["Ротор"] | ходы игроков | ["Свора Мо"]: мертвая свора

Отжал поспешно в паз переборку. Хотел, было, присесть, прыгнуть осторожно - о каску так клацнуло, в затылок, справа, что пластика колотого лепестками брызнула она, до козырька лопнув. Сорвался с воплем в темноту шахты, и даже испугаться не успел, как брякнулся глухо на ноги, копчик напрочь отбив. Осел под собственным весом. Ударила в колодец над головой струя пыли и колотых пластинок, на тебя осыпаясь, хлопнулся мужик у стенки, следом замятая пластина вырванной из пазов дверцы прямо перед тобой в обшивку впоролась, едва стопы раскисшие не обрубив. Живой. Ставшая за прошедшую минуту почти родной перевинтовка или, может, недопулемет, лежит рядом, ткнувшись приклада трубой в бедро.

-​--------

Болтокрут:

Клубится пропитанная горькой гарью, трупным смрадом и колючей взвесью перемолотой в прах керамики пыль вокруг, превращает полумрак в практически непроглядную тьму. Вынесенная взрывом к стыковочному проему туша мертвого титана, тем временем, пару мгновений побалансировав на краю, над вашими головами, заваливается в шахту и, крутанувшись, летит вниз.

---------

Всем:



Болтокрут:



Летун:

Дернулся за винтовкой. Труп расстреливает на полную

Рыскает по полу, ищет револьвер. Если что иное полезное найдет – тоже лишним не будет.
Под кожаной курткой есть что-нибудь более тканное? Футболка, там. Чтобы раны перевязать потом. И себе, и товарищу.

Гигант, там. Скользнула масса глыбой костистой. Катнулся, было, в сторону ты, ствол рванул. Нет. Навалилось, вмяло так, что хрустнуло в спине жарко, треснуло и пыхнуло где-то за макушкой, подвернуло голову, сложило, сломало, раздавило. Не больно. Не страшно. Навалился мрак.

-​--------

Болтокрут:

Громыхнулся с треском, так, что пол просел, брошенный детонацией к шахте труп убитого тобой чудовища. Вякнуло сипло тело под ним, ногой сучнуло по облицовке, затрещало как давленое каблуком сахарное печенье, затихло. Голоса еще над головой слышатся, крики приглушенные. Не разобрать слов, будто подушками диванными череп сдавило с боков. Понимаешь, что это может быть, контузило похоже. Если уши пощупать, сухими окажутся, значит перепонки не снесло. Уже что-то.
Шаришь слепо руками по сторонам, ищешь всякое. У остро воняющей блевотиной мылкой пятки находишь и подтягиваешь к себе за гнутотрубый приклад здоровенную винтовку, скорее даже пулемет, хотя, нет, для пулемета, все же, мелковата. Что-то среднее между тем, и тем. Видел в деле ее, там, в тоннеле, убойная штука. Дальше ползешь, крови капли из носа вниз роняя. Находишь свой кроссовок, на левую ногу. Револьвер верный в углу нащупываешь, за ствол его ухватив. На ощупь целый, только барабан отщелкнулся. Вщелкиваешь, держится. Машинально поклацав курком и подергав гашетку, удостоверяешься, что старый друг относительно цел и работоспособен.
Проверяешь шмот под курткой. Рубашка теплая там, шерстошелковая, хорошей плотной вязки и выделки ручной, из паутины осмолапа, ей сносу просто нет, уже лет пять носишь - как новая, ну почти, и обычная футболка из синтохлопка еще, красная, с истрепанным рисунком в виде тачки гоночной на груди.
Булькает вспухший бугром в пыльной мгле подстреленный мертвяк, сочится с едва различимым журчанием какой-то вязкой жидкостью.

-​--------

Летун:

Крикнул. Женский голос, в вышине. Странный речитатив из набора, как тебе кажется, абсолютно бессвязных то ли слов, то ли вообще звуков - с трудом сквозь пелену звенящую, что кутает сознание, разбираешь. Шелесты, шорохи. Шорохи, шелесты. Плохо тебе. Вьются бжиками назойливыми точки белые перед глазами, мерзнут лишившиеся обуви стопы, стынут пальцы на руках, мороз ощутимо кусает за нос, уши. Холодно. Лежишь.
Понимаешь, что ответ на твой крик - эти, вот, безразличные шорохи и шелесты. Шелесты, шорохи, да лязг то ли армопластика о железо, то ли керамики о него же, то ли вообще железок перезвон. Щелкают там, над головой, за завесой горькой пыли. И все.

-​-​-------

Летун:

Производим инвентаризацию повреждений собственной тушке. Если что-то можно перевязать – перевязываем.
Осматриваем винтовку. Остались ли в ней еще патроны?

Усаживаешься кое как, ткнувшись в холодную керамику спиной. Стянул куртку, рубашку непослушными пальцами расстегнул. Один, совсем один. Майка, мокрая и горячая на ощупь, липнет к коже. Тут прореха, там. Все умерли. Из носа бежит, сочится по затылку. Утерся - красное. Кровь. Медленно умираешь и ты.
Рокотнуло, зазвенело в колодце очереди автоматной эхо. Катнулся, было, боком, но нет, отяжелел, обескровел, устал. Грызануло молотка ударом в плечо, садануло в грудь. Щелкнуло в макушку. Выбило сознание тут же прочь из тела, погасило мысли, утопило тебя в черноте вечной. И не почувствовал уже, как следом метнуло об стену взрывом, разрывая.

---------

Летун:

Один за одним, погасли. Никого не осталось, только смерть вокруг. Останков обрывки, изувеченных трупов рванина в ставшем склепом коридоре, на лифта крыше. Все закончилось здесь.

---------

Никому: