова, и при этом не показаться недалекой дурочкой. Мастером пикировок Хлоя себя не считала, в записных остряках-самоучках в жизни не числилась, зато привыкла к тому, что младшенькие частенько оттачивают на сестре свое, с позволения сказать, остроумие. Но то братья, а госпожа Халль, не смотря на то, что одногруппница, пока что практически совершенно незнакомый человек. А если оскорбится?
  Переборов побуждающую смолчать скромность, Шварценберг негромко ответила:
  - Ты совершенно права, Майя. Как найду – вручу их тебе, чтобы ты порадовалась исполнению мечтаний. А теперь давайте помолчим: во-первых, на нас все смотрят, а во-вторых, кажется, начинается.

Аурелю.

Ранее в сериале.

— Мисти... — эхом отозвался Коракс, откладывая письменные принадлежности.
— Я помню её. Способная ученица. Я думал, что она пойдёт к философам, или к се...мастеру Альбе, но в итоге оказалась у нас. Незадолго перед уходом её, кажется, что-то тревожило. Не могу сказать, что у нас учатся сплошь весельчаки, но она выделялась своим меланхоличным видом среди прочих. Я не придал этому значения, потому что так бывает. Всё-таки людям, как и всему живому, ближе свет, поэтому выбравшие путь Тени часто идут через себя. И не всем это легко даётся. В конечном счёте, она сама оставила учёбу, и ушла, ничего не объясняя, подложив заявление под дверь. Возможно, она поняла, что сделала неправильный выбор, когда было уже слишком поздно что-то менять. Но это только моё предположение. Возможно, она сама скажет больше, мистер Катона.

***

Вечерний поединок начался отнюдь не в скупой компании: поглазеть на бой высыпала вся челядь и слуги Чеддарда. Они не вполне понимали, кто именно сражается, но имелось общее понимание, что двое — это начинающие колдуны и приятели их господина. Так что они скорее просто радовались драке, поддерживая участников и не отдавая предпочтение кому-то конкретному. Уильям ударил по крышке ведра, заменявшей гонг, и начался бой.

В первом и втором раунде Аурель явно захватил инициативу; Шарль тоже решил выяснить, что за противник перед ним, но Катона, кажется, воспринял это как повод нажать, хоть и сам изначально планировал избрать выжидающую тактику. Фарме отвечал, иногда болезненно, но по ощущениям Аурель явно вёл. Однако уже третий раунд немного встревожил бывшего артиста цирка. Они долго кружили, имитируя атаки, прощупывали друг друга небольшими тычками, и когда, казалось, открывалось окно для удара, оппонент непременно оказывался готов. В следующем раунде Шарль решил, что владеет ситуацией, и теперь уже чаще Катона ходил в оборону, пропуская удары. В пятом раунде Аурель понял, что нужно закрывать историю, потому что Фарме оказался вынослив, не думал валиться с ног и, кажется, превосходил его во взрывной силе, меж тем уступая в скорости. Раунд получился напряжённым, и бойцы обменялись серьёзными затрещинами и ломовыми ударами в корпус. К этому моменту уже прошло не менее дюжины напряжённых минут, пот лился ручьём, так что тряпки с холодной водой пришлись очень кстати. После очередной короткой передышки Шарль словно открыл второе дыхание, и на Ауреля обрушилась серия ударов, каждый из которых подтачивал его защиту. В какой-то момент он словно надломился, на секунду сняв руку с пульса, и Фарме оформил сокрушающий удар, отправивший Ауреля на землю. И хотя сам Катона не чувствовал, что был изрядно побит, с земли он встал с трудом, пропустив несколько отсечек из десятка. Жадно впитав ещё один быстрый отдых, Аурель смог сбить с Шарля спесь, но его атаки приобрели скорее отчаянный характер, а не техничный. Возможно, здесь и закралась ошибка — во второй половине боя Катона отдал больше, чем мог себе позволить. Восьмой раунд закончился опасной ничьей, а в предпоследнем Шарль, чувствующий себя не сильно лучше, чем Аурель, перешёл в опасные «обнимашки», которые закончились для циркача очередной встречей с песком.

— Последний раунд! — голос Уильяма казался приглушённым, словно в уши напихали вату, и Ауреля щутимо мутило. Полученные тумаки уже почти вызрели, наливаясь болью, а во рту, несмотря на глоток воды, неприятно загустели слюни. Визави напротив, в общем, тоже приобрёл неуловимое сходство с отбивной, но всё же держался лучше. Понимая, что раз уж они дошли до последнего раунда, сейчас «складываться» было ни к чему и никак нельзя, так что Катона избрал оборонительную тактику. Вновь пропущенные удары, но когда гонг прозвонил в последний раз, Аурель всё же стоял на своих.

Судьи решили посовещаться, посему отошли в сторону и что-то оживлённо обсуждали; теперь уже не имело смысла строить из себя нечто большее, так что Аурель отдался в руки служанок, смывающих липкий пот, грязь и песок, и даже притащивших лёд из погребка.
Бой получился тяжёлым, и Аурель давно так не выкладывался. Да, были запрещённые приёмы и удары, которые в настоящей драке он бы наверняка использовал. С другой стороны, запреты повышали сложность, требующей изощрённой техники и отличной физической формы.
Пока они ожидали решение судей, Катона изложил Фарме своё предложение; тот лишь согласно покивал, облизывая пересохшие губы и полоща рот водой. Сейчас Аурель чувствовал ту странную смесь из лёгкости, опустошенности и ощущения ветра в голове, что находят после полной выкладки. Определённо, эти двадцать пять минут вымотали его сильнее, чем утренняя тренировка Кантаро. Говоря начистоту с самим собой, он понимал, что ещё один раунд, вроде последнего, точно бы свалил. Каждый день так «заниматься» было, конечно, нельзя.

Хансбергер и Уайет, наконец, пришли к соглашению. Вернувшись, хозяин дома объявил, что победу в поединке одержал Шарль, мотивируя это тем, что тому удалось два раза свалить Ауреля, проведя при этом «чистую» серию без ответных ударов.
Что ж, решение, как ни крути, честное. Но Катона показал себя более чем достойно: в отличие от Фарме, его вовсе не готовили к будущим войнам.

Когда все стали расходиться, Чеддард критически осмотрел бойцов, и предложил им остаться погостить у него. Вряд ли Катона стал отказываться от такого щедрого предложения, так что в остатке дня он получил хороший ужин, белоснежные простыни и чистую одежду на следующее утро. К Университету они прибыли на карете, что смотрелось, с учётом их внешнего вида, немного комично. И Шарль, и Аурель явно несли на себе следы сложного вечера, но, к счастью, обошлось без откровенных синяков и рассечений на лице. Впрочем, местами на теле сияли очень серьёзные кровоподтёки. Будь тело одного из бойцов не столь закалённым, на следующий день он вряд ли смог явиться на учёбу. Да и на второй, пожалуй, тоже.

Он помнил уговор. Поэтому, в конце последней пары, Катона попросил всех задержаться, и под широкую ухмылку Шарля, на глазах и во всеуслышание класса, пригласил Неласир на свидание. В первую секунду или две она опешила, но потом спохватилась, и, сложив ладони, боком положила на них голову. Паясничая, она с видом дурочки поддула губы и захлопала глазами, словно не понимая, о чём идёт речь. Она, конечно, сложила два и два, уловив, что имел место быть какой-то особенный сговор.

— Отличная шутка, просто обхохочешься, — она взглянула на Ауреля с типичным неласирским выражением лица, и отвернулась. Но Катона стоял на своём и взгляд не отводил. Она всплеснула руками:
— Хорошо! Отлично! Будь по-твоему, — она встала из-за парты и уверенно вышла к Аурелю, положив руку тому на плечо.

— Мы с Аурельчиком в субботу побежим на свиданку, поэтому в этот день можете нас даже не искать. Никаких, мать вашу, тренировок. К черту это дерьмо. Кавалеру потребуются все силы, какие только есть. Да, Аурель?..

***

Сейчас.

Катона сделал шаг вперёд первым, в последний момент обогнав Хлою, что дёрнулась, но уже было слишком поздно. Он зашагал к центру, и в какой-то момент пришлось прикрыть глаза рукой: свет становился нестерпимо-режущим. Аурель с головой ухнул в слепящий водоворот, и на миг исчез.




Видение растаяло во вспышке. Аурель вдруг обнаружил, что его нога продолжает тот же шаг, что был сделан прямо накануне всего произошедшего. Для него прошло несколько минут, а в реальности — секунда или две: столько, сколько необходимо, чтобы пройти световой эпицентр и выйти на другой стороне.

Хлое.

— Порой мне кажется, что мне проще разобраться в собственном гардеробе, чем понять этих необычных существ. Но, говоря о гипотетической ситуации, я слегка выкрутила фитилёк. Вероятность того, что порядочный кровосос предложит вам поужинать на мрачной улице, невелика. Потому что у господина почти наверняка есть поверенный человек, а может и несколько, снабжающий его провизией. Поэтому сценарий, в котором вас могут попытаться выпить насухо, куда более вероятен. Видите ли, как говорят, вампиры падки на кровь волшебников. Это первое. А во-вторых, порядочный господин не будет приставать к девушке, опуская момент, что порядочные девушки не шляются по талонским переулкам тёмными ночами. Что же касается уязвимых мест...чувствительность шариков, скажем так, несколько иная, чем у людей, поэтому бить туда опрометчиво. Клыки сидят плотно, и нужно обладать выдающейся силой, чтобы их выбить. А вот глаза — это хорошая идея. Разного рода раздражители не спасут, поэтому нужно постараться нанести прямые физические увечья.

***

Следующий шаг провалился в молочное ничто, затопившее и взгляд Хлои, и всю её. Стало темно, а потом вдруг светло, а ещё миг спустя, она сделала шаг, выйдя на другой стороне, где её и остальных уже дожидался Аурель.

Густаву.

— Причина заключается в том, что они относятся к совершенно разным видам, и разница эта фундаментальна. Да, и те, и другие питаются кровью, но если в основе «наших» вампиров человек — а они все когда-то были обычными людьми — то стригои таковыми никогда не были. Они обладают интеллектом, подобным человеческому, и даже могут похвастаться наличием собственного языка, письменностью и так далее. Впрочем, культурный аспект стригоев слабо изучен, в первую очередь по причине их предельной враждебности. Полагаю, мисс Халль в некоторых частях может рассказать даже больше, чем я. Вампиры Союза, а именно их мы называем «вампирами», стали нашими вынужденными соседями накануне Второй войны, когда произошла их массовая эмиграция в Союз с территории бывшей Империи. Большинство проживало в Готтсбурге, поэтому сосед, пусть и нежелательный, оказался вполне цивилизованным городским жителем. Между правительством городов Союза и Советом Коллегии с одной стороны, и их общиной с другой возникло негласное соглашение. Такой уж был дух времени — Союз вёл войну, и проблемы в тылу были ни к чему. Гостям, в свою очередь, не хотелось получить новые проблемы сразу после избавления от старых. Соглашение получилось не вполне равным, и не все вампиры, особенно из молодого поколения, с ним согласны. Но пока старейшины у руля, у нас есть хоть какие-то гарантии. В свою очередь, война давно закончилась, так что Коллегия, так или иначе, присматривает за ними. В чём-то они даже полезны. И вы правы — компетентный маг вполне может разобраться с вампиром, а то и с несколькими, если это молодняк. До этого редко доходит — община старается самостоятельно решать вопрос паршивых овец, дабы не привлекать излишнее внимание. Но это не означает, что можно почивать на лаврах, лишняя бдительность не помешает.

***

Чеддард пребывал в изумлённом состоянии. Когда Густав спросил, тот лишь беспомощно приоткрыл рот, но так и не смог выдавить из себя что-то внятное.

Сначала в световом столбе исчез Аурель, а затем и Хлоя. Судя по тому, что публика не ахнула, никаких ужасов не случилось. Но вот что смущало: церемония знакомства проходила уж слишком как-то быстро, потому что аплодисменты с балкона раздавались очень уж споро, всего через три, может быть четыре секунды спустя момента пересечения Рубикона. Студенты, меж тем, выстроились в естественную очередь, и пришла пора идти Густаву.

Обратный переход получился более резким, поэтому Густав чуть сбился с шага, внезапно почувствовав твердую почву под ногами.

Майе.

Настала очередь и Майи: через излучение Кристалла прошла уже половина класса, и с ними, вроде бы, не случилось ничего экстраординарного. Какие бы сомнения не одолевали Халль, пришла пора оставить их. И она пошла вперёд, растворяясь в ярком свечении.

Майя машинально прошла ещё несколько шагов, присоединившись к остальным, и поймала себя на мысли, что просто прошла свет насквозь, без остановки.

Эрику.

— Ничего, — покачал головой мистер Вудс. — В большом городе жить непросто, особенно если ты никогда в нём не жил, — он хмыкнул, и почесал лысеющий затылок.
— Тебе надо просто пообвыкнуться тут, вот и всё. Парень деревенский, в конце-концов, а там совсем не те правила, что тут. Но, думаю, через месяц-другой будешь как рыба в воде! А насчёт помощи — это я учту, это славно. Поможешь мне с закупками в воскресенье, как раз потаскать нужно будет кое-что, а я тебе про город расскажу. Всё-таки есть тут паскудные места, и лезть туда не стоит — обчистят до нитки. Но ты, главное, учись. И подумай, может, своим письмо напишешь: они наверняка ждут вестей, как ты тут устроился.

===

В отличие от своих однокашников, занятых возведением социальных мостов, у деревенского паренька имелось время для праздного шатания по улицам. Ему в любом случае нужно было добраться до овощной лавки знакомого отца, и на это уходило какое-то время: похвастаться точкой в городском центре дядя Вудс не мог.


***

Эрик наблюдал за происходящим, оставаясь в тени, полуприкрыв глаза. Но...

Настал черед — как и планировал Эрик, ему удалось пойти самым последним, просто как бы между делом встав в самом конце очереди. На самой границе, когда свечение резало глаза просто нестерпимо и пришлось зажмуриться, Уэббер сделал ещё один шаг, и вдруг всё закончилось. Сделав по инерции ещё несколько шагов, он вышел из света, и оказался среди класса. Своего ли?..

  Когда настал ее черед идти к Сердцу, Хлоя вся напряглась, плечи развернула и подбородок вздернула – даже манжеты теребить перестала. На негнущихся деревянных ногах она все прближалась к цели, внутренне сжимаясь от того, что сейчас находится под прицелом сотен глаз, которым видны вся ее неловкость, все сомнения и страхи. Колючие глаза, которые ждут ее провала, беззубые чавкающие рты, готовые исторгнуть насмешку, скрюченные пальцы, которые будут указывать на ее позор - эти образы преследовали ее неотступно.
  Каждый шаг дается с трудом, словно воздух затвердел. Плотный воротник давит горло. Из вороха информации в памяти всплывает эпитет “невидимая рука рынка”, и представшийся образ этой руки, сжимающей ее шею, заставляет дернуть уголком губ напряженно – все прочие демонстрации чувств сейчас непозволительны.
  А потом все пропадает, растворяется в этом белесом непроглядном тумане.


  Обернувшись за спину, Хлоя не увидела там ровным счетом ничего необычного, и задумчиво покачала головой, занимая место рядом с Аурелем.
  - Н-да… - первой начала она подобие беседы, - Необычный у нас Сердце, и путь к нему спецефичен… У тебя все прошло хорошо?

- Хорошо, мистер Вудс. - Кивнул Эрик. - В воскресенье, помочь с закупками. И, если хотите, могу готовить иногда. Я поднахватался этого в таверне отцовской.

Разговор с Вудсом прошел хорошо. В свете последних дней - даже непривычно хорошо.
Эрик даже позволил себе легкую улыбку: это место, возможно, действительно станет для него малым домом.

***

А город...
Город сильно отличался от того, к чему парень привык. Здесь было значительно больше людей - и значительно более разных.
И это было нормально, даже ожидалось. Но все еще было удивительно.

***

Эрик не спешил.
Спешить было некуда - многие рвались первыми, но смысл этого ускользал от парня.
В любом случае, очередь дошла и до Эрика, и довольно быстро.
Такое впечатление было, что ничего, в целом, и не происходило.
А затем Эрик зашел сам.

И вышел, с легкой улыбкой на губах.

Увидев одноклассников, он вздохнул, пожал плечами, и занял свое место.

Катона прошёл сквозь свет и зябко поежился. По его ощущениям в пещере вдруг стало холодно. Даже несмотря на то, что между мгновениями шага в пятно света и наружу прошли считанные секунды. Он потёр плечи, разгоняя кровь, не обращая внимания на боль от ещё не заживших кровоподтёков. Надо было идти обратно в строй? Или нет? Вроде и с обратной стороны было достаточно места, можно было даже сказать: с изнанки. Сразу следом за ним пошли следующие, так что артист просто остановился сделав несколько шагов. Следующей прошла Хлоя и… да не знал Катона, что с ней произошло. Может похоже, может нет.

— Да, — ответил Аурель Хлое, — проблема, что запертый в кристалле… — акробат с сомнением разглядывал переливающуюся прожилками гигантскую гору, зависшую в пещере, — предложил мне сдаться.

***

В среду акробату было тяжко, но настроение было приподнятое. Кантонец буквально превратил его тело в отбивную, но парень был безусловно горд тем, что даже так смог достоять до конца. Осознание, что для того, чтобы хорошо драться — надо уметь драться, и одной физической формы тут недостаточно, приходило достаточно быстро. Когда же выяснилось, что Шарль на Неласир и не претендовал, Аурель заржал в голос.

— Получается… мы набили друг-другу лица просто так? Превосходно, просто превосходно!

В классе пришлось сидеть не закатывая рукава и не расстегивая ворот рубахи, дабы по максимуму избежать вопросов касательно обилия синяков и кровоподтёков. Пусть все эти отметины и растворялись на теле акробата за считанные дни, но явно не за одну ночь. За ночь они лишь успели как следует напитаться сине-фиолетовым цветом. Под конец учебного дня Аурель, разумеется, выполнил часть пари. Если честно, парень даже не ожидал, что эльфийка согласится.

— Мисс Неласир! Я бы хотел, чтобы вы составили мне компанию во время вечерней прогулки на ближайших выходных. Приглашаю сейчас, потому что боюсь, что если промедлю, вас точно уведёт кто-нибудь другой.

Но эльфийка согласилась. Забавно. Ожидая ответ, Катона с хитрым прищуром осматривал публику, на предмет позеленевшего от зависти лица, ха-ха.

— Не переживай, в субботу я весь твой, — ухмыльнувшись ответил Аурель.

Что до вечера, то единственное, на что его хватило, это добравшись до дома натаскать бадью ледяной воды из колодца и, шипя от холода, немного проморозить отбитое тело. Сегодня, пожалуй, тоже без тренировок.

***

В четверг у Катоны было не так много дел помимо учёбы. Первое, «обрадовать» мисс Китнисс, которая, возможно, уже и забыла, на что согласилась.

— Привет. — Аурель подошёл к девушке на перемене, — Я договорился о тренировках у мастера Кантаро. По хорошему, нужно начинать уже сегодня, но если тебе неудобно, то начнем с понедельника. Хватит трех раз в неделю, — парень предвкушал ужас в глазах.

Потому мягко улыбнулся.

— Не переживай. То, что было на первом уроке, это просто попытка нас запугать. Ничего подобного не будет, будут исключительно полезные организму нагрузки. Может, мастер Кантаро и выглядит как тиран, но уж точно не собирается гробить подопечных. Я буду ходить с тобой, посмотрим, как пойдёт… и, как ты вообще? Всё болит небось?

Хмыкнув, Катона добавил.

— Болеть всегда будет, не так сильно, но это показатель того, что нагрузка достаточна. А самое смешное, можешь мне не верить, но ты быстро привыкнешь к такому, а потом даже нравиться начнет.

Повернувшись к классу, парень похлопал в ладоши.

— Господа и дамы! Кто к Кантаро на дополнительные занятия, милости прошу в наш клуб. Понедельник, среда, пятница. Но, пятница в этот раз особая, поэтому — сегодня.

***

Следующим по плану, ближе к концу занятий, был эльф. Аурель долго раздумывал, что бы такого вычурного ему сказать. Даже текст на бумажке набросал, пару раз проговорив в голове. Дело, всё-таки, серьезное.

— Мистер Элрандиль, прошу уделить мне минутку вашего бесценного внимания. Как вы знаете, мисс Блант решила заняться своей физической формой и я собираюсь оказать ей содействие. Уверен, вы бы справились лучше, однако, я не думаю, что эта ерунда стоит вашего внимания, — парень сделал короткую паузу, прежде чем перейти к сути.

— Однако, я слышал, что вы интересуетесь алхимией. Позавчера я заскочил к мастеру Кораксу, и он кое-что посоветовал. Вы же понимаете, что век людей короток... будет безумно жаль, если такая особа как мисс Китнисс потратит уйму своего времени на тупую и бессмысленную рутину. Правильные зелья помогли бы ей быстрее набрать форму. Я же, увы, — Аурель постучал себя кулаком по лбу, — абсолютно в них не разбираюсь, а денег на готовые ни у меня, ни у неё просто нет.

Всем.

В общем и целом, сеанс общения с Сердцем привёл студентов в лёгкое замешательство. Кто-то пребывал в задумчивой растерянности, а другие сияли, желая немедленно поделиться опытом с остальными. Но прежде чем это случилось — практически сразу после того, как из сияния показался Эрик — к группе подошёл куратор.
Мистер Уайет пояснил:
— Я никогда не проходил подобную процедуру, но могу сказать точно: это только для вас. Вне зависимости от того, что вам посоветовало Сердце, помните, что выбор в конечном счёте принимаете вы. Так что я советую на выходных всё как следует обдумать. Посещение и знакомство с направлениями начинается со следующей недели. Вообще говоря, ничто не мешает вам познакомиться с каждой из Традиций, прежде чем принимать окончательное решение. У вас нет существенного ограничения во времени, но чем раньше вы примите решение — тем лучше. Уверен, интуиция послужит вам лучшим компасом. Помимо того, что вам нужно устно озвучить своё решение главе направление, и получить одобрение, о выборе нужно сообщить старосте, а вы, мисс Шварценберг...я опускаю фамильный предлог, ничего страшного, надеюсь?.. вы, в свою очередь, сообщите капитану и предоставьте список мне. Естественно, вы можете озвучить решение старосте и капитану при удобном случае. Всё это нужно для коррекции учебного плана и понимания, какой состав у будущей команды — для составления и проработки стратегии и тактики на экзамене. Всё ясно?.. — Арманд обвёл студентов взглядом, ища кивки и соответствующие слова.

— Тогда на выход за мной. Это всё на сегодня, так что можете идти. Мисс Шварценберг и мистер Шарборро — вас я задержу. На пару слов, — куратор повёл студентов прочь из хранилища, и поманил старших группы на небольшой разговор.



***

По дороге на поверхность, мистер Уайет сообщил, что Хлое предстоит зайти в его кабинет — забрать график "открытых дверей" для размещения на доске объявлений в классе, а также краткие ознакомительные брошюры для раздачи одноклассникам. В этих буклетах содержались краткие сведения о каждой Традиции, о текущем положении дел, и кто является главой того или иного направления. А вот в случае с Густавом, Арманд прямо, без купюр, поинтересовался, въезжает ли он в ситуацию и есть ли у него хоть какое-то понимание, что нужно делать дальше. Он напомнил, что если в данный момент речь идёт о каких-то общих вопросах — скажем, нет ли в классе «бунтовщика», и можно ли из студенческого теста слепить нечто вменяемое — то в дальнейшем Шарборро понадобится чёткое знание, в чём особенность каждой Традиции и как на основании этого задать роли и тактику в дальнейшем. Впрочем, мистер Уайет тут же подобрел, сказав, что как минимум на первых порах он лично поучаствует в командной деятельности. В конце-концов, должность куратора класса подразумевала и тренерские обязанности.

***

Хлое.

Девушке оставалось учтиво стоять и ждать, пока мистер Уайет рылся по полкам и ящикам в поисках нужной макулатуры. Вручив стопку буклетов и лист с расписанием открытых дверей, Арманд продемонстрировал ещё какой-то большой плакат с привкусом свежей печати:
— Чуть не забыл! Ещё одна вещь. Знаете, что это такое?

Хлоя, конечно, не знала, но куратор поспешил объяснить.
— Это так называемый АРВ-бюллетень, выпускаемый талонским отделением Коллегии каждый день. Он предназначен специально для студентов, и здесь публикуются небольшие поручения. Это хорошая возможность подзаработать, не беря на себя долгосрочные обязательства, попрактиковаться и проверить навыки на настоящем деле. Поручения носят разный характер, порой даже немного причудливый. Вы берете на себя обязательство выполнить поручение, и в случае успеха получаете за это определенное денежное вознаграждение, понятно?.. Эти небольшие контракты разбиты по уровням сложности, где «D» — самое простое, не требующее особых навыков, в том числе и магических, в то время как сложность «A» рассчитана на компетентных исполнителей. Также имеются особые поручения с рейтингом «S»: вам о них пора рано думать. С поручениями обычно можно справиться в одиночку, но если рядом имеется отметка «плюс» — значит, поручение подразумевает более одного исполнителя. Награда за такие задачи выше, чем за обычные, и вы всё еще можете выполнить их без напарника, но это может быть чревато. Разумеется, в классе есть обеспеченные студентам, которым и стипендия-то не нужна, — куратор усмехнулся. — Но так дела обстоят далеко не у всех, поэтому вы должны проинформировать класс о наличии такой возможности. Обновлённый бюллетень публикуется каждое утро в холле Университета, и вам достаточно поставить подпись, чтобы закрепить за собой поручение. Если задача имеет "плюсовой" рейтинг, но вы намереваетесь выполнить его без напарника, то нужно зачеркнуть поля для дополнительных подписей, понятно?..

Приглядевшись к плакату, Хлоя обнаружила множество небольших колонок с заголовками. Самая первая гласила:


— Это копия с утреннего листка вам для примера и понимания, как это выглядит. Что там?.. А, сортировка травок по веникам. Да, это то, о чём я говорил — всё очень просто. Но не все из них столь просты, и нет ничего постыдного в том, чтобы подойти к старшим товарищам или наставнику, чтобы задать уточняющий вопрос. Кстати, на бюллетене может появится и ваше поручения. Для этого вам нужно отправиться в отделение Коллегии и оставить там соответствующий запрос. Естественно, принимаются далеко не все запросы, так что контракт на стирку носков опубликовать не получится. Пожалуй, на этом пока что всё. Пойдёмте, я вас провожу, — мистер Уайет убрал листок и кивнул на дверь.



***

Аурелю.

Кажется, Китнисс надеялась, что Катона всё же забудет про неё, он он был тут как тут. Деваться ей некуда, а кроме того, девушка, судя по всему, действительно переживала по поводу своей хрупкости и очевидного отставания. Правда, она всё же отпросилась от занятий до понедельника, сославшись на некие дела в субботу, и вообще новая неделя — это отличное время для новых начинаний. Помимо Китнисс, в группу дополнительных физических страданий сходу записалась Саша и Шарль, а также Уильям и Фрейя, а остальные либо взяли паузу на размышления, либо сослались на то, что они и без того в хорошей форме, и обычной рутины обязательных занятий им хватит. В любом случае, с самого начала собралась не самая плохая команда.

А потом состоялся разговор с Элрандилем. Весь их разговор стал театром одного актёра — Ауреля. Эльф же молчал, свысока поглядывая на человека. Когда Катона закончил говорить, подведя к искомому, он мог заметить на лице Элрандиля странные муки — будто он хотел что-то сказать, но слова оказались слишком тяжёлым грузом и никак не хотели выходить. Он молча вручил Аурелю комок смятой бумаги — будто позабытые в кармане конфетные фантики. На деле фантики оказались банковскими купюрами большого номинала, общим достоинством в... Ну, таких денег разом Аурель никогда не держал в руках. Насчитав тысячу долларов, он понял, что дальнейшие подсчёты не имеют смысла. И вряд ли эльф понимал, сколько именно он вручил Катоне. Пожалуй, на эти деньги можно было бы пожить месяца три на широкую ногу, ни в чём себе не отказывая — даже по меркам Талона с его кусающимися ценами. Как бы то ни было, вопрос

Майе.

