Внутренняя Правда | ходы игроков | -- Мясо, присохшее к кости

Дождь это хорошо, подумала Ростова, поглядывая на монитор аэрокара. В дождь особенно приятно меланхолично грустить. И пить. И грустить. Но больше всего пить, конечно. Правда, не за рулём, желательно, мелкий штраф ей Вартаньян простит, но во-первых Мотидзуки потом весь мозг сожрёт (а Вартаньян обязательно проболтается) своими шуточками, во-вторых сама Наташа не простит. Так что оставалось дождаться разве что конца рабочего дня, а там всё по классике – балкон, винцо, сигарета. Стоп, она же не курит.

Ожидания от Плюмберри оправдались: это был полный "тухляк". Парень ничего вменяемого сказать не мог, а сам райончик был из таких, где подобное случалось по нескольку раз на неделе. Да и преступники явно были профи, вряд ли бы напортачившие при дежурном угоне машины. Распрощавшись с потерпевшим, даже не утруждая себя фальшивым обещанием что мол работа ведётся, найдём, Наташа отправилась дальше.

Клуб "Вселенная" оказался той ещё клоакой. Интересно, чего это их угораздило с Эмметом в таком местечке тереться? У обоих были возможности в куда более богатое место сходить. Ради безопасности? Да такие места скорее наоборот более пристально пасти будут. Зато в дорогом ресторане тебя точно угостят лобстерами, а не заточкой в печень. Ну да ладно, похоже судьба у неё такая, не будет у неё нормального похода по клубам.

Словно подтверждая идею о кармических проблемах по части злачных заведений, к ней прицепился какой-то бродяга, делавший вид, что он ветеран. Если б Наташа не работала детективом – наверное бы сейчас раскошелилась бы без лишних вопросов. Но поработав в МВД и насмотревшись на этих липовых "ветеранов", которые путали догманский флаг с виварийским, приобрела некоторый скепсис в отношении таких вот типа-вояк.
— Да ну? Прям-таки ветерану? — натянуто поинтересовалась блондинка. — А может ветеран вспомнит тогда самый популярный танк на Тал-​эль-Хамирском стратегическом направлении? А сколько истребителей было задействовано на всём Тетуанском Фронте? М?

Мужчина, лицо у которого и так было всё какое-то кривое и косое, искривился лицом ещё больше в ответ на Ростову. Как будто ему кто-то наступил на ногу только что. С таким выражением, молча, он на неё и смотрел несколько секунд. Ростова могла заметить в этот момент на себе, да и на "ветеране" тоже, редкие взгляды молодёжи со стороны входа в клуб. Разговоры чуть притихли, отдельные индивиды в той стороне стали о чём-то тихо между собой переговариваться, гигикать.

— Ничего не понимаю... — "Ветеран", наконец, заговорил - растягивая гласные и высматривая хмельным взглядом что-то сквозь Ростову. — Тетуанский ф-фронт? Не знаю, не помню. Да и херня это всё. Танки эти ваши, самолёты. Выигрывает войны... АР-ТИ-ЛЛЕРИЯ!.

Мужчина напротив согнул левую руку в локте, и задрал рукав куртки. Не с первой попытки, правда — сначала Ростова подумала, что это у него координация движений нарушена из-за опьянения. Но тут не только это — правая рука у него явно бионический протез, и довольно посредственного качества, с грубой синтетической "кожей" которая по фактуре от его натуральной кожи очень заметно отличается. Эта "кожа", к тому же, порядком износилась — обзавелась царапинами и ссадинами, обнажающими металлический слой под ней. Так или иначе, на левой и здоровой (не сказать что совсем здоровой, но по крайней мере - целой биологически), когда он его отодвигает рукав куртки, взору Натальи открывается татуировка. На предплечье — там изображён накачанный мультяшный бобёр, в каске, с самодовольной ухмылкой обнимающий две антропоморфных ракеты с стереотипными женскими чертами — пламя и дым, извергающиеся из под днища, напоминают развевающиеся на ветру юбки. Чуть ниже две цифры: "21"

— Под этим вашим Тал-аль-Хамиром я... один раз пальнул всего, если помню правильно. Потом нас... того-этого. Приголубили. Ну и всё. Собственно, оттуда...

Помрачнев, и отойдя от Ростовой на пару шагов — мужчина пошевелил своей синтетической ладонью, ещё раз — но уже демонстративно. При движениях пальцев она издавала характерные щёлкающие звуки, будто где-то внутри неё шестерёнки. Сделал ещё несколько шагов назад — махнул в итоге рукой, и судя по всему разочаровавшись в перспективе получить пару фунтов — уселся под стену клуба, на заранее заготовленный кусок грязного картона. Несколько молодых людей в стороне дверей клуба продолжали наблюдать за всей этой ситуацией с плохо скрываемым интересом.

После того как ветеран продемонстрировал свой протез (и довольно-таки убедительные познания), внутри Ростовой всё как будто перевернулось. Словно... словно она на минуту вернулась обратно. Туда, в пески Ар-Рахмана. Блондинка какое-то время стояла молча, переваривая это. Потом черканула в блокноте номер, завернула туда всё, что было наличкой, а не карточкой, и подошла к старику.
— Вот, держи. Там телефон. Позвонишь по нему, скажи что от Ростовой. Чем-то да помогут. Сейчас наряд вызову, не вздумай свалить мне. Попробуй... попробуй начать сначала, что ли. Не то чтобы у меня получилось, — скривила губы в нелепой ухмылке Наташа.
— Но уж лучше так, знаешь. чем у вон тех вот деньги выпрашивать и насмешки терпеть, — она ткнула пальцем в "золотую молодёжь", следившей за развязкой драмы.

Набрав телефон патрульной службы, Ростова сообщила им координаты.
— Нет, не буйный. Просто доведите до участка, дайте ему позвонить, да отпустите с богом. А то тут ограбят боюсь.

Закончив дела с мужчиной, детектив развернулась на каблуках по-военному и направилась ко входу "l'Universe". Тут, словно что-то вспомнив, взъерошила волосы и кивнула стоявшим неподалеку зевакам.
— Ну и что вылупились? Вас там не было, сопляки.

И, раздраженно толкнув дверь, вошла в клуб.

Бездомный ветеран молча принял свёрток, с растерянным взглядом — не сразу поняв что вообще происходит. Но в итоге смущённо, словно извиняясь за что-то, ответил вслед уходящей Наталье.

— Хорошо. — Он спрятал полученное во внутренний карман куртки. — Спасибо, мэм.

Сделав дозвон в ППС, и получив подтверждение что ближайший наряд будет здесь через 4-5 минут, Наталья — напрямик, через группу помпезно разодетой молодёжи — буквально пробивает себе проход внутрь через дверь, оставляя городские шумы и темнеющее в преддверии дождя небо за спиной. Двойная дверь отворяется без особых усилий, впуская детектива в вестибюль.

Интерьер "l'Univers", ещё больше чем экстерьер, сквозил былой роскошью: очевидно что когда-то давно это было очень приличное, дорогое и статусное место. Но не сейчас. Вся роскошь давно сгинула и заросла слоями грязи, оставшейся проигранной борьбы со временем. Например, просторный овальный вестибюль был украшен квадратными колоннами, покрытыми со всех сторон дисплеями сверхвысокого разрешения, демонстрирующими некую красивую абстрактную картинку — некий разноцветный огонь, что-то похожее на скринсейвер. Только вот почти половина этих мониторов не работает, а на одном даже видна вмятина от чего-то крупного и тупого — будто от столкновения с головой. Растительность в простеньких вазах пожелтела от недостатка человеческого внимания (или заколоченных окон) — тонкие пальмы в напольных вазах все аж согнулись под своим весом, будто в глубокой депрессии. Мебель в вестибюле не лучше — в принципе она вся дорогая и дизайнерская, исключительно округлых форм, с "космической" и тематикой — вроде яйцеобразных стоек-кресел, изогнутых диванов и прозрачных столиков из цветного стекла. Но она вся буквально кричит что ей нужен ремонт. И ещё качественная чистка. На стенах тут и там видны граффити — рядом с дверцей к посту охраны, например, кто-то нарисовал огромный мужской половой орган. Судя по заплаткам из свежей краски на стенах тут и там — ещё недавно с этими граффити пытались бороться, но похоже сдались.

Наталья прошла вестибюль насквозь, не встреченная по дороге никем. Дверь в главную развлекательную зону была прямо по курсу: об этом, вероятно для совсем тупых, подсказывали яркие жёлтые стикеры со стрелками тут и там. В уши ударила музыка, резко с открытием дверей — звукоизоляция, в отличии от мебели, тут всё ещё на уровне.

<...>



<...>

Просторное помещение, куда вошла детектив, показалось очень тёмным. Но не потому что оно плохо освещено — наоборот, малиново-оранжево-фиолетовые прожектора в некоторых местах создают даже переизбыток освещения. Скорее, потому что всё очень чёрное — глянцевый чёрный пол, стены, квадратные колонны, чёрные квадратные столики и барные стойки, за которыми стоят не менее квадратные стулья на чёрных чугунных ножках. Основное пространство представляет из себя цепочку из чередующихся квадратных танцполов и барных стоек между ними. Спустя несколько итераций — ответвляется налево и направо, продолжается там. По периметру вокруг всего этого — утопленные в стенах боксы со столиками, или мягкой мебелью, тоже очень тёмной. По сторонам тут и там есть арки и двери в разнородные помещения, ведущие куда-то за горизонт видимости.

Большинство дверей и арок тоже отмечено разноцветными стикерами с пиктограммами, но издали их просто так не разглядеть.

Людей внутри не очень много — в основном единичные посетители, а в лучшем случае — небольшие отдельные группы по двое-трое. Большинство сидят за своими столиками, разрозненно — уткнулись в телефоны, пьют кофе, или коктейли, кто-то с закуской. Всё таки на дворе понедельник, и время не совсем тусовочное. В одной из сторон группа молодёжи, развалившихся на диванах, пустила по кругу ингалятор с чем-то синим — затягиваясь и выдыхая под лампу белый пар, особо никого не стесняясь. За барной стойкой сразу по курсу пребывает, спиной к входу, некий молодой человек в белом деловом костюме. Полусидит-полулежит за барной стойкой в обнимку с металлическим кейсом и бутылкой чего-то крепкого. В сторонке от него, у кофейного аппарата суетится чернокожий бариста при очках, крепкого телосложения — с залысиной, но при густой бороде и с усами.

На Наталью абсолютно точно обратили внимание: отдельные посетители, тут и там, смерив её взглядом сверху-вниз. Молодая парочка на диванах, в дальнем углу, особенно отличилась — светловолосый парень с густой щетиной, в бледной сине-зелёной рубашке украшенной декоративным узором, и сопровождающая его молодая девушка, блеклой и не выдающейся внешности, в светлом розовом платье и при сумочке. Что характерно — заинтересовались Натальей явно оба, о чём-то быстро переговорив. Парень не спускает с Натальи взгляда едва она вошла. Девушка тоже бросает в её сторону быстрые взгляды, но осторожнее.

На перехваченный взгляд Ростова отреагировала хмурым взглядом в ответ. В последнее время она всё сильнее в себе закрывалась, черствея на работе. Хотя ханжой никогда не была – а уж в армии и подавно, когда сослуживцы через одного шутят про твою задницу, да и шутки внутри экипажа про размерчики курток (и не только) никто не отменял. Но в последнее время перспектива возможной близости для блондинки выглядело как что-то неестественное. А может, просто излишеством: с работой секса достаточно.

Разглядывать, впрочем, парочку детектив не стала, а двинулась напрямик к барной стойке, на ходу доставая карточку и телефон с фоткой Мосса.
— Один кофе, пожалуйста. Без добавок, двойной сахар.

Посидев для приличия минут пять, потягивая кофе и осматриваясь, Ростова наконец перешла к делу.
— Давно здесь работаешь?

Бариста молча кивнул, принимая заказ.

Ростова расселась за барной стойкой, дождалась кофе в фирменной чёрно-красной чашке, на идентичном ей блюдце. Понаблюдала как глушит коньяк мужик в костюме, как гыгыкает о чём-то своём молодёжь по углам, и как флаксовые наркоманы по очереди пускают пар из своих ртов под потолок, выдувая один флакон — явно "Флакса", не иначе — на троих. Горячий чёрный кофе тем временем медленно растекался по нутру, согревая после уличной прохлады и настраивая на рабочий лад. Что характерно — пока Наталья потягивала кофе, парочка из парня с девушкой исчезла с диванов. Ощущение, что за детективом следят — оно, впрочем, осталось.

Бариста явно попался не в настроении. Или просто он такой сам по себе не разговорчивый. На вопрос то он ответил, но очень холодно и меланхолично:

— Семь лет, мэм.

Однако, в момент, когда Наталья показала ему фотографию — в лице у него, как будто бы, что-то поменялось. Какая-то запутанная эмоциональная реакция. Бариста, до этого занятый протиранием стола — немного помешкал, сделав несколько неловких движений у стойки, и немного разговорился. Назвал Мосса по имени, заявил что он здесь частый гость вместе со своими друзьями из АРТМ, и какую-то часть из них он теоретически мог бы вспомнить и назвать по имени. После чего — протирая собственные очки, добавил. С несколько странной интонацией:

— Только я его не видел, давно. Несколько недель. Но я могу отвести вас к хорошему человеку, который знает где он. Который вам... поможет, в вашей ситуации.

Ростова уже приготовилась к дежурным отмазам бармена (которого, конечно, можно было понять – он тут и так с черт знает скольки на ногах, ещё отвечать на неудобные вопросы), так что когда он вместо этого решил куда-то отвести, чуть не поперхнулась кофе. Интересно, это за кого он её принял? какие ещё её проблемы будут решать? Или он настолько опытный бариста, что сразу заметил её проблемы с алкоголизмом?

Впрочем, вместе с обжигающим кофе во рту, вливалось и понимание ситуации. Она даже как-то успела подзабыть, что красота у неё как минимум "выше среднего" (взгляды при входе в клуб не особо помогали - она такие подсознательно списывала на свою профессию, которая их ловит регулярно). Может ли такое быть, что её приняли за... гиноида? Хотя не, бред какой-то.

Но в общем-то, рядовой поход в клуб вместо намёков на тройничок обернулся интересной ниточкой. Которую отпускать было нельзя. Наташа рефлекторно взъерошила волосы и отхлебнула ещё кофе.
— Да...если можно, то буду очень признательна, — выдавила из себя детектив. Искренне надеясь, что её замешательство будет воспринято именно как растерянность человека в беде, а не самозванца.

Темнокожий бариста отошёл от стойки, с невозмутимо-нейтральным лицом — хотя Ростовой показалось, что это скорее быстро выстроенный фасад, скрывающий то что он занервничал. Бариста подозвал с соседней стойки коллегу, шепнув ей что-то на ухо, и та вскоре заняла его место за стойкой и кофейным аппаратом. Сам он, покинув стойку и подойдя к Ростовой, робко кивнул в противоположную главному входу сторону. Добавил, тихо:

— Пройдёмте со мной.

Ростова последовала за ним, через центральное клубное помещение вдоль стоек и танцполов, к одной из дверей в едва освещённый переливающимся фиолетовым светом коридор, опоясывающий всю центральную зону клуба. Здесь, среди декоративных ниш с диванами и арок в дополнительные зоны для гостей со столиками, были двери через которые можно было пройти в всевозможные VIP-зоны, туалеты, в зал игровых автоматов и всякое такое прочее. Бармен свернул в сторону, уведя Наталью к двери в служебные помещения — где открылся новый коридор, но значительно уже, нейтральных цветов и хорошо освещённый.

Отвечал он по дороге не слишком охотно. Наталья успела понять, что он - человек на фото - помогает многим, с проблемой как у вас, и это... пожалуй, всё. Видя и чувствуя, что темнокожий чувствует себя не слишком комфортно просто делая то, что он сейчас делает, и расспросы не добавляют ему спокойствия — Ростова изобразила взволнованность, и временно прекратила. Дальнейший путь через коридоры шёл в мочлании, под приглушённые слоем стен и звукоизоляции, всё отдаляющиеся звуки музыки.

Повиляв немного по коридорам, бариста довёл Ростову до очередной двери, которую он молча открыл и встал сбоку. За дверью - лестница вниз. Сперва Ростовой показалось, что это дверь в подвал, но судя по полоске света внизу и свежему воздуху, ударившему в нос — это выход на улицу, надо полагать служебный. Бариста просто встал сбоку от двери, ожидая что Ростова пройдёт вперёд него, ни сказав ни слова. Где-то из подсознания Ростовой неожиданно выстрелила мысль, буквально кричащая, что делать этого не надо. Мало того что мужчина довольно крепкого телосложения, с не совсем прозрачными намеренниями, пропадёт из виду — так ещё и окажется за спиной, и куда-то подется от него в замкнутом пространстве лестницы не получится. Поэтому Наталья просто встала на месте, молча на него посмотрев. После секундной неловкой паузы, нервно улыбнувшись, бариста будто бы опомнился от чего-то. И, всё таки, лёгкой трусцой зашагал по лестнице первым.

В такой последовательности и вышли на улицу — сначала он, потом Наталья. Оказались в узком переулке, отделявшим два здания между собой — основное пятиэтажное здание клуба, обращённое лицом к дороге своим парадным входом, и маленькое административное — всего в два этажа, крайне незамысловатое, напоминающее собой обыкновенный армейский барак. Грязный и замызганный переулок был завален мусором по самые края: везде валяются какие-то коробки, разломанные паллеты, куски обёрток от еды и мусорные мешки. Где-то в стороне виднеется даже разбитая стиральная машина и некий кухонный инвентарь, сваленный в пластиковый контейнер. Всё это сопровождается характерным ароматом биоотходов и звуками текущей и капающей воды — от работающих кондиционеров выше. Бариста кивнул в сторону протоптанной через горы мусора входной двери в барак — и сам двинулся туда. Наталья пошла следом.

Спустя несколько шагов, среди хаотичного гауссового распределения отходов, Наталья вдруг заметила интересную иррегулярность метрах в десяти от двери в административное здание, прямо по пути. Несколько пустых паллет, пластиковые коробочки с гнилыми корками арбузов и крупные деревянные ящики выстроены там вертикально чуть выше и компактнее, чем остальной мусор. Будто кто-то сознательно нагромоздил их таким образом, вокруг возвышающихся треног, стоящих друг напротив друга у стен переулка. На вершине треног что-то завёрнуто в непрозрачные полиэтиленовые пакеты — похоже на прожектора, вроде тех что используют на сценах. Не то что бы поломанные прожектора возле ночного клуба смотрелись подозрительно, но что-то заставило Ростову насторожиться в этот момент, что-то что она возможно сама не до конца понимала. Поэтому она обнаружила совсем рядом с этим местом другую иррегулярность — там, на полу между двумя зданиями, на земле лежит сравнительно толстый электрический кабель. Вот это уже вдвойне подозрительно...

Однако прежде, чем Наталья успела бы сделать из своих подозрений какие-либо выводы и что-то предпринять, или сделать что-либо ещё — что-то резко произошло.

В мгновение ока, без какой-то очевидной причины, между двумя "прожекторами" в переулке будто бы вспыхнула белая молния. Изодранные куски пакетов и мелкий мусор сдёрнуло с мест, или даже подбросило вверх — с хорошей силой. Резкий скрипящий гул ударил по ушам. Голова закружилась, и Наталья почувствовала что вот-вот потеряет равновесие. Воздух вокруг зарябил, как в жару над асфальтом. И следом Наталья почувствовала, как её будто бы подбросило на волне из испепеляюще-жаркой, колющей боли — особенно ощутимой на открый коже рук, лица, и особенно - в глазах. Вплоть до почти полной неспособности держать веки открытыми и смотреть прямо по курсу. Ощущение, будто бы глаза испаряются на них заживо. Что-то рядом, впрочем, действительно испарялось — ручеёк из воды, накапавшей из кондиционеров, кое-где будто бы вскипел.

