| |
|
|
И лесник ушёл, закрыв за собой дверь, вышел на улицу и убрёл куда-то в лес. Грегорио прочёл молитву, прочёл ещё одну, парочку коротких на всякий случай, но хозяина так и не явился обратно. Так или иначе, к тому моменту монах ощутил, что к его сознанию всё-таки нашёл тропу кое-какой сон, появившийся в результате обретения некоторого спокойствия после исповеди и установления истины. В такие моменты можно было ощущать истинную силу веры, способную отвращать даже самые лютые опасности, делая это изящнее любой рапиры, и при том без единой капли крови. Кому расскажешь, что так было - не поверят. Но не больно и надо рассказывать, главное, что дело сделано, и, поди, доброе наверняка, а там уж было и было. С этими мыслями Эстате и предался сну.
К утру очаг потух, и дом начал остывать. В помещение проникла утренняя зябь, но к тому времени отроки стали пробуждаться один за другим, а вместе с ними и священник, и им не составило труда влиться в ритм нового дня.
Когда монах вышел на улицу, чтобы совершить привычный для себя акт омовения, то в моменте, когда, голый по пояс, отряхивался от избитка вылитой на себя воды, вдруг ощутил на себе взгляд. В первую секунду ему померещилось, что это мог быть взгляд хозяина, вернувшегося из леса, ведь до этого ни послушники, ни он сам не обнаружили лесника и даже следов его присутствия, чему пусть и были удивлены, но не сильно. Но уже затем взгляд этот стал понятнее, а вместе с ним и тот, кто ему принадлежал. На Грегорио из-за хлипкой ограды, способной удержать разве что старого больного осла, смотрел волк. Большой серый волк, со всей присущей ему волчьей грацией и суровостью. Но зрительный контакт продлился недолго. Животное сорвалось с места и... убежало куда-то в лес, оставляя мужчину в добром здравии и, наверное, размышлении, что это вообще такое было.
|
|
91 |
|
|
|
|
– Ну что же, свою работу я выполнил... - тихо про себя сказал Грегорио, вытирая торс полотенцем. Действительно, он свою часть выполнил и его совесть чиста. Теперь остаётся ожидать что лесник тоже сполна покается и пойдёт в ближайший монастырь срывать с себя проклятие демона. Ах, если бы всё было так просто, то после любой исповеди злые люди ступали на праведный путь. Монах сомневался что лесник ступит на праведный путь – чары демона это не то, что можно так просто силой воли побороть. Вероятно он продолжит заниматься вигилянтством, пока не напорется на особо сильную цель и не сложит голову. А пока что... Остаётся только возлагать молитвы за его душу.
– Ну что, лежебоки? Нажрались и заснули вчера, да? - громыхнул монах, упёрши руки в боки, - и даже не удосужились разбудить меня! А у вас волки под носом шастали, вообще-то. А вдруг меня за пятки бы погрызли, решив я проспать всю ночь? Ихлись велел пить, но не нажираться! Особенно своим монахам. Три молитвы за раскаяние вне очереди, а то распустил я вас. А потом физическая зарядка, и по коням. Кто вёл телегу, где мы сейчас? Сколько осталось до цели пути?
|
|
92 |
|
|
|
|
Волка, конечно же, никто больше и не заметил. Зато все услышали нагоняй, и хотя каждый воспринял его по-своему, реабилитироваться в глазах мэтра поспешили все с одинаковым рвением. Молитвы, зарядка, всё чин чином. Только хозяин всё никак не возвращался, что заставило послушников переживать по этому поводу. И лишь поскольку один Эстате знал правду о наиболее очевидных причинах этого, он сделал всё, чтобы впредь так и осталось. Они покинули двор лесника, устно и мысленно воздав ему благодарность за приют и угощение, и отправились в дорогу.
— Ох, ну и пойло было у этого дядьки. — жаловался Сильвестро, жмурясь от солнца, бьющего по глазах пёстрым светом, льющимся сквозь кроны нависших над трактом деревьев, — Не знаю, из чего он его выгнал, но таким собак травить можно.