Лоренцо сам нашёл девушку, ловко отделив её на выходе от основной массы. Некое заклинание за его авторством сделало так, что для окружающих они стали невидимыми, но не типичным образом: они просто как бы ускользали от постороннего внимания, и прохожие машинально их обходили, меняя направление загодя, так что это не выглядело странно. Одноклассники проходили мимо, и смотрелось это несколько комично. Слова также избегали чужих ушей.

Учитель поведал, что завтра им предстоит не просто бал, но и маскарад, и большое значение уделяется маскам — их внешнему виду и образу. Он посоветовал магазин, где продавались маски на любой вкус и цвет, а если вкус покупателя оказывался особенным, то маску могли изготовить на заказ — дело не обходилось без магии, конечно же. Дело усложнялось тем, что помимо маски, требовалось ещё и подходящее платье. Халль даже не успела заметить, как спустя полчаса они оказались в ряду модных бутиков, и как она то и дело выходит из примерочной под строгий взгляд мастера Лоренцо. Как вскоре выяснилось, модные тенденции в Союзе не имели ничего общего с тем, что имело ход в родных краях Майи. Впрочем, слова о наличии каких-либо мод в Княжестве воспринимались скорее как шутка. Тем не менее, Лоренцо посчитал, что подчеркнуть её происхождение уместно и необходимо, так что некоторые элементы декора в избранном наряде всё же навевали мысли о далёком северном уголке.

Помимо платья и маски, требовалась ещё и подходящая обувь. Осмотрев ноги Майи, Лоренцо нахмурился (что было первым проявлением такой эмоции на его лицо за всё время общение с ним), и он повёл девушку "на процедуры". В течении следующего часа она возлежала на кресле, и в это время мастера работали над её ногтями и кожей, как на руках, так и на ногах. В ход шли пилки и резцы, крема и лаки всех мастей. По крайней мере, у Халль оставалась хоть какая-то свобода выбора. И только когда результат удовлетворил мастера, они пошли выбирать обувь.

«У вас превосходная форма пальцев, отличные ступни, и эти ваши тонкие щиколотки просто великолепны. А уж после спа-процедур они вышли на совершенно новый уровень. Зачем же их прятать?..»

«Никаких пошлых цветочных аппликаций, забудьте. Нет, короткие шпильки — это прошлый сезон, подберите повыше... Что? Вы кого-то собрались проткнуть этими спицами? Выберете более короткие»

После нескольких часов магазинов, что стало для Майи первым подобным опытом в жизни, они, наконец, осели в одной из кофеен на набережной. Вечерело. Халль сидела в окружении больших пакетов с её обновками, и вряд ли понимала, как утащит всё это самостоятельно. Придётся заказывать экипаж.
Отпивая кофе из чашки, она припомнила недавний разговор с Уильямом. Похоже, скромный ботаник был не так уж и прост. Майя подсознательно ощущала, что с ним что-то не так. Как бы то ни было, пронырливый студент был на несколько шагов вперёди, и поведал, что на предстоящем бале в числе гостей значатся и охотники — по особому приглашению мэра. Уайет-младший, в свою очередь, не моргнув глазом, воспользовался "ресурсом", и теперь чудесным образом его также включили в список гостей. По его мнению, ситуация идеальная, а пустить в печать выпуск с такой скоростью, как просила Майя, было просто невозможно.

Она сделал ещё глоток. Сегодня ей предстояло как следует выспаться перед вечерним балом, который грозил уйти далеко за полночь. Завтра ещё предстояла укладка волос и финальные штрихи. Впрочем, после сегодняшнего испытания магазинами, это казалось чем-то совершенно несущественным.
— И всё-таки кофе, сваренный в джезвах, на голову обходит любой другой. И как они так тонко смалывают его, не допуская жжения? Самхафцы понимают толк в кофе, что и говорить, — он приветственно поднял крохотную фарфоровую чашечку и допил остаток. Солнце садилось за край моря, но небо всё-таки было тёмным.

Мистер Уайет ничего интересного не рассказал.
По поводу выбора традиции все было, в целом, понятно, а в остальном...

Разве что упоминание того, что он сам не испытывал Сердце заставляла задуматься.
Эрик только пока только не совсем понимал, в каком разрезе: потому оставил это для себя на потом.

После выхода из хранилища Эрик отделился от группы, и направился по своим делам.

После знакомства с сердцем Катона чувствовал себя довольно странно, но решил не бежать впереди телеги и оставить себе время на подумать как минимум до понедельника, просто выкинув из головы тройственность выбора. Но, выбор настиг его буквально по выходу из Университета. Он, внезапно, осознал, что в общем то у него нет каких-то важных дел и, более того, нет старших, которые укажут ему что делать, да и вообще, он внезапно оказался предоставлен сам себе. Найдя взглядом Густава, Аурель тихо хмыкнул, чувствуя себя тем самым тупым лбом про которых «Капитан» говорил на обеде. Тех, которым надо указать: что делать, как делать, когда делать. Иначе... быть беде. А впрочем и ладно. Парень подошёл к Неласир.

— Ну что, как ощущения? Открылись великие глубины бездны прозрения? — акробат ухмыльнулся, — Я вот думал, что там и сдохну. Отвратительные ощущения.

— Что до субботы, тут и встретимся. Ну, как пары обычно заканчиваются. Я с городом ещё не особо познакомился, так что, боюсь, иные адреса могу и не найти. А тут и часы есть, удобно.

***

Добравшись домой, раньше чем обычно, Аурель сходу перемахнул через забор к соседям.

— Дядь Генри! — парень приветливо махнул рукой седому плотнику, — Как вы?

Дядя Генри и его жена Ребекка были глубоко пожилыми людьми, и очень хорошими, судя по тому, что «подаренный» Коди дом остался под их присмотром в относительной целостности. Их дети уже давно выросли, многие имели собственные семьи и своих детей, пахали на заводах, либо уходили на промысел в море. Так уж получалось, что хоть всё большое семейство и жило либо в городе, либо рядом, регулярно навещать родителей дети просто не успевали. Руки Генри всё еще крепко держали что топор, что стамеску, но в остальном, былая сила потихоньку его покидала. Поэтому Аурель нашёл себе средство… заработка? Да не, не совсем. Он просто брал самую тупую и тяжёлую работу, что могла накопится в соседской семье за неделю, и вкалывал как проклятый. Хоть дров наколоть, хоть доски пилить, хоть бы и все бочки водой наполнить или грядки перепахать. За это получая скромную, но достойную оплату. В этот раз, через четыре часа пота, это была миска каши, два фунта картофеля и дюжина яиц. Половину яиц он заточил вечером, а другие были для иных дел. Может, это и выглядело смешно, учитывая, что идя вечером четверга домой, парень искренне боялся за свою жизнь, а его рука то и дело тянулась к кинжалу: такая-то куча деньжищ! Но это другое было, вот.