Спустя пару мгновений боль стала ослабевать, синхронно с затухающим гулом — по крайней мере глаза теперь можно было открыть. Шедший впереди бариста к тому моменту, схватившись за голову и лицо рукой, присел на колени у стены — придерживаясь за неё и мыча от боли. Наталья могла увидеть, как с гудящих "прожекторов" разлетаются по воздуху последние остатки пакетов, в которые они были укутаны и спрятаны совсем недавно — и на деле это никакие не прожектора. Ни разу. Две восьмиугольных "тарелки", с массивными блоками электроники под ними, и на вращающейся треноге с стабилизацией, сенсорами и крохотным лазерным передатчиком. Наталья знала что это: ЭМИ-излучатели. Направленного действия. Военного образца. Даже выкрашены в краску цвета Coyote Brown, и при тёмной эмблеме Vivarian Electric на корпусе. У МТО на Ар-Рахмане такие были. Расставляли их вокруг стоянок роты. Оба излучателя смотрели сейчас на баристу, сопровождая его движения с машинной точностью. Судя по его реакции и не стихающим больным мычаниям — полный удар невообразимо-мощного ЭМИ-импульса принял в себя он. Наталью только задело по касательной.

Спустя ещё несколько мгновений ощущение ослабло и исчезло, практически полностью — но не совсем. Дверь в административное здание резко с пинка открылась, и из него выскочили двое. Молодая парочка. Та самая парочка: девушка в розовом платье, державшая в руках некий пульт и телефон, и щетинистый блондин в изящной рубашке и джинсах. Девушка, бросив взгляд на чернокожего мычащего у стены и на Ростову, резко бросила своему спутнику. Тонким, писклявым голосом:

— Какого хера она не вырубилась?
— Не знаю! - Ответил тот, резко.
— Сделай что-нибудь!

Молодой человек, стиснув кулаки, двинулся к Ростовой навстречу.

Судя по всему совместная тройная физическая активность действительно предстоит. Пусть и не та, о которой детектив сперва подумала.

Ростова уже было собралась скучать всю дорогу, изображая оскорбленную невинность (первая эмоция, пришедшая на ум при мысли о том, как она выглядит со стороны), как вдруг сцена круто сменила свой жанр с "герои муторно прут по трущобам, режиссёр показывает низы общества" к "засада ептвоюмать!!!". Происходящее естественным образом взбодрило Наташу, но было и ещё кое-что. А именно: всё это куда больше походило на простую и понятную боевую задачу, нежели на попытку вывернуть мозги набекрень. чтобы поймать убийцу. Вон, даже декорации соответствующие завезли. Ностальгия, блин. Даже вспомнилось, как они помогали роте одной драить их, к приезду какого-то генерала, и каждый мимопроходящий удод считал своим долгом поинтересоваться, не принести ли девушкам бикини.

— Ого, — хмыкнула Наталья, — А я уж думала вы меня на чай собирались пригласить...

Блондинка вся подобралась, как хищная кошка, готовясь драться и попутно оценивая своего оппонента. Пистолет пока доставать не стала: успеет ещё. Пока они думают, что она безоружна, у неё сразу два преимущества. Пистолет и КМС по Ка-Те.

Наталья приготовилась, заняв стойку полной боевой готовности из Ка-Те — в точности как её учили. К тому моменту все остаточные эффекты электромагнитного импульса от пары излучателей окончательно стихли — о том, что он вообще был, напоминали только рваные кусочки пакетов тут и там, да пар от частично испарившейся лужи скопившегося в переулке конденсата. Ну и бармен, тихо мычащий где-то в сторонке. Парнишка-атакующий, тем временем, приближался к ней с решительным напором и крепко сжатыми кулаками...

В какой-то момент он приблизился достаточно близко для атаки. Не совсем в упор, но очень близко — немного запнувшись в самом конце, будто бы растерявшись и не до конца осознавая, чего ему вообще сейчас делать. Судя по этой заминке, а также по внешнему виду — какого-то опыта в мордобое у него, скорее всего, не много. Качка в нём Наталья не разглядела, какой-то особой спортивности или атлетичности — тоже. И навряд ли он и где-то служил, тоже. Не верится, по крайней мере. Уж больно как-то слащаво и молодо выглядит, человек заставший бы Тетуанский, или Третий фронт, или рукав Ориона — так бы уже не выглядел. Больше на айтишника какого-то похож, или студента какого-нибудь бизнес-колледжа для золотой молодёжи. Ростом Наталью он тоже обходит совсем чуть-чуть. Впрочем, пускай и незначительное, но преимущество в массе тела у него явно есть. Спускать со счетов просто так не стоит.