— Нормальное пойло. Крепковато, но терпимо. — отзывался Адам, явно имевший опыт в подобных делах и отличавшийся не иначе как врождённой крепостью к хмелю.
— Кстати о собаках. Одному мне показалось странным, что в таком месте, посреди глуши, считай, мужик живёт среди диких зверей, охотится наверняка, и без пса. Хоть бы дворнягу какую во дворе посадил, глядишь, не так одиноко было бы, и сама хоть не защитит, но хоть лаем предупредит. — размышлял Эмиль, выскребая из глаз последний песок с лёгкого бодуна.
Дорога была ровная, солнце заливало ярким светом все и вся, но листва росших вдоль пути деревьев давала приятную рассеянную тень, и всё это благоволило к хорошему настроению и душеспасительным беседам.
|
|
93 |
|
|
|
|
– Обычная ягодная настойка, только смешанная с какой-то травой. Я так и не понял с какой, так что и пить плотно не стал. Мне хватило одной рюмки всего лишь, чтобы перехотеть. Уж лучше своего самогона выпить залпом, там хоть понятен эффект. А впредь не пейте всё что предлагают - если покажется странный вкус, нужно сразу выяснять, поняли?
– Не бери в голову, просто лесник с причудами был. - отстранённо ответил монах, услышав размышления Эмиля, - Каких только тараканов не наберёшь в войне. Уж я то знаю, да... Ну, на ночлег пустил, так что не нам осуждать. Осуждать и судить будет Ихлис, нам же уготована судьба помогать душам найти учение его. А примут его или нет, покажет время. Главное не заставлять!.. А! За это нужно тост поднять. Эмиль, лучше налей падре стопку вина начатого. Вы же его не выжрали пока я спал?
|
|
94 |
|
|
|
|
— Ах, падре, падре... — юноша виновато опустил взгляд и отвёл лицо, и за ним это же повторили остальные, так что Эстате без труда определил и судьбу бутылки, и количество причастных к ней.
Ну а что поделаешь, когда был вынужден вот так проваляться целый день, оставив и выпивку, и охочих до неё без присмотра? При желании, конечно, можно было оправдать ребят — следуя заветам ревашольских старцев, послушники поступили правильно, ибо негоже надолго оставлять вино и другой сикер початым. Другое дело, что теперь нечем было поделиться, разве что откупоривать новое. Но тост уже прозвучал, и дабы не навлекать на себя ещё больший грех, его необходимо было обмыть, а посему быть очередной бутылке вина открытой — негоже гневить богов, особенно после того, как они отвели от страшного оборотня.
|
|
95 |
|
|
|
|
По священному писанию их монастыря, так и было, грех. Но монах не был бы монахом, если бы не знал лазейки - таковой была бутылка собственного производства, часть которой осталась после попойки в деревеньке с дедом.
– Ага, понятно всё с вами. Эх... Нет, больше открывать не будем. Всё таки казённое имущество, которое мы так то должны были отвезти в Каталонию! По этому, слушай мой наказ! Пьём по четверти глотка из моего запаса и всё, ни капли в рот до следующего жилого пункта. - он достал из своей сумки початую бутыль ржаной водки и откупорив зубами, сделал лёгкий глоток:
– Ну-с. За искупление грехов!
|
|
96 |
|
|
|
|
— Ни капли в рот до следующего населённого пункта. — Сильвестро сделал свою фирменную ухмылочку и хитро подмигнул, но быстро перестал это делать, когда Эмиль выписал ему дружеского леща, чтобы не чудил.
Мужчины рассмеялись и распили по четвертинке, и на душе сразу стало хорошо. Но теперь впереди их ждал определённый период воздержания, который мог оказаться мучительнее, чем хотелось бы.
К исходу полудня повозка выехала из леса, и дальнейший её путь пролегал через широкие луга и поля. Накатанный тракт был верным ориентиром для лошади, но когда мужчины заприметили вдали пару вращающихся мельниц, им стало куда интереснее следить за их преображением по мере движения. Сначала это были едва различимые крохотные силуэты в сизой дымке, затем они стали крупнее, затем появилась возможность рассмотреть движение лопастей, а потом дымка стала исчезать, и появился цвет, и более чёткая форма. Когда же мельницы стали уже совсем близко, что можно было рассмотреть нюансы архитектуры, стало ясно, что дальше, в низине луга, располагается деревня. Заезжать туда не было никакой необходимости, но вот подъехать к самим мельницам уже было резонно и вообще по пути. Лошадей неплохо было бы напоить, себя тоже не обидеть в том же плане, да и после долгой езды размять ноги хотелось не только молодым, но и самому монаху. Выпитое накануне давно выветрилось из головы, оставив после себя лишь сухость в горле. Близ мельницы мелькали какие-то люди, так что пообщаться и спросить пить было у кого.
|
|
97 |
|
|
|
|
– Маленькую остановку сделаем. Экспресс водопой коням, нам и в путь. Устала колыбка. - сказал Грегорио и направил к мельницам, - Заходить в населённый пункт не будем. Понятненько? - намекнул монах на обещание Сильвестро, данное ранее. - Только водопой, разминка телес бренных и сразу в путь. Вино само себя не доставит.
|
|
98 |
|
|
|
|
Послушники заворочались, замямлили своё "Да, конечно-конечно" с явной неохотой, но по ним было видно, что нарушать запреты они не намерены, по крайней мере, первое время точно. Да и не особо тут разгуляешься — мельница и мельница, до деревни далековато, всех на солнышке разморило, так что от ближайшей тени и прохлады вряд ли кто согласится по своей воле сбежать, и никакие приключения пока этого не стоят.
Повозка приблизилась к мельнице и окружающим её строениям, и тогда Грегорио стал свидетелей картины, в которой участвовали двое мужчин и лошадь. Последняя сразу привлекла внимание монаха — не обычная кляча, красивая, с заметной даже невооружённым взглядом статью. Принадлежала она, по всей видимости, одному из мужчин, державшего её под узду, который очень оживлённо дискутировал с компаньоном. Последний кидал на лошадь небрежные взгляды, оценивающе цокал языком и то и дело подтягивал пояс с закреплённым на нём мясницким топором. И всё выглядело бы совершенно нормально и ничем не примечательно, ибо порой так случается, что крестьянин приводит к мяснику старого осла или иную немощную скотину в надежде получить с неё последний толк, отдав на забой. Вот только лошадь была слишком хороша, просто по всем статьям слишком хороша, чтобы отдавать её на живодёрню. Странное, очень странное дельце вырисовывалось, и любопытное весьма.
|
|
99 |
|
|
|
|
Грегорио только усмехнулся в ответ - конечно у молодых не было высоких мотивов пойти в конкретно их монастырь, и он их не осуждал за это. Выпивка это приятно. Но всё же злоупотреблять монах запрещал своим послушникам, а именно этим хотели заняться молодчики.
Что же до ситуации - то она казалась ему странной, но объяснимой. Даже если лошадка породистая и статная, в старости даже она не была нужна своему господину. А может вор пытался толкнуть за гроши ворованную конину, а мясник мялся, ведь узнал господскую кобылку. Так или иначе, гадать можно было долго и посему монах решил поинтересоваться, а куда хотят деть такую ладную животину:
– Милсдари, приветствую вас и благословляю именем Ихлиса! А можно ли поинтересоваться, что вы намерены делать с этой статной животиной? Уж не на бастурму пустить? - он с намёком взглянул на мясницкий тесак.
|
|
100 |
|
|
|
|
Справедливости ради, тяга к спиртному не была истинным мотивом для принятия монастырского послушничества. Она могла прилагаться естественным образом, но не быть основополагающей. А вот что конкретно заставило молодых людей обратиться к вере, да ещё таким образом, монах к своему греху и стыду не знал. Ни эта троица, ни кто-либо другой из прислужников не был любимчиком Грегорио, но оно и понятно — бывший солдат, познавший немало горя и отчасти разочаровавшийся в роде людском, на контакт шёл неохотно. Но, может быть, богам стало так угодно, чтобы посредством этого путешествия и проходящего в рамках него сближения Эстате узнал об окружающих людях что-то новое, что подкрепило бы его веру в высшие силы и, в конце концов, в смысл своей собственной жизни? Возможно, неплохая тема для рассуждения и разговора по душам — но уже для следующего раза.
Мужчины заприметили монаха на подходе, выдержали паузу, дожидаясь, пока тот подойдёт и сам обратится, а затем учтиво поклонились. Лошадь, в гриве которой красовался маленький вплетённый цветок дикой лиловой розы, тоже обратила на него внимание и отвесила нечто похожее на поклон, и даже копытцем легонько притопнула, так что это определённо был он. Но увидел сие только монах, потому что всё произошло за спинами мужчин. Они обменявшись надлежащими приветствиями и сразу же перешли к главному и единственному вопросу.
— А вы, падре, конными скачками не интересуетесь совсем, верно? Впрочем, если бы интересовались, мне было бы сейчас очень стыдно... Хотя, о каком стыде может идти речь, когда он сопровождает меня вот уже седьмой год. В прямом и переносном смысле. Вот он, позади меня, прядает ушами и делает вид что ничего не понимает.
Мужчина повернулся к лошади. До этого момента казалось, что эта кобылка понимает гораздо больше, чем многие другие лошади, но когда хозяин потрепал её по шее, вид у неё сделался и впрямь глуповатый.
— Мельнику я уже рассказал, но расскажу и вам, коли спрашиваете. Знакомьтесь, это Халва. Породистая скаковая лошадь, которую я приобрёл у именитого заводчика за немалые деньги в расчёте, чтобы та участвовала в соревнованиях и приносила мне прибыль. Я потратил на неё целых семь лет своей жизни. Семь долгих лет мы топтали копытами ипподромы доброй половины вестелийских княжеств, и знаете что? Ни разу, ни единожды, ни одного долбанного разочка Халва не выиграла ни одного забега! Представляете? Ни одного! если бы я мог делать ставки на её поражение в забеге, я бы озолотился, но, увы, это так не работает. Но вот моё терпение лопнуло, и я решил положить этому конец. Лошадь отправляется на покой. Пусть таскает плуг, возит телегу, в крайнем случае, украшает барский стол. Ну или, если новый хозяин совсем c головой не дружит, попробует с нею сам выступать, авось это я удрак и не умею с лошадьми обращаться. Вот только три призовых жеребца и две другие кобылы, что я уже воспитал, говорят в пользу того, что с этим делом у меня всё в порядке. Но с меня хватит этой лошади. Надеюсь, мельник найдёт ей применение.
— Ну-у, знаешь, я в скаковых лошадях не так хорошо разбираюсь как ты, но... — мельник, которому принадлежал мясницкий топор, задумчиво почесал репу, — Но на скаковых лошадях поля не пашут. Как и на боевых конях. В былые времена выживших лошадей крестьяне ловили и пытались в плуг запрячь, да только ерунда получалась. В лучшем случае тут на мясо забить, кобылка так-то немолодая, как я погляжу, но тебе самому не жалко такую красоту забивать? У меня как-то рука не поднимается, если честно, Уж больно у неё глаза умные.
— У всех лошадей умные глаза, не тебе мне рассказывать.
От всех этих разговоров Халва и впрямь как-то очень даже понимающе приуныла. Когда монах поймал на себе её взгляд, он увидел в них тоску и мольбу и помощи.
— Знаете, святой отец, она могла бы таскать вашу повозку будь здоров, как мне кажется. Да только у вас, как я погляжу, штат уже укомплектован. — обратил внимание хозяин Халвы на повозку Грегорио.