***

В субботу утром он ополоснулся, причесался пятернёй, захватил немного денег (своих), и отправился на свидание. Первое из двух. Ну, почти. Он собирался зайти к Мисти, потому-что, во-первых, надо было сказать спасибо, во-вторых, был вариант что она поможет с зельями. Либо сама, либо через знакомых. В сумку он затолкал аккуратно завёрнутые с тряпку яйца и картофель. На этот раз пришлось идти пешком, а не бегом.

В крошечном магазинчике Мисти всегда пахло необычной смесью трав и благовониями, а от количества различных оккультных символов, подвесок, да и прочего, в чём Аурель (возможно, пока) не разбирался, разбегались глаза.

— Привет! — Катона улыбнулся и принялся выкладывать на стол гостинцы, — Как дела идут?

Глупый вопрос, и так было ясно, что неважно.

— Слушай, если бы не ты, я бы вообще не знаю, что там делал. Просто жуть, мне кажется у меня за месяц мозги спекутся.

Немного поболтав на отвлечённые темы, и всё-таки убедив девушку забрать свежий и самый что есть натуральный продукт, Аурель перешёл к делу.

— В общем, слушай, мне зелья нужны. Специфичные, для тренировок. Я бы может кого в Университете поискал, но, пока клиент щедро платит, я решил к тебе сначала зайти. Если у тебя возможности нет самой сделать, так может ингредиенты тогда? Вон у тебя сколько всего тут висит без дела. Если рецепт нужен, ты скажи где поискать, я в Университете найду и притащу, вот.


***

Ну а дальше второе свидание. Перед которым студент зашёл в торговые ряды и, недолго думая, купил большую бутылку местного красного вина, кусок копченой грудинки и скромный треугольник сыра. Такой вот планировался романтический ужин. Почему? Да потому, что если центр города был чист и красив, то вот окраины, через которые приходилось бегать на учёбу, его уже утомили. Хотелось на пляж, к морю.

— Привет! — Аурель поднялся со ступенек, встречая эльфийку, — Скажи, тебе нравится Талон?

  Пока испытание проходили остальные ученики, Хлоя, сложив руки, с показной невозмутимостью ждала дальнейшего развития событий, параллельно наблюдая за реакцией каждого прошедшего беседу с сердцем и пытаясь, интереса ради, угадать, кому что посоветовали в качестве пути, и как тот или иной студент отнесся ко встрече с таким феноменом, как Сердце. Не то, чтобы эта информация была полезной, но подобное времяпровождение было явно лучше бесцельного тоскливого отсвета минут. Еще лучше было бы поделиться с кем-то всем услышанным и увиденным, но здесь, под десятками взглядов, дья болтовни явно было не время и не место.
  Наконец, все закончилось. Последним оказался господин Уэббер – кажется, у юноши начинало входить в привычку поступать так, чтобы не привлекать к себе внимания. Поставив мысленно галочку напротив фамилии Эрика, новоявленная староста отметила для себя, что надо предпринять меры для того, чтобы расшевелить парня. В делах, для которых нужны совместные усилия, вроде тех же экзаменов, люди, не желающие подчиняться диктату старших или не имеющие чувства плеча, чаще всего оказываются обузой, вольно или нет. А если они при этом ходят еще с мрачной миной, то тут и до самоубийства может быть недалеко: вон, в найденной в свое время дома газете полувековой давности прямо писали, что современная молодежь жизнь не ценит, заветы предков не уважает, и от подспудного ощущения собственной беспомощности и ненужности накладывает на себя руки. Не приведи Господь, что Уэббер из таких – только покончившего с собой ученика ей не хватало на должности старосты!

  Эти рассуждения, а также желание формализовать ситуацию и обеспечить, при необходимости, контроль над ситуацией, побудили девушку попросить куратора дать ей возможность выступить перед всей группой, пока имеется такая возможность и ситуация располагает. Ну а до тех пор можно было, кивнуть, подтверждая услышанное, и заодно уточнить некоторые аспекты:
  - Мастер Уайет, - поравнявшись с учителем, негромко поинтересовалась фон унд цу Шварценберг, - дозвольте поинтересоваться. Я правильно понимаю, что учащийся, излишне затянувший с выбором Традиции, будет по программе отставать от своих коллег и, видимо, кроме того, может быть отчислен? Я бы хотела уточнить этот вопрос, чтобы мотивировать соучеников, если у меня в группе появятся уклоняющиеся от решения. И еще: извините, что я, возможно, интересуюсь тем, чего мне знать не требуется, но… вы учились не в Университете, судя по вашей оговорке, или в годы вашей учебы была иная процедура определения специализации?

Под такие беседы группа вышла на поверхность. Прежде, чем все разошлись по своим делам, Хлоя, чуть повысив голос, чтобы ее лучше было слышно, попросила всех задержаться. Оправив ворот и скрестив перед собой руки, она выждала несколько ударов сердца, чтобы все прониклись будущей речью и спокойно и размеренно начала:
  - Господа! Прошу вас внимательнее отнестись к словам мастера Уайета, и не затягивать с выбором Традиции. Это и в ваших, и в общих интересах. Если что, я всегда и в любой момент готова выслушать ваше решение и передать его дальше. Кроме того, настоятельно прошу всех сообщить мне свои домашние адреса… адреса пребывания, то есть. Если вы заболеете, если что-то случится, и вы не придете на занятия, я постараюсь это узнать и, при необходимости, оказать посильную помощь.
  Кроме того, так как впереди у нас выходные, это возможность для тех студентов, кто ранее не занимался общеобразовательными предметами, пополнить знания, а для прочих, кто захочет, освежить их. Как я и говорила ранее, я готова оказать помощь и провести внеклассное занятие у меня на дому в воскресенье. Рассчитываю на вашу сознательность и понимание необходимости подобных уроков для всех нас. Да и, опять же, если кому-то потребуется от меня какая-то помощь или совет – мои двери для вас открыты в любое время. Раз я стала старостой – моя обязанность по возможности оказывать вам помощь и поддержку. Но, надеюсь, злоупотреблять этим вы не станете.
  Благодарю за внимание и никого больше не задерживаю. Хороших вам выходных дней.

  Решив организационные вопросы, горянка вместе с капитаном проследовала в кабинет куратора, где получила все необходимые информационные материалы, а заодно и узнала про АРВ-бюллетень. Сама идея – использовать учащихся их уровня на каких-либо работах, пускай и добровольных, казалась странной, но была не лишена логики. Пробежавшись взглядом по бумагам, Хлоя уточнила:
  - Мастер Уайет, прошу уточнить: а выполнение АРВ-поручений как-то сказывается на классе учениках, помимо объявленного. Влияет ли оно как-то на экзамены, или на что-либо еще, или польза от них, помимо финансовой, заключается в получаемом опыте?