Наталья пользуется короткой заминкой со стороны оппонента, быстрым рывком сократив дистанцию. Парень, чуть запоздало, но пытается Наталью остановить — поймав в итоге левой рукой её рукав одежды, у локтя, вцепившись в ткань одежды пальцами снизу. Наталья превращает попытку себя ограничить в контратаку — круговым движением выворачивая и сгибая уже его руку. Ладонью к себе, локтем наружу. Парнишка закряхтел от боли, подкосился, и извернулся всем телом — оказавшись к Наталье уже не то спиной, не то боком. Из такого положения легко можно было бы выйти на стандартный полицейский залом руки за спину — но оппонент не дался. Во-первых — у его руки резко появились силы сопротивляться захвату. Во-вторых: стоя к Наталье полубоком, он стал наваливаться на детектива плечом и спиной, отталкиваясь от земли. Получалось у него не очень, но в перспективе это угрожало тем, что Наталье придётся удерживать равновесие и шагать назад — а там и не далеко споткнуться обо что-нибудь. И упасть. Вместе с засранцем, который окажется сверху...

Девчушка, тем временем, времени не теряла тоже. Она быстро спрятала некий пульт в карман, и стала кричать в свой телефон, звоня кому-то.

— Саймон, Саймон! Машину нам, срочно!

Прокричав ещё несколько фраз, подгонявших некоего Саймона прибыть сюда как можно скорее — она прекратила вызов. Видя, что дела у её спутника идут не очень хорошо — достала из сумки на плече крохотный пистолет. Не огнестрел: слишком яркие краски, синие и жёлто-красные, как у детского "бластера" стреляющегося палочками с присосками. Тазер. Поменьше чем у патрульных, но вполне работоспособный.

— Эй, без глупостей! — крикнула Ростова, завидев тазер в руках девушки. — Только попробуй, и твоему дружку не поздоровится!
Правда, правильнее было бы сказать "пропыхтела", потому что этот самый дружок всё пытался на неё навалиться. Про то что использовать вес противника против него самого – это основа основ, он, походу не слышал. Ну, пусть получает.
Блондинка резко ушла в сторону, и подсекла оппонента ударом ноги. И тут же резко вернула её обратно, нанося обидчику второй удар.

В следующую секунду, когда стоящий полубоком к Ростовой парень попытался навалиться на Ростову и сбить её с ног — детектив совершила свой манёвр, резко оборвав его связь с поверхностью под ногами. Через мгновение эта связь восстановилась — парнишка упал на спину, прямо в дурно пахнущую кучу картона, контейнеров и мешков с мусором. Звучно ударившись головой о выгнувшийся край пластикового контейнера в процессе. Ростова не успела оценить, что именно с ним произошло и в каком он состоянии — в следующее мгновение она уже доставала пистолет из кобуры, вскидывая его на его спутницу с тазером.

Та застыла на месте, совершенно ошарашенная. Но свой тазер, который к тому моменту своими двумя стволами уже смотрел на Ростову в ответ, опустила только чуть-чуть — нервно обжав рукоять своими пальцами.

— У меня тут.... семьдесят киловольт! Кого угодно вырубит! — Нервно пропищала она. — Ствол убери!

Ростова тихо услышала как где-то на заднем плане, сквозь мычания бармена у стены неподалёку и бессмысленный треск статики в наушнике, раздался шум приблизившегося к клубу автомобиля. Был ли это патруль, вызванный чуть ранее по душу ветерана-артиллериста, или подмога о которой в телефонную трубку особа с тазером напротив — сказать было сложно.

— Подруга, — деланно-фамильярным тоном отозвалась Ростова. — У меня тут сороковой калибр. Тебя не просто вырубит, а сразу к праотцам отправит. Не делай глупостей, опусти пушку и сдавайся. Через минуту тут будет патруль и любое действие помимо выполнения моих приказов будет стоить тебе лишнего года в камере. Всё поняла? Тогда опусти игрушку и медленно подходи сюда.

Девушка забегала взглядом: от ствола табельного пистолета Ростовой, затем на свой напоминающий игрушку тазер, и снова на пистолет Ростовой. Зависла на несколько секунд, вероятно оценивая расстановку сил в ситуации, в которой она себя обнаружила. Нервно сглотнула слюну. Прошипела, сама себе под нос.

— Чёрт...

Она опустила свой тазер — сначала осторожно, стволами в пол, а затем просто бросила его на пол под собой. Следом, повинуясь голосу Наташи, сложила руки за головой, и вскоре встала у стены, покорно дожидаясь пока детектив заковывает её в наручники. Парень продолжал лежать в горе мусора, в полубессознательном состоянии — при ближайшем рассмотрении стало понятно, что на затылке у него было достаточно крови, что бы можно было сказать что его знатно огрело при падении. Бармен тоже был в не слишком разговорчивом состоянии — вся его кожа лица, руки, открытая шея — всё было покрасневшим, как будто покрыто ожогами. Столкновение с ЭМИ может быть и не смертельно для людей, но стоять на пути у всех этих бесчисленных киловатт энергии передаваемых по воздуху, и надеется что тебе от этого совсем ничего не будет — не слишком реалистично.