Монастырским лошадям, конечно же, было далеко до стати ипподромной звезды. Клячи клячами, но зато стоили недорого и, самое главное, основную и единственную свою функцию выполняли. Худо-бедно, конечно же, потому как случись с одной из них что, подвернёт ногу, змея укусит или ещё чего - вторая упряжку уже не вывезет.
|
|
101 |
|
|
|
|
Монах внимательно выслушал все аргументы и мнения мельника и гонщика - и всё равно сия оказия не сильно тронула его за душу. Умная или глупая, эта мельник прав. Для тягловой работы она не годится. А теперь ему ещё предлагают взять эту Халву.
– Никогда не любил халву. Не уверен что полюблю эту. - задумчиво ответил Грегорио, рассматривая коня, - Зачем она мне? Мои клячи вполне себе справляются со своей работой, не конфликтуют между собой... А не станет ли эта ипподромная дамочка вредничать из-за соседства с просто коняшкой? Да и потом, денег у нас нет, мы простые монахи. Питаемся и живём на то что Ихлис подаст, да что сами вырастим.
Удовлетворив своё любопытство, теперь мужчина задумался над тем, а стоило вообще подходить? Теперь же не отвертишься от ответственности за эту лошадь - видно что обоим не нужна была она, и спор о судьбе её мог длиться ещё долго.
– И вот ещё момент, судари. А куда девать старую клячу, если уж заменять? Мельник прав, у меня укомплектована повозка.
|
|
102 |
|
|
|
|
— Честно говоря, я придумал дать ей такое имя потому, что в день приобретения я устроил застолье, и тесть подсуетил коробку саутфельских сладостей. Так вот среди них была халва, и не знаю как вам, а мне очень даже понравилась, с горячим чаем чамое то. Так и родилось название.
— Ты мне рассказывал эту историю, теперь священнику. — усмехнулся мельник, — Думаешь, он купит?
— Думаю, если я буду предлагать лошадь как можно большему количеству людей, то кто-нибудь её и купит, логично ведь? — хозяин Халвы проявил настойчивость, но как будто в следующую секунду сам же из-за своих слов и расстроился, — Впрочем, и правда, монастырь мог бы за те же деньги приобрести простых кляч, зато сразу пару штук, и с ними не будет проблем. Не думаю, что с Халвой тоже будут проблемы, она всегда была смирной лошадкой, хотя и излишне игровой иногда, но при желании на ней даже малых детей катать можно. ..
— Халва! Не могу поверить своим глазам, это же Халва!
Громкой и радостный возглас раздался из-за спины, а, обернувшись, Грегорию увидел одного из своих послушников, галопом несущегося навстречу. Сильсвестро с улыбкой до ушей, на удивление искренной и без тени лукавства, как это у него обычно бывало, выскочил перед мужчинами, но подбежал сразу к лошади, имея на неё все виды.
— Вот это дела, как такое возможно? Та самая знаменитая Халва, не выигравшая ни одной гонки, но зато выигравшая кубок зрительских симпатий, собственной персоной! Что она здесь делает, кто мне расскажет?
И пока юноша тискал за шею и гриву кобылку, чему та совершенно не возражала и даже сама в ответ обрадовалась, его быстро посвятили в суть вопроса.
— На убой? За гроши? Да вы рехнулись, господа. Святой отец, это богохульство, пресеките его немедленно! Нельзя отдавать такую прекрасную лошадь за копейки прозябать на ферме, а уж тем более, да простят меня боги, на колбасу пускать! Это же Халва, её нельзя забивать! Да я... да я на неё даже ставку один раз делал!
А пока мужчины чесали репы и пожимали плечами, подтянулись другие послушники. Вернее, не сами по себе — услышав шум и крики Сильвестро, монастырские клячт почему-то восприняли это как сигнал и, бросив щипать траву, направились к ним. Двое послушников, разлегшись в тени дерева, заметили это лишь когда те были на полпути, так что было уже поздно что-то менять. Но пользуясь случаем, хозяин Халвы заглянув в повозку, когда та приблизилась.