***

  Вернувшись под на целый год минимум ставшую родной крышу и отобедав, леди фон унд цу Шварценберг поднялась наверх, в свой «кабинет». Обстановка в комнате была скудной и пустой, словно владелица ее старательно пыталась дистанцироваться от своего обиталища: никаких картин, никаких милых безделушек, ни одной глубоко личной вещи. Только узкая кровать, да письменный стол под окном, да единственное кресло, кочующее от камина к столу и обратно. Единственным признаком обитаемости были ровные стопки бумаг и учебников на столе, старательно рассортированные по категориям. Еще одной стопкой стали буклеты и расписание, которым не позже, чем в понедельник предстояло вернуться в Университет.
  Скрестив пальцы в замок прямо над объемистой кружкой ароматно дымящего кофе, Хлоя попыталась спрогнозировать выходные – сначала в голове, а потом и на бумаге. Воскресенье будет отведено под обучение желающих или, если таковых не найдется, на самообразование. А вот субботу можно уделить отработке Малых Арканов и занятиям с рапирой. А вот вечером уже можно и прогуляться по городу – по приличной его части естественно, никаких трущоб. В парк сходить, например, если он тут есть: а то дома, дома и люди, люди кругом навевают тоску по родным местам, где из любого окна можно было увидеть склоны благородных гор, темные густые леса и даже летом не тающие белые шапки снега на пиках.

— Ещё кое-что. — Задержал Густав класс после обращения Хлои. — Буквально на минутку. Как вы знаете, соревнования не за горами, а участвовать мы в них обязаны всем классом. Все до единого. Если кто-то отвалится, то он просто подведёт остальных и оставит их в меньшинстве, так что прошу отнестись к этому очень серьёзно. Кое-какие наброски у нас уже есть, но они никогда не заменят настоящие тренировки. А чтобы получить максимальное число информации за раз и подстроить эту часть студенческой жизни под удобный для всех график, необходимо, чтобы все определились с традициями. Преподаватели, разумеется, говорят, что ограничений по времени нет и вам некуда торопиться, но вы сами понимаете, как оно бывает… в идеале я планирую устроить первую тренировку уже на следующей неделе. Там же определимся с проблемами и путями их решения. Аурель, надеюсь у тебя уже будет что сказать по поводу поручения, за которое ты взялся. Может быть половина из вас уже определится с направлением к тому моменту. Если что, сразу сообщайте об этом мне или Дио. На этом всё, всем удачи!

Сам Густав со своей Традицией определился точно. Разговор с Сердцем был… странным. Он мог показаться пустым, но фактически помог принять одно из ключевых решений.

***

— У меня уже есть некоторый опыт в таких делах, господин Арманд, — заверил Густав. — Не сомневайтесь. Пара проблемных везде найдётся, но глупых у нас точно нет.

Густав застыл на секунду. Вспомнил, что ему прошептало Сердце прямо перед этим разговором. Он на секунду выпал из ситуации и почувствовал, как под одеждой проявилась гусиная кожа. Курсант поспешил прогнать странные мысли.

— Эм… в общем мы с моей помощницей уже сделали некоторые наброски, но настоящая работа запустится только после очных встреч. Понадобится некоторое время, чтобы все разбрелись по Традициям… Ваша помощь также будет на первых порах неоценима.



***

Вечером пятницы Густав обдумывал планы на выходные. Сидел в кресле и разглядывал надетый на серебряную цепочку значок, что никак не давал ему покоя. В этот момент к нему подошёл Джеб.

— Босс… Тут принесли почту. Две новости. Одна — сносная, вторая — очень плохая.
— Давай начнём с того, что получше…

Половинчик протянул одно из писем. За авторством некоего Флавия Круса. Ему следовало отдать должное. Для человека, который до поступления в училище мог спать в свинарнике, а перья использовал только для того, чтобы ковыряться в носу, сейчас он мог писать очень развёрнутые предложения без орфографических ошибок. Сотник всегда говорил, что хулиганы и беспризорники способны очень быстро обучаться, если дать им почувствовать в этом необходимость.
Письмо Флавия было преисполнено иронией и издёвками, понятными лишь воспитанникам хайгардского училища, а между строк читалось искреннее любопытство к текущему положению дел Густава. Флавий много сетовал на то, что после Густава словно бы что-то случилось и за ним вслед начали расходиться с направления многие другие.

«Аулуса вообще взяли в командование легиона. Якобы главным по лошадям там будет. Мне кажется брешут и его завербовали для чего-то серьёзного. С Хостусом вообще не поверишь: просто исчез однажды. Старшие ничего про это не говорят. Все шепчутся про арканитов и что он от ихней муштры скоро вздёрнется. Из наших вообще мало кто остался... <…> …а со мной всё просто. Ничего необычного не предлагают и я за это благодарен. Я хочу нормальных вещей. Стать пехотным офицером, как хотел, дожить до того, как Хайгард снова перейдёт реку в Великий Лес, а там уж… трахать пленных эльфиек, резать эльфов и прочее отребье — вот это жизнь! Нордов тоже можно чуть-чуть порезать, но это даже неспортивно…»

Хотя письмо в основном касалось дел текущих, оно пробудило целый ворох воспоминаний. Не самых приятных в том числе. Хотя не то чтобы в военной стезе особо есть место для приятного.
Это было так давно. Кажется, Густаву тогда было в районе лет четырнадцати...



«А тебя правда определили в Талон? Ну и позорище. Только начал думать, что ты, может, нормальный мужик, но всё сразу же встало на свои места. Будешь там теперь как бабка варить в котле жабьи яйца, плесень и кожу тритона, а потом продавать всяким идиотам как лекарство от всех болезней. В народе таких как ты не любят.
Слышал ещё, что там смешанное обучение, мол тёлки вместе с мужиками. Можно только гадать, какой безмускульной плаксивой тряпкой ты станешь всего через год. Боюсь представить, за что тебя так наказали, но, видимо, заслужил.

Искренне соболезную вашей матери,
Флавий Крус

P. S Будешь в Хайгарде — отправь весточку. Хоть ремминского вместе бахнем.»

Густав отложил письмо в сторону, откинулся на кресле и глупо улыбнулся.
— Ну и ну. То есть второе письмо должно меня удивить ещё сильнее?
— О-о-о, поверьте, босс. Оно очень короткое, но… не в бровь, а в глаз, как говорится.

Курсант поперхнулся, едва увидев оформление конверта.

Долгих лет, мой любимый кузен!

Я долго размышлял над всеми нашими беседами и наконец созрел: ты всегда был прав! Мне надо что-то делать со своей жизнью! Разумеется, я не буду излагать все подробности в письме. Это сюрприз! Но поверь мне, в какой-то момент произойдёт нечто великое! И ты обязательно будешь этому свидетелем!

Ей было холодно. Прямо как тогда.
Беседа с Сердцем оставила Майю опустошённой, не дала ответа на самый главный вопрос, взамен заложив предчувствие, что всё куда хуже, чем можно было бы предполагать. Проморгавшись от последних видений, она вдруг поняла, что обнимает себя за плечи, пытаясь не то согреться, не то унять дрожь. Но дрожи на самом деле не было — и холода больше тоже, он отступил спустя секунду после того, как Сердце попрощался с нею, вернув в реальный мир. Однако было полное непонимание, что делать с новообретёнными воспоминаниями. Или не воспоминаниями даже, ведь нельзя помнить то, что ты лично не пережила. Это сон. Которому, к тому же, не хотелось верить.
Майя ни с кем не разговаривала, избегая встречаться взглядом с одноклассниками. Чужие дела ей резко стали неинтересны, размышления над собственным будущим поглотили её настолько, что она пропустила мимо ушей почти всё, что сказал куратор, и едва не забыла, что ей ещё предстояло встретиться с господином Дженовезе.

К счастью, мастер Лоренцо сам её нашёл. Он, должно быть, хорошо понимал, каким потрясением могла оказаться встреча с Сердцем, и очень умело отвлёк её от проблемы, которую здесь и сейчас Майя всё равно не в состоянии была решить. Обсуждение предстоящего бала и поход по магазинам по-настоящему вернули её к реальности: что бы там ни пророчил Сердце, но у Майи ещё оставались и более насущные дела. И цели, которые лежат прямо пред ней и к которым она потихоньку проложит путь, шаг за шагом. Под руку с мастером Лоренцо, если придётся. На кого-то же ей нужно опираться эти первые несколько шагов?
Так, под руку, они этим вечером прошли от одной витрины к другой. В сумках Майи оказалось бальное платье с открытой шеей и спиной, тёмного красного цвета с вышитым чёрным рисунком, своими завитками похожим на изморозь. Лоренцо сразу остановился на нём, когда увидел, как контрастирует оно и как подчёркивает её белую кожу. С платьем соседствовали туфли в тон, Майя с трудом могла назвать их настоящей обувью, учитывая, что они едва ли скрывали её стопы, держась лишь на паре ремешков, а на каблуках такого размера с непривычки она чувствовала себя немного неустойчиво. Тут же была и белая маска, закрывающая половину лица, прорези для глаз отделаны по контуру вереницей красных камней, пространство вокруг них оплетали золотые лепестки и насыщенные розовые бутоны, края отделаны мягкими перьями, за которыми прятались две тонкие ленточки. Помимо этого на дне сумок в изобилии покоились футляры, банки, коробки с кремами, лаками, пудрами, помадами и всем, что мастер Лоренцо посчитал необходимым иметь своей спутнице. О деньгах никто из них не заикнулся, и Майя приняла его заботу как должное, подозревая, что цена за эту невысказанную сделку будет озвучена Лоренцо позже, когда (или если) тот сочтёт нужным. Оставалось гадать, что такому человеку, как господин Дженовезе, может потребоваться от Майи, и загадка эта изрядно будоражила её воображение.

За день она вымоталась так, что с заходом солнца упала на кровать почти без сил и не заметила, как уснула. Ей снился ночной лес, утопающий в дымке. Он был спокоен, не таил в своей глубине опасности и тревоги, не напоминал о плохом, лишь лениво покачивая макушками и стряхивая наносимый с предгорий холодный серебристый песок. Застрявшие в еловых ветках ломти промёрзшего снега отливали зелёным и оранжевым от пляшущего в тёмном небе северного сияния. Переливы зелёного и оранжевого бежали и по её лицу, пока Майя неподвижно смотрела вверх.

Тёплое рыжее пятно упало ей на глаза, когда служанка распахнула шторы и позвала:

— Вставай давай. Ты мне вчера наказала не будить тебя совсем рано, ну так уже девять. А дел на сегодня много...

— Опять ты, — хрипло отозвалась Майя, закрываясь от солнца одеялом. — Поди прочь.

— Грета, — напомнила Грета, с силой стаскивая одеяло и обнажая растрёпанную и сонную девушку, впопыхах соскребающую с подбородка засохшую дорожку слюны. — Вставай. Я тебе ванну приготовила.

Майя заставила себя сесть и потянулась. Грета настойчиво на неё посмотрела, намекая, что уже готова убирать постель, а кое-кто сидит тут и ей мешает. Клятая «прислуга» с ней вообще не церемонилась, чувствуя полнейшую защищённость, пока присматривала за своей подопечной по указке самого Князя, и именно «не церемониться» было его последним приказом. Грета к тому же толковала его как-то слишком вольно. А помимо прочего наверняка ещё и следила за ней, отправляя отцу доклады, пока Майя на уроках и не знает. Но Майя всё знает: доверять крысе нельзя, а при удобном случае лучше найти повод и отправить обратно домой. Стыдно сказать, Грета даже являлась ей родственницей — из тех, что ни к чему не пригодны, кроме как греть воду и менять постельное бельё, — однако ничто в её облике не выдавало их сходства. Грета кругом была обычная и скучная, не такая красивая, не такая умная, но при этом донельзя серьёзная, и больше походила на их старосту Хлою. Майя, мягко говоря, её недолюбливала. Не старосту, Грету. Хотя и старосту тоже, но это разговор отдельный.

Спорить и ломаться дальше, пытаясь обратно отобрать одеяло, было бессмысленно. Да и, честно говоря, с рутиной Майя сама хотела разобраться побыстрее: едва вспомнив, что её ждёт сегодня вечером, она тут же ощутила прилив энтузиазма, вскочила и прошлась по комнате, разминаясь.

— Прибралась, я смотрю, — на глаза ей попалось бальное платье на вешалке, аккуратно расставленные на туалетном столике и избавленные от чрезмерно цветастых упаковок макияжные принадлежности. Зеркало вычищено до того, что её заспанное отражение пугало Майю своей невозможной реалистичностью. Неизменным со вчерашнего вечера остался только её рабочий стол. — А это что? Выкинуть нельзя было? И новые где?

На столе, поверх открытых тетрадок и учебников, лежали остатки разодранного розового бутона, изломанные и подвявшие за ночь лепестки разбросаны тут и там.

— Откуда я знаю, что с ними делать, — недовольно отозвалась Грета, взбивая подушку и хлопая по ней так, будто хотела пришибить. — В прошлый раз убрала, так у тебя истерика началась.

— Поговори мне ещё, — Майя скривилась, отворачиваясь от неприглядной картины на столе, и направилась прочь из комнаты. — В тот раз нельзя было трогать, а сейчас можно было.

— Ну вот видишь, тебя ещё поди пойми, — Грета со вздохом подошла к столу и принялась собирать лепестки в руку, добавив, когда Майя уже была в дверях: — И чего ты их потрошишь каждый раз? Их в вазу ставят и всё. Любуются. Никто не делает... вот этого.

— Так пахнут лучше, — послышалось из-за двери. — Новых купи.

Эту розу она купила вчера у цветочника, когда уже возвращалась домой. Выбор к тому моменту был небольшой: ассортимент цветочной лавки по соседству с одной из крупнейших талонских гостиниц прямо напротив набережной улицы стабильно раскупался каждый день. Ей, можно сказать, повезло. А можно сказать, это судьба, и цветок должен был попасть ей в руки, он был той самой связующей частью между реальностью и тем местом, где они встретились с Сердцем. И Майя запускала в бутон пальцы, разламывая пополам и выворачивая наизнанку, словно пытаясь найти в нём подсказки.

«Надеюсь, роза вам понравилась».

Она не понимала, что это должно значить. Погружаясь в тёплую воду, Майя решила, что это теперь неважно, вчерашние неопределённость и трепет отошли на второй план перед тем, что её ждало впереди, погасли, увяли, как лепестки, которые Грета собирала в кулак.