Ростова попыталась вызвонить патруль — но её телефон, не смотря на защиту, произошедшего в переулке похоже не пережил. Не включается, на раздражители не реагирует — кирпич, иными словами. Впрочем, атаку пережила радиостанция — наушник исправно трещал, микрофон в браслете исправно отправлял голос в эфир. Сориентировав приблизившийся на место патруль, Ростова передала всех троих группе двух констеблей. Собственно, как оказалось, к парадному входу клуба прибыли как раз они...

<...>

Спустя 5 минут, Ростова уже стояла снаружи патрульного автомобиля, неподалёку от парадного входа клуба, оформляя рапорты о задержании на трёх человек в компании ранее незнакомой ей сержанта Кэмпбелл из 64-ого участка — используя капот авто как импровизированный письменный стол. Документов ни у кого из тройки — баристы и двух нападавших — при себе не было, поэтому с определением имён задержанных возникла небольшая заминка. Всех троих сейчас разместили на заднем сидении автомобиля — дама в платье и наручниках единственная кто демонстрировала какое-то подобие непокорного духа, шипев и сыпя какими-то нелепыми бессвязными угрозами в процессе задержания. Парнишка едва пришёл в себя, после того как один из констеблей дал ему нюхнуть нашатыря из автомобильной аптечки, и развалился на сидении внутри. Темнокожий бариста сидел на своём на месте умеренно спокойно, едва заметно ёрзая, сосредоточенно сдерживая боль от ожогов.

Всех троих бегло обыскали перед посадкой. У девчонки изъяли косметичку с спрятанным там пультом управления ЭМИ-излучателями, телефон и собственно тазер от фирмы SDI. При парнишке нашёлся телефон и жёсткий полимерный кошелёк-кардхолдер. Карманы у бармена — полностью пустые, совсем ничего не обнаружилось.

Двое подчинённые сержанту констеблей в чёрно-белой форме, тем временем, беседовали с бездомным ветераном-артиллеристом, который сидел на том же месте где Ростова его в последний раз видела — у крыльца клуба, на картонке. Констебли приглашали его присесть в машину четвёртым. Последний, поняв что спорить с ними бесполезно, воззвал к Наталье как к фигуре авторитета своим хриплым голосом.

— Мэм. Без обид, но я с этими тварями не поеду никуда. — Один из констеблей, услышав это, удивлённо поднял бровь — ветеран поспешил указать пальцем на "пассажиров" полицейского авто. — Не-не, не с господами полицейскими, а в смысле с этими тварями. Можно мне отдельную карету?

— Вот так вот, умница, — резюмировала Ростова, щёлкая наручниками у подошедшей девушки на запястьях. — Можно сказать, встала на путь исправления уже.
Было, конечно, большой проблемой транспортировать весь этот движимо-недвижимый "багаж" куда надо, но благо подъехал действительно патруль, и вопрос был отчасти решён. Таинственный помощник детектива не волновал – эти товарищи его сами сдадут, чем пытаться сейчас усидеть на всех стульях сразу, лучше один довезти в участок, а потом уже и второй подтянуть.

— Дед, я тебе что – Дед Мороз?! — возмутилась наконец Наташа. Всё-таки лимит её благожелательности и в лучшие дни имел вполне конкретные пределы, а уж сейчас... и всё-таки, чуть поразмыслив, она решила взять его с собой.
— Ладно, давай в мой аэро, но если испачкаешь, первая твоя задача будет его отмыть в новой жизни.

Во-первых, по сути они были квиты. Если бы не этот артиллерист, патруля под дверьми "l'Universe" не было бы. Во-вторых, уж больно он старательно отказывался. Знал про них что-то, видимо?
— Ты про этих кадров что-то знаешь? — поинтересовалась блондинка, заводя машину. — Выкладывай давай всё, что видел тут. Всё подозрительное, не подозрительное, уголовное, не уголовное...

Ростова задумчиво посмотрела в зеркало заднего вида. Окей, попытка сходить в клуб номер хрен-знает-какой успешно провалена. Можно смело заявлять Мотидзуки, что отныне она готова ходить только в кино.

— Дед Мороз? — Артиллерист переспросил, обнажив свои жёлтые зубы в не слишком эстетичной, но искренне-добродушной ухмылке. — Не слышал про такого. А сколько у него дивизий?

Ростова, указав бездомному на свой аэрокар в отдалении, быстро заканчивает оформление рапортов и упаковку тройки задержанных в автомобиль патруля. Оповестив дежурную часть о том, что бы всем готовили камеры временного содержания — детектив отправляет сержанта и одного констебля в 82-ой участок, наблюдая как автомобиль удаляется по улицам, смещаясь в сторону ведущего в Анвилсмит к шоссе. Ещё двое констеблей из другого патруля оставлись на месте — описывать и вытаскивать с места ЭМИ-излучатели, как представляющие ценность улики. Сама Наталья, в компании бездомного ветерана, вскоре уже заводила свой аэрокар на стоянке не так далеко. Артиллерист расселся на пассажирском сидении слева. Визуально он сильно грязным не был — и сидение вряд ли заляпает как-то очень критично. Но вот запах улицы, немытого тела и дешёвого алкоголя в салоне точно останется на какое-то время...

Артиллерист отвечал, чуть искривившись лицом и смотря сквозь лобовое стекло, пока аэрокар прогревал свои двигатели.

— Знаю я их. — Он прокашлялся в кулак, и это был довольно жутко звучащий кашель. — Скоты это, поганые. Ординалисты. Из АРТМ. Радикалы, ручные шавки пидорасов из Ординал-Демократической. Пока мы, и наши братья с сёстрами — миллионами пеклись на этом грёбаном Рахмане, Баллакс-6 и на Конье... они шатали нашу страну изнутри. Веллингтону нужно было запретить ординализм, пока был шанс в 90-ом. И всех лидеров ординал-демократов расстрелять. По всей строгости законов военного, сука, времени. В другой стране бы жили. А так сейчас...

Тем временем, аэрокар тронулся: покачиваясь, поднялся в воздушное пространство над городом и занял своё место в эшелоне. На экране перед Ростовой выстроился путь до участка, и она уверенно повела его туда, между всё набирающих высоту домов и в тени монолитов жилых мегабашен. Артиллерист пыхтел ещё какое-то время, делясь с детективом своими политическими комментариями о текущей ситуации в стране. О том как нынешнее "левое правительство" в котором "догманские либералы" и "ординалисты" действуя заодно всех поимели после Войны, распродав страну. Положительно он отзывался только о Веллингтоне, премьер-министре времён Войны — нынешний же премьер, "бездарь Эдмундсон", по его мнению — слишком мягкий. Наташа, впрочем, заткнула его как только смогла немного оторваться от управления аэрокаром — вернув артиллериста от политики к более приземлённым, насущным вопросам.

— Ну, бармен то вроде мужик нормальный. Весь такой "спасибо за вашу службу", ага. Делал нам с ребятами кофе, хот-доги и сэндвичи выносил. Но девка с парнем — это яд этой страны, серьёзно.

Аэрокар тем временем пролетал мимо мегабашен в Ковенант-Гарден, сворачивая у Эшелона 4 на запад, к Анвилсмиту. Бездомный, разглядывая серый пейзаж за окном, добавил деталей.

— Их тут человек шесть или восемь ошивается. По очереди, двойками. У них босс... Ра-что-то-там. Гроссман фамилия. Старый хрен такой, высокий. Большая шишка в АРТМ. Та ещё гнида. Приходил сюда с ними. Начальство клуба построил — АРТМ им помогла когда-то, сильно. И теперь клуб, типа, в долгу у них. Я не знаю деталей. Но они ищут какую-то ба... девушку, в смысле. Вот, смотри.

Бездомный поковырялся в складках своей куртки, выудив из внутреннего кармана старый и потёртый смартфон от Ayase Corp, заляпанный какими-то жировыми отложениями и с разбитым экраном. Открыл интернет-браузер, забегал по вкладке. И показал одну, с фотографией. Наталья, в общем то, узнала кто на фотографии практически моментально. Гиноид. Тот самый. Рита. Опять она. В чёрной кожаной куртке, при шарфе и юбке-шортах. Более того — фотография была очень похожа на кадр со съёмки с камер видеонаблюдения в коридоре возле квартиры покойного с прошлого дела, Гаррета. Это те же самые кадры, которые добыли детективы Эр-Джей и Цышкевич с места преступления, и которые Наталья видела сама, в архивах полицейской информационной сети. Они должны быть там до сих пор.

— Нам раздали эти фотографии. 500 фунтов за любую информацию о местонахождении. — Он спрятал телефон обратно в карман. — Я то сразу понял, что лохотрон. Я лохотрон за километр чую. Но мой корефаня Джей-Джей говорил, мол, видел её где-то возле "Гидробиус Ойл". И пошёл с этой инфой к АРТМ, за деньгами.

Бездомный громко хлопнул себя по колену, сжав зубы от злости.

— И всё. Больше я его не видел. Такая вот история.

Чуть позже, уже ближе к участку — он даже вспомнил имя бармена. "Армел". Имена остальных нападавших Наталья смогла узнать только уже по прибытию в дежурной части, когда автомобиль с тройкой всё таки прибыл к дверям 82-ого: Уиллем Кей и Маргарет Янг. Безработные, оба живущие в Плюмберри, единственный декларируемый доход — пособие по безработице. Мисс Янг, к тому же — с небольшим криминальным прошлым. Успела попасться на кражах во время Войны. Оставив их всех, а также бармена с ожогами, в комфортабельном обезьяннике на 3-ем этаже, а поднятые с них улики — в дежурное хранилище неподалёку, Наташа на какое-то время осталась предоставлена сама себе...