— А куда вы, падре, направляетесь и что везёте, если не секрет? Похоже на винные амфоры. Монастырское особое, поди? Пробовал однажды, вкуснятина, душу бы продал за возможность отведать бутылочку снова.
|
|
103 |
|
|
|
|
– Нет, я не куплю, даже если очень захотел бы. А я.. - сказал монах, но осёкся на полуслове, видя как оживлённо послушник движется в сторону лошади.
Он уже понимал что предстоит очень сложный разговор, в котором вероятно одна из сторон останется недовольной, подчас негодующей.
– ...А я не захочу, ибо не азартен, и не фанат лошадей. И денег у нас нет всё равно. Ни на лошадь для скачек, ни на ещё одну такую ей в пару. Более того, катехизис Ихлиса чётко осуждает азартные игры, коими являются скачки. Выходит ты спустил в трубу на постоянно проигрывающую лошадь кровные деньги, выданные тебе монастырским счетоводом, Сильвестро. - сурово говорил Грегорио, - Мой ответ нет, и точка.
– Не секрет, патрия вина в Каталонию. Неприкосновенная, если милсдарь мечтал вкусить. - мягко, но категорично ответил монах, уже пожалевший что подошёл к этим двоим. Троим, если лошадь в счёт брать.
– Что с лошадьми? Их уже напоили? - он обратил свой взор на Адама с Эмилем.
|
|
104 |
|
|
|
|
— Удивительно всё же. Я слышал, что у Халвы были свои фанаты, но чтобы вот так встретиться... удивительно.
— Да-да, я фанат скачек и вообще лошадей люблю, я не только Халву знаю! Секретаря, Розовый Пряник, Воджека. С последним она даже в одном забеге участвовала!
— Угу, было дело, было, но это всё дела прошедших лет и уже не имеет значения.
— Да как же не имеет? Вкусили бы вина? Вы хотите особого монастырского вина? А что если мы договоримся? У вас особая кобылка, у нас особая бутылка, идеально ведь. Нас словно сами боги свели на одной дороге!
— Бутылку на лошадь... хе-хе, странно это, но... нет, ну вино и впрямь дорогого стоит. Я бы подумал, конечно...
Подоспели другие послушники с виноватыми лицами, словно беря на себя ответственность за то, что не удержали Сильвестро.
— Мы хотели отвести их к речке, но клячи сами встали в тень, и мы решили сами немного передохнуть с ними, чуть остыть, а потом сходить с вёдрами сами. И тут вдруг они решили подойти к вам. Простите.
— Нет, подождите, вы же не собираетесь просто так это дело оставить? Падре, падре! Отец Грегорио, смилостивитесь! Это же призовая лошадь, давайте договоримся, тем более что человек почти согласился!
— Ну, я сказал, что подумаю, но... — хоязин развёл руками и забегал взглядом, но больше было похоже, что он действительно не прочь был бы махнуться.
— У нас довольно вина, и признаемся честно, когда мы распили его просто так, то не особо переживали за сохранность, а тут всего лишь небольшая жертва, но на благое дело. Спасение жизни, в конце концов! Это ведь... это ведь богоугодное дело, отче! Я ведь всё-таки слушал кое-какие молитвы на службах, кое-что запоминал, и вот там было такое примерно: "Да прольётся вино, нежели кровь, и да пребудет с тем воля Ихлиса... " ну и что-то такое там дальше, но суть я уловил, и вы знаете, что это так, святой отец! Так давайте же поступим как велит нам вера наша.
Слова Сильвестро произвели сильное впечатление на присутствующих, и даже лошадь, кажется, прониклась ими настолько, что положила юноше голову на плечо и закрыла глаза. У остальных тоже глаза зачесались от нахлынувших чувств. Но какого мнения был сам Эстате?
|
|
105 |